ГЛАВА III. ПРЕВРАЩЕНИЕ  СВОБОДНЫХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ В ЗАВИСИМЫХ КРЕСТЬЯН - Готская Испания - А. Р. Корсунский - История европейских стран - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    ГЛАВА III. ПРЕВРАЩЕНИЕ  СВОБОДНЫХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ В ЗАВИСИМЫХ КРЕСТЬЯН

    Медиевистами накоплен обильный фактический материал, характеризующий положение различных групп земледельческого населения готской Испании, — мелких земельных собственников, прекаристов, колонов, либертинов и сервов. С этой точки зрения до сих пор не утратили своего значения труды Э. Гауппа1, Ф. Дана2, А. Гальбана3, М. Торреса4 и некоторых других зарубежных ученых5. Вместе с тем интерпретация ими процесса формирования крестьянства в вестготскую эпоху вызывает возражения.

    Так, Р. Альтамира полагал, будто эволюция в положении производительного земледельческого населения готской Испании сводилась к постепенному превращению свободных крестьян в колонов и к росту <68> численности зависимых земледельцев и рабов6. Ф. Дан и М. Торрес подчеркивали, что основными социальными категориями в Вестготском государстве до конца его существования оставались свободные и рабы 7, или свободные, либертины и рабы 8. В работах К. Цеймера, А. Гальбана, Т. Мелихера изучено происхождение вестготских правовых установлений, вскрыты их римские и германские источники. Но в целом процесс разложения социальных групп рабовладельческой эпохи и образования основного производительного класса нового общества, формировавшегося в готской Испании, не раскрывается.

    Советская специальная литература представлена лишь несколькими статьями9.

    Свободные готские и испано-римские крестьяне в V—VI вв.

    Своеобразие эволюции социальной структуры готской Испании во многом определялось особенностями синтеза римских и германских элементов в V—VII вв. Эти особенности, в свою очередь, зависели в значительной мере от соотношения тех и других в Испании. В последние десятилетия среди испанистов утвердилось мнение, что готы составляли не более пяти процентов жителей Пиренейского полуострова в VI—VII вв. 10. О незначительной плотности готского населения по сравнению с испано-римским косвенно свидетельствуют также археологические11 и лингвистические12 данные. <69>

    Разумеется, германцы, сохранявшие еще частично свои общинные традиции и военную организацию, играли в общественной, особенно политической жизни страны намного более значительную роль, чем можно было бы заключить на основании их численного соотношения с другими этническими группами. Но ясно также, что готские крестьяне составляли лишь незначительное меньшинство земледельческого населения; политическое преобладание завоевателей не могло оставаться незыблемым. Кроме того, следует принять во внимание особенности взаимодействия римских и германских институтов в Вестготском государстве, которые подробнее будут рассмотрены ниже. Свидетельства источников опровергают представление Фюстель де Куланжа о вестготах как об отряде военных наемников, подвергшихся полной романизации. Имеются, однако, основания утверждать, что этот процесс у готов проходил значительно более интенсивно, чем в других варварских королевствах. Как и разложение общинных порядков, он был ускорен рядом факторов. Готы поселились в Аквитании, уже пробыв до этого 40 лет на территории Римской империи. Создав свое государство, готы не получали в дальнейшем пополнения за счет соплеменников, которые находились бы на той же ступени общественного развития 13.

    Способ поселения среди местных жителей также должен был способствовать романизации готов, тем более что область, занятая ими, относилась к числу наиболее романизированных провинций Западной Римской империи14 (южная часть Пиренейского полуострова с 554 по 620 г. находилась в руках византийцев).

    Прямым показателем воздействия римских традиций <70> на общественную и культурную жизнь Вестготской Испании может служить глубокая романизация уже в V— VI вв. официального готского права 15, косвенными признаками — недолговечность готского языка и незначительность его участия в образовании испанского языка 16, слабое влияние искусства вестготов на развитие испанского искусства17. Об интенсивности романизации готов свидетельствует быстрое стирание грани между ними и испано-римским населением. В первый период существования Вестготского государства эта грань была довольно резко выражена; существовали две различные системы права — для завоевателей и для коренного населения; готы освобождались от налогов, римлян отстраняли от военной службы, пришельцы принадлежали к арианской, а местные жители — к католической церкви. Однако в готской Испании отсутствовала дифференциация вергельдов и судебных штрафов, подобная той, которая практиковалась, например, во Франкском государстве; местные посессоры не подвергались репрессиям и экспроприации в таких широких размерах, как в государствах вандалов и лангобардов. Постепенно различия в положении готов и римлян в административной сфере и культурной жизни изживались. Уже при Леовигильде (573—586) разрешены были смешанные браки 18. Рекаред в 589 г. сделал католическую <71> церковь государственной. С конца VI в. готские короли издавали иногда законы, обязательные не только для готов, но и для римлян, а в середине VII в. был введен единый кодекс законов. В VII в. отпали различия между готами и римлянами, касавшиеся военной службы, а быть может, и в отношении налогов.

    Интенсивность процесса романизации вестготов и их малочисленность по сравнению с местным населением — обстоятельства, которые не могли не оказать серьезного влияния на классообразование в готской Испании. При его изучении мы должны уделить внимание не только разложению общинных и формированию феодальных порядков у германцев-вестготов, но и дальнейшему развитию тех элементов новых общественных отношений, которые зародились еще во времена римского владычества в Испании. Разумеется, необходимо учитывать теснейшее взаимодействие и неразрывное единство обоих отмеченных процессов.

    Новые классы возникали в готской Испании в результате сдвигов, затронувших все социальные слои, независимо от их этнической принадлежности. Основными социальными группами местного населения, служившими источниками для формировавшегося класса крепостного и зависимого крестьянства, были свободные крестьяне, прекаристы, либертины, колоны и сервы.

    Ко времени падения Западной Римской империи в Южной Галлии и Испании еще сохранялись мелкие земельные собственники. Они обозначаются в источниках терминами plebs, plebei 19, rustici20. В числе rustici могли находиться либертины и сервы, но определенная часть rustici, вопреки мнению Ф. Дана 21, — свободные крестьяне, имевшие свою землю. Об этом свидетельствует ряд данных. В Бревиарий Алариха были включены конституции римских императоров о мелких земельных <72> собственниках22. Fragmenta Gaudenziana также подтверждают наличие разорявшихся крестьян в Септимании 23. Что мелкие земельные собственники жили в Испании еще в начале VI в., сообщает и Кассиодор. Характеризуя в одном из писем положение на Пиренейском полуострове, он рассказывает о некоторых местных земледельцах (provinciales), которые оказываются под патроциниями виликов 24. Можно предполагать, что эти люди в большинстве случаев — свободные крестьяне 25. Наличие испано-римских мелких земельных собственников в Вестготском государстве засвидетельствовано и готскими законами26, и некоторыми другими источниками27.

    В положении этих земледельцев после готского завоевания, на первый взгляд, не произошло какого-либо существенного улучшения, а в некоторых отношениях оно как будто даже ухудшилось. Судя по Бревиарию Алариха, местные крестьяне продолжали платить большие налоги и выполнять обременительные повинности28. <73> Неспособность выплатить налоги и долги вела нередко к утрате земли и имущества 29. Крестьяне становились жертвами ростовщиков 30. Они подвергались насилию со стороны магнатов 31. Следует учесть также, что для известного числа земледельцев само германское завоевание влекло за собой потерю части наделов. Как было установлено выше, разделам подвергались не только земли крупных посессоров, но в некоторых местах и мелких собственников. И если магнат без особенно тяжелых последствий для хозяйства отдавал значительный комплекс своих владений готам, то мелкого хозяина утрата двух третей обрабатываемого им участка могла привести к разорению. К тому же в бурное время завоеваний и междоусобиц от военных действий более всего страдали крестьяне, тогда как магнатам с помощью дружин нередко удавалось успешно защитить свою жизнь и имущество.

    Правда, в районах массового поселения вестготов (может быть, также и свевов) испано-римские крестьяне подчас входили в сельские общины. Это, по-видимому, увеличивало в известной мере устойчивость их положения, способность оказывать сопротивление крупному землевладению. Но данное обстоятельство могло лишь временно задержать разорение мелких собственников испано-римского и, что мы покажем далее, также крестьян германского происхождения.

    Нужда и притеснения заставляют крестьян отдаваться магнатам под патроцинии, становясь в результате <74> этого лично зависимыми людьми32, или даже добровольно продавать себя и своих детей в рабство 33. Так же, как и в период империи, было широко распространено условное земельное держание — прекарий 34.

    В области официального права мы не обнаруживаем признаков существенного изменения в условиях жизни широких масс местного населения в первое время после создания Вестготского государства. Но было бы неверно судить об этом лишь на основании юридических норм. Нельзя пройти, например, мимо такого явления, как расширение площади обрабатываемой земли в готской Испании.

    Этот процесс может служить показателем постепенного улучшения положения непосредственных производителей, совершавшегося в результате упадка рабовладельческой системы хозяйства и уничтожения централизованного Римского государства. Рассматривая позднее статус зависимых крестьян в последний период существования Вестготского королевства, мы убедимся, что и в их правовом положении произошли некоторые перемены, связанные с процессом феодализации. Элементы новых общественных отношений вызревали и в готской среде. Уже в V в. земельные участки варваров неравны между собой35. При Эйрихе у готов утверждается частная собственность на землю. Сохранившиеся фрагменты его кодекса позволяют проследить характерную тенденцию законодательства, заключающуюся в том, чтобы оградить эту собственность от чьих-либо покушений 36. Готы покупают землю 37, им известны займы, <75> причем не только натурой (как у франков этого же времени), но и деньгами, а также взимание процентов 38. Отчуждение имущества оформляется по римскому образцу — путем выдачи соответствующего документа 39.

    Развитие товарного обращения делало неизбежным рост имущественной дифференциации. Из законов Эйриха явствует, что какая-то часть готских крестьян не имеет лошадей и вынуждена одалживать их у соседей40, обедневшие земледельцы нанимаются пасти скот41, иные вовсе разоряются, — им и приходится продавать детей в рабство 42. В положении готских крестьян теперь оказывается много общего с состоянием испано-римских земледельцев.

    Все чаще практикуются дарения, в том числе с сохранением за дарителем права пожизненного пользования объектом дарения 43. Иногда свободных людей <76> принуждают «дарить» или продавать свое имущество. При Эйрихе у готов выделяется служилая знать, в руках которой благодаря королевским пожалованиям сосредоточиваются большие земельные владения44. К этой знати коммендируются свободные готы, становящиеся дружинниками, buccellarii, saioni45.

    Имущественная дифференциация находит свое отражение и в области гражданского права. Неимущий гот не считается надежным контрагентом в сделках купли-продажи 46; брак с ним рассматривается как бесчестие для дочери дружинника47; за некоторые преступления устанавливаются различные наказания для неимущих (minores) и прочих свободных готов48. Заметно падает также значение простых готов в государственной жизни.

    Все же ограничение прав неимущих в V в. только намечается. Если народные собрания как таковые уже исчезли, то на военных сходках в середине V в. еще обсуждались вопросы войны и мира 49; порой здесь провозглашались и короли50. Все воины имели право на военную добычу51, на штрафы, взимаемые с тех, кто уклонился от похода 52.

    В VI в. превращение готских крестьян в зависимых земледельцев и ограничение их гражданских прав происходит в более широких размерах, чем в предшествующий период. Закономерность этого процесса на данном этапе общественного развития была в свое время отмечена Ф. Энгельсом: «...с того момента, как возник аллод, свободно отчуждаемая земельная собственность, земельная собственность как товар, возникновение крупной земельной собственности стало лишь вопросом времени»53. Непосредственными причинами, вызывавшими в VI в. <77> ухудшение материального благосостояния и разорение значительной части готских общинников, являлись длительные и опустошительные войны54, высокие судебные штрафы55, насилия знати над мелкими земледельцами и захват их имущества. Экономическая неустойчивость крестьянских хозяйств усиливалась из-за неурожаев и голодовок, часто поражавших многие районы «сухой Испании»56. Задолженность стала играть в VI в. такую же роль в обнищании испано-римских земледельцев. Подобно римским законам, Вестготская правда установила высокую предельную норму процента57. Несостоятельный должник расставался со свободой58.

    Широко практиковались залоги, осуществлявшиеся в общем в соответствии с римским правом. В залог отдавались земельные участки 5Э, рабы и скот60. Кредитор имел право продать заложенное имущество, если должник не выплачивал долг в положенный срок, несмотря на предупреждение 61.

    Иногда крестьяне, будучи не в состоянии прокормить <78> семью, убивали новорожденных62. Как и в предшествующий период, бедняки продавали собственных детей в рабство 63 или отдавали их на воспитание другим лицам 64. Голод заставлял и взрослых людей идти в кабалу 65.

    В законах VI в. упоминаются поденщики — mercennarii, которые ищут работы в деревне66. Часть готских крестьян испытывает нужду в лесных угодьях, вынуждена платить своим зажиточным соседям десятину за использование для выпаса скота их лесов67. Иногда в составе крестьянского надела нет виноградника или пахотной земли такого размера, чтобы можно было возместить ущерб, причиненный угодьям соседа в результате потравы 68. Встречаются крестьяне, настолько бедные, что они не могут обвести свои поля изгородью69.

    Для VI в. характерно некоторое сближение неимущих свободных земледельцев с сервами. Об этом свидетельствуют часто повторяющиеся в Вестготской правде запрещения браков между теми и другими70, упоминания о кражах, в которых совместно участвуют свободные люди и сервы 71.

    У готов заметно расширяется практика отчуждения земельной собственности 72. <79>

    В законах VI в. отчетливо проступает стремление государства ограничить общинные традиции в соответствии с укреплением частнособственнических тенденций у зажиточной верхушки деревенского населения и интересами крупных землевладельцев. Нередко крестьяне полностью выделяют свои владения, в том числе и выпасы общинных земель 73.

    Пахотные поля огораживаются теперь независимо от того, сжаты хлеба или нет, и никто не вправе ломать или сжигать изгородь. Виновный в этом принуждается к восстановлению изгороди, к возмещению ущерба, который понес собственник поля, и уплате штрафа в 10 солидов. Если же в поле не было жатвы, он лишь восстанавливает изгородь74. Тот, кто выломал или сжег колья из нее, покрывает ущерб в четырехкратном размере, при условии, что в поле еще не было хлебов, и по тремиссу за каждый кол, если в том поле уже появились какие-то всходы 75.

    Огораживаются также виноградники, сады и луга. По-видимому, теперь ставились не только временные изгороди, которые снимались после уборки урожая, но устанавливались постоянные границы. Пахотные поля, принадлежащие земледельцам, разделены уже не одними лишь земляными валами и зарубками на деревьях, но и врытыми в землю камнями, а иногда и особыми пограничными знаками 76. Тот, кто умышленно вырывал их, платил за каждый нарушенный межевой знак штраф в 20 солидов77.

    Общинник не может пасти свой скот на чьем-либо огороженном лугу или чужом лесу, не уплатив десятину владельцу этих угодий78. Строго запрещается рубить <80> деревья в чужом лесу79. О разделе общинных угодий между соседями возможно идет речь в той главе Вестготской правды, где запрещается оспаривать разделы, осуществленные по решению большинства или «лучших людей» 80.

    Важно отметить, что государство всячески противодействует применению обычного права, сохранившего еще много общинных пережитков. Судьям не разрешается разбирать дела, не предусмотренные судебником; в подобных случаях предписывается обращаться к королю81. Запрещается привлекать к ответственности родственников и соседей преступника 82.

    Все это не означало, однако, уничтожения сельской общины. Совместное пользование земельными угодьями характерно ведь для испанской деревни и в период реконкисты и в более поздние времена, причем оно практиковалось в самых различных областях Пиренейского полуострова, в том числе и там, где не было массового расселения германцев 83.

    Как известно, общинные порядки сохранялись кое-где у испано-римлян в течение всей эпохи римского господства. Фактически соседская община, несмотря на зарождение крупного феодального землевладения, уцелела среди коренного населения84 и среди германцев — в <81> большей мере, чем об этом можно судить на основании романизированного, направленного на укрепление индивидуальной собственности официального права.

    *       *

    *

    Разложение общинных отношений и рост имущественного неравенства среди готов сопровождались развитием социальной дифференциации. Как отмечалось выше, ее зачатки появились в конце IV в. В связи с имущественной дифференциацией в V в. социальное расслоение стало заметнее. Мы уже не встречаем в готском писаном праве никаких упоминаний о родовой знати, которая еще сохранялась ко времени поселения вестготов на римской территории. Служилая же знать не выделяется официальным правом в какой-либо особый слой, отграниченный от остальной массы свободных людей. В готских законах встречаются упоминания о комитах, судьях, о дружинниках (букцелляриях и сайонах) 85.

    Налицо первые признаки дифференциации свободных юридического порядка.

    Законы различают людей почтенных и «малых». За одни и те же преступления они наказываются по-разному 86. Если человек, продающий имущество, не принадлежал к числу людей, заслуживающих доверия, он должен был искать для себя поручителя 87.

    Для представителя высшего слоя брак со свободным из низшего слоя был уже бесчестьем. Патрон обязан был выдать дочь своего умершего дружинника за человека, равного ей по званию 88.

    Но подобные проявления юридического неравенства в V — начале VI в. встречаются лишь спорадически; главным субъектом права и в законах Эйриха и во <82> Fragmenta Gaudenziana выступает свободный человек, не подвергаемый каким-либо ограничениям в юридическом отношении 89. Основную массу вестготов составляли еще свободные общинники. Готы в принципе так же равноправны, как франки Салической правды 90.

    В VI в. вместе с имущественной дифференциацией получили дальнейшее развитие и юридические различия среди свободных. Законы Леовигильда делят их на два разряда: низший — inferiores, humiliores и высший — maiores, honestiores, potentiores. Решающий признак, определяющий принадлежность готов к этим разрядам, — имущественное положение 91.

    Порядок, когда различные наказания за одни и те же правонарушения применяются к готам из высшего и низшего слоя, теперь, по сравнению с V в., получает широкое распространение92. С inieriores взимают, как правило, менее значительный денежный штраф, чем с maiores, зато их подвергают позорному наказанию, которым обычно караются рабы, — наказанию плетьми93. В том случае, когда honestior расплачивается потерей половины имущества, minor лишается руки (за подделку королевских документов) 94. Продолжается также ограничение смешанных браков между теми, кто относится к разным разрядам свободных 95.

    Различия в юридическом положении между inferio-res и honestiores свидетельствуют о зарождении сословной градации в готской Испании. Об этом говорит и тот <83> факт, что деление на указанные слои определялось не только различным имущественным положением. К inferiores в ряде случаев относились люди, которые, насколько можно судить по их действиям, не принадлежали к неимущим и социально слабым членам общества. Вестготская правда предполагает, что inferiores могут принуждать других свободных людей заключать с ними договоры и соглашения 96; преграждать судоходные реки 97, силой захватывать своих беглых рабов, нашедших убежище в церкви 98.

    Следует отметить, что грани между представителями высшего и низшего слоев еще не всегда четко выражены. Законы иногда противопоставляют знатным (nobiles, potentes) не низших, а просто свободных 99. В некоторых же случаях выше, чем inferiores или viliores, стоят просто ingenui 100. Inferiores, несмотря на некоторые ограничения своего юридического статуса, еще не утратили основных прав свободных людей. Они беспрепятственно распоряжаются своим имуществом, могут судиться и давать свидетельские показания; в составе своих сотен и тысяч идут в военные походы. Крестьяне участвуют в обсуждении деревенских дел на сходах. За любого свободного выплачивается одинаковый вергельд — 300 солидов. Его размеры дифференцируются лишь в зависимости от возраста погибшего: нормальный вергельд выплачивается за полноценного работника, т. е. за мужчину в возрасте от 20 до 50 лет. Для детей и лиц старше 50 лет сумма вергельда соответственно снижалась 101. <84>

    Состав каждого из названных разрядов свободного населения был еще пестрым. К nobiles и honestiores относились и остатки родовой знати, и высшая служилая знать, средние землевладельцы, дружинники.

    В VI в. имелось немало зажиточных крестьян; они именуются в источниках certiores или meliores. В статьях Вестготской правды, разбирающих случаи нарушения аграрных порядков, подчас противопоставляются друг другу inferiores и honestiores: здесь в состав honestiores, вероятно, входит и кое-кто из таких крестьян, сохранивших нормальный надел и необходимое количество рабочего скота 102. Некоторые из них, не удовлетворяясь наследственным участком, брали землю в прекарное владение и использовали для обработки всех этих земель приселенцев 103.

    Мнение состоятельных крестьян имело особый вес при разделах земли 104. Их приглашали в первую очередь давать свидетельские показания 105.

    Итак, в высший разряд свободных, наряду с дружинниками, средними и крупными землевладельцами, могли входить и зажиточные крестьяне. К числу inferiores принадлежат свободные обедневшие земледельцы. Среди них имеются, очевидно, и мелкие прекаристы.

    Разорение свободного крестьянства — одна сторона <85> процесса аграрного развития в готском обществе, другой — являлось развитие форм условного землепользования.

    Разорение мелких земельных собственников в VII в.

    В VII в. обнищание мелких земельных собственников приняло более широкий размах, чем в предшествующий период. Pauperes — обычное наименование свободных земледельцев в законах VII в.106. Разорившиеся крестьяне ходят по деревням в поисках земли и работы, делаются прекаристами и колонами крупных землевладельцев 107, .превращаются в бродяг108, живут за счет церковной милостыни 109.

    Особенно разрушительное влияние на мелкую собственность оказывают в это время задолженность, насилия магнатов, взыскание судебных штрафов, а также деятельность церкви, вымогавшей имущество и земли у крестьян. Один из законов Рекцесвинта (649—672) запрещает кредиторам отбирать все имущество должника из-за одного какого-либо долга и не разрешает взимать сумму, превышающую размер долга более чем в два раза, если ссуда давалась натурой, и в три раза, если она была денежной 110. В VII в. дарения в пользу церкви <86> приобретают обширные размеры: нередко они приводят к тому, что дети дарителей становятся нищими.

    Государству пришлось ограничить размеры дарений частных лиц церквам 111. Четвертый Толедский сбор принял постановление, чтобы церкви выделяли средства на содержание обнищавших дарителей или их наследников 112.

    Магнаты заставляли крестьян подписывать договоры, лишавшие земледельцев свободы и имущества113, или же попросту захватывали их земли 114. Усиливаются притеснения крестьян со стороны феодализирующейся служилой знати — графов, судей 115.

    Характерно, что большинство свободных крестьян оказывается неспособным нести военную службу. Король Вамба (672—680) издал закон, по которому всякий, уклонившийся от участия в походе, теряет право давать свидетельские показания и обращается в рабство 116. В результате почти половина населения лишалась права свидетельства 117. Государство вынуждено было привлечь к несению воинской службы сервов, обязав <87> сеньоров являться в поход с десятой частью своих несвободных людей 118.

    Показателем резкого снижения социального веса свободного готского крестьянства может служить тот факт, что законодательство VII в. не касается тех вопросов деревенской жизни, которым некогда посвящались десятки статей Вестготской правды. Из законов, изданных после правления Рекареда, лишь три-четыре трактуют казусы, касающиеся аграрных отношений.

    Характерно также дальнейшее умаление общинных начал в социальной жизни. Если в готском праве VI в. общинные традиции, как мы видели, занимают еще известное место, то в законах VII в. они, как правило, игнорируются 119. Очевидно это связано с резким усилением имущественной и социальной дифференциации в деревне, со слиянием готского и местного крестьянства. В VII в. этнический и социальный состав деревень и вилл (vici, villae, loci) выглядит весьма пестрым. Соседями теперь являются римляне и готы, мелкие собственники и колоны, прекаристы и либертины, букцеллярии и сервы 120. Зависимые земледельцы одной и той же деревни имеют различных господ 121. Управляющие магнатов, прокураторы фиска отправляют в деревнях судебные, финансовые и полицейские функции 122.

    Все это свидетельствует о внедрении складывающейся феодальной вотчины в свободную деревню, об установлении зависимости ранее свободных крестьян от землевладельцев и дальнейшем разложении общинных <88> порядков у готов 123. Последнее было обусловлено, следовательно, с одной стороны, процессами, происходившими внутри общины, — ее дифференциацией, связанной с быстрым ростом производительных сил после поселения готов в Галлии и Испании и, с другой, воздействием готского и испано-римского землевладения. Тесный контакт готов с местным населением, усвоение завоевателями многих элементов римской правовой системы, включение германцев и испано-римлян в одну и ту же церковную организацию также ускорили разложение готской общины.

    Отражением экономического процесса упадка мелкой земельной собственности и роста зависимого крестьянства является дальнейшее расслоение свободных, затрагивавшее область гражданских и политических прав. В законах Хиндасвинта (642—653), Рекцесвинта и Эрвигия (680—687) деление на два разряда — inferiores и maiores — выражено еще резче, чем в законодательстве

    VI в. При этом все более подчеркивается, что представители низшего разряда — это бедняки, pauperes 124. Законы VII в. видят в них людей несостоятельных, неспособных возместить ущерб, который они нанесли другому лицу своими действиями, и уплатить даже не очень высокий штраф 125.

    Устанавливается ряд ограничений в гражданских правах для свободных людей низшего разряда. В частности, ограничивается право inferiores привлекать к суду знатных людей 126; свидетельские показания первых не считаются вполне достоверными. Согласно законам

    VII в., в качестве свидетелей на суде должны выступать одни только idonei или honesti, т. е. не просто свободные, <89> но и в достаточной мере состоятельные люди 127.

    Отличия в наказаниях, назначаемых за одинаковые преступления для людей низшего и высшего звания, становятся еще более значительными. Например, за лжесвидетельство honestior должен лишь возместить ущерб пострадавшему, тогда как inferior подлежит обращению в рабство 128. Свободных людей низшего разряда, наряду с сервами и либертинами, подвергают пытке при судебном разбирательстве 129. Свободные и зависимые крестьяне, в массе своей практически лишенные права участвовать в избрании королей еще в VI в., теперь утрачивают это право и формально 130.

    В VII в. для того, чтобы быть полноправным человеком, недостаточно относиться к свободнорожденным: необходимо обладать еще и «достоинством» (dignitas), принадлежность к разряду honestiores или maiores 131.

    В законах VI в. «низший» противопоставляется знатному (nobilis) как человек «меньшего достоинства»132. В законе же Реккесвинта говорится о свободных, у которых вовсе нет никакого достоинства (nulla dignitas) 133.

    Несмотря на интенсивность разорения свободного крестьянства, мы не имеем все же оснований полагать, что его результатом к началу VIII в. явилось полное исчезновение германских свободных общинников и <90> испано-римских мелких земельных собственников 134. Не говоря уже о том, что процесс феодализации мало затронул племена северной Испании (басков, кантабров) 13S, следует признать, что среди готов и испано-римлян вплоть до VIII в. сохранилось немало аллодистов. Об этом свидетельствуют данные, касающиеся социальной структуры Астурии VIII — IX вв. В своей работе о бегетриях К. Санчес-Альборнос отмечал наличие в Астурии Х в. значительного числа свободных мелких собственников 136. Правда, как справедливо полагал он, этот слой мог расшириться вследствие эмансипации прежних сервов и либертинов и в связи с колонизацией территорий, запустевших во время войн с арабами137. Но документы позволяют видеть во многих мелких аллодистах VIII — IX вв. потомков свободных крестьян готского периода.

    В ряде грамот VIII—IX вв. фиксируются условия продажи земельными собственниками, нередко братьями и сестрами, наследственных земельных наделов и другого имущества; оно продается по весьма незначительной цене. Так, некий Пруэлло вместе с четырьмя братьями и пятью сестрами продает наследственное достояние монастырю de Villena, получая за это около 10 солидов 138. Аврелий совместно с братьями продает монастырю четыре луговых участка и приобретает взамен имущество стоимостью в несколько солидов 139. Помпеян продает Герфонсу и Гермильде четыре пятых своего земельного участка, а получает за это быка и кое-что из вещей общей стоимостью в четыре солида 140. Некий <91> Нунильо дарит виллу, унаследованную им от родителей и деда (de proprietate parentum et de avio Daildi), Герменгильду и Патерне. Вилла эта, по-видимому, представляет собой небольшой земельный надел: предки Нунильо получили ее от серва Фронтиниана, который расчистил пустошь 141.

    О свободных мелких аллодистах идет речь и в других грамотах, составленных по случаю дарений и продаж земли церквам и частным лицам 142.

    Прекарий

    Различные формы условного землепользования были хорошо известны испано-римскому населению и до варварского завоевания. У готов они находят применение уже в V в., а в следующем столетии получают довольно широкое распространение.

    Аренда античного типа (locatio-conductio) утратила свое прежнее значение еще в Поздней Римской империи. Эта форма земельных отношений уже не находит почти никакого отражения в Бревиарии Алариха и вовсе игнорируется Кодексом Эйриха и более поздними готскими законами 143.

    Об узуфрукте упоминают и Бревиарии Алариха и Вестготская правда 144. Он мог быть передан либо на определенное число лет, либо заканчивался со смертью лица, взявшего имущество в пользование 145. Согласно готским законам, дочь, ставшая монахиней, пожизненно владела родительским наследством в качестве узуфрукта 146; точно также вдова получала пожизненно в узуфрукт свою долю наследства и не могла ее отчуждать до конца жизни 147. <92>

    По эмфитевтическому праву владели имуществом главным образом из доменов фиска, например, как это видно по Бревиарию, поместьями и колонами 148. Владение было вечным при условии уплаты соответствующего канона. Эмфитевты могли данное имущество передавать по наследству и дарить его 149.

    В Вестготской правде эмфитевсис не упоминается. Но, как отметил Э. Леви, там имеется закон, описывающий отношения, сходные с данной формой условного владения 150. B этом законе сказано: «Тот, кто получил земли при условии выплаты оброка, может владеть ими и ежегодно выплачивать собственнику назначенный оброк, ибо договор не должен быть порван. Если же он пренебрег выплатой установленного оброка в какой-либо год, то собственник земли может в соответствии со своим правом вернуть себе землю. Ибо по своей вине утратил полученное им благодеяние тот, кто уличен в несоблюдении договора» 151. Следует, однако, заметить, что данный закон мог иметь в виду и прекарные отношения 152.

    Прекарий был наиболее распространенной в готской Испании формой условного землевладения. Он широко практиковался здесь еще в V—VI вв. Бревиарий Алариха сохранил ряд относящихся к нему положений римского права. Прекарий оставался необеспеченным держанием, которое могло быть в любое время востребовано собственником земли 153. Без его разрешения наследники прекариста не могли оставаться во владении прекарным имуществом 154. <93>

    Держания, близкие к этому типу, появляются у готов ранее всего (во всяком случае по дошедшим до нас источникам) в церковных поместьях. В одном из законов Эйриха говорится, что дети клириков, владеющие землями или другим церковным имуществом, оставляя службу церкви или становясь светскими людьми, сразу же теряют то, чем владели 155. Позднее, уже в VII в., церковь прямо требовала, чтобы клирики и светские лица, пользующиеся ее имуществом, писали бы соответствующие прекарные обязательства 156.

    Источники VI в. сообщают о прекарных держаниях не только церкви, но и светских землевладельцев 157.

    Близким к прекарию институтом являлось дарение, при котором за дарителем сохранялось пожизненное право пользования подаренным. Тот, кто дарил имущество другому лицу на подобных условиях, через определенное время мог изменить свое решение. Но если тот, кому было предназначено дарение, дал что-нибудь дарителю (в качестве компенсации), то последний или его наследники должны были вернуть полученное прежнему собственнику 158. Так рисуется положение согласно постановлению Хиндасвинта. В редакции же Эрвигия этот закон упрочивал право собственности на подаренное добро за тем лицом, которому оно должно было принадлежать после смерти традента. Если получивший дар умирал еще в то время, когда жил даритель, он мог <94> завещать такое имущество любому. Если же завещания не было, то подаренное переходило не к дарителю, а к наследникам того, кому оно было подарено (non ad donatorem, sed ad heredes, eius, qui rem donatam percepit) 159.

    Здесь становится явственным сближение такого рода дарения post mortem с прекарием, хотя отсутствует столь существенный признак прекария, как выплата оброка. Во всяком случае это был один из возможных путей появления precaria oblata 160.

    Но с самого начала стал распространяться и прекарий другого типа, возникавший тогда, когда кредитор, к которому переходило имущество несостоятельного должника, по просьбе последнего предоставлял ему возможность пользоваться утраченным имуществом 161. Предпосылкой возникновения таких прекарных отношений (precaria data) являлась нужда разорившихся общинников в земле. Они обращались к землевладельцам с просьбой о предоставлении наделов 162.

    В отличие от прежнего, римского, готский прекарий обычно оформлялся грамотой 163. В ней могли указываться срок пользования землей и величина оброка. Держание, как правило, было длительным 164. Оброк выплачивался по большей части в соответствии с обычаем — в виде десятины с зерна, оливок, винограда, <95> плодов и скота 165. Иногда на прекариста возлагались и другие обязанности 166.

    Основная причина, по которой он мог быть лишен земли, — невыполнение оброчных обязательств 167. В иных случаях его, по-видимому, нелегко было лишить полученного им земельного надела 168. По сравнению с классическим римским, готский прекарий представляется более обеспеченным и прочным владением.

    Церковный прекарий включал еще в качестве непременного условия хорошее качество обработки земли прекаристом 169. Относительно оброков и других обязанностей прекаристов, получивших держания от церкви, в источниках нет никаких сведений 170.

    Уже в VI в. между владельцами имений и прекаристами ведется упорная борьба из-за прав на землю, отданную в прекарий. Готское законодательство явно выступает на стороне землевладельцев — против мелких прекарисгов, стремящихся закрепить за собой участки, полученные в пользование. Вестготская правда старается пресечь попытки прекаристов самовольно захватить <96> земли 171, сверх тех, которые были предоставлены им посессорами; подтверждает, что последние могут вернуть себе землю после истечения срока договора или в случае невыполнения прекаристом своих обязательств 172. Охране собственнических прав церкви на участки, отданные в прекарий, посвящены многочисленные постановления церковных соборов 173.

    Распространение прекария у готов — один из признаков того, что в их среде складывается такой же слой зависимого крестьянства, как и у испано-римлян 174.

    Коммендация

    Если появление прекария и других форм условного землепользования означало возникновение поземельной зависимости непосредственных производителей от крупных собственников, то в установлении личной зависимости важная роль принадлежит коммендации. Этим словом выражались различные понятия — их реальное содержание в разных случаях было неодинаковым. Коммендация одного вида складывалась, когда дружинники отдавались под покровительство патрону, что вело в конечном счете к развитию бенефициальных связей 175. Такого рода коммендация применялась и во владениях церкви 176.

    Другим видом коммендации были отношения, возникавшие между крестьянами (прекаристами и прочими свободными поселенцами), с одной стороны, магнатами, с другой. Мотивом коммендации нередко являлось стремление получить покровительство влиятельного лица на тот случай, когда предстоял судебный процесс. Вступление под патроциний по этой причине было широко распространено еще в Поздней империи, хотя и запрещалось законом. Подобная практика отражена также <97> в Бревиарии 177. Тем, кто, ведя судебный процесс, обращается за помощью к магнатам-патронам, закон угрожал проигрышем дела, даже если их притязания были справедливы. Одновременно назначаются наказания для патронов, нарушающих порядок судебного заседания 178. В VII в. законодатели уже не выступали в принципе против их вмешательства в судопроизводство, но старались не допустить явного умаления значения государственного суда.

    Хиндасвинт требует лишь, чтобы бедняк не передавал ведение своего дела лицу, более могущественному по сравнению с тем, против которого велась тяжба 179. Являясь на суд, магнат, выступающий в роли патрона, согласно закону, должен был подчиняться требованиям судьи 180, судья же не имел права отказываться от принятия жалобы тяжущегося 181. Свободный человек, поселяясь во владениях светского посессора или церкви, получая в держание участок, обычно также и коммендировался к собственнику земли, отдавался под его патроцинии 182. <98>

    По отношению к патрону обязанности коммендировавшегося определяются как obsequium, т. е. «подчинение», «послушание». В источниках отсутствуют данные о характере этого «послушания». Можно лишь заключить, что зависимость лица, находившегося in obsequio, была довольно сильной. Патрон имел, по-видимому, право наказывать коммутировавшегося человека 183; лица, состоявшие под патроцинием, не несли ответственности за правонарушения, которые они совершили по приказанию своих патронов 184; наконец, патрон или, как он именуется в VII в., сеньор, вел своих людей в поход185. Ограничения в сфере распоряжения имуществом (например, обязанность отдать патрону, в случае ухода от него, половину приобретенного за время патроциния имущества) очевидно, применялись как к дружинникам, так и к иным разрядам коммендировавшихся.

    Таким образом, наряду с прекарием коммендация играла важную роль в формировании класса феодального зависимого крестьянства. Она продолжала существовать и в послеготской Испании. Сохранились, в частности, грамоты, судя по которым можно заключить, что клирики отдаются под патроциний епископа, получив, видимо, во владение земли. Клирик обязуется верно служить епископу, вносить какие-то платежи и готов претерпеть наказание, коль скоро нарушит свои обязательства 186. <99>

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.