ГЛАВА ПЕРВАЯ. Эллинистическая Греция в годы детства и юности Архимеда - Архимед - С. Я. Лурье - Исторические личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 14      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    ГЛАВА ПЕРВАЯ. Эллинистическая Греция в годы детства и юности Архимеда

    «Тирания, это ужасное и гнусное бедствие, обязано своим происхождением только тому, что люди перестали ощущать необходимость в общем и равном для всех законе и праве. Некоторые люди, неспособные судить здраво, думают, что причины появления тиранов — другие и что люди лишаются свободы без всякой вины с их стороны только потому, что подверглись насилию со стороны выдвинувшегося тирана. Однако это ошибка... Как только потребность в общем для всех законе и праве исчезает из сердца народа, на место закона и права становится отдельный человек. И действительно, в каком же другом случае неограниченная власть могла бы попасть в руки отдельного человека? Такой человек, который захотел бы уничтожить право и устранить общий закон, должен был бы быть сделан из железа — человек, который вознамерился бы отнять эти блага у народа, он, один, у них, многих! Если же он сделан из плоти и крови и устроен так же, как другие люди, то он, конечно, не в состоянии это сделать. Но если потребность в равном для {5} всех законе и праве и без того исчезла, то такой человек может достичь неограниченной власти. Поэтому некоторые люди не замечают тирании даже тогда, когда она уже наступила».

    Так характеризует неизвестный нам по имени философ конца V в. положение вещей, создававшееся в его время и достигшее полного развития во времена Архимеда, в III в. до н. э. Вместо множества совершенно самостоятельных городских общин с демократическим устройством, бассейн Средиземного моря в силу новых экономических условий объединился в несколько больших государств, каждое из которых управлялось неограниченным монархом; этому монарху обычно уже при жизни воздавались божеские почести. Такими государствами были Египет с главным городом Александрией, где правили Птолемеи, державшие себя, как преемники древних египетских «божественных» фараонов; Сирия с главными городами Антиохией и Селевкией, где правили Селевкиды; Македония, где правили Антигониды. Такое же монархическое государство, но меньшего масштаба, представляло собою государство восточной Сицилии — Сиракузы, где родился Архимед.

    Сохранились в это время и прежние государства-города с их демократическим аппаратом, особенно на материке Греции; но, конечно, сохранить на сколько-нибудь продолжительное время действительную независимость, находясь в соседстве с такими колоссами, как Египет, Сирия и Македония, было невозможно. Как сообщает Плутарх, все богатства спартанского государства и его отдельных граждан, взятые вместе, были во много раз меньше, чем имущество какого-либо одного из приближенных сирийского царя.

    Не следует думать, что все монархи этого времени были холодными злодеями и бессовестными негодяями. Правда, неограниченная власть развращала их; тем не менее, некоторые из них, быть может, искренно, увлекались культурой классического времени. Для прочих это «увлечение» было только модной фразеологией, в которую облекалось их стремление облегчить распространение своего политического и экономического влияния. Так, декреты о восстановлении прежней свободы и независимости Греции издают македонский правитель Полисперхонт, македонские {6} цари Антигон и Деметрий Полиоркет, а затем и египетские цари Птолемей I Сотер и Птолемей II Филадельф. В ответ на это граждане греческих городов воздают «освободителям Эллады» божеские почести, сочиняют в честь их гимны и... разрешают им ставить в свои города их гарнизоны и управителей. Как замечает крупнейший историк эллинизма Вилькен, свобода и независимость Эллады стали мелкой разменной монетой в борьбе честолюбивых монархов между собой. Но происходило это не только потому, что монархи не вкладывали реального смысла в свои декреты, но и потому, что старая рабовладельческая демократия себя изжила: греки, вынужденные примириться с экономической необходимостью происшедшего перелома, потеряли всякую потребность в свободе и политической независимости и не умели уже ими пользоваться; в этом философ, которого мы цитировали выше, был совершенно прав.

    Это положение вещей было еще только первым шагом на пути деградации греческого полиса. В это время еще никому не приходило в голову, что скоро наступит время, когда во главе Греции станет еще более циничная римская власть, когда «жалкие греки» (graeculi) будут рассматриваться лишь как люди второго сорта, как естественный объект для эксплуатации римских ростовщиков, когда население целых греческих государств, вполне лояльных и покорных Риму, не ведущих с ним никакой войны, будет продаваться в рабство за неуплату кабальных долгов римским ростовщикам или непосильных налогов римским откупщикам. Никому еще не приходило в голову, чтобы свобода и автономия греческих городов могли получить такой вид, что организовать раздачу хлеба населению или организовать пожарную дружину в греческом городе можно будет только со специального разрешения римского императора. В рассматриваемую нами эпоху греческие государства еще лишались только права вести самостоятельную внешнюю политику; во внутренних муниципальных делах они еще были совершенно независимы, если только не производили массового освобождения рабов, передела земли, отмены долгов и других мер, угрожающих общественному порядку, т. е. в первую голову устойчивости сделок крупных купцов и ростовщиков. {7}

    Если, таким образом, от свободы и автономии греческих городов классического времени осталась только тень, то, с другой стороны, эллинистическое общество сделало большой шаг вперед в сторону космополитизма. В классическую эпоху гражданин греческого государства относился с нескрываемым презрением к иностранцам, проникшим тем или иным путем в среду граждан, а тем более, поселившимся в государстве в качестве иностранных поселенцев-метэков, даже если эти «иностранцы» были такими же греками из другого города-государства, лежащего на расстоянии десятка километров. Отношение к «варварам», т. е. не-грекам, было еще более презрительным: греков считали созданными для свободной жизни, «варваров» — предназначенными судьбой для рабства. Такие учения проповедывались, например, Аристотелем, который дал своему воспитаннику Александру Македонскому совет, находясь в Азии, обращаться с греками, как с младшими товарищами (γεμονικς), а с варварами, как деспот с рабами (δεσποτικς). Теперь, придворный астроном египетских Птолемеев, близкий друг Архимеда, Эратосфен в одном из своих сочинений порицает Аристотеля за эти слова и хвалит Александра за то, что он не последовал совету своего учителя: людей надо делить не на греков и варваров, а на добродетельных и подлых, а добродетельных людей немало и среди варваров. Так, например, по его мнению, индусы и бактрийцы отличаются высокими нравственными качествами, а римляне и карфагеняне имеют замечательное государственное устройство. Несомненно придворный ученый излагал в этих словах официальную точку зрения Птолемеев.

    В государстве Птолемеев мы, правда, находим официальное деление на «македонян», «греков», «египтян», но это только пережиточные термины, в основном характеризующие деление на сословия: среди «греков» и «персов» мы находим немало египтян и евреев. Зажиточный человек, одевающийся по-гречески и усвоивший греческий культурный облик, тем самым становился греком. В этом отношении очень интересен дошедший до нас александрийский па-

    Таблица 2

    пирус, в котором написано: «Египтяне... должны быть выселены из Александрии... Не следует делать препятствий тем египтянам, которые приезжают для {8} получения образования, по торговым делам и для осмотра достопримечательностей города». Высылке подлежат лишь египтяне, говорящие по-египетски, одетые в египетскую одежду и соблюдающие египетские национальные обычаи, «чуждые культурным людям». Этот космополитизм соответствовал интересам эллинистических владык: им приходилось управлять огромными монархиями, населенными людьми самых различных национальностей; в число своих приближенных и управителей они хотели выдвигать людей, наиболее надежных и преданных им и в то же время наиболее ловких и способных. Всякая «варварофобия», всякая национальная исключительность и национальная вражда только мешали бы их политике и связывали бы их по рукам, ибо такая политика нарушала бы нормальную деловую жизнь больших эллинистических государств.

    Сиракузы, в которых родился Архимед, были одним ия наиболее космополитических городов Греции. Вся восточная половина острова Сицилии была населена греками. Здесь поселения греков-дорян перемежались с поселениями греков-ионян. В классическую эпоху антагонизм между дорянами и ионянами был весьма резким. Теперь появился общегреческий язык, койнэ, литературный язык всей Греции, образовавшийся из аттического. Правда, широкие массы населения продолжали говорить на своих диалектах, а дорийский диалект с его причудливыми для греческого интеллигента звучаниями вошел в моду в силу своей экзотичности и простонародности, «буколичности»; в частности, и Архимед писал на дорийском диалекте. Но в дорийский диалект проникло много ионийских слов, резкая разница между диалектами стерлась, и от былого антагонизма между дорянами и ионянами не осталось почти ни следа. Западная часть Сицилии в годы юности Архимеда принадлежала карфагенянам. Карфагенян можно было массами встретить на улицах Сиракуз; они оказали большое влияние на культуру Сицилии. Карфагенское государственное устройство считал достойным подражания образцом уже Аристотель, а вслед за Аристотелем друг Архимеда Эратосфен. Организация торговли в карфагенском государстве и карфагенская военная техника тщательно изучались и усваивались в Сицилии. Но особен-{9}ное восхищение вызывала карфагенская система организации крупного плантационного сельского хозяйства, так как и в Сицилии такое хозяйство было широко распространено. В Карфагене существовала очень популярная в Греции теоретическая литература по этому вопросу (например, сочинения Магона), явившаяся источником для аналогичных трудов сиракузского тирана Гиерона. Как велико было влияние Карфагена в это время, видно из того, что еще некоторое время спустя после смерти Архимеда в далеком Риме поэт Плавт пишет целые сцены своей комедии «Финикиянин» (Poenulus) на языке карфагенян: очевидно, среди римской публики было немало людей, понимавших по-карфагенски. С другой стороны, карфагенское государство само по себе имело ярко космополитические черты: в войсках карфагенян служили греки, галлы, италики, ливийцы и нумидийцы.

    Не менее многочисленны и влиятельны были в Сицилии и италийские племена. Один из важнейших городов восточной Сицилии — Мессана — был в детские годы Архимеда в руках италийского племени мамертинцев; бруттии, луканы, кампанцы и самниты были частыми гостями в Сиракузах. Еще более значительным было в Сицилии уже в это время влияние могущественного Рима. На почве торгового общения целый ряд латинских слов вошел в греческий язык Сицилии — libra (фунт), uncia (унция), salinum (солонка) и т. д. Наконец, в самой Сицилии жили туземные племена, сикулы и сиканы, в это время уже в значительной мере ассимилировавшиеся с греческим населением.

    Но при всем этом космополитизме греки Сицилии чувствовали себя прежде всего греками и наиболее близки им были греки Балканского полуострова. Греческая история и литература VI—IV вв. была их историей и литературой, греки классической эпохи — их предками. На литературе этой славной эпохи, прежде всего на Гомере, греки Сицилии воспитывались с раннего детства. Это было одной из причин того, что теснимые с двух сторон римлянами и карфагенянами, сиракузяне в раннем детстве Архимеда призвали к себе на помощь Пирра из Греции, несмотря на его автократические замашки. И карфагенян, и римлян, и сикулов они готовы были считать равными {10} себе лишь постольку, поскольку те усвоили греческую культуру и греческий облик: в противном случае это были «варвары».

    В такой обстановке около 287 г. до н. э. в семье математика и астронома Фидия родился сын Архимед. Фидий был, очевидно, небогатым человеком, ибо и его родственник, впоследствии тиран Сиракуз Гиерон, был в это время, как сообщают источники, небогатым, простым гражданином. Этому соответствует и образование, полученное Архимедом. Мы ничего не слышим о том, чтобы Архимед занимался философией или изящной литературой. Между тем богатые и знатные люди того времени давали своим детям всестороннее образование, в центре которого были занятия философией и литературой, а математике учили их лишь постольку, поскольку это было нужно для философии. Уже Аристотель сказал по этому поводу: «Нет ничего недостойного для свободного человека в том, чтобы заниматься некоторыми свободными науками до известного предела, но слишком усидчивое изучение их до полного совершенства... делает тело и разум людей негодным для потребностей и дел добродетели». И действительно, друг Архимеда Эратосфен, кроме математики, занимался и философией, и изучением литературы, и сам писал стихи. Наоборот, античные ремесленники уже с детства посвящали детей в тайны своей науки и учили их только этому делу, но зато до полного совершенства. Именно так воспитан был Архимед: его учили, по-видимому, только математическим наукам. Впрочем, причиной того, что он интересовался только ими и овладел ими в совершенстве, был не только характер воспитания, но и его гениальность и душевный склад.

    Родственник Архимеда Гиерон сражался в войсках Пирра, прибывшего в 280 г. из материковой Греции на помощь своим италийским и сицилийским соплеменникам, теснимым, с одной стороны, Римом, с другой, Карфагеном. В этой войне Гиерон настолько отличился, что после ухода Пирра назад в Грецию ему удалось захватить неограниченную власть в Сиракузах. Разумеется, это не могло не отразиться на материальном положении его ближайших родственников. Может быть, именно эта перемена в судьбе и дала Архимеду возможность отправиться на продолжи-{11}тельное время для завершения своего образования в один из центров тогдашней образованности.

    Важнейшими такими центрами были тогда Афины и Александрия; меньшее значение имел Пергам в Малой Азии. В области философии и изящной литературы Афины, этот «университет Эллады», в то время не только не уступали новому центру — Александрии, но и превосходили его. Но в области астрономии, математики, филологии и медицины Афины должны были безоговорочно уступить первое место Александрии. Неудивительно, что в то время как Эратосфен ездил на долгое время учиться в Афины, Архимеда и в силу полученного им образования и в силу природных склонностей не могло влечь в Афины, и он направился сразу же в Александрию.

    Но в Александрию он приехал, получив уже хорошую математическую подготовку в доме отца. Что же это была за подготовка? По каким учебникам готовился Архимед? На этот вопрос мы, кажется, в состоянии ответить с полной определенностью. Незадолго до рождения Архимеда вышел курс геометрии, сразу же затмивший и вытеснивший все курсы геометрии, появившиеся до этого времени. Этот курс был тогда последней научной новинкой, и впоследствии Архимед неоднократно ссылается на него в своих работах. Это — «Начала» Евклида. Вот почему, для того чтобы понять и внутренний строй и оформление трудов Архимеда, нам необходимо несколько подробнее остановиться на Евклиде и его трудах. {12}

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 14      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.