В ЛЕТО 6886 (1378 г.) - Летопись России. Дмитрий Донской и его время - Елагин - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26. > 

    В ЛЕТО 6886 (1378 г.)

    События 1377 года отходят на задний план перед главным -в начале 1378 года умирает митрополит Алексий. «Toe же зимы промежи говения месяца февраля въ 12, на память святаго отца Мелептия, епископа Мелетиискаго, въ день пятокъ въ заоутре-нюю годину преставися пресвященныи Алексий митрополит всея Руси вь сырости честней и глубоце, бывъ въ митрополигехъ леть 23, и по­ложен бысть па Москве въ церкви святаго архангела Михаила, честна-го его чюда, иже самъ созда общий монастырь»195.Событие исключи­тельное по своей значимости. Умер не только глава русской православ­ной церкви, но умер человек, практически создавший величие москов­скою княжества, тонкий политик, умевший ладить с Ордой, добывая, выторговывая более выгодные условия для Москвы, лавируя и застав­ляя силой подчиняться Москве другие русские княжества. Умер один из зодчих Российского государства, который слепил не только Дмит­рия Ивановича как главу, но и способствовал созданию самого госу­дарства. Алексий прожил длинную и богатую событиями жизнь. Но, наверное, ему не было никогда так тяжело, как в последние годы. Рас­кол русской митрополии надломил его, события, связанные с выбором

    преемника ещё живого митрополита, лишь только ускорили трагичес­кий исход. Сам Алексий хотел видеть после себя во главе митрополии Сергия Радонежского196, но когда тот категорически отказался, согла­сился с Дмитрием Ивановичем на назначение княжеского любимца Михаила (Митяя). Алексий пишет завещательную грамоту и отправля­ет её за благословением к патриарху. «По преставлении же его (Алек­сия. — Б.Е.) взыде на его место и на его степень некоторый архиманд-рить именемъ Михаилъ, нарицаемыи Митяи, да незнаемо съдея, стран­но некако и не знаемо облечеся въ санъ митрополичь, и возложе на ся белый клобукъ и монатию со источникы и съкрижальми и перемонат-ку митрополичю и печать и посохъ митрополичь, и просто реши въ весь санъ митрополичь самъ ся постави»197. Летописец здесь, конечно, преувеличил Сам себя любой желающий в сан митрополита поста­вить не может. После смерти Алексия великий князь Дмитрий Ивано­вич без решения Константинополя, по существу, по своей лишь воле, назначает митрополитом Митяя (эдакий вариант многовековой давно­сти, когда князь Ярослав Мудрый назначил митрополитом Илларио­на). Шаг очень смелый, решительный и вместе с тем очень тернистый. Но Дмитрий пошел на это, сочтя, что в управлении русской церкви должен быть человек, всецело зависящий от князя.

    Митяй не был человеком знатным. Его отец Иван был священником в селе Тешилове под Коломной По стопам отца пошёл и сын. В Колом­не и состоялась его встреча с великим князем. Митяй умел привлекат ь к себе людей с первого раза. Враждебно настроенный к нему летопи­сец и тот не может удержаться в описании достоинств священника: «...Телом высокъ, плечисть, рожаисгъ, браду имея плоску и велику и свершену, словесы речиетъ, гласъ имея доброгласенъ износящь, гра­моте гораздъ, пети гораздъ, чести гораздъ, книгами говорити гораздъ, всеми делы поповьскими изященъ и по всему нарочитъ бе»198.Чем чаще встречался Дмитрий Иванович с Мигяем, тем больше тот нравился ве­ликому князю, всё больше нечто общее сближало их. Дмитрий Ивано­вич приближает Михаила к себе, назначая своим духовником, а затем делает его печатником — хранителем княжеской печати, должности очень важной для того времени. Этим самым Михаил становится од­ним из влиятельнейших людей двора. Когда это произошло, мы не зна­ем. «И пребысть въ таковемъ чину и въ таковемъ устроении многа лета»199. Придворная карьера вполне устраивала Михаила, но у Дмитрия Ивановича возникли заботы, новые планы, связанные с проблема­ми Русской митрополии. Алексий уже не мог держать в крепких руках руководство православной митрополии, раздел её ещё более усугубил эту проблему, назначение Киприана, сторонника Ольгерда, преемни­ком Алексия ещё более обострило её. Нужен был свой человек. Из бли­жайшего окружения Алексия Дмитрий таковых не видел, и тогда у него возникла идея вознесения Митяя по духовной линии. Но он всего лишь находится в сане священника. И Дмитрий решается на шаг, казалось бы, невозможный. За короткий промежуток времени он «делает» Ми­хаилу головокружительную духовную карьеру. «И ту бяше видети дива плъно: иже до обеда белецъ сыи, а по обеде архимандрит, иже до обеда белецъ сыи и мирянинъ, а по обеде мнихомъ началникъ и старцем ста­рейшина и наставникъ и учитель и вожь и пастухъ»200. Дмитрий, по существу, заставил Митяя постричься в монахи «акы ноужяю» и по­ставил его архимандритом Спасского монастыря. Два года пробыл Михаил в этой должности, и, вероятно, всё это время Дмитрий угова­ривал Алексия назначить Михаила своим преемником. Долго Алексий не давал согласия, отказывался подчиниться воле князя, но в конце кон­цов, очевидно, опят ь же по настоянию Дмитрия, Алексий незадолго до смерти написал завещательную грамоту на передачу митрополии Ми­хаилу и послал за благословением к патриарху. Посольство к констан­тинопольскому патриарху Макарию щедро подкрепило просьбу об ут­верждении Митяя преемником Алексия финансовыми вливаниями столь нуждающейся в это время патриархии. Патриарх Макарий после этого известил Русь, что он «не принимает Кир Киприана, а передаёт ту церковь своею грамотою архимандриту оному Михаилу»201. Как толь­ко скончался Алексий, Михаил «по великаго князя слову и на пребол-шии санъ оустремися и на превысокыи степень стареишиньства, на дворъ митрополичь взыде»202.

    Несмотря на санкцию патриарха, всё же это больше напоминало захват высшей церковной должности по прямому указанию Великого князя. Михаил, и так считавшийся выскочкой, моментально попал в оппозицию иерархам русской церкви, среди которых выделялся пре­подобный Сергий Радонежский, т.е. действия Великою князя не толь­ко не получили поддержки в лице представителей русской церкви, но и вызвали скрытое противодействие. Этой ситуацией попробовал вос­пользоваться Киприан. Кто он был сейчас? Митрополит из Литвы и Киева, но ведь нет больше Ольгерда, его покровителя, сама Литва пол-

    на политических противоречий; нет, наконец, и Алексия Но есть на Руси группа деятелей церкви, которые в сложившейся ситуации пред­почли бы видеть митрополитом всея Руси Киприана, а не Михаила. И Киприан решается на отчаянный шаг.

    Летом 1378 года он пытается проникнуть в Москву, чтобы там от­бить митрополичий титул у ещё не посвященного претендента Перед этим он посылает послание игумену Сергию и игумену Фёдору «и аще то инъ единомудренъ съ вами»203, ища поддержки у своих единомыш ленников. Несмотря на то, что Дмитрий выставил кордоны, чтобы не допустить митрополита в Москву, возможно, при помощи же своих единомышленников, он всё же добрался до Москвы, но здесь его ждал далеко не любезный приём. Князь приказал его арестовать и подверг­нуть всяческим унижениям- почти нагого двое су гок продержал голод­ным в холодном погребе, а затем с позором выгнал вон из Москвы. Униженного и оскорблённого возвратили Киприана в Киев, и уже отту­да шлёт он через Сергия церковное проклятие князю Дмитрию и eго боярам204.

    Только на это на Руси мало кто обратил внимание. Великий князь и Михаил, чувствуя зыбкость своего положения, всё же решаются на придание законности этому факту. Но здесь опять вспоминаются вре­мена Ярослава Мудрого, как он поставил митрополитом Иллариона бе s участия Константинополя, «собравь епископы»205. И князь Дмитрий решает, что в этих условиях русские епископы сами могут назначить Михаила не только епископом, но и митрополитом, тем самым замах­нулся на автокефалию русской церкви Шаг в условиях пошашувше гося политического авторитета Константинополя, может быть, и ра зумный. Но как сильна традиция догмы в мозгах высших церковных иерархов. «По повелению же княжю собрашася епископи, ни единъ же отъ нихъ дерзну рещи супротив Митяю, но тъкмо Дионисии, епископъ Суждальскыи, и по многу вьзбрани князю великому рекъ не подобаем томоу тако быти»206.

    Вот здесь Великий князь просчитался. Казалось бы, оппозиции быть не могло, ослушаться Дмитрия мало кто мог рискнуть, если бы не Ди­онисий. Личность во многом выдающаяся, аскет, cтpoгий  подвижник, проживший долгую монашескую жизнь, основатель нижегородского Печерского монастыря, Дионисий резко отрицательно высказался за подобную новизну: «...этому делу так не быть, а должно Митяю при-

    пять благословение от патриарха по древнему чину»207. Дионисий счи­тал, что право постановления принадлежит только константинопольс­кому патриарху и что нарушать его не может даже и собор. В своих мыслях, бесспорно, Дионисий был не одинок Среди его союзников значится и Сергий Радонежский Между Дионисием и Михаилом раз­горелись жестокие споры «и мнозе распре бывше междю има»208. В результате Дионисий решает сам ехать в Константинополь, чтобы са­мому получить митрополичий сан, считая, что у него больше прав на это, чем у Михаила В ответ, по навету Митяя, московский князь арес-ювывает непокорного епископа. И только поручительство Сергия ос­вободило Дионисия, но при этом Дмитрий Иванович потребовал от епископа «не ити къ Царюграду безъ моего слова, но ждати до году Митяевы митрополии»204 Оказавшись на свободе, забыв сразу же все свои клятвы и поручительства, Дионисий бежал в Нижний Новгород, затем через Сарай в Константинополь. В этих условиях и Митяй по­спешил в Царьград. Великий князь снарядил большое посольство во главе с боярином Юрием Васильевичем Кочевиным-Олешеньским, в которое вошли как светские чиновники, так и три архимандрита: «Иван Петровьскыи, ее бысть пръвыи, общему житию началникъ на Москве, Пуминъ архимандрит Переяславьскыи, Мартин, архимандритъ Коло-меньскыи»210 "И бысть ихъ полкъ великъ зело»211.

    Полномочия посольства были поистине неограниченными. Вели­

    кий князь снабдил их несколькими подписанными бланками с печатя­

    ми «на запасъ», для достижения цели рекомендовал не жалеть никаких

    средств, «аще будеть оскудение, или какова нужа, и надобе заняти или

    тысуща сребра или колико, то се вы буди кабала моя и с печатню»212.

    Путь посольства пролегал через Рязанскую землю, через Орду. Здесь

    оно было задержано татарами и доставлено к Мамаю. Остаётся только

    догадываться, что способствовало тому, что Мамай, находящийся в

    состоянии воины с Москвой, пропускает ее посольство Скорее всего,

    щедрые дары и заверения в покорности сделали своё дело. Далее путе-

    шествие  продолжалось по Чёрному морю, и уже почти у конечной цели,

    «яко видети Цары радь», Митяй внезапно разболелся и умер Случай­

    ность, стечение обстоятельств или роковая неожиданность прервали

    Жизнь достаточно молодого, крепкого здоровьем1 ставленника Дмит­

    рия. Стоит только догадываться.    

    Ситуация вновь оказалась критической. Московское посольство дол­жно было не только опередить других претендентов - Киприана и Дио­нисия, - но и любой ценой добиться постановления Ми гяя в митрополи­ты. Смерть - случайная ли, или преднамеренная - внесла сумятицу в действия посольства. Возвратиться домой, не выполнив волю князя, зна­чило уступить другим претендентам, а это сулило большие неприятнос­ти со стороны князя. Отправиться вновь за советом в Москву - значит, потерять драгоценное время. Нужно было принимать решение на месте. В составе посольства возможных претендентов было три - три архиман­дрита: Иоанн, Пимен и Мартениан. Последний из числа претендентов почему-то сразу же выбыл. Остались двое. «И бысть промежи ими рас­пря и разногласие, ови хотеша Ивана въ митрополиты, адрузии Пимина. И много думавше промежи собою и яшася бояре за Пимина, а Ивана оставиша поругана и отъринуша и»213. Как видим, решающее слово в выборе Пимена оказалось за боярами и в первую очередь, очевидно, за главой посольства Юрием Кочевиным. Архимандрит Иван пытался про­тиводействовать этому решению, причём так активно, что ему «сковаша нозе его въ железа, смириша въ оковахъ нозе его, понеже не единомудр-ствуетсъ Пиминомь»21'1.

    В руках Пимена оказались все бумаги, выданные Митяю Дмитрием Ивановичем, в том числе и чистые бланки с княжеской печатью. По­слы пошли на обыкновенный подлог: они заполнили чистую грамоту, в которой якобы московский князь просил патриарха поставить в мит­рополиты Пимена. На что рассчитывало посольство, идя на открытый обман? Ведь в Константинополе всем было известно, что русские при­были именно для утверждения Митяя; скрыть его смерть и тем более похороны тоже невозможно, рассчитывать на доверчивость собора -наивно. Аргументы были одни -деньги, долговые обязательства и т.д.

    Положение самой патриархии было достаточно сложным. В июне 1380 года в синоде состоялись выборы нового патриарха. Им стал Нил, а затем синод приступил к решению проблем русской митрополии. Деньги сыграли свою роль, и патриарх Нил утвердил митрополитом Руси Пимена. Другие претенденты в результате сложных дипломати­ческих интриг, подкупов быстро вышли из игры. Дионисий получил титул архиепископа2'5 и на время счёл благоразумным выйти из игры. Киприан, видя проигрышность своего дела, решил довольствоваться малым - митрополитом «малой Руси и Литвы» - и бежал из Констан-

    тинополя. «И тако поставилъ есть Нилъ патриархъ Пимина митропо­литом па Русь»216. Константинопольского патриарха русские послы убедили, теперь оставалось самое сложное — чтобы самозванца-мит­рополита принял Великий князь. Поэтому Пимен не спешит с возвра­щением на родину, выясняя реакцию московского правителя. А Дмит­рий Иванович, получив известие о смерти своего любимца (о той заку­лисной игре, подлоге совершённом, прикрываясь его именем), был в страшном гневе. С) принятии Пимена не могло быть и речи. Но и мит­рополия не могла остаться без своего поводыря. Вновь сложная про­блема встала перед Дмитрием Ивановичем. Рушились его планы, свя­занные с Митяем, положение церкви оставалось сложным. И князь решается, казалось бы, на нелогичный шаг. Он приглашает в Москву опального митрополита Киприана. В Киев посылается посольство во главе с Фёдором, племянником Сергия Радонежского, «зовучи его к себе на Москву...»217. 23 мая 1381 года в праздник Вознесения митро­полит Киприан торжественно въехал в Москву, «князь же великий Дмитреи Иванович прия его съ великою честию и со многою верою и любовию»218. Конечно, летописец явно приукрасил это событие («со многою верою и любовию»), но события требовали мирного сосуще­ствования великого князя и митрополита. А через семь месяцев воз-вратился на Русь и Пимен. Дмитрий Иванович приказал схватить его, отнять у него все знаки митрополичьего отличия и сослал в ссылку в далёкую Чухлому, а сопровождавшее его посольство строго наказал за непослушание: «у одних конфисковал имении, других сослал в ссыл­ку, иных посадил в тюрьму и поверг телесному наказанию, а некото­рых предал и смертной казни»219. Конфликт церкви и светской власти, казалось бы, закончился.

    Мы уделили так много места и внимания «смуте в митрополии», сознательно отойдя на время от предложенной нами же схемы - погод­ному описанию событий, ч гобы в едином отрывке аккумулировать весь сгусток событий, всю драматичность происходящего. Это нисколько не увело нас от основной темы. Наоборот, нам представляется, что со-бытия, предшествующие смерти Алексия, и последующие за этим про­блемы руководства русской церкви вытекали из страстного желания князя влиять на церковную жизнь, подчинить её княжеской, светской власти. В тех условиях задача архисложная. Постепенно освобождаясь от опеки старой боярской знати, Дмитрий стремился вырваться из под-

    чинёния своего духовного учителя Алексия. И если во взаимоотноше­ниях с учителем-митрополитом Алексием дело решил Бог, взяв пово­дыря к себе, то последующие события трактовать однозначно сложно. Победа или поражение князя во взаимоотношениях с церковью? Оцен­ку давать не будем. Главное, что события показали силу Великого кня­зя, его способность решать проблемы православной церкви всея Руси. А это сказалось на решении вопросов внутриполитической жизни, тем более что проблем было множество. Поэтому возвратимся вновь к ре­шению государственных задач, стоящих перед московским князем.

    Мы уже упоминали, что после смерти Ольгерда в Литве вспыхивает конфликт между его многочисленными сыновьями. Причиной явилось назначение своим преемником Ягайло, сына от второго брака. Стар­шие братья, считая себя ущемлёнными и имевшими больше прав, не желали подчиняйся Ягайло Русские летописи очень скупо говорят о развернувшихся событиях, хотя для внешней политики Московского княжества дела, происходившие в Литве, имели наиважнейшее значе­ние. Раздоры в клане Ольгердовичей привели к тому, что Литовское княжество, занятое внутренними проблемами, на время перестаёт быть одним из главных врагов Руси. Более того, некоторые из Ольгердови­чей ищут защиту у московского князя, становятся его союзниками. Так, «князь полоцкий Андрей, Олгердов сын, зимою прибеже во Псков и сла к великому князю Дмитрию Ивановичу, прося, да сохранит его от братии его, иже хотяху убити. Князь же великий не помня досады отца его, но призва к себе в Володимер и воздаде ему честь многу»220. Анд­рей Ольгердович, старший из сыновей Ольгерда, свыше 30 лет был полоцким князем, подручником отца, в результате конфликта вынуж­ден был покинуть свою вотчину и бежать в Псков, где готов был стать псковским князем. Псковичи вроде и не возражали, но необходимо было утверждение Андрея Ольгердовича московским князем. Переход Анд­рея под начало Дмитрия Ивановича значительно укреплял позиции Мос­квы в соотношении с Литвой.

    А отношения с Ордой всё больше накалялись. Летом этого года под­вергся новому нападению Нижний Новгород одним из отрядов татар. Защитить город оказалось некому, жители разбежались, сам князь Дмит­рий находился в Городце, а когда он приехал к городу и предложил выкуп, то татары отказались и пожгли весь город и «оттуда поидоша татарове воюющии, и собраша полон мног и повоеваша Березовое поле и уезд весь»221.              

    I Io главный удар Мамай готовил не на этом направлении. Собрав большие силы, «воя много», под командованием мурзы Бегича, основ­ной удар предполагалось сделать по Москве, а вместе с этим «и на всю землю русскую», так как в сознании Орды уже укрепился тот факт, что Москва становится основным оплотом, защитницей русских земель. Дмитрий Иванович этот поход предвидел, ожидал и был готов дать решительный отпор. Мы не знаем ни сил противоборствующих сто­рон, ни то, кто вошёл в состав московского войска, «собравъ воя многы и поиде противу въ силе тяжце»222. Помня о событиях предшествую­щих лет, когда объединённая московская коалиция представляла мощ­ную силу, можно предполагать, что в состав объединённого войска вош­ли многие из союзников Великого князя. Хотя летопись упоминает Дапилея Пронского да окольничего Тимофея, можно предполагать, что в её cocтaв входили и другие князья.

    Примечателен гот факт, что Дмитрий Иванович не стал ждать Беги­ча на границах московского княжества, а предпринял наступательный план, встретив врага на реке Воже в пределах Рязанского княжества, спасая тем самым и его от разорения. Река Вожа стала своеобразным Рубиконом, который долго не решались преодолеть соперники. Дмит­рия понять можно. Он оборонял русскую землю. А Бегич медлил, оче­видно, потому, что не ожидал увидет ь перед собой такую рать. 18 авгу­ста 1378 года Бегич рискнул переправиться через реку и встретил ре­шительный отпор. Русские расположились тремя большими полками: в центре - под руководством самого Дмитрия, на одном фланге - околь­ничий Тимофей, па другом - Данилей Пронский. Вероятно, «завязнув» в сражении с отрядом Дмитрия, войско Бегича подверглось сокруши­тельному удару с флангов. Разгром был полным, «и побегоша за реку за Вожю, а наши после за ними бьючи ихъ, секучи и колючи и убиваша ихъ множьство, а инии въ реце истопоша»223.

    Лишь только насупившая ночь помешала преследованию повер­женных татар. Л когда на следующий день была возобновлена погоня, то русские увидели покинутый лагерь с брошенным имуществом, а остатки войска Бегича уже убежали далеко прочь.

    Русь ликовала, ибо это была по существу крупнейшая победа, одер­жанная доселе над татарами. О её масштабах говорит хотя бы тот факт, что в битве погибло пять Мамаевых князей. «Видев же Мамай изнемо­жение дружины своея, прибегшие къ нему, а иныя избиты князи и велмо-

    жи и алпаоуты и многыя воя своя изгибша, разгневася зело и възъярися злобою»224. Мамай понимал, что победа над Ордой была одержана толь­ко силой объединённого русского оружия, Русь стала сильна в един­стве русских князей. Чтобы победить Русь, нужно сначала разрушить это единство. Осенью этого же года, «собравъ останочную силу свою и совокупивъ воя многы»225, он наносит неожиданный и сокрушитель­ный удар по Рязанскому княжеству. Не ожидавший удара рязанский князь Олег вместо обороны города убежал за Оку, обрекая тем самым город на разорение. Мамай сжёг Переяславль Рязанский, пограбил во­лости и сёла, увёл в полон много рязанцев. Это была своеобразная по- пытка вывести из союза с московским князем рязанского, как перед  этим нижегородского. Решающая битва была впереди, и к ней необхо­димо было тщательно подготовиться.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.