В ЛЕТО 6890 (1382 г.). - Летопись России. Дмитрий Донской и его время - Елагин - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30. > 

    В ЛЕТО 6890 (1382 г.).

     Тохтамыш на третий год своего правления стал спешно готовиться к походу на Русь. «Съ яростию собра воя мно-гы»340. Он предпринимает одновременно все усилия для того, чтобы замаскировать свои действия, сделать их тайною для Руси. Первона­чально посылает о оряды на Волгу в города Булгары и Казань с тем, чтобы истребить всех русских купцов, так как, помимо своего непос­редственного занятия, они являлись и разведчиками Руси и могли со­общить о готовящемся походе. А затем «поиде на великого князя Дмит­рия Ивановича къ Москве изгономъ»341, причём всё делалось скрытно, с большими предосторожностями, «да не услышанъ будеть на Русской земли походь его»'42.

    Услышав о начале наступления, нижегородский князь Дмитрий Кон-с тантинович (тесть Дмитрия Ивановича) поспешил выразить свою при­знательность Тохтамышу с целью уберечь своё, и так потрёпанное, княжество от полного разорения. Он посылает своих сыновей Василия и Семёна как заложников союза нижегородского княжества и Золотой Орды. Братья еле смогли настигнуть войско Тохтамыша, так стремите­лен был его поход. На границе Рязанского княжества войско Золотой Орды встретил князь Рязанский Олег Иванович «и доби ему челомъ, дабы не воевалъ земли его и обведе его около своей земли»343. Понять Олега Ивановича можно. Стремительное наступление войск Тохтамы­ша грозило стереть с лица земли Рязанское княжество. Сил оборонять­ся самостоятельно у него не было, ждать помощи от Дмитрия Ивано­вича нереально, да и вряд ли она, даже при большом желании, могла подоспеть. Поэтому оставалось только одно - идти на поклон к хану и попытаться, указав на обходной путь, избежать разорения Рязанского княжества. Конечно, московским летописцем движет чувство горечи за разорённый город, досада и обида, когда он, описывая эти действия Олега, обвиняет его во всех смертных грехах. Олег, но его мнению,

     «помощникъ на победу Руси, и поспешникъ на пакость кристиаиомъ»344 Спросим каждый себя, как бы он поступил в данной ситуации?

    Поздно пришла весть о нашествии Тохтамыша в Москву. Несмотря на то, что хан позаботился истребить всех способных донести князю, нашлись «Нецыи доброхоть», которые всё же предупредили князя. Тот­час «начя думати таковую думу и размысли з братомъ своими и съ про чими князи и з бояры своими»345. Кто были «прочий князи», мы не зна­ем, важно, что и на этом совещании возникли и обострились противо­речия между великим князем и его оппонентами. Не исключено, чю к таковым относится и Владимир Андреевич, его верный соратник, так как впервые мы видим, что затем князья действуют врозь. Дмитрий Иванович предлагал собирать воинов и выступить против врагов. «Быв-шу же промежу ими несдиначеству и иеимоверьству и то познавъ и уразуме князь великий Дмитрей Ивановичь, во князехъ и въ боярсхь своихъ и во всехъ воиньствахъ своихъ разньство и распрю»346. Для ве­ликого князя это был Поистине удар в спину.

    Дальнейшие действия Дмитрия мало объяснимы. Он мог со своей дружиной отсидеться за московскими каменными стенами, благо что пример такой уже был, а затем заключить, возможно, выгодный для Москвы мир. Но он оставляет город и едет сначала в Переяславль, затем в Ростов, а оттуда в Кострому. Бросает город, по существу, на произвол судьбы, оставляя в нём свою княгиню Евдокию, детей. Трусость, минут­ная слабость - вроде на него это не похоже. Желание собрать в Заволжье войско и изгнать Тохтамыша - маловероятно осуществимо, потому что пока он добрался бы до Костромы, пока начал собирать войско, ушло много времени, Москва была взята, враг отступил. Так как же охаракте­ризовать этот поступок князя? Пусть это лучше останется нераскрытой тайной.

    Без князя в городе вспыхивает мятеж. Взбунтовавшиеся горожане не желали выпускать митрополита Киприана и княжескую семью и только после больших уговоров им удалось выбраться из города. Сре­ди москвичей царило смятение. Иные хотели защищать город, другие помышляли бежать по примеру князя. Собравшееся вече постановило не выпускать никого из города, а «мятежниковъ же и крамольниковъ, иже хотяху изыти из града, не токмо не пущаху ихъ, но и грабяху!»347. Ситуацию несколько исправил литовский князь Остей, внук Ольгерда. Оказавшись в Москве, он сумел навести порядок и приготовил город к

    обороне. За московскими стенами оказалось очень много людей: как москвичей, жителей близлежащих сёл, так и купцов, бояр «и всякъ воз- растъ мужьска полу и женьскаго со младенцы»348.

    23 августа Тохтамыш подступил к Москве. Встав лагерем на значи- тельном расстоянии от города, он послал к городу выяснить, здесь ли князь Дмитрий. Вот уже здесь проявляется первое желание хана нака-зать зарвавшегося вассала. С крепостных стен отвечали, что князя нет в городе. Татары объехали вокруг города, примеряясь и высматривая . слабые стороны обороны. Москвичи предварительно (как и во време- на литовщины) уничтожили весь посад, чтобы врагу не досталось ни бревна, ни доски для устройства осадных машин. В то время как Остей с обороняющимися укреплял город, желая защититься от татар, в са­мом городе люди вели себя по-разному Некоторые молитвою, постом стремились защитить себя и город, а другие «недобрии человецы нача-ша обходити по дворомъ, и износящи ис погребовъ меды господскыа и -сосуды сребреныа и сткляницы драгиа, и упивахуся до великаго пья-г на»349. А где пьянство -там кончается порядок, появляется беспечность и пренебрежение к противнику. К чему это приводит - мы хорошо по­мним по битве на реке Пьяне. А москвичи этот урок забыли. «И паки възлазяще на градъ, пьяни суще, и шатахуся и ругающеся Татаромъ, образом ь безстыдным досажающе и некая словеса износяще, исполнь. укоризиы и хулы, плююще и укоряюще ихъ и срамныа своя уды обна-жающе, показоваху имъ на обе страны; и царя ихъ лающе и укаряюще, и возгри и слины смлюще, метаху на нихъ, глаголюще: «взимайте сиа и относите къ царю вашему и ко княземъ вашимъ»350. Это было страш­ное оскорбление, и простить его ордынцы не могли. Разозлённые, они скакали вокруг города, размахивая саблями, показывая, как будут ру­бить головы москвичам. К вечеру полки татар отошли от города к ра­дости защищающихся, которые решили, что противники испугались и отступились А наутро к городу подошло всё войско Тохтамыша, пере- < группированное для штурма. Про трезвевшие москвичи «наипаче стре­лы пущаху на нихъ, и камение метаху и самострелы и тюфяки»351. При­менение тюфякои - небольших пушек - впервые зафиксировано при обороне русских городов, в истории русского воинства. Отсутствие упоминания об огнестрельном оружии на Куликовом поле свидетель­ствует о его малой распространённости на Руси и применении пока только при обороне. Татары в ответ стали осыпать защитников города

    тысячами стрел. Среди ордынцев было много искусных стрелков: «го-разди велми, и овии отъ нихъ стояще стреляху, а друзии скоро рищуще семо и овамо, тако бо изучени бышя, и стреляше безъ прогреха; а инии на конехъ борзо велми гоняюще и на обе руце и паки напредъ и назадъ скорополучно стреляху безъ прогреха»352. После мощного обстрела та­тары приступили к штурму крепостных стен. При помощи лестниц они карабкались на Кремль, стараясь проникнуть в город. «Гражане же воду, въ котлехъ варяще, льяху на нихъ варъ и тако въбраняху имъ»353, суме­ли отбить первый штурм. Три дня продолжалась осада города. Моск­вичи, видя безысходность своего положения, храбро защищались. Как только ордынцы начинали штурм, на них летели стрелы, сбрасывались камни, лился кипяток. Суконник Адам Москвитии, находясь на воро­тах, из самострела убил сына ордынскою князя «яко и самому царю тужити о томъ»354.

    Видя, что в открытую город не взять, Тохтамыш пошёл на военную хитрость. Вызвав Остея из города для мирных переговоров, он веро­ломно схватил его и убил перед городскими воротами. И снова трое суток шла осада города, и снова безрезультатно. Тогда по приказу хана привели к крепостным стенам двух князей Суздальских, сыновей Дмит -рия Константиновича, Василия и Семёна. Они должны были стать га­рантами «добрых» намерений Тохтамыша. Татарские послы заверяли горожан, что хан пришёл наказать своего непокорного вассала Дмит­рия, а на самих москвичей у него обиды нет, если горожане встретят Тохтамыша с дарами и честью, он дарует им мир и любовь. Суздальс­кие князья также уговаривали москвичей: «...имите намъ веру, мы бо ваши есмя князи крестианьстии, вам тоже глаюлемъ и правду даем на томъ, яко не блюстися ничего отъ царя и отъ Татаръ его»"5. Последний аргумент подействовал более всего. Перед Василием и Семёном стоял выбор. Находясь в заложниках у хана, они могли либо принять муче­ническую смерть, либо, во всём слушаясь татар, пойти на предатель­ство и помочь ордынцам завоевать город. Они выбрали второе и вошли в историю как пособники жесточайшего разорения Москвы. «И отво-риша врата градная и выидоша со кресты и со князем своимъ, и з дары многыми ко царю!»356. Этою только и надо было ордынцам. Ворвав­шись в город, татары устроили страшную резню. Способные оборо­няться приняли смерть в последнем кровавом бою. «Людие же христи-аньстии, сущие во граде, бегающе по улицам семо и овамо, скоро рыщуще толпами, вопиюще велми, глаголюще и бьюще въ перси своя; несть, где избавления обрести и несть где смерть убежати»357. После­днюю защиту москвичи пытались найти в церквях, уповая не столько на небесную силу, сколько на крепость церковных дверей. Но и это не помогло. Татары разбили двери, ворвались внутрь и уничтожили всех скрывающихся в церкви. Затем начался грабёж и разорение церковных сокровищниц. Обрывались оклады со святых икон, выламывались дра­гоценные камни; всё оставшееся предавалось огню и разрушению. Сгорела главная сокровищница - книгохранилище, «и книгь множество снесено со всего града и съ селъ въ соборныхъ церквахъ многое множе­ство наметано, сохранения ради спроважено, то все безвестно сотвори-ша»358. Казна великого князя, бояр, товары купцов - всё было разграб­лено и уничтожено. Совершилось ото 26 августа 1382 года. «Бяше бо дотоле видети градъ Москва великъ и чюденъ, и много людей в немъ, кипяше богатствомъ и славою, превзыде же вся грады въ Русстей зем­ли честию многою, въ немъ бо князи и святителие живяста; въ се же время изменися доброта его, и отъиде слава его, и всея чести во еди-номъ часе изменися»359. К сказанному трудно что добавить. Вот так меняется политический барометр. Ещё вчера Москва крепла и подни­малась, объединяла русские княжества на великий бой, то ныне - па­дение, разруха и разорение, и неизвестно, что ожидает дальше.

    Вспомнилось Батыево нашествие. После захвата главного города Северо-Восточной Руси татарские отряды растеклись по всем городам. Были захвачены Владимир, Можайск, Звенигород, Переяславль, жите­ли которого на лодках спаслись в центре озера, ГОрьев «и инии мнози гради и власти и села»'60. Избежало погрома Тверское княжество. Ми­хаил Ллександрович, узнав о взятии Москвы, послал к Тохтамышу своё посольство «с честию и з дары многимы», раболепствуя перед ханом, заявляя о полной своей покорности. Тохтамыш наделил Тверского кня­зя ярлыком на княжение и отпустил его послов с миром. Совершенно по-другому повёл себя Владимир Андреевич. Собирая войско около города Волоколамска, он нанёс сокрушительное поражение одному из ордынских отрядов. Тохтамыш решил не ждать, когда соберёт войска Дми грий Иванович в Костроме и соединится с силами Владимира Ан­дреевича. Он покидает разорённую Москву и возвращается в Орду. По дороге разоряет Коломну, а затем «повоева и взя землю Рязаньскую»361. Объяснение действий против Олега Рязанского может быть только одно.

    Тохтамыш, зная способность князя служить и вашим и нашим, решил проучить его, окончательно покорить Орде. Этой же цели следовало и посольство, которое Тохтамыш отправил в Нижний Новгород, идя из Рязани. Возглавлял посольство шурин хана Шиахмат, с ним же был отправлен один из сыновей Дмитрия Константиновича Семён. Друго­го князя, Василия, Тохтамыш оставил у себя заложником, гарантом верности Нижегородского княжества.

    Урон, нанесённый Тохтамышевым нашествием для Северо-Восточ­ной Руси, не поддаётся исчислению. И дело не столько в сожженных городах и селах, истреблённых людях, ушедших в полон, сколько в разрушении той политической системы, складывавшейся в русских княжествах десятилетиями, в уничтожении антиордынского блока, со­здаваемого Москвой. В конце концов это можно расценить и как кру­шение жизненных планов Дмитрия Ивановича, всего того, к чему он так долго стремился. Две полярные точки: Куликово поле и Тохтамы-шево нашествие. Между ними всего два года, но какая пропасть обра­зована 1382 годом между тем, какого величия достигла Русь, и тем па­дением, что она пережила! Но жизнь продолжается. Вновь встала за­дача перед русскими княжествами, русскими людьми: выжить, под­няться на ноги, возродиться из пепла. Сколько же таких взлетов и па­дений пережила Русь за всю свою историю, сколько же испытаний выпало на долю моего народа!!!

    Дмитрий Иванович и Владимир Андреевич возвратились в Москву, каждый в свою вотчину. Страшная картина открылась перед ними. Го­род был разрушен и сожжен, кучи трупов покрывали вчерашние улицы и переулки. Первым делом предстояло предать земле всех убитых. Лето-писи отмечают, что Дмитрий приказал хоронить погибших, выдавая по рублю за 80 человек погребённых. И израсходовал всего 300 рублей. «Полону же толико выведено бысть во Орду многое множество, яко и счести невозможно есть»362.

    Через несколько дней после возвращения в Москву Дмитрий Ива­нович посылает свою дружину на землю Рязанскую, на Олега Ивано­вича. Оплата за предательство, месть за то, что не поддержал Великого князя, не предупредил. И хотя само Рязанское княжество всё лежало в развалинах и пепелище от Тохтамышевой «благодарности», московс­кое войско жестоко разорило всю рязанщину «злее ему стало и Татарь-ской рати»363. Чего добился Дмитрий? По существу, это был выплеск

    эмоций, злобы, отчаяния. Разорение уже разорённой Рязанской земли мало что изменило в сложившейся ситуации. Олег, и раньше-то не от­личавшийся союзническим долгом, сейчас находился в полной зави­симости от Орды, а не Москвы.

    В Твери завязывался новый сложный событийный клубок. Мы по­мним, что митрополит Киприан бежал из осаждённой Москвы именно в Тверь, к Михаилу Александровичу, а не в Кострому, к Дмитрию, как бежавшая вместе с ним княгиня Евдокия. Получив ярлык на княжение Тверское, очевидно, по сговору с Киприаном, Михаил Тверской решил, что пробил его час. Тайком от Москвы, окольными путями вместе с сыном Александром Михаил Александрович пошёл в Орду к Тохта-мышу, добиваясь ярлыка на великое княжение Владимирское и Новго­родское. Это стало известно Дмитрию Ивановичу. Вне себя от гнева на митрополита, благословившего Тверского князя на поездку в Орду, московский князь снаряжает посольство к нему в Тверь, которое воз­главляют два его боярина - Семён Тимофеевич и Михаил Морозов, «зовя его къ себе па Москву»364. 7 октября митрополит прибыл в Мос­кву. Можно только догадываться о споре, разгоревшемся между ними. Конечно, главным упрёком Дмитрия было не то, что «не седелъ въ оса­де на Москве»365, этот упрёк с таким же успехом мог быть применён и к нему самому, а го, что бежал к заклятому врагу московского князя Михаилу Александровичу. Главное, что, очевидно, припомнив все оби­ды, причиненные ему Дмитрием, Киприан поддержал в самую крити­ческую минуту не его, Дмитрия, а тверского князя. Ведь без благосло­вения главы церкви Михаил Александрович вряд ли решился искать великое княжение Владимирское, и не исключено, что Киприан был инициатором этого мероприятия. «Toe же осени съеха Киприянъ мит-рополитъ с Москвы на Кыевъ, разгнева бо ся на него великыи князь Дмитреи»366. Никоновская летопись добавляет, что «съ нимъ вкупе по-иде игуменъ Афонасей изъ Серпухова княжс Володимеровъ Андрееви-чя»367 Вот за этими строчками видится ещё одна деталь в цепи доказа­тельств, что братья оказались в конфликте друг с другом. Разгореться этому конфликту помешало прибытие посла от хана Тохтамыша «о миру и с жалованием oi царя»'68. Очевидно, Тохтамыш вручил ярлык на кня­жение, признавая за Дмитрием Ивановичем титул великого князя Вла­димирского со всеми вытекающими отсюда последствиями. Воспря­нув духом, Дмитрий Иванович на митрополичий престол вместо Кип-

    риана назначил Пимена, предварительно вызволив его из далёкой ссыл­ки. Пимен с благодарностью принимает приглашение великого князя и уже зимой первым своим мероприятием производит назначение новых епископов: Саву в Сарай, Михаила в Смоленск, Степана Храпа в Пермь369, скорее всего, взамен верных Киприану людей. Всё начинает­ся снова: борьба за единую русскую православную митрополию при главенстве Москвы, борьба за лидерство среди русских княжеств.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.