В ЛЕТО 6888 (1380 г.). - Летопись России. Дмитрий Донской и его время - Елагин - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28. > 

    В ЛЕТО 6888 (1380 г.).

    «Повесть полезна бывшаго чюдеси, егда помощию Божиею и пречистыя Его Матери Богородицы, и угодник Ихъ святаго чюдотворца Петра митрополита всея Руси, и преподобна-го игумена Сергиа чюдотворца и всехъ святыхъ молитвами князь вели­ки Дмитрей Ивановичь, з братомъ своимъ, иже изъ двоюродныхъ, съ княземъ Володимеромъ Андрсевичемъ и со всеми князи Русскими на Дону посрами и прогна Воложскиа орды гордаго князя Мамая и всю Орду его со всею силою ихъ нечестивою изби»237 - так начинает автор Никоновской летописи своё повествование о величайшем сражении XIV века. Цели Мамая были предельно ясны. Он мечтал видеть себя вто­рым Батыем и «всю землю Русскую пленити»238. Грандиозные планы даже притупили чувство бдительности, осторожности и скрытости. Поход подготавливался основательно, но в то же время не спеша и без необходимой в таких случаях тайны.

    В Золотой Орде было мною «глаз» Дммирия Ивановича, которыс задолго до начала кампании посвящали его в действия Мамая. Так что о начале похода московский князь знал далеко заранее. Возможно, Мамая успокоило послание Олега Ивановича о том, что «князь Дмитрей человекъ христианъ: егда услышить имя ярости твоея, отбежить въ далныа места, или въ великий Новъгородъ, или на Двину, и тогда богатство Московьское все во твоей руце будеть»233, но всё же главное заключалось в том, что лето должно быть посвящено сбору войск, как с самой Золотой Орды, так и наёмников. Именйо поэтому сбор всех сил союзников был определён на «Семёнов день» - 1 сентября. Пере-правясь через Волгу, Мамай расположил свои войска в устье реки Во­ронеж, собирая подходившие отряды и ожидая союзников. Уверенность в победе была столь велика, что он приказал всем татарам: «Да не па­шете ни единъ васъ хлеба, будите готовы на русскыа хлебы!»240, наде­ясь осенью собрать богатую добычу. Между тем в Москву поступали донесения о действиях Мамая. Послал весть и Олег: «Мамай идет съ всемъ своимъ царствомь в мою землю Рязанскую на мене и на тебе, аи то ти сведомо буди - и литовский идет на тебя Ягайло сь всею силою своею»241. Незавидная, двуличная позиция Олега Рязанского сказыва­ется хотя бы и здесь.

    Известие о выступлении Мамая пришло в Москву где-то в конце июля — начале августа242, и во все уголки русских княжеств, «яже подъ нимъ беху князи местныя»243, были посланы гонцы с грамотами с при­зывом явиться с войсками для отпора ордынцам. Персонально было направлено при! лашение Михаилу Александровичу Тверскому, но тот нашёл отговорку и направил вместо себя своего племянника Ивана Всеволодовича Холмского со своим войском. Вскоре в Москву прибыл князь Владимир Андреевич, находившийся в это время в своей вотчи­не в Воровце, и деятелыю взялся за организацию сбора русского войс­ка. Он отправился в Городец и вскоре привёл в Москву городецкие вой­ска. Одновременно были посланы гонцы к Андрею и Дмитрию Оль-гердовичам, и те обещали скоро подойти.

    Неожиданно стали поступать сообщения о продвижении Мамая к

    Москве Войска ещё не были собраны, сил для противоборства было

    ещё явно недостаточно, и Дмитрий Иванович отдаёт приказ срочно

    укрепляться и готовиться к осаде городам Москве, Коломне, Серпухо­

    ву. Одновременно с этим Великий князь отправил гонцов в Новгород и

    Псков, чтобы явились военные отряды в общерусское войско. Пскови­

    чи сразу откликнулись на этот призыв, а новгородцы заняли выжидаю­

    щую позицию, и в конце концов лишь незначительные силы новгород­

    цев прибыли в Москву.    ...

    А тем временем в Москву натянуло посольство Мамая. Гордо и чванливо вели себя ордынские послы. Чувствуя за собой силу, они по­требовали от Дмитрия выплаты дани в таком размере, что платили рус­ские князья при Джанибеке, а не по размерам, установленным догово­ром между Дмитрием и Мамаем. Дмитрий Иванович готов был рас­платиться, исходя из условий договора, на что послы не соглашались. Ясно было, что не размеры дани волновали послов, сколько «прощу­пывание» ситуации, выяснение состояния Московского князя, его бое­готовности. Дмитрий Иванович щедро одарил послов и с ними послал своё посольство во главе с Захаром Тютчевым244 с богатыми подарка­ми к хану Мамаю с просьбой не разорять русскую землю и готовнос-тыо платить дань «по ряду». Захар, дойдя до земли Рязанской, узнал о тайном сговоре Олега и Ягайло и скрытно послал вест пика к Великому князю. Дмитрий Иванович вместе с Владимиром Андреевичем и кня­зьями и боярами был на пиру у Николая Васильевича Тысяцкого. Ког­да явился гонец от Тютчева, стало ясно, что откупиться невозможно и решительного сражения не избежать. Здесь же было решено готовить­ся к сражению, и был послан сторожевой отряд под командованием Родиона Ржевского, Андрея Волосатого, Василия Туника245, «Сказание о Мамаевом побоище» называет ещё Якова Ослябятева246. Перед ними была поставлена задача «подъ Орду ехати языка добывати, и истинну уведети Мамаева хотениа»247. Вновь по всей русской земле разнеслись гонцы с грамотами, созывающими русские войска. Сбор был назначен в Коломне на Успение Святой Богородицы, т.е. 15 августа. Выбор этого города не случаен. Он являлся долгое время важным оратегическим пунктом московского княжества на южном направлении и, как любая подобная крепость, содержал необходимое количество провианта и фу­ража.

    В Москву всё прибывали и прибывали вооружённые отряды. Одни­ми из первых пришли белозёрские войска Из самого отдалённого кня-жесгва привели своих ратников князья Федор Семёнович и Семён Михайлович, а с ними их удельные князья Андрей Кемский, Глеб Кар-ганольский, Андомскис князья. Подоспели ярославские князья Лид-рей Ярославский, Роман Прозоровский и Лев Курбский со своими си­лами. Прибыли Иван Всеволодович Холмский и Дмитрий Ростовский. Устюжские князья «и инии мнози князи и воеводы со многими сила­ми»248. Дмитрий Иванович и Владимир Андреевич были до предела

    заняты организацией общерусского войска. Волновало лишь отсутс гвие известий от посланного сторожевого отряда. Пришлось снаряжать «вто­рую сторожу» во главе с Климентом Поляниным, Иваном Святослави­чем Свесланиным и Григорием Судаком с наказом скорейшего возвра­щения с вестями. По дороге они встретили возвращающийся отряд Василия Тупика со сведениями и «языком», «царева двора, сановитый муж»249. От него узнали, что Мамай неотвратимо надвигается на Русь, но не спешит, ждёт осени, когда созреет урожай, и ожидает присоеди­нения Олега и Ягайло.

    Необходимо было поспешать, чтобы перехватить инициативу из рук противника. Летописи приводят нам любопытные данные, что перед началом похода Дмитрий Иванович отправился в Радонеж за благосло­вением к преподобному Сергию Радонежскому*. Имело ли это боль­шое значение для князя? Ведь в последнее время отношения между ними из-за того, что Сергий категорически выступил против Митяя, были далеко не самыми лучшими. Но здесь дело касалось не личного. Сергий уже тогда стал символом святости, Верховным носителем пра­вославного русскою духа, и его благословение нужно было через кня­зя всему русскому войску для укрепления веры в правоте дела, для жертвенности во имя Подвига. Вот почему, поручив заботу о войске Владимиру Андреевичу, Дмитрий с небольшим окружением 18 авгус­та прискакал в Троицкий монастырь.

    Был воскресный день. Князь вместе с прихожанами участвовал в литургии в честь памяти святых мучеников Флора и Лавра. После его окончания Сергий просил Великого князя откушать хлеба в доме Жи-воначалыюй Троицы. И как не спешил князь, доводы Сергия были силь­нее: «Се ти замедление сугубо ти поспешение будеть. Не уже бо ти, господине, еще венецъ сиа победы носити, нъ по минувших летех, а иным убо многым ныне венци плетуться»250. Акцентируем внимание

    'В историческои литературе  неодкократно высказывалась мысль о выдуманносги участия Сергия в Куликовских событиях и о поездке к нему князя Наиболее веско эту точку зрения отстаивает В А Кучкин. В данной работе мы не беремся подвергать со­мнению сообщения летописей В сознании людей, особенно сегодня, имена Сергия Радонежскою и Дмирия Донскою такк слились воедино, что как бы не переписыва­лась история, какие бы идеологические ветры не дули, какие не появлялись бы новые источники, доказывающие невозможность поездки Дмитрия в Радонеж накануне бит­вы, все же в людской памяти это событие останется духовным памятником великого свершения двух великих людей России      

    ещё раз на этом: «...это твоё промедление двойным для тебя поспеше-ньем обернётся. Ибо не сейчас ещё, господин мой, смертный венец носить тебе, но через несколько лет, а для многих других теперь уже венцы плетутся»251. Заканчивалась трапеза. Сергий окропил Дмитрия Ивановича и его окружение священной водой с мощей святых мучени­ков Флора и Лавра и, осенив Великого князя крестом, благ ословил на ратный подвиг. «Пойди, господине, на поганыа половци, призывая Бога, и Господь Богъ будеть ти помощникъ и заступникъ»252. Затем тихо, что­бы только слышал князь, предрёк: «Победишь, господин, супостатов своих, как и подобает тебе, государь наш»2". Можно себе представить, как воодушевился князь, как расправились его плечи. Одно дело идти в неизвестное, другое — на трудное, смертельное дело, но с увереннос-тью в победе. Дмитрий Иванович обратился с просьбой к святому Отцу отпустить вместе с ним в поход двух иноков, Пересвета и Ослябю, из­вестных по их мирской жизни как храбрых воинов, но главное «полки умеюща рядити»254, то есть опытных военачальников, столь необходи­мых ему сейчас для организации войска. Старец велел им быстро со­бираться, но они уже были готовы, так как видели в предстоящем сра­жении не только столкновение военных ратей, но и защиту православ­ной веры от иноверцев. Вот почему в бою они выступили и как воины, и как схимники одновременно, такими и остались в нашей памяти.

    Получив благословение блаженного старца, окрылённый Дмитрий Иванович возвратился в Москву. Здесь предстоял последний акт ду­ховного причащения и благословения. В Соборной церкви сосгоялось торжественное богослужение. Долго молился Дмитрий перед главной реликвией русской церкви, иконой пречистой Богородицы, «юже Лука Евангелист написа»255, а проще - известной как Владимирская Богома­терь. Много раз защищала она Русь, настало и сегодня её время. Затем Дмитрий преклонил колени перед гробом митрополита Петра, моля его о помощи. Князь Великий напоследок зашёл в Архангельский со­бор и у гробов своих родителей простился и благословился. Выйдя из церкви, вскочил на коня и отдал приказ о выступлении из Москвы на Коломну. При выходе из юрода, по обычаю, отвесили троекратный поклон оставшимся в городе. А на крепостных стенах их провожали жёны, матери, сестры, дети, немногие оставшиеся воины. «Княгини же великая Еовдокея, и княгини Владимерова Мариа и иных право-славъных князей княгини и многыа жены воеводскыа и боярыни московьскыа, и служима жены ту стояще, проводы деющи, въ слезахъ и въсклицании сердечнем не могуще ни слова изрещи»256, понимая, что многих воинов видят в последний раз.

    Из Москвы войско выступило тремя колоннами по трём дорогам, ведущим в Коломну. И дело, наверное, не только в том, что «яко же вместитися единою дорогою»257, ведь в дальнейшем, двигаясь к Ко­ломне, войска соединились вместе, сколько уже в этом походе отраба­тывались некие стратегические планы, предусматривающие возмож­ное нападение с флангов ратей Олега и Ягайло. Сам князь великий пошёл но Серпуховской дороге, по дороге на Брашево двигались войс­ка Владимира Андреевича, а белозерские князья - Болваковскою доро­гою. Встретились все па переправе через Москву-реку у Боровского перевоза'38. Расстояние до Коломны, равное около ста километрам, вой­ска, обременённые обозами, преодолели примерно за 4-5 дней.

    Великого князя уже ожидали. Архиепископ Коломенский Геронтий (по «Сказанию о Мамаевом побоище») или епископ Герасим (по Нико­новской летописи) вместе с клиром, со святыми иконами, со всем со­бравшимся в Коломне войском встретил Дмитрия Ивановича у городс­ких ворот. Назавтра, в воскресенье 28 августа, был назначен общевой­сковой смотр. Материалы, дошедшие до нашего времени, дают цен­нейшую информацию и о составе войска, принципах формирования полков, организационного членения войска и многое другое.

    Прежде всего это было конфедеративное войско. Принцип его фор­мирования был следующим. Каждый князь, входящий в московскую коалицию, собирал воинов из сёл, волостей, удельных княжеств, вас­сальных ему, причём помимо профессионального воинства — дружин­ников, включалось «мнози людие и купци со всехъ земель и градовъ»259, т.е. ополчение. Главная задача смотра в Коломне состояла в том, чтобы из этих разрозненных, по-разному подготовленных и экипированных отрядов создать единые полки, в которых бы не различались ярослав-цы или ростовчане, белозерцы или москвичи. Другая задача: во главе этих полков поставить самых опытных полководцев, не беря во внима­ние их родословную, может быть где-то смирить амбиции князей, под­чинить всё одной цели, превратить каждый полк в мобильную дисцип­линированную единицу. Очень интересно видится и организационное членение войска. В Коломне оно было поделено на 4 полка260. В боль­шой полк под командование Дмитрия Ивановича вошли белозерские

    полки «бе бо удалы зело и мужествени». «Полк правой руки» возгла­вил Владимир Андреевич - в него вошли ярославские князья и воево­ды Данило Белоус, Константин Кананович, князья Фёдор Елецкий. Юрий Мещерский, Андрей Муромский. «Полком левой руки» коман­довал Глеб Брянский. Передовой полк «уряди» смоленским князьям Дмитрию и Владимиру Всеволодовичам, в него же вошли коломенс­кий воевода Микула Васильевич, владимирский и юрьевский воевода Тимофей Волуевич, костромской воевода Иван Родионович Квашня, переяславский воевода Андрей Серкизович261. А.Н.Кирпичников убе­дительно доказал присутствие на коломенском смотре и новгородских войск, которые не отмечены в источниках. Их он поместил в полк ле­вой руки262. Необходимо отметить, что такая разбивка на полки носила пока временный характер, походный; по мере вливания новых сил про­исходила перегруппировка, но важно, что сформировался костяк буду­щего войска, готового теперь отразить удар врага и во время марша, и в открытом бою.

    Судить о численности собравшихся в Коломне русских войск очень сложно. Оставим лишь пока сообщение «Летописной повести о Кули-жовской битве»: «И прииде на Коломну, събра вой своих 100 тысящ и ] 00, опроче князей и воевод местных. И от начала миру не бывала та­кова сила рускаа князей руских, яко же при семь князи беаше. А все силы и всехъ рати числомъ с полтораста тысящ или двесте»2''3 - без какого-либо комментария. Действительно только, что такой военной силы Русь ещё не собирала.

    После смотра в Коломне русское войско направилось вдоль Оки и остановилось для переправы в устье реки Лопасти. Ока была границей Московского княжества с Рязанским. Можно поджидать врага на рубе­жах своей земли и попытаться не пропустить его на русскую землю. Разведчики доносили, что Мамай в это время кочует где-то в районе реки Красивой Мечи, вне границ Рязанского княжества; Ягайло дви­гался на встречу с Мамаем и был где-то около города Одоева; Олег Иванович без движения находится у Переяславля Рязанского. А можно было перехватить инициативу у соперника и быстрым маршем пройти к Дону, опередить союзников, предотвратить их соединение и нанести сокрушительное поражение не ожидающему войску Мамая.

    Кстати, о союзниках Мамая. По всему видно, что Олег не спешит на соединение. За то время, что ордынские войска кочуют в верховьях

    Дона, можно было бы соединиться несколько раз. Численность войска Олега была невелика, и при желании Дмитрий Иванович мог из Ко­ломны направить несколько отрядов на Рязань (на этот переход потре­бовалось бы 2-3 дня) и разгромить своего противника. Он этого не сде­лал. Более того, избрав местом переправы через Оку не район у Колом­ны, а продвинувшись вверх до устья реки Лопасни, он дал понять, что рейд по Рязанскому княжеству, который неминуемо привёл бы к разо­рению местности, не входил в его план. Дмитрий Иванович избрал маршрут не через центральные районы Рязанского княжества, а по его юго-западной окраине, при этом предупредив всё своё войско «аще кто идсть по Рязаньской земле, да никтоже ничемуже коснется, и ничтоже возметь у кого, и ни единому власу коснется»264. Это ли не доказатель­ство соблюдения тайного союзного договора? По всему видно, что и Ягайло не особенно торопился. Сказывалась ли та ситуация, что в его войске большинство было православных из подчинённых русских зе­мель? И одно дело воевать с Москвой один на один, или же на стороне ордынцев, против своих же православных. А с другой стороны, инте­ресную позицию занимают союзники Дмитрия Ивановича - Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. Мы их пока не видим в общерусском войске, хотя знаем об их союзническом долге и желании воевать против Ягай-ло. Мы помним о том Брянском плацдарме, отвоёванном в 1379 году. До поры до времени Андрей и Дмитрий Олыердовичи играют роль буфера. Они не идут на соединение к Лопасне, а какое-то время подни­маются по Оке вверх, затем, переправившись, идут параллельно с Ягай-ло вес время держа его передвижение в поле зрения, мешая соеди­ниться с Олегом, направляя к Мамаю более дальней дорогой. Видится, что в том, что Ягайло не успел на Куликово поле, есть заслуга и Оль-гердовичей.

    Во время переправы через Лопасню к войску Дмитрия Ивановича присоединился московский тысяцкий Тимофей Васильевич, который привёл из Москвы воинов, опоздавших на сбор. Рати всё подходили. Дмитрий печалился, что за ускоренным маршем не поспевает пехота, и оставил па переправе Тимофея Васильевича с наказом нагонять его. Ситуация заставляла спешить.

    1 сентября265 войска Дмитрия Ивановича подошли к местечку Бере-зуй, примерно в 30 км от устья Дона. Здесь состоялась встреча обще-Русских войск с псковскими и полоцкими ратями Андрея Ольгердови-

    ча и брянскими Дмитрия Ольгердовича. Сейчас же Дмитрием Ивано­вичем была послана новая разведка под командованием воеводы Семё­на Мелика, «да видятся с стражи татарскими и подадят скоро весть»266 Разведка достигла Дона, и здесь два воина - Пётр Горский и Карп Алек­сандрович — захватили в плен знатного ордынца «отъ сановитыхъ ца-ревыхъ»267. От него вызнали, что Мамай уже находится в районе Кузь­миной Гати, передвигается не торопясь, поджидая Ягайло и Олега, а о Дмитрии не имеет никаких вестей, руководствуясь сведениями, полу­чаемыми им от Олега. Мамай дня через три должен быть на Дону, и на вопрос великого князя о численности его войска сказал: «Неисчетно многое множество въинства его силы, никому же мощно исчести»268

    Вновь Дмитрий Иванович созывает военный совет. В памяти лето­писцев запечатлелась лишь только часть обсуждаемых проблем1 |де принять бой? Стоит или нет переправляться через Дон? Всем было понятно, что надо поспешать. И приводимые в летописях аргументы в пользу того, что лучше встретить врага на этой стороне Дона, не пере­правляясь, скорее, более поздняя выдумка Иначе зачем тогда было уг­лубляться в степь, переходить Оку. Важно было опередить противни­ка, занять место, более выгодное для себя, и втянуть соперника в бои, пока не подоспели литовские рати. Поэтому вопрос стоял однозначно битва на той стороне Дона, и, аргументируя ото, Дмитрий Иванович произнёс пламенную речь, «...братиа, лучши есть честна смерть злаю живота; лутчи было не ити противу безбожныхъ сихъ, неже, пришедь и ничтоже сотворивъ, возвратитися вспять; преидемъ убо ныне вь сий день за Дон вси и тамо положимъ главы своя вси за святыа церкви и га православную веру и за братью нашу, за хрисжанство»269. Как это со­звучно со словами его далекого пращура Святослава Игоревича!

    Речь Дмитрия Ивановича подвела итог спорам: строить мосты и переправляться через Дон. Очевидно, на совете решался и главный вопрос, о месте боя. Разведка достаточно хорошо изучила прилегаю­щую местность и лучше Куликова поля, лежащего в водоразделах рек Непрядвы, Смолки, Нижнего Дубяка, трудно было что-то придуман. Для русского войска важно было, чтобы местность была защищена с флангов естественными преградами, мешающими охват ордынской конницы противника с флангов. А это поле подходило как нельзя луч­ше: реки и дубравы с флангов прикрывают войска, тыл защищает река Непрядва. По сообщению тех же разведчиков, стало известно, что Ма-

    май покинул район Красивой Мечи и движется в сторону Куликова поля. Осталось только заманить его туда, не дать разгадать свой стратеги­ческий план.

    7              сентября русские войска стали переправляться черед Дон270, раз­

    рушая за собой мосты с единственной мыслью: либо победить, либо

    всем погибнуть. Перед переправой была проведена генеральная репе­

    тиция построения русских войск перед предстоящей битвой. Был оп­

    ределён боевой порядок, заметно отличающийся от походного. А уже

    в самый канун битвы была осуществлена ещё некая коррекция сил и

    выработаны детали предстоящего сражения. Руководил этой операци­

    ей один из самых опытных военачальников Дмитрий Михайлович Боб-

    рок Волынский, «еще же устрои той воевода Дмитрей и полки»271. Это

    подтверждает и «Сказание о Мамаевом побоище»: «Дмитрей Бобро-

    ковь, родом  Волынскые земли, иже нарочитый бысть пълководець, вел-

    ми уставиша плъци по достоанию, елико где кому подобаеть стояти»272.

    В             основу пост роения легло традиционное в то время членение вой­

    ска на центр и фланги. Боброк ввёл новшества, исходя из топографии

    местности, из разведанных данных о силах противников. Всё русское

    войско было разделено на разновеликие полки, включавшие в себя не­

    сколько отрядов, состоящих либо из конницы или пехоты, под руко­

    водством своих командиров. Каждый полк и отряд имел знаки отличия

    в виде стягов. Они показывали местоположение отряда и его передви­

    жения. Все должно было подчинено единым тактическим правилам,

    исходя из особенностей складывающегося боя. К сожалению, источ­

    ники очень слабо освещают вопрос о том, какие князья в каких полках

    сражались. Да и гак ли jto сейчас существенно. Ведь добрым словом

    надо помянуть и тех, кто пал в первом столкновении, кто не выдержал

    мощного штурма и кто переломил исход битвы. Перед историей все

    равновелики, потому что делали общее дело. Не было ни одного, кто

    струсил, проявил робость и бежал с ноля боя, бросив соратников. По­

    этому так ли уж важны имена? Ну a тex, кого всё же история выделила,

    о них разговор особый.

    Основу русского войска составил Большой полк, куда вошли преж­де всего владимирские и суздальские отряды271. Здесь была ставка Дмитрия Ивановича, в центре Которой развивалось великокняжеское Красное (чермное) знамя с изображением Нерукотворного Спаса. Ве­ликий князь взял на себя управление всем войском во время битвы. А

    для командования Большим полком и себе в помощь назначил боярина и воеводу Михаила Андреевича Бренка, боярина и воеводу Ивана Ро­дионовича Квашню и князя Ивана Васильевича Смоленского274. На флангах располагались полки Правой и Левой руки.

    Полк Левой руки состоял в основном из белозерских и ярославских отрядов275, возглавляемых князьями Фёдором и Иваном Романовичами Белозерскими, Василием Васильевичем Ярославским, Фёдором Ми­хайловичем Моложским276.

    Полк Правой руки возглавлялся Андреем Ольгердовичем «с северс-ким и новгородским полками и псковичи»277. Ему в помощь были отря­жены князья Андрей Фёдорович Ростовский, Андрей Фёдорович Ста-родубский и воевода Фёдор Грунка.

    Передовой полк по замыслам должен был находиться перед боль­шим полком. Он включал в себя ополчение, городские полки, состя-щие в основном из пехоты, как правило, малообученной и плохо воо­руженной. Она должна была принять на себя первый удар противника, заставить увязнуть его в этом массиве человеческих тел, сбить собой первый наступательный порыв, облегчив этим самым положение Боль­шого полка. И обеспечить всё это должны были Дмитрий и Владимир Всеволодовичи, князья Друцкие278 и воевода Микула Васильевич279. Многим из них пришлось испить до конца горькую чашу.

    Особая роль отводилась резерву. Он делился на две части: засадный полк и частный резерв. Задачи им отводились разные. Частный резерв должен был, находясь позади Большого полка и полка Левой руки, «в пожарном порядке» закрывать прорыв ордынской конницы. Дело в том, что по сведениям разведки, на правом фланге Мамасвого войска нахо-дились самые отборные конные отряды. И именно здесь, на левом флан­ге защиты, могло возникнуть самое уязвлённое место в русской оборо­не. Эта миссия возлагалась на Дмитрия Ольгердовича «с северяны и псковичи»280. И, наконец, большое значение придавалось Засадному полку. «Князь велики же отпусти брата своего изь двоюродныхъ князя Володимера Андреевича вверхъ по Дону въ дубраву западной полкъ, давъ ему достойныхъ изъ своего двора избранныхъ; еще же отпусти съ нимъ известнаго воеводу Дмитреа Боброкова Волынца, еще же устрой той воевода Дмитрей и полки»281. На помощь им были даны князья Роман Михайлович Брянский и Василий Михайлович Кашинский282 Засадный полк был расположен в дубраве за рекой Смолкой и опять же в месте возможного прорыва русского левого фланга обороны.

    Случайно или нет подобное расположение русских войск, осуще­ствлённое 7 сентября за сутки до битвы? Зная слабости левого флан­га, не лучше бы было перегруппировать силы, подстраховать себя? Но тогда в изнурительной открытой борьбе ещё неизвестно, чья возьмёт. Нужен был хитрый рискованный план, позволяющий в нуж­ный момент ввести свежие силы и наголову разгромить противника. Но это могло осуществиться только при чётком выполнении всех ма­нёвров и действий.

    И, наконец, сторожевой полк, в который вошли сторожевые отряды, разведчики, лихие наездники. Его возглавлял московский воевода Се­мён Мелик, в помощь были определены князья Василий Оболенский, Фёдор Тарусский и воевода Михаил Акинфович283. О его целях и зада­чах мы расскажем ниже.

    Теперь настало время оценить общую численность русских войск. Бесспорно, во время построения был определён и их количественный состав. Но источники об этом либо молчат, либо говорят иносказатель­но, туманно. «И бе видети Русьская сила неизреченна многа, яко вящ-ше чегырехсотъ тысящь и конныа и пешиа рати, такоже и Татарьскаа сила много зело»184. Нечто подобное мы находим у В.Н.Татищева: «И начаша считати, колико их всех есть и изочтоша вящше четыредесяти тысящ воинства коннаго и пешаго»2". Разные источники по-разному оценивают численноегь русских войск — от 200286 тысяч до названных 400 тысяч. Все только сходятся во мнении, что «от начала бо такова сила не бывала князей Русских, яко же в се время»287, и при этом отме­чают значительное превосходство сил Мамая. Если взять в расчёт сред­нюю численность русского и ордынского войск в 300 - 400 тысяч, то получается, что на Куликовом поле, на территории, удобной для бит­вы, а это около 2,5 - 3 х 4 км288, было сконцентрировано около милли­она человек. И хотя источники говорят об ужасной тесноте, данная рас­кладка, бесспорно, фантастична. Последние исторические исследова­ния, учитывающие и топографию местности, и проводящие скрупу­лёзные анализы подобных битв, показывают, что на стороне Дмитрия Ивановича участвовало предположительно 50 - 60 тысяч человек289, а войско Мамая, включая численность наёмников, — где-то порядка 80 — 100 тысяч290.

    Ещё сложнее дать расстановку войск Мамая перед и во время бит-вы. Известно, что основу ордынского войска составляла лёгкая мобиль-

    ная конница. Она, по всей видимости, входила в состав передового от­ряда, наносящего первый разящий удар. Кроме этого, в состав войска Мамая включалась наёмная генуэзская пехота из колоний в Крыму, составляющая центр войска. И наконец, фланговые отряды из конни­цы, образующие левое крыло и правое крыло. Также известно, что в ходе боя Мамай ввёл конный резерв для завершающего разгрома. Мож­но сделать вывод, что во многом тактический порядок соперников, их численность совпадали. Решающими могли оказаться мужество, воен­ная хитрость воинов и полководцев.

    В ночь с 7 на 8 сентября в русском войске почти никто не^спал. Все мысли - о предстоящем сражении. Кто-то исступлённо молился, при­зывая Богородицу в помощь, кто-то по традиции облачался во всё чис-гое, подгонял доспехи; многие просто тихо сидели у костров, глядя в языки пламени, думая о чём-то своём...

    Едва угасла заря, и наступила ночная мгла, Дмитрий Иванович вме­

    сте с Дмитрием Боброком и другими воеводами выехали лично в раз­

    ведку, «выехаша на поле Куликово и сташа среди обоих полков»291.

    Источники несколько поэтизируют эту поездку князя Конечно, она

    носила прагматичный характер: желание узнать больше о противнике,

    и всё же... Можно понять состояние и волнение воевод, знающих, что

    произойдёт на этом месте буквально через некоторое время. В эти мо­

    менты невольно обращаешь взор как в сторону своего войска, так и в

    сторону противника, невольно ищешь некие приметы, пытаясь преду­

    гадать грядущие события. «И обратишась к полком татарским и слы-

    шавше тамо клич и стук велий, аки торжища снимаются и аки грады

    зиждущи, и ззади их волцы выюще страшно всльми; по деспей же стра­

    не бысть во птицах трепет велий, кличаще и крылами биюще и враны

    грающе и орлы клегчюще по реце Непрядве. И глагола волынец вели­

    кому князю: «Что слышал еси?» Он же рече. «Страх и грозу велию

    слышах»292. Затем Дмич рий Иванович oбpaтил свой взор в сторону рус­

    ского войска, где стояла глубокая тишина. «Глагола ему Дмитрей Боб-

    роков волынец: «Что, господине княже, слышали есте?» Глагола князь

    великий: «Ничтоже, точию видехом ог множества огнев снимахуся

    зари». Глагола Дмитрей Боброков волынец: «Господине княже, благо­

    дари Бога, имаши победити враги своя»293. Окрылённый возвращался

    к своему войску Великий князь.    

     «Тоя же нощи, утру свитающу месяца Сентября въ 8 день, на празд­ник Рожества пречистыа Богородицы, и возходящу сълнцу, бысть мгла велия но всей земле, аки тма, и до третьяго часа дни, а потомъ нача убывати»294. Три часа дня, по нашему времяисчислению - где-то около девяти часов утра295. Большой туман, окутавший всю местность, зат­руднял боевому построению войска, но лишь только мгла начала про­ясняться, заиграли трубы, сзывая свои отряды и полки под развиваю­щиеся стяги. Дмитрий Иванович лично объехал каждый полк, обраща­ясь к воинам, призывал постоять за православие, выполнить свой пос­ледний долг. «Господа ради и пречистыа Богородицы и своего ради спасения подвизайтеся за православную веру и за братию нашу! вси бо есмы oт. мала и до велика братиа едини, внуци Адамли, родъ и племя едино, едино крещение, едина вера христианская, единаго Бога име-немъ Господа нашего Иисуса Христа, въ Троице славимаго, умремъ в сий часъ за имя Его святое, и за православную веру и за святыа церкви, и за братию нашу за все православное христианьство»296. Обращаясь так к воинам, Дмитрий Иванович не различал ни москвичей, ни бело-зерцев, пи ярославцев... Перед ним были единые православные, рус­ские, плечом к плечу стоящие сейчас в рядах, готовые умереть за об­щее дело, «и укрепишася и мужествени быша, яки орлы летающе и яко лвы рыкающе на Татарьскиа полкы»297.

    Если русские полки стояли уже на Куликовом поле, то ордынцы ещё только подступили к нему; вот почему всю ночь их войска были в дви­жении, вот почему «клич и стук велий» слышали Дмитрий Иванович и Дмитрий Боброк В районе Красного Холма, в водоразделе рек Курца, Смолка, Нижний Дубяк Мамай располагал своё войско. Зная ог дозор­ных, что в нескольких километрах перед ним стоит готовое к сраже­нию войско, он лихорадочно решал для себя вопрос: либо принять бой сейчас, не разобравшись в диспозиции, либо всячески его оттянуть, выждал, время, когда соединятся союзники, когда будет более благо­приятная для ордынского войска обстановка. И вот здесь резкое и ре­шающее слово сказал сторожевой полк. Для Дмитрия Ивановича очень важно было, чтобы сражение состоялось сегодня, в один из самых свя-чых русских православных праздников, пока не подошли ещё войска Ягайло, находящиеся в двух днях пути, именно на местности более благоприятной русским полкам, нежели ордынским. Нужно было раз­дразнить соперника, обозлить его, заставить, бросив, всё, ринуться в

    схватку, и тогда уже битву не остановить. Эту задачу выполнил сторо­жевой полк. Состоящий из храбрецов, опытных и умных воинов, лов­ких наездников, он наскоками нападал на строящиеся войска, сшибал­ся с татарскими дозорами, всячески вовлекая их в бой. В «Летописной повести о Куликовской битве» есть даже сообщение, что сам Дмитрий Иванович принял участие в этих стычках: «В урочный час сперва нача­ли съезжаться сторожевые полки русские с татарскими. Сам же князь великий напал первым в сторожевых полках на поганого царя Теляка, называемого воплохцённым дьяволом Мамая. Однако вскоре после того отъехал князь в великий полк...»298. Представляете, как важен был для Дмитрия Ивановича этот момент, если себя он делает приманкой. Уви­дев Великого князя, многие татары рванули, нарушив строй, попытать счастья, а за ними тронулось и всё войско.

    «И бывшу уже часу шестому (примерно 12 часов), о самый пол­день, снидошася, и се внезапу сила велика татарская нападе па передо­вой его полк»299. Сторожевые отряды, сделав своё дело, влились в дру­гие полки; теперь наступило время сражения основных сил. «На том поле силныи тучи ступишася, а из них часто сияли молыньи и гремели громы велицыи. То ти счупишася руские сынове с погаными татарами за свою великую обиду. А в них сияли доспехы злаченые, а гремели князи руские мечьми булатными о шеломы хиновские»300 - как сказо­чен и поэтичен мир «Задонщииы», с какой глубокой проникновеннос­тью передаёт поэт те события! Как переживает он за русское воинство!

    Дмитрий Иванович из Сторожевого полка возвратился в Большой полк. И вот здесь происходит во многом необъяснимая метаморфоза, действие, являющееся загадкой для многих поколений историков. Мы помним, что в Большом полку размещалась ставка Великою князя. Отсюда из-под великокняжеского знамени должен был руководить бит­вой Дмитрий. Об этом, очевидно, было решено на военном совете пе­ред битвой. Но Дмитрий Иванович изменяет этому решению. Он поже­лал лично принимать участие в самых горячих точках, воодушевлять воинов своим примером. С этой целью он отдаёт бразды правления Большим полком Михаилу Андреевичу Бренку. своему любимцу, «и тому веле всести на копь его, и приволоку свою царскую возложи на него, и всею утварию царскую украси его, и то свое великое знамя чер-мное повеле рынде своему надъ Михаиломъ Андреевичемъ Бренкомъ возити»301. У Великого князя появился двойник, которого могли видеть

     

    как свои воины, так и противники. А сам князь «хотя полки управляти и, где потреба явится, помосчь подавати»302. Как оценить эти действия Великого князя? И что значит этот камуфляж с переодеванием? По­пытка спасти себя, подставив под удар другого? Ведь всем понятно, что в первую очередь противник будет стремиться обезглавить армию. Если это так, то Дмитрий сознательно обрекал своего любимца на ги­бель. Но гибель вождя практически всегда приводила к панике в войс­ке, и в результате - к поражению. Такая ситуация сложится через неко­торое время и в Большом полку после гибели Бренка. Но общей пани­ки не последовало. Вероятно, не об этом думал Дмитрий, передавая знаки княжеского отличия воеводе, и не трусость, желание спастись в этой мясорубке двигали им. Все источники сходятся в том, что Дмит­рий Иванович личным примером хотел воодушевлять воинов, оказы­ваясь в самых жарких точках боя. Героизм, личный пример — это хоро­шо, но зададим другой вопрос: а дело ли это полководца? Для нашего поколения есть классическое объяснение поведения командира, дан­ное Василием Ивановичем Чапаевым, когда командир должен быть в арьергарде, а когда и «впереди на боевом коне». Ведь объясняли же Дмитрию Ивановичу его мудрые бояре и воеводы: «Не подобаеть тебе, великому князю, наперед самому в пълку битися, тебе подобаеть особь стояти и пас смотрити, а нам подобаеть битися и мужество свое и храб­рость перед тобою явити»301. Мне кажется, что эту ситуацию можно объяснить следующим образом. В отличие от Мамая, который коман­довал боем, находясь на Красном холме, господствующей высоте на Куликовом поле, с русской стороны такой точки, где можно было бы «Особь стояти и на нас смотрети», не было. И волей-неволей великий князь, чтобы иметь свою информацию, вынужден был посылать своих приближённых в полки и отряды, «яко князи и воеводы, ездясче по полком»104, либо ездить туда самому. А переодевание нужно было, с одной стороны, чтобы видели войска, что князь всегда с ними под ве­ликокняжеским стягом, и, с другой стороны, чтобы не привлекать вни­мание ордынцев, отправляясь в подобные разъезды. Так что не тру­сость князя, а желание самому держать нити правления боем застави­ли пойти его на подобный шаг. А попадая в гущу боя, уже трудно удер­жать себя и отличного участия в сражении...

    Описывать ход битвы очень сложно. Источники не дают нам возмож­ности (да это понятно и объяснимо) взглянуть на Куликово поле с высо-

    ты птичьего полёта, разом объять всё происходящее. Да и сами участ­ники, со слов которых потом писалось об этом событии, каждый видел и знал только то, что происходило с ним. Разве могли воины, находя­щиеся в засадном полку, описать начало сражения, или те, кто принял первую атаку, рассказать о финале боя и т.д. Поэтому приходится по крупицам собирать все данные, чтобы реконструировать как можно в больших деталях ход битвы, есть некая «зависть» и благодарность ве­ликому кинорежиссёру С.Бондарчуку, показавшему сверху ход Боро­динского сражения...

    «Татарьскаа борзо съ шоломяни грядуще, и ту накы, не поступаю-ще, сташа, ибо несгь места, где имъ разступитися; и тако сташа, копиа покладше, стена у с гены, каждо ихь на плещу преднихъ своихъ имуще, передние краче, а задние должае»305 Первыми в бой рванулись аван­гардные полки Мамая, в центре - ощетинившаяся копьями генуэзская пехота, на флангах - лёгкая ордынская конница. И вот здесь произош­ла непредвиденная заминка. Ордынцы нападали «борзо» и при этом не успели оценить, что местность для них слишком мала, чтобы задей­ствовать все силы. Нужна была срочная остановка, чтобы перегруппи­ровать их. Только этим можно объяснить последующий поединок двух богатырей. Иначе выглядит нелогично. Рвущиеся в бой ордынцы на всём скаку останавливают лошадей, чтобы посмотреть и оценить ры­царский поединок. Пока войска располагались на некотором расстоя­нии друг от друга, велась перестрелка, выезжали отдельные храбрецы похвалиться удалью. История зафиксировала только один такой поеди­нок. «Выеде изъ попку Татарьскаго богатырь великъ зело, и широту велику имея, и мужествомъ великимъ являася; и бе всемъ страшенъ зело, и никтоже смеаще противу его изыти»306. С русской стороны на бой вызвался Пересвет-тот инок, которого отпустил с Дмитрием Сер­гий Радонежский. «Бе же сей Пересвстъ егда вь мире бе, славный бога­тырь бяше, велию силу и Kpeпocть имея, величествомъ же и широкою всехъ превзыде, и смысленъ зело къ воиньственному делу и наряду»307. Итак, Пересвет и Тимур-мурза- татарский великан, кто победит за тем войском и преимущество моральное в начале битвы, «и ударишася крепко толико громко и силно, яко земле потрястися, и спадоша оба на землю мертви и ту конець приаша оба; сице же и кони ихъ въ томъ часе мертви быша»308. Начало боя было ничейным.

    Перегруппировавшись, брдынцы ударили по русским войскам и «бысть брань крепка и сеча зла зело»309. Первоначальный удар был на­несён по Передовому попку русских. Новобранцы-ополченцы, состав­лявшие основу этого полка, не смогли сдержать жестокий и стреми­тельный напор превосходящих сил соперника и большей частью по­легли, а частью просто влились в состав Большого полка. Приняв на себя первый удар, Передовой полк перед историей выполнил свою миссию. И тогда в бой вступили основные силы противников. Мамай атаковал на всех направлениях: и по центру, и на флангах. И всё же основные силы были брошены на центр русского войска. «Ломашася копии, яко солома, стрел множество, аки дождя, и пыль закрыта лучи солнечпии, а мечи токмо, яко молния, блистахуся. И падаху людие, яко грава, пред косою, лияся кровь, яко вода, и протекоша ручей. От ржа­ния же и топота конска и стенания язвенных не слышат и было никоего речения»310. И не разобрать уже, где тело христианское, а где татарс­кое, люди жестоко уничтожали друг друга, ничего не разбирая; тесно­та была такая ужасная, что люди умирали не только от оружия, но и под конскими копытами, задавленные навалившимися телами. «И ту пешаа Руская великаа рать, аки древеса сломишася и, аки сена посече­но, лежаху, и бе видети страшно зело»311. Владимирские и суздальские отряды, составляющие основу Большого полка, стеною встали па пути противника, и хотя уже прорвались ордынцы к великокняжескому зна­мени и подрубили его, убили Михаила Бренка, князь Глеб Брянский и тысяцкий великого князя Тимофей Васильевич сумели контратаковать и «зело крепце бишеся и не даюсче татаром одолевати»312. Дмитрий Иванович оказывался в самых критических участках битвы. Под ним убили одного коня, другого, «и самого великаго князя тяжко раниша, он же едва с побоисча избеже»313. Дальше битва продолжалась уже без него.

    Мамай попытался массированными ударами опрокинуть фланги русскою войска. Первоначально акцент был сделан на полк Правой руки Но здесь ордынскую конницу встретила бронированная конница Андрея Ольгердовича Легко отбив атаку, они могли бы перейти в кон-наступление, но тогда невольно оголили бы Большой полк, «но не смеяше вдаль гнатися, видя большой полк недвижусчийся и яко вся сила татарская паде на средину и лежи, хотяху разорвати»314. Боевая выучка и дисциплинированность победили смутное желание бросить-

    ся за врагом. Видя бесплодность попыток прорвать правый фланг рус­

    ских, Мамай бросил силы на полк Левой руки. Здесь атака ордынской

    конницы была более успешной. Смяв белозерские отряды, ордынцы

    начали теснить их к берегам Непрядвы, освобождая себе правый фланг

    и заходя в тыл Большому полку. В этот момент Мамай, посчитав его

    самым решительным, ввёл в бой все свои резервы. Казалось, вот ещё

    одно усилие, и русские будут смяты. Это был самый критический мо­

    мент сражения. На помощь полку Левой руки бросился Дмитрий Оль-

    гердович со своим резервным полком. Перегруппировались и отряды

    Большого полка, «и ту бысть бой тяжкий, Бывщу же яко девяти часом,

    и бысть такая смятия, яко не можаху разбирати своих, татаре бо въез-

    жаху в руские полки, а руские в полки татарские»315. Каково состояние

    томившихся в засаде воинов Владимира Андреевича! Сначала только

    догадываясь, как идёт сражение, затем, когда битва подкатила к дубра­

    ве, где прятался запасный полк, видя и желая помочь, как было велико

    их напряжение и нетерпение! Несколько раз порывался Владимир Ан­

    дреевич вступить в битву, но каждый раз его осаждал опытный Влади­

    мир Волынец. «Беда, княже, велика, не уже пришла година наша: начи-

    наай без времени, вред себе приемлеть: класы бо пшеничныа подавля-

    еми, атрьнии (сорняки) ростуще и буяюще над благородными»316. Ждал,

    ждал опытный полководец, когда полностью увязнут татары в русских

    полках, оголят свой тыл. И вот когда этот момент настал, воскликнул

    «гласом великым: «Княже Владимеръ, наше время приспе и часъ: по­

    добный прииде»317. Удар Запасного полка был неожиданным, для уже

    почти ликующего противника, и столь стремителен и всесокрушающ,

    что ордынцы дрогнули и заколебались.       ,:,

    Вступление в бой новых сил Владимира Андреевича резко вооду­шевило всех сражающихся русских. Большой полк, взяв в клещи с За­пасным полком прорвавшиеся ордынские отряды, с утроенной энерги­ей принялись бить врага. Андрей Ольгердович резким ударом с право­го фланга опрокинул противостоящего ему противника. Среди ордын­цев началась паника, и они, сминая свою же пехоту, бросились вспять. Вот так оценивает Никоновская летопись состояние оцепенения, овла­девшее татарами после нападения на них новых сил: «Увы намъ, увы намъ! Христиане упремудрили надъ нами лутчиа и удалыа князи и во­еводы втаю оставиша и на насъ неутомлены уготовиша: наши же руки ослабеша, и плещи усташа, и колени оцепенеша, и кони наши утомле-

    ни суть зело, и оружиа наша изринушася; и кто можетъ противу ихъ стати? горе тебе, великый Мамаю!»318 Мамай попытался остановить бегущие полки, пытался создать защиту Красного холма, йо всё уже было тщетно, «абие побеже сам и сусчие с ним, рустии же полцы по-гнаша во след ихъ; и догнавше станов, ту паки татарове опершися, оба-че и ту вскоре сломише и вся таборы их вземше, богатства их разнесо-ша и гнаша до реки Мечи; ту множество татар истопиша»319. Отряды Владимира Андреевича и Ольгердовичей преследовали убегающего про­тивника и только перед закатом солнца возвратились на место битвы.

    Страшная картина открылась перед ними. Всё поле было завалено тысячами людей, коней и «всюду реки кровавые протекоша»320. Запели грубы, сзывая живых, поднимая раненых; бой кончился, но никто не забывал о войске Ягайло, который мог напасть в любую минуту. Нуж­но было отдать честь убитым, позаботиться о раненых, быть готовым к нападению нового противника. В эту минуту вспомнили о Великом князе. Владимир Андреевич стал расспрашивать всех: видел ли кто его. Некоторые говорили: «Аз видех его крепко бьющася и бежаша. И паки ведех его с четырмя татарины быощася и бежаша от них, и не вем, что сотворися ему»321. Князь Степан Новосильский также сказал, что ви­дел его в бою: «Аз видех его пеша с побоища, едва идуща, язвен бо бысть вельми, и не мог помощи емудати, понеже сам гоним бех треми татарины»322. Тогда Владимир Андреевич приказал всем разойтись по полю боя и устроить коллективный розыск. Нашли Михаила Андрее­вича Бренка, одетого в одежды князя И лежащего убитым, нашли князя Фёдора Семёновича белозерского, похожего на Дмитрия, а самого всё не могли разыскать. Наконец двое простых воинов, Фёдор Порозович и Фёдор Холопов, отклонившись во время поисков к дубраве, нашли князя «бита вельми, едва точию дышуща, под новосеченым древом под ветми лежаща, аки мертв»323. Дали знать Владимиру Андреевичу, и когда тот прискакал с людьми, выяснилось, что князь жив, все доспехи у него помяты и пробиты, но видимых ран на теле нет, а сам был, по всей видимости, контужен. Очнувшись, Дмитрий Иванович долго не мог никого узнать. Тогда Владимир Андреевич возвестил ему о великой победе, и только после этого рассудок князя стал проясняться. «Он же возрадовася духом, хотяше востати, но не можаше, и едва возставиша его»324. К князю подвели коня, подсадили на седло, и вместе со всеми он стал объезжать поле боя, везде видя страшную картину прошедше-

    го боя. Подъехав к своему шатру, приказал трубить общий сбор и. за­быв про свою боль, послал всюду искать раненых, чтобы те не умерли без помощи.

    Наутро, когда собрались все люди, великий князь Дмитрий Ивано­вич встал среди них, скорбя о погибших, радуясь живым: «Братиа моа, князи русскыа и боаре местныа, и служилыа люди всеа земля! Вам подобаеть тако служыти, а мне - по достоанию похвалите вас. Егда же упасеть мя господь и буду на Своем столе, на великом княжении, въ граде Москве, тогда имам по достоанию даровати вас. Ныне же сиа уп-равим, коиждо ближняго своего похороним, да не будуть зверем на сне-дение телеса христианьскаа»325.

    Восемь дней стояло русское войско на поле Куликовом, выполняя свой последний долг перед убитыми. Раненых с обозами отправили на Русь, а сами копали братские могилы, отпевали и хоронили соратни­ков. Одновременно вёлся и учёт погибших. И хотя в источниках эти цифры очень фантастические и разрозненные, можно в целом опреде­лить потери русского войска. В.Н.Татищев называет 20 тысяч русских воинов326. Если мы взяли за точку отсчёта общее количество русского воинства в 50-60 тысяч человек, то выходит, что потери составили око­ло одной трети - половины войска. Понятна во многом условность этих подсчётов, главное, что победа была добыта ценой громадных челове­ческих потерь: «оскуде бо отнюдь вся земля Рускаа воеводами и слуга­ми и всеми воиньствы»327.

    Ну, а что же союзники Мамая? Трудно прогнозировать, чем бы за­кончилось сражение, приди Ягайло вовремя на соединение с ордынца­ми. Во всяком случае Дмитрий Иванович сделал всё, чтобы этого не произошло. А Ягайло в одиночку не решился принять бой с уставши­ми, побитыми войсками московского князя. Узнав о результатах бит­вы, «князь же Ягайло побеже и со всею своею силою Литовъскою на­зад со многою корыстью никымъ же гоним, не видев великово князя. ни рати его, ни оружья его, но токмо имени ею боящеся и трепещу-ще»328. Что заставило великого князя Литовского, проделав такой боль­шой путь, отказаться от битвы? Ведь думается, что шансов на успех у него было много. Наверное, правы те исследователи, считающие, что главной причиной того, что Ягайло тянул с походом и неучастием в битве, является наличие в его войске большого процента православ­ных воинов из русских княжеств, для которых воевать в союзе с Ордой

    против православного мира было позором329. В результате этого в вой­ске Ягайло возникли разногласия, из-за чего он и не решился на битву с Дмитрием, уйдя в Литву, по дороге пограбив возвращающиеся оди­ночные русские отряды330.

    Сложнее пришлось Олегу Ивановичу Рязанскому. Чувствуя двой­ственность своего положения, он теперь ждал ответной реакции Дмит­рия и готов был ко всему. Собрав своих домашних и казну, он готовил­ся бежать в Литву. К Великому князю Олег послал бояр своих с моль­бой о снисхождении за всё учинившее. «Князь великий же иде через Рязанскую землю, не толе не восхоте никоего зла сотворити, но послы Ольговы с миром и любовию отпусти и всем воям своим, яко же преж­де, заповеда, да никоего зла в земли Резанстей сотворят; и прешед с миром»331. Правда, в «Летописной повести о Куликовской битве» есть упоминание, ню Олег приказал грабить и обирать возвращающиеся отряды. Дмитрий хотел направить свои полки на Рязань, и только вме­шательство рязанских бояр, сказавших, что их князь бежал, и упросив­ших не посылать на них ратей, помешало осуществить данное наказа­ние. На Рязанском княжении были посажены московские наместни­ки332. Как бы то ни было, чувствуется, что большого желания наказать «предателя» у Дмитрия Ивановича не было, что ещё раз подтверждает мысль о наличии некоего договора между князьями.

    Сам Мамай с остатками своей армии бежал в Орду. Спешно стал собирать новые военные силы для похода на Русь. Но этот поход не состоялся, так как пришлось срочно заниматься внутренними делами. Появился новый претендент на власть в Сарае, хан Синей Орды Тохта-мыш. Завоевав всё левобережье Волги, пользуясь покровительством и помощью непобедимого Тимура, он переправился через Волгу и напал на Мамая на реке Калке (знаменитой Калке, где в 1223 году русские впервые встретились с монголо-татарами). Битва, скорее всего, не была долгой, гак как все приближённые Мамая отреклись от него и пере­шли на сторону более сильного повелителя, принеся ему клятву верно­сти333. Мамай с небольшой кучкой единомышленников, спасаясь от пре­следования, бежал в Кафу. к своим бывшим союзникам, но кому нужен разбитый и брошенный всеми союзник. На первое же послание гонцов Тохтамыша о выдаче Мамая генуэзцы вероломно схватили и убили бывшего хана. Новая власть - новые союзники. В степях Золотой Орды вся полнота власти сосредоточилась в руках нового хана Тохтамыша.

    Вновь вернёмся к Дмитрию Ивановичу. Похоронив убитых, он воз­вращается домой. После переправы через Дон пришла пора прощаться с Ольгердовичами, направлявшимися в свои княжества: «отпусти князь великий князя Димитриа Олгердовича и вся князи литовския с любо-вию многою и дары, елико от имеемых с собою, вся раздаде»334. 21 сентября Дмитрий Иванович пришёл к Коломне. Немногим более ме­сяца прошло с того времени, когда русские войска уходили на битву, в неизвестное. А сейчас «уже бо по Руской земле простреся веселие и буйство»135, с большой торжественностью встречают победителей. Епископ Герасим со всем своим собором с крестами и святыми икона­ми с радостью великой благословлял Великого князя у ворот города, затем отслужил праздничный молебен во здравие Великого князя и его воинства. Отдохнув 4 дня в Коломне, войско направилось к Москве, и 28 сентября была устроена торжественная встреча в столице. Отряды с великой честью отправлялись в свои земли, где их с нетерпением под­жидали родные и близкие. А князь Дмитрий Иванович отправился в Радонеж, чтобы отблагодарить преподобного игумена Сергия. «И пре­быв ту в монастыри носчь, игумена Сергия корми и всю братию его, и паки возвратися во град Москву, почив от многих трудов и великих болезней, их же подъя за православную веру и за все христианство»336.

    Как оценивали современники победу на Куликовом поле, какое зна­чение они ей придавали? Всё историческое значение этой битвы по достоинству оценят потомки. А как современники? Как оценивали это событие возвращавшиеся усталые, израненные бойцы, родственники, оплакивающие смерть родных и близких, князья и бояре, думающие как жить дальше? Добилась ли Русь желаемого освобождения? Вот па эти вопросы ответить труднее. Боль, утрата заслоняют собой любое, каким бы оно ни было великим, событие. Великое видится только из­далека.

    Победив Мамая, Дмитрий не победил Орду. Силы, затраченные для достижения этой цели, во много раз превосходили возможности Руси для окончательного решения ордынского вопроса. Это был своеобраз­ный надрыв сил, возможностей. Тохтамыш, завоевав власть в Золотой Орде, сумел решить проблему 60-70-х годов: объединить воедино все улусы Орды и набрать военные силы, во многом превышающие воз­можности Руси. Причём Тохтамыш очень хитро пояснил русским кня­зьям свой захват власти тем, что он покарал и своего врага, и их врага.

    если и не оправдывал разгром Мамая Русью, но в то же время не осуждал, желая видеть в нём общего врага. А вот теперь, когда этот враг убит, в Золотой Орде воцарился единый хан, то он и требует вос­становления нарушенных Мамаем отношений между Ордой и русски­ми княжествами, существовавших до «великой замятии», предполагав­ших вассальную зависимость русских князей от него - хана Тохтамы-ша - и внесение дани в размере той, что было при Джанибеке. Он По­сылает на Русь своих послов с требованием выражения покорности от всех русских княжеств. Как повести себя князьям в этой ситуации? «Князи же вси Русьтии посла его чествоваше добре и отпустиша его во Орду ко царю Тохтамышу съ честиго и з дары многыми»337, и при этом направляют в Орду свои посольства «со многыми дары» с целью овладеть ситуацией, узнать намерения нового хана, задобрить и успо-коич ь его. А сами собирают 1 ноября съезд, на котором решают воп­рос: как быть дальше? К сожалению, источники очень немы по отно­шению к этому событию, и мы можем только догадываться, как реша­лись поставленные жизнью вопросы. Видятся два альтернативных пути, которые рассматривались на съезде: 1. Дмитрий Иванович, вероятно, предполагал следовать избранным курсом, тем, что привёл русские княжества на Куликово поле. Но как ни беспредельны человеческие ресурсы Руси, по и они в результате этой битвы иссякли. И открытая конфронтация вела к гибели. Это понимали многие. 2. Можно было пойти по проторенному пути, пути Ивана Калиты: политика заигрыва­ния, задабривания хана, беспрекословное подчинение ему и тем са­мым получения для себя, своего княжества больших привилегий. Но не таков был его внук. Как согласиться с тем, что столько лет идти к победе, чтобы завтра её плоды превратить в прах! А Дмитрий настаи­вает перед русскими князьями на дальнейшей борьбе с Ордой. Смог ли он здесь получить полную поддержку, как раньше, всех князей? Думается, что нет. И дальнейшие события подтверждают, что в создав­шихся условиях многие князья предпочитали мир с Ордой, чем даль­нейшую эскалацию событий. Ах, как не хватало теперь мудрого мит­рополита Алексия, умевшего выводить Русь из более тяжёлых ситуа­ций. Но его нет, митрополичий престол пуст, и думается, что ещё одно из решений этого съезда заключалось в том, чтобы помириться с мит­рополитом Киприаном Московскому князю, послать в Киев за ним, чтобы, соединив усилия духовной и светской власти, найти выход из

    создавшейся ситуации. Я думаю, что события ноября 1380 года имели не меньшее значение, чем сама Куликовская битва. Предстояло еде лать правильный выбор, во многом определяющий дальнейшую судь­бу Руси, России. И Дмитрий делает свой выбор. Он настаивает на даль­нейшей борьбе с Ордой, тем самым волей-неволей лишаясь поддерж­ки многих князей и предопределяя дальнейший ход событий.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.