III. НАШЕСТВИЕ БАТЫЯ НА СЕВЕРО-ВОСТОЧНУЮ РУСЬ (ОСЕНЬ 1237 —ВЕСНА 1238 г.) - Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси - В.В. Каргалов - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12. > 

    III. НАШЕСТВИЕ БАТЫЯ НА СЕВЕРО-ВОСТОЧНУЮ РУСЬ (ОСЕНЬ 1237 —ВЕСНА 1238 г.)

    1

    Осенью 1237 г. монголо-татары начали подготовку к зимнему походу на Северо-Восточную Русь. Рашид-ад-Дин сообщает, что «осенью упомя­нутого года (1237) все даходившиеся там (в Дешт-и-Кыпчак. — В. К.) царевичи устроили курултай и, по общему соглашению, пошли войной на русских». На этом курултае присутствовали как монгольские ханы, гро­мившие земли буртасов, мокши и мордвы, так и ханы, воевавшие на юге с половцами и аланами (Менгу, Гуюк и Монкэ). Для похода на Северо-Вос­точную Русь собрались все силы монголо-татар.

    - Источники дают возможность примерно установить районы концент­рации монголов для похода на русские княжества. В одном письме-донесе­нии (осень 1237 г.) венгерского монаха Юлиана сообщается, что монголы разделили «все войска, идущие в западные страны» на несколько частей: «одна часть у реки Этиль на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже нападала на гра­ницы Рязани, другого русского княжества. Третья часть остановилась про­тив реки Дона, близь замка Воронеж, также княжества русских» 2.

    Стоянка монголо-татар «близь замка Воронеж» косвенно подтвержда­ется русским летописцем. Согласно Тверской летописи, Батый до вторже­ния в пределы Рязанского княжества «зимоваша... подъ Черным лесомъ, и оттоле приидоша безвестно на Рязаньскую землю лесомъ» 3. «Темные бо­ры», которые были отлично известны летописцам и представляли собой за­метные ориентиры в степях, южнее границ Рязанского княжества встреча­лись только в пойме реки Воронеж или в междуречье Воронежа и Дона. Именно там, по нашему мнению, находился «Черный лес», под которым долго стояли (даже «зимовали») монголы перед походом на Северо-Вос­точную Русь.

    Низовья реки Воронежа стали осенью 1237 г. местом сосредоточения монгольских войск. Сюда подходили монгольские отряды, закончившие войну с половцами и аланами. Возможно, одновременно другая часть мон­голов (как сообщает Юлиан) собирались восточнее, на границах Рязанско­го княжества, и впоследствии соединялась с группировкой, двигавшейся от Воронежа. Сообщение о концентрации монгольских войск на Волге, на суздальских рубежах, вызывает большие сомнения, так как русские летописцы ничего не сообщают о появлении монголо-татар с этой стороны; возможно, на северных границах Булгарии находились просто сторожевые монгольские заставы.

    В исторической литературе высказывается .мнение о неожиданности нападения монголов на русские княжества, Этим в известной степени объясняется крайняя несогласованность действий русских князей по организации обороны Между тем источники свидетельствуют о другом: русские князья (по крайней мере, владимирские и рязанские) хорошо знали о под­готавливаемом нашествии.

    Сведения о первом после Калки появлении монголо-татар на границах Восточной Европы дошли до Руси через Булгарию и под 1229 г. записаны во многих руских летописях. Знали на Руси и о военных действиях в Бул­гарии в 1232 г., когда монголы «зимоваша, не дошедше Великого града Болгарьского». Под 1236 г. все русские летописи сообщают о разгроме Волжской Булгарии. Владимирский великий князь Юрий Всеволодович должен был знать о готовящемся нашествии больше других: именно в его владения был направлен основной поток беженцев из разгромленного мон­голами Поволжья '. Известно было владимирскому князю о готовящемся походе и от татарских послов, неоднократно проезжавших через русские княжества на запад. В частности, накануне нашествия в 1237 г., как уже отмечалось, татарские послы, «проезжая через землю Суздальскую», были захвачены великим князем вместе с их посланием к венгерскому королю Беле IV.

    На Руси знали не только о самом факте подготовки нашествия, но и об общих целях монгольского наступления. Юлиан сообщает, что «князь суздальский передал словесно через меня королю венгерскому, что тата­ры днем и ночью совещаются, как бы прийти и захватить королевство венгров-христиан» 2, и что у татар «есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего».

    Сведения, передаваемые многочисленными беженцами, позволяли русским князьям знать даже детали готовящегося нашествия. Приведенное выше (см. стр. 82) сообщение Юлиана с сосредоточении монгольского вой­ска на русских рубежах было получено венгерским монахом от русских и болгарских беженцев («как передавали нам словесно сами русские, венг­ры и болгары, бежавшие от татар»).

    1 В. Н. Татищев сообщает, что булгары, спасаясь от татарского погрома, «при­шли в Русь и просили, чтобы им дать место. Князь же, великий Юрий вельми рад сему был и повелел их развести по городам около Волги и в другие» (Татищев, III, 230). Юлиан указывал, что в 1237 г. через суздальскую землю проходили «бежавшие перед лицом татар венгры-язычники» (башкиры. — В. К.). (Юлиан, 89.)

    2 Кроме «венгров-христиан», населявших территорию нынешней   Венгрии,   из­вестны «венгры-язычники», предки переселившихся   на   запад   кочевников-мадьяр. В XIII в. «венгры-язычники» жили в Приуралье и имели общий язык со своими западныыи одноплеменниками (по сообщению Юлиана).

     

    Даже если допустить, что наступление монголо-татар именно зимой было определенной тактической внезапностью для русских князей, привыкших к осенним набегам половцев, то ни о какой стратегической внезапности не могло быть и речи: русские князья давно знали о подготовке нашествия и располагали определенными сведениями о противнике. В. Н. Татищев, основываясь, видимо, на каком-то не сохранившемся источнике, прямо пишет, что после разгрома Волжской Булгарии и появления на Ру­си беженцев-булгар «тогда многие советовали» великому князю Юрию Всеволодовичу «чтоб городы крепить и со всеми князи согласиться к сопротив­лению, ежели оные нечестивые татара придут на землю его, но он, надеялся на силу свою, яко и прежде, оное презрил» '.

    В начале зимы монголо-татары от «замка Воронеж» двинулись вдоль восточного края лесов, протянувшихся в пойме реки Воронеж, к границам Рязанского княжества. По этому пути, прикрытому лесами от рязанских сторожевых постов на правом берегу реки Воронеж, монголо-татары «безвестно» прошли к среднему течению Лесного и Польного Воронежа, где и были замечены рязанскими дозорными; с этого момента они попали в по­ле зрения русских летописцев. Сюда же подошла другая группировка монголов, отмеченная Юлианом «у пределов Рязанских». Только соединением двух монголо-татарских ратей и необходимостью в связи с этим уст­ройства войск можно объяснить неожиданную и, видимо, довольно продолжительную стоянку «на Онузе», отмеченную летописцами.

    Место стоянки «на Онузе» можно предположить в районе среднего течения рек Лесной и Польный Воронеж, возможно, между ними, против широкого (15—20 км) прохода в массиве лесов, тянувшихся дальше по Лесному Воронежу. Через этот проход в лесах татарская конница могла вырваться на просторы Рязанского княжества, пройти на притоки реки Прони и далее на Рязань.

    В освещении событий завоевания монголами Рязанского княжества в исторической литературе нет достаточной ясности. Часть исследователей (Д. Иловайский, Д. И. Троицкий, в советской историографии — В. Т. Пашуто) полагают, что рязанские князья строго придерживались оборони­тельного плана войны и сразу «затворились в градах». Другие историки (М. Иванин, Н. Голицин, в советской историографии — Е. А. Разин) до­пускали, что осаде Рязани предшествовало большое сражение на рубежах Рязанской земли. Действительно, свидетельства летописцев об этом этапе нашествия Батыя очень противоречивы. Лаврентьевская летопись просто указывает, что монголо-татары «почаша воевати Рязаньскую землю и пленоваху и до Проньска, попленивше Рязань весь и пожгоша» 2. Еще лако-

           ничнее свидетельство Ипатьевской летописи: «придоша безбожнии Измалтяне... и взяша град Рязань копьемъ» 4. Однако Никоновская летопись, более подробно сообщающая о завоевании монголо-татарами Рязанской земли, прямо утверждает, что «князи же Рязаньстии и Муромстии и Пронстии исщедъше противу безбожнымъ и сотвориша съ ними брань и бысть сечя зла» 2. О том, что рязанские дружины не «затворились в горо­дах», а вышли навстречу Батыю и «сретоша его близ предел Рязанских», сообщает и «Повесть о разорении Рязани Батыем», довольно подробно из­лагавшая события этого этапа нашествия3. «Резвецы и удальцы Рязан­ские» не спрятались от страшных степных завоевателей за городскими стенами, а грудью встретили монголо-татарские полчища в чистом поле, на рубежах своей родной земли.

    Поход Батыя на Рязанское княжество представляется так: монголо-

    татары с двух сторон, от низовьев реки Воронежа и от южных границ

    Рязанского княжества, подошли в начале зимы 1237 г. к среднему течению

    Лесного и Польного Воронежа и «ста на Онузе станом». Отсюда Батый

    направил к Юрию Рязанскому посольство с требованием покорности и да­

    ни («десятины во всем»). Суздальский летописец сообщает, что завоеватели «сташа первое станомъ ту Онузе... и оттоле послаша послы своя, же­

    ну чародеицу и два мужа с нею ко княземъ Рязаньскимъ, прося оу нихъ

    десятины во всем» 4. Далее летописцы сообщают о большом совете рязанских князей, на котором присутствовали великий князь рязанский Юрий,

    князья муромские, пронские и «прочие князья местные и бояре и воеводы,

     и начала совещевати». В. Н. Татищев приводит красочные речи послов и

    ответы русских князей, которые заявили: «Мы хотим честь свою оружием

    или смертью сохранить»5. Навряд ли эти данные заслуживают полного доверия. Еще Н. М. Карамзин в свое время писал, что «Татищев вымыслил  речи послов татарских, князей Олега, Юрия и других» 6. Видимо, рязанские князья были гораздо осторожнее и даже разрешили татарским послам   поехать во Владимир, а к Батыю было отправлено ответное посольство во главе с князем Федором Юрьевичем «с дары и молениями великими, чтобы  не воевал Рязанския земли». Одновременно к великому князю Юрию Всеволодовичу во Владимир и в Чернигов были отправлены рязанские послы с просьбой о помощи 7. Рязанское войско двинулось к реке Воронежу, чтобы усилить гарнизоны на укрепленных линиях и не пустить татар в глубь Рязанской земли. Однако дойти до Воронежа рязанские дружины не успе­ли. Батый, перебив посольство князя Федора, стремительно вторгся в пре­делы Рязанского княжества. Где-то «у предел Рязанских» произошла бит­ва объединенного рязанского войска с полчищами Батыя. Сражение, в котором участвовали рязанские, муромские и пронские дружины, было упорным и кровопролитным. «Едва одолеша их сильные полки татар-скиа», — отмечает автор «Повести о разорении Рязани Батыем» 1.

    После разгрома рязанских дружин монголо-татары быстро двинулись в глубь Рязанского княжества. Они пересекли «Половецкое поле», безлес­ное пространство между Рановой и Пронью, и пошли вниз по реке Прони, разрушая пронские города. «Начаша воевати землю Рязаньскую и плениша ю до Проньска», — отмечает летописец. Автор «Повести о разорении Рязани Батыем» сообщает о страшном разгроме Рязанской земли и гибели пронских городов: «Град Пронск и град Бель и Ижеславец разори до ос­нования» 2. Ижеславец после «Батыева погрома» вообще прекратил суще­ствование: археологический материал, обнаруженный на городище древне­го Ижеславца, целиком укладывается в хронологические рамки XI— XIII вв.3. Уцелели только северо-восточные лесные районы Рязанского княжества, которые подверглись опустошению в 1239 г. во время похода татар на Муром.

    После разгрома городов на Прони монголо-татары двинулись к Ря­зани. Город Рязань, столица большого и сильного княжества, был хорошо укреплен. С трех сторон Старую Рязань окружали валы и рвы, а четвер­тая сторона была прикрыта природной крутизной речного берега. Валы Старой Рязани были мощным сооружением и достигали высоты 9—10 л* (при ширине у основания 23—24 м); рвы имели до 8 м глубины. Кроме внешнего вала, в Старой Рязани был и внутренний вал, который тоже мог стать прикрытием обороняющихся. Мощные деревянные стены, рубленые торасами, дополняли картину укреплений города.

    16 декабря монголо-татары подошли к Рязани. После короткого боя на подступах к городу полчища Батыя «отступиша град Рязань и острогромъ оградиша» 4. Осада началась.

    Рязань осадили объединенные силы монголо-татар во главе с самим Батыем. Рашид-ад-Дин в «Истории Угедей-каана» пишет, что «Бату, Орда, Гуюк-хан, Менгу-хан, Кулькан, Кадан и Бури сообща (курсив мой. — В. К.) осадили город Арпан (Рязань) 5.

    После возведения «острога» вокруг города начался приступ. Монголо-татары непрерывно бросали на стены свежие силы, изматывая осажден­ных. «Повесть о разорении Рязани Батыем» сообщает, что «Батыево бо войско переменишася, а гражане непрестанно бьяшеся». На шестой день осады начался решительный штурм Рязани. «В шестой день рано, — пи­шет автор «Повести...», — придоша погании ко граду, овии с огнем, а инии с топоры, а инии с пороки, и с токмачи, и лестницами, п взяша град Ря­зань месяца декабря в 21 день» 1. О том, что город не сдался, а был «взят копьемъ», сообщает и южнорусский летописец2. Город был подвергнут страшному разгрому. «Татарове же взяша град Рязань... и пожгоша весь и князя их Юрья оубиша и княгиню его, а иных же емше мужей и жены и дети и черньца и черниць и ерея, овых рассекаху мечи, а других стрела­ми стреляхуть», — так рисует суздальский летописец трагическую карти­ну гибели Рязани 3. «Множество мертвых лежаша, и град разорен, земля пуста, церкви пожжены..., только дым и земля и пепел», — пишет автор «Повести...» о состоянии города после нашествия Батыя 4.

    Свидетельства письменных источников о разрушении Рязани полно­стью подтверждаются археологическими материалами. Раскопки А. Л. Монгайта в Старой Рязани обнаружили слой пепла, который покрывал почти всю территорию городища; под обломками сгоревших построек покоились трупы жителей Рязани и их имущество. В восточной части Северного горо­дища раскопано кладбище жертв татарского погрома. Многие костяки но­сят следы насильственной смерти: черепа пробиты стрелами, на костях следы ударов острым оружием (мечом), в позвоночнике одного из скелетов застряла ромбовидная стрела татарского типа. А. Л. Монгайт датирует захоронения со следами насильственной смерти временем татарского по­грома 5.

    Разграбив Рязань, монголо-татары двинулись вверх по реке Оке к Ко­ломне, разрушая рязанские приокские города: Ожск, Ольгов, Переяславль-Рязанский, Борисов-Глебов. Ко времени похода монголо-татар к Коломне относится известное народное сказание об Евпатии Коловрате, который с отрядом в 1700 воинов пришел из Чернигова и напал на монголо-татарское войско.

    Время подхода войск Батыя к Коломне неизвестно. Москва, по данным В. Н. Татищева, была взята монголо-татарами 20 января 1238 г., но по сви­детельству Рашид-ад-Дина, монголы осаждали ее 5 дней, т. е. они могли по-

     

     

     

     

    Движение объединенных сил Батыя (от Рязани до Владимира)

    Направление движения отдельных монголе татарских отрядов в феврале 1238 г

    Л1238        MeCTt и дата битвы

    Города Северо Восточной Руси охваченные монголе татарами во время нашествия 1238 г

     

    Разгром монголо-татарами городов Северо-Восточной Руси (январь-февраль 1238 г.)

    дойти к Москве 15 января, при расстоянии от Рязани до Москвы примерно 250 км. Если принять во внимание, что от Рязани до Коломны 140 км, при­чем монголо-татары неизбежно должны были задерживаться для взятия приокских рязанских городов, то под Коломной они были, вероятно, не раньше 10 января 1238 г.

    Нашествие вплотную придвинулось к границам Владимирского кня­жества. Великий князь Юрий Всеволодович, в свое время отказавшийся помочь рязанским князьям, сам оказался в непосредственной опасности.

     

    Обычно историки, вслед за летописцами, объясняют отказ помочь Ря­зани желанием Юрия Всеволодовича «биться особо», что было вообще ха­рактерно для периода феодальной раздробленности, и давней враждой между Рязанью и Владимиром (М. Иванин, Н. Голицин). В действитель­ности быстрое продвижение монголо-татар явилось неожиданностью для владимирского великого князя и не оставило времени для подготовки вой­ска в помощь Рязани. Юрий Всеволодович после получения известий о нашествии начал собирать силы для отпора; сопротивление рязанских князей должно было, очевидно, дать возможность выиграть время для кон­центрации этих сил. Определенную роль сыграла и вероломная политика монголов, направленная к разъединению русских сил. Именно с целью предотвратить объединение владимирских и рязанских полков Батый на­правил во Владимир специальное посольство. В Лаврентьевской летописи, в своеобразном «Житии», записанном по случаю перенесения тела Юрия Всеволодовича из Ростова в столицу в 1239 г., имеются прямые указания на цели этого посольства: «Безбожныя Татары... прислали послы свое, злии ти кровопиици рекуще: мирися с нами» '. Правда, далее в летописи было записано, что «он же того не хотяще», но это, вероятно, вполне объ­яснимое преувеличение летописца, целиком соответствующее общему духу «Жития», которое стремилось подчеркнуть непримиримость «св. Юрия» по отношению к «безбожным татарам». Если владимирский князь и не по­верил татарским предложениям мира, он, несомненно, попытался исполь­зовать переговоры для отсрочки нападения на свое княжество, что было крайне необходимо для собирания сил. В этих условиях помогать Рязани было опасно. Необходимо отметить, что великий князь Юрий неплохо ис­пользовал небольшой период времени (немногим больше месяца), кото­рый прошел от вторжения завоевателей в рязанские земли до их появле­ния на владимирских рубежах, и сосредоточил значительные силы на пред­полагаемом пути монгольских отрядов.

    Пунктом, где собирались владимирские полки для отпора монголо-татарам, был город Коломна, так как заболоченный лесной массив к северу от Оки, по обе стороны реки Пры, почти безлюдный, был совершенно не приспособлен для прохода больших масс конницы, и единственный удоб­ный путь к центру Владимирского княжества лежал по льду Москвы-реки. Этот путь и запирала Коломна. Здесь, в стратегически важном пункте, на скрещении речных путей, собирались войска владимирского великого князя для отражения нашествия.

    В исторической литературе имеет место известная недооценка сраже­ния под Коломной: оно рассматривается просто как стычка передового отряда владимирской рати (чуть ли не «сторожи») с татарскими авангардами '. Анализ источников позволяет по-иному оценить сражение у Коломны и его место в событиях монголо-татарского нашествия на Северо-Восточную Русь.

    Силы, собранные владимирским великим князем у Коломны, были значительными. Прежде всего здесь собрались владимирские полки во гла­ве со старшим сыном великого князя — Всеволодом Юрьевичем. В Ипать­евской летописи имеется указание, что это был не «дозорный отряд», а все силы, которые успел собрать великий князь: «Юрьи посла сына своего Все­волода со всими людми» 2. Кроме владимирской рати, к Коломне подошли остатки рязанских полков во главе с князем Романом Игоревичем. Суз­дальский летописец сообщает даже, что к Коломне пришла новгородская рать: «поиде Всеволод сынъ Юрьевъ внукъ Всеволожь и князь Романъ и Новгородци съ своими вой из Владимеря противу Татаромъ» 3. Кроме то­го, в состав русской рати под Коломной входили полки ряда княжеств и городов: пронские, московские и др.

    Летописи единодушно свидетельствуют о больших масштабах сраже­ния под Коломной: «Бысть сеча велика» (Лаврентьевская и Суздальская летописи), «бишася крепко» (Новгородская I и Тверская летописи), «ту у Коломны бысть им бой крепок» (Львовская летопись). О крупном сра­жении говорят восточные источники. Рашид-ад-Дин сообщает, что от Рязани к «городу Икэ» (Коломне) пошли все царевичи-чингизиды, осаждав­шие Рязань (Вату, Орда, Гуюк-хан, Кулькан, Кадан и Бури), т. е. под Ко­ломной собрались основные силы монголо-татар. Кроме того, Рашид-ад-Дин отмечает, что под Коломной «Кулькану была нанесена там рана и он умер» 4. При монгольских обычаях ведения боя, когда и сотники, и тысяч­ники, и темники, не говоря уже о ханах, руководили войсками, находясь позади боевых линий, гибель царевича-чингизида (каким был Кулькан) была возможна лишь в большом сражении, которое сопровождалось нару­шением боевого порядка и глубоким прорывом противника. Кстати ска­зать, Кулькан был единственным царевичем-чингизидом, погибшим во время нашествия на Восточную Европу.

    По количеству собранных войск и упорству сражения можно считать бой под Коломной одним из самых значительных событий похода Батыя на Северо-Восточную Русь. Это была попытка объединенной владимир­ской рати сдержать наступление на рубежах Владимирского княжества.

    Картина сражения под Коломной восстанавливается по летописям в таком виде: русские полки стояли станом у стен Коломны, за «надолбами». Вперед был выслан сторожевой отряд воеводы Еремея Глебовича («посла Еремея Глебовича во сторожех воеводою»). Монгольская конница подошла с юга, со стороны Оки и «оступиша» русскую рать у Коломны. Русские воины «бишася крепко и быс сеча велика», однако монголо-татары после ожесточенного боя смяли владимирские полки и «погнаша их к надолбомъ, и ту оубиша князя Романа, а оу Всеволожа воеводу его Еремея, и иных много мужей побита, а Всеволод в мале дружине прибежа в Володимерь» '.

    Разбив под Коломной объединенную владимирскую рать и разграбив город, монголы двинулись по льду Москвы-реки дальше на север, в глубь владимирских земель. «Татарове же поидоша к Москве», — сообщает Лаврентьевская летопись. Москва, где в это время находился сын великого князя Владимир Юрьевич «с малым войском», оказала завоевателям упор­ное сопротивление. Рашид-ад-Дин отмечает, что только «сообща в пять дней» монголо-татары взяли Москву 2. Город был разрушен. «Взяша Моск­ву Татарове и воеводу убиша Филипа Нянка, а князя Володимера яша ру­ками..., а люди избиша от старьца и до сущего младенца, а град и церкови святыя огневи предаша, и монастыри вси и села пожгоша, и много имения вьземше, отъидоша» 3.

    Разграбив и предав огню город и его окрестности («и села пожго­ша»), монголо-татары по льду Москвы-реки двинулись дальше на север. Весь путь от Москвы до Владимира занял 13—14 дней. За это время та­тарская рать преодолела расстояние примерно в 200 км. Летописцы не со­общают, каким путем шел на Владимир Батый. Наиболее вероятным пред­ставляется, что татарское войско дошло до Клязьмы и по льду реки Клязьмы направилось на восток, к Владимиру. Движение по льду рек — единственно удобному пути в массивах лесов в условиях глубокого снеж­ного покрова — было вообще характерно для нашествия Батыя на Северо-Восточную Русь.

    Поход главных сил Батыя от Рязани к Владимиру интересен в том отношении, что поддается датировке и позволяет выяснить среднюю ско­рость движения монголо-татарского войска с обозами и осадными машина­ми в условиях зимы и лесистой местности. Из Рязани монголо-татары дви­нулись на север 1 января 1238 г. и подошли к Москве примерно 15 января, преодолев расстояние в 250 км за 14—15 дней. От Москвы монголо-татары 20—21 января направились к Владимиру и достигли столицы Владимир­ского княжества 4 февраля 1238 г. (расстояние около 200 км). Таким об­разом, средняя скорость движения главных сил Батыя с обозами и осадным

    парком равнялась примерно 15 км в сутки. Отдельные отряды татарской конницы делали в условиях зимы дневные переходы по 30—35 км'.

    4 февраля 1238 г. монголо-татары подошли к Владимиру. Столица Северо-Восточной Руси, город Владимир, окруженный новыми стенами с мощными надвратными каменными башнями, был сильной крепостью. С юга его прикрывала река Клязьма, с востока и севера — река Лыбедь с обрывистыми берегами и оврагами. Три оборонительные полосы нужно бы­ло преодолеть врагу, чтобы прорваться к центру города: валы и стены «Нового города», валы и стены «Мономахова», или «Печерного города», и, наконец, каменные стены детинца. Н. Н. Воронин специально отмечает «монументальный боевой характер укреплений детинца», которые включали «стены, сложенные из туфовых плит, смыкавшиеся с городскими валами, и мощную надвратную башню с церковью Иоакима и Анны, сделанную как подобие Золотых Ворот»2. Целый ряд каменных церквей и монастырей в черте города могли служить дополнительными опорными пунктами (Успенский и Рождественский монастыри, церкви св. Спаса, св. Георгия, Воздвиженская на Торгу, Дмитриевский и Успенский соборы).

    К моменту осады в городе сложилась очень тревожная обстановка. Князь Всеволод Юрьевич, который «в мале дружине прибежа в Володимерь», принес известие о разгроме русских полков под Коломной. Новые войска еще не собрались и ожидать их не было времени: монголо-татары были на пути во Владимир. В этих условиях Юрий Всеволодович принял решение оставить часть собранных войск для обороны города, а самому от­правиться на север и продолжать сбор войск. Лаврентьевская летопись со­общает, что «выеха Юрьи из Володимеря в мале дружине, оурядивъ сыны своя в собе место, Всеволода и Мстислава, и еха на Волъгу... совкупляти вое противу Татаром» 3. Интересные подробности этих событий приводит В. Н. Татищев. По его словам, после возвращения Всеволода Юрьевича, разбитого татарами под Коломной, великий князь Юрий Всеволодович «созвал всех на совет» и «разсуждали, что делать». Показательно, что о том, чтобы Юрий остался и оборонял город, не было и речи — настолько силен был страх перед татарами. «Многие разумные, — по словам В. Н. Татищева, — советовали княгинь и все имение и утвари церковные вывести в лесные места, а в городе оставить только одних военных для обороны». Другие возражали, что в этом случае защитники «оборонять го­род прилежно не будут», и предлагали «оставить в городе с княгинею и

    молодыми князи войска довольно, а князю со всеми полками, собравшись, стать недалеко от города в крепком месте, дабы татары, ведая войско вблизи, не смели города добывать» '. Трудно сказать, в какой степени до­стоверно свидетельство В. Н. Татищева. Во всяком случае, исходя из об­становки, оба предложения были вполне вероятными.

    После отъезда великого князя во Владимире осталась часть войск во главе с сыновьями Юрия — Всеволодом и Мстиславом и воеводой Петром Ослядяковичем. Конечно, в столицу собралось население окрестных сел и городков, ища спасения от татар, и из него можно было набрать дополни­тельные силы, но немногочисленной дружины и наскоро собранного опол­чения, к тому же деморализованных слухами о страшной силе татар, ока­залось недостаточно для успешной обороны города.

    Батый подошел к Владимиру «февраля на 4 день, на память св. Семеона во вторник» 2 с наиболее уязвимой стороны, с запада, где перед Золо­тыми Воротами лежало ровное поле. Татарский отряд, ведя за собой взя­того в плен при разгроме Москвы князя Владимира Юрьевича, появился перед Золотыми Воротами и потребовал добровольной сдачи горо­да. После отказа владимирцев татары убили Владимира Юрьевича на гла­зах его братьев. Часть татарских отрядов объехала вокруг города, осматри­вая укрепления, а главные силы Батыя остановились лагерем перед Золо­тыми Воротами: «Татарове, отшедше от Золотых Воротъ и объехаша весь градъ и сташа станом пред Золотыми враты, назрееме множество вой бе-щислено около всего града» 3. Началась осада.

    Штурму Владимира предшествовал разгром татарским отрядом горо­да Суздаля. Летописец сообщает, что «Татарове, станы свое оурядивъ оу города Володимеря, а сами идоша взяша Суждаль». Этот короткий поход вполне объясним. Начиная осаду столицы, татары узнали об отступлении Юрия Всеволодовича с частью войска на север и опасались внезапного удара. Наиболее вероятным направлением контрудара Юрия мог быть Суздаль, прикрывавший дорогу из Владимира на север по реке Нерли. На эту крепость, находящуюся всего в 30 км от столицы, мог опереться Юрий Всеволодович.

    Суздаль, оставшийся почти без защитников и лишенный ввиду зим­него времени своего основного прикрытия — водных рубежей, был взят монголо-татарами сходу; во всяком случае, 6 февраля татарский отряд, громивший Суздаль, уже вернулся к Владимиру. Суздаль был разграблен и сожжен, население его перебито или уведено в плен; были уничтожены также поселения и монастыри в окрестностях города.

    Между тем подготовка к штурму Владимира продолжалась. «В субботу мясопустую, — сообщает летописец, — начаша наряжати лесы и порокы ставиша до вечера, а на ночь огородиша тыном около всего города Володимиря». Непрерывно били татарские камнеметные орудия—«поро­ки». Для устрашения защитников города завоеватели проводили под сте­нами тысячные толпы пленных. В этот решительный момент, накануне общего штурма, руководившие обороной князья бежали из города. По со­общению южнорусского летописца, князь Всеволод Юрьевич «оубояся» и «самъ из град изииде с маломъ дроужины и несы со собою дары многий, надеяше, бо ся от него (Батыя. — В. К.) животъ прияти» ', но был убит татарами. Суздальский летописец, явно стремясь замолчать этот позорный эпизод, ограничивается туманным замечанием о том, что «Всеволодъ с братом вне града убиты» 2.

    6 февраля стенобитные машины монголо-татар в нескольких местах пробили городские стены, однако в этот день защитники Владимира суме­ли отбить штурм и «во град ихъ не пустили».

    Рано утром следующего дня штурм Владимира возобновился: «В не­делю мясопустую, по заоутрени, приступиша к городу месяца февраля въ 7 [день]». Основной удар монголо-татары наносили с запада, со стороны «Нового города», где стены не были прикрыты естественными препятст­виями. Стенобитные орудия пробили городскую стену «у Золотых Ворот, у св. Спаса». Прорыв «от 'Золотых Ворот», о котором сообщают летописцы, не следует понимать буквально: татары разбили не каменную твердыню ворот, а деревянную стену неподалеку от них, что было гораздо легче. Об этом свидетельствует указание летописцев на направление прорыва — «у святого Спаса». Церковь Спаса располагалась в «Новом городе», не­сколько южнее Золотых Ворот. Н. Н. Воронин на основании анализа лето­писных текстов и обследования Золотых Ворот прямо утверждает: «Не видно, чтобы татары тратили силы на осаду каменной твердыни Золотых Ворот; видимо, не на них был направлен обстрел пороков» 3. Одновременно или несколько позднее укрепления «Нового города» были прорваны еще в нескольких местах: у «Ирининых», «Медяных» и «Волжских» ворот. «Наметавше в ров сырого леса» (во избежание поджога завалов защитника­ми), монголо-татары с разных сторон ворвались в «Новый город». Лето­писец сообщает, что татары «от Золотых Ворот, у св. Спаса внидоша по примету чересъ город, а сюде от северныя страны от Лыбеди ко Орининым воротом, и к Медяным, а сюде от Клязмы к Волжскым воротом, а тако вскоре взята Новый град» 4. Ворвавшись за городские стены, татары «запалиша и огнемъ». Во время пожара погибли многие защитники «Нового города» («людье уже огнем кончаваются») 5.

    К середине дня 7 февраля объятый пожаром «Новый город» был за­хвачен монголо-татарами («взяша город до обеда»). По пылающим ули­цам оставшиеся в живых защитники «Нового города» бежали в средний, «Печерний город» («и вси людье бежаша в Печернии городъ»). Пресле­дуя их, монголо-татары ворвались в «Средний город». Видимо, большого сопротивления здесь им оказано не было, так как летописцы даже не упо­минают о каких-нибудь боях на стенах «Среднего города». В. Н. Татищев пишет, что «оборонять было уже некому, многих тут побили и пленили» Ч Так же сходу были прорваны монголо-татарами каменные стены влади­мирского детинца, последнего оплота защитников владимирской столицы. Далее летописцы сообщают о драматическом эпизоде сожжения татарами соборной церкви, где собралась великокняжеская семья и «множество бо­яр и народа». Гибель в огне укрывшихся в соборе людей — последний эпизод обороны великого города.

    Ожесточенное сопротивление защитников Владимира, несмотря на по­давляющее численное превосходство завоевателей и бегство из города ру­ководивших обороной князей, нанесло монголо-татарам большой урон. Вос­точные источники, сообщая о взятии Владимира, рисуют картину длитель­ного и упорного сражения. Рашид-ад-Дин в «Истории Угедей-каана» пишет, что монголы «город Юргия Великого взяли в 8 дней. Они (осажден­ные) ожесточенно сражались. Менгу-хан лично совершал богатырские под­виги, пока не разбил их» 2. Владимир явился последним городом Северо-Восточной Руси, который осаждали объединенные силы Батыя.

    После взятия Владимира монголо-татары начали громить города Владимиро-Суздальской земли. Этот этап похода характеризуется гибелью большинства городов в междуречье Клязьмы и Верхней Волги. В феврале 1238 г. завоеватели несколькими крупными отрядами двинулись от столи­цы по основным речным и торговым путям, разрушая города, являвшиеся центрами сопротивления. Походы монголо-татар в феврале 1238 г. были направлены на разгром городов — центров сопротивления, а также на уничтожение остатков владимирских войск, которые собирал бежавший «за Волгу» великий князь Юрий Всеволодович; кроме того, они должны были отрезать великокняжеский «стан» от Южной Руси и Новгорода, откуда можно было ожидать подкреплений. Решая эти задачи, монголь­ские отряды двинулись от Владимира в трех основных направлениях: на север, к Ростову, на восток — к Средней Волге (на Городец), на северо-за­пад — к Твери и Торжку.

    Основные силы Батыя шли от Владимира на север для разгрома вели­кого князя Юрия Всеволодовича. Летописец сообщает, что после падения столицы монголо-татары «поидоша на великого князя Георгия» (Юрия), и указывает основное направление их движения — «к Ростову». Монголо-татарское войско прошло по льду реки Нерли и, не доходя до Переяславля-Залесского, повернуло на север, к озеру Неро. Ростов, покинутый кня­зем и дружиной, сдался завоевателям без боя '. От Ростова монгольские войска пошли в двух направлениях: многочисленная рать во главе с Бу-рундаем двинулась на север по льду реки Устье и далее по равнине — к Угличу 2, а другой большой отряд направился вдоль реки Которосли к Ярославлю. Эти направления движения татарских отрядов от Ростова, за­фиксированные летописями, вполне объяснимы. Через Углич лежала крат­чайшая дорога к притокам Мологи, к Сити, где стоял лагерем великий князь Юрий Всеволодович; сведения о его точном местоположении вполне могли дойти до татар. Поход к Ярославлю и далее по Волге к Костроме через богатые волжские города отрезал Юрию Всеволодовичу отступление к Волге и обеспечивал где-то в районе Костромы встречу с другим татар­ским отрядом, двигавшимся вверх по Волге от Городца.

    Никаких подробностей взятия Ярославля, Костромы и других горо­дов по Волге летописцы не сообщают. На основании археологических дан­ных можно предположить, что Ярославль был сильно разрушен и долго не мог оправиться3. Отражением татарского погрома города является местное предание о сражении с татарами на «Тутовой горе», в котором погибли все защитники Ярославля. Еще меньше данных о взятии Костромы. Предположение дореволюционных историков в том, что Кострома находилась на правом берегу Волги и впоследствии, сожженная татарами, запустела и была перенесена на левый берег4, опровергнуто материалами археологи­ческих раскопок 1950 г.5.

    Татарский отряд, направлявшийся от Владимира на восток, к Средней

    Волге, прошел по реке Клязьме до Стародума и напрямик через леса дви­нулся к Городцу Радилову1. От Городца татарская рать поднялась вверх по Волге, разрушая приволжские города («по Волзе все грады поплениша»), к Костроме. Кострома, видимо, была местом, где встретились татар­ские отряды, пришедшие от Ярославля и от Городца. Отдельные отряды татарской конницы заходили далеко на север и северо-восток. Летописцы сообщают о походах татарских отрядов на Галич-Мерьский и даже на Вологду.

    Для монгольских отрядов, двигавшихся от Владимира на северо-запад, первым объектом нападения стал Переяславль-Залесский — сильная крепость на кратчайшем водном пути из бассейна реки Клязьмы к Новгоро­ду 2. Большое татарское войско 3 по реке Нерли подошло в середине февра­ля к Переяславлю и после пятидневной осады взяло город штурмом: «ини идоша на Переяславль и тъ взята» (Лаврентьевская летопись).

    От Переяславля-Залесского татарские отряды двинулись в нескольких направлениях. Часть из них, видимо, пошла на помощь Бурундаю к Ростову, другая часть присоединилась к татарской рати, еще раньше свернувшей с Нерли на Юрьев, а остальные войска по льду Плещеева озера и реке Нерли (Волжской) двинулись на Кснятин, чтобы перерезать Волжский путь. Татарское войско, двигавшееся по Нерли к Волге, взяло Кснятин и быстро продвигалось вверх по Волге к Твери и Торжку. Другая татарская рать взяла Юрьев и пошла дальше на запад, через Дмитров, Волок-Ламский и Тверь к Торжку. Суздальский летописец сообщает, что монголо-татары после взятия Переяславля «город мнози поплениша, Юрьевъ, Дмитровъ, Волокъ, Тверь»4. Под Тверью татарские войска, двигавшиеся от Волока, соединились с отрядами, поднимавшимися вверх по Волге от Кснятина.

    Выявляется нечто вроде огромных «клещей», составлявших характер­ную особенность татарской тактики. Одни «клещи» охватили землю к се­веро-западу от Владимира (от Переяславля—Юрьева—Кснятина до Воло­ка — Твери), другие — междуречье рек Клязьмы и Волги.

    В результате февральских походов 1238 г. монголо-татарами были раз­рушены русские города на огромной территории, от Средней Волги до Тве­ри. Летописец сообщает, что Батый, «взяша городовъ 14, опрочь свободъ

    и погостовъ во один месяць февраль» '. Сопоставление данных Лаврентьевской, Суздальской (по Академическому списку) и Симеоновской лето­писей дает возможность восстановить список городов, взятых монголо-та-тарами в феврале 1238 г.: Ростов, Ярославль, Городец, Галич-Мерьский, Переяславль-Залесский, Торжок, Юрьев, Дмитров, Волок-Ламский, Тверь, Кострома, Углич, Кашин, Кснятин. В. Н. Татищев добавляет к это­му списку Стародуб и Константинов 2, а Воскресенский список «Русского хронографа» — город Вологду 3. По существу, этот список включает все более или менее крупные города Верхней Волги и междуречья Клязьмы и Волги.

    К началу марта 1238 г. монголо-татарские отряды широким фронтом вышли на рубеж Верхней Волги. Великий князь Юрий Всеволодович, собиравший войска в стане на Сити, оказался в непосредственной близости от татарских авангардов. От Углича и Кашина к Сити двинулась большая татарская рать во главе с Бурундаем.

    Битва на реке Сити, в которой великому владимирскому князю было нанесено решительное поражение и сам он «бог весть како скончася», описана всеми русскими летописцами. Правда, в основном летописные из­вестия о битве на реке Сити весьма лаконичны и дублируют друг друга, но в сумме все-таки дают возможность воссоздать картину последнего сра­жения владимирских войск.

    Непосредственно перед осадой Владимира великий князь Юрий Все­володович, покинув свою обреченную столицу, бежал на Север. Лаврентьевская летопись сообщает: «Выеха Юрьи из Володимеря в мале дружине, оурядивъ сыны своя в собе место, Всеволода и Мстислава» 4. С Юрием Всеволодовичем, кроме «малой дружины», уехали из Владимира его пле­мянники Василек, Всеволод и Владимир Константиновичи. О направлении отъезда великого князя летописцы, дополняя друг друга, сообщают сле­дующее: «Еха на Волъгу» (Лаврентьевская летопись), «выступи из Воло­димеря и бежа на Ярославль» (НПЛ), «поиде к Ярославлю, а оттоле за Волгу, и ста на Сити» (Тверская летопись). Сообщают летописцы и о цели отъезда Юрия Всеволодовича за Волгу: «Нача Юрьи князь великыи совкупляти вое противу Татаром» (Лаврентьевская летопись), «совокоупляющоу емоу около себе вой» (Ипатьевская летопись). В первую очередь по­мощь ожидалась от князя Ярослава Всеволодовича и от другого брата Юрия — Святослава. Суздальский летописец так и пишет: «Ждучи к робе

    брата своего Ярослава с полкы и Святослава с дружиною своей» 1. Кроме того, на Сить, в великокняжеский стан, бежали князья из мелких городов и княжеств, подвергнувшихся татарскому погрому. Так, князь Юрий Стародубский увез при приближении татар семью и имущество «за Городец за Волгу в леса», а сам пошел к Юрию Всеволодовичу на Сить «с малым войском» 2.

    Монголо-татары начали поход против Юрия Всеволодовича немедлен­но после падения Владимира. Сначала они «погнашася по Юрьи по князи на Ярославль». Однако от Ростова основные силы во главе с Бурундаем повернули прямо на север, на Углич (получив, видимо, от пленных более точные сведения о местоположении великокняжеского стана); утром 4 мар­та татарские авангарды подошли к реке Сити. Великий князь Юрий Всево­лодович так и не смог собрать достаточных сил. Правда, Святослав Всево­лодович все-таки успел подойти со своей дружиной (Лаврентьевская ле­топись упоминает его в числе павших на Сити князей), но Ярослава великий князь так и не дождался. «И жда брата своего Ярослава, и не бе его», — печально отмечает летописец.

    Вероятно, слухи о приближении врага дошли до великого князя, и он принял некоторые меры предосторожности: «повеле воеводе своему Жиро-славу Михайловичу совокупляти воинство и окрепляти люди, и готовитися на брань», послал трехтысячный отряд Дорожа «пытати Татаръ» 3. Однако татары опередили. Их продвижение оказалось неожиданно быст­рым для великого князя. Известную роль сыграла и беспечность князя Юрия Ипатьевская летопись прямо указывает, что Юрий стоял на Сити, «не имеющоу сторожии» 4. Отряд воеводы Дорофея Федоровича («Доро­жа»), выдвинутый для рекогносцировки, не смог предупредить неожидан­ного нападения: «Княз же Юрьи посла Дорожа в просики в трех тысячах мужь и прибежа Дорож, и реч: а оуже, княже, обошли сут нас около Та­тары». Русские полки не успели даже как следует построиться для боя. «Нача князь полки ставити около себя, и се внезапу татарове приспеша, князь же не успев ничто же, побеже», — сообщает летописец5.

    Битва, несмотря на внезапность нападения п большое численное пре­восходство татарского войска, была упорной. Русские полки, не успевшие даже как следует построиться, «поидоша противу поганым и сступишася обои, и бысь сеча зла». Войско Юрия Всеволодовича не выдержало удара татарской конницы п «побегоша пред иноплеменники». Во время пресле­дования многие русские воины были убиты, погиб и сам великий князь: «Убиен быс великий князь Юрий Всеволодичъ на рице на Сити и вой его

    мнози погибоша» Ч Подробностей битвы летописи не сообщают, неизвест­ны даже обстоятельства гибели самого великого князя. «Бог же весть, како скончася, много бо глаголют о нем иные», — замечает Новгородский ле­тописец. Немного прибавляют к описанию битвы на Сити и восточные ис­точники. Рашид-ад-Дин не придавал битве на Сити особого значения; в его представлении это была просто погоня за бежавшим и прятавшимся в ле­сах князем. «Князь же той страны Георгий старший, — пишет Рашид-ад-Дин, — убежал и скрылся в лесу; его также взяли и убили» 2.

    Дальнейшая детализация сражения на реке Сити связана с исполь­зованием археологических материалов. К числу проблем, которые пыта­лись разрешить исследователи привлечением археологических материалов, относятся: уточнение местоположения стана Юрия Всеволодовича на Сити и места боя; восстановление хода сражения на основе данных археологии и топонимики; проверка летописных известий о битве на Сити. Археоло­гические исследования в бассейне реки Сити, продолжавшиеся несколько десятков лет, могут служить примером того, как на основании примерно одинаковых исходных материалов исследователи приходят к совершенно различным выводам.

    Впервые побывал на реке Сити с целью обследования предполагаемо­го места сражения с татарами М. П. Погодин в 1848 г. На основании рас­спросов старожилов и обследования курганных групп М. П. Погодин наз­вал в качестве места битвы великокняжеских полков с монголо-татарами окрестности с. Боженки в верховьях Сити (Кашинский уезд, на границе Ярославской и Тверской губерний) 3.

    А. Преображенский, обследовавший курганы Сити в 1853 г., приводит интересные данные об остатках укреплений. На левом берегу реки, «вер­стах в 12 от с. Покровского, а в прямом направлении от реки Сити вер­стах в 8», им были обнаружены невысокие насыпи, причем опрошенные крестьяне соседних деревень указывали, что «прежде от насыпи до насы­пи приметна была небольшая канава, так что насыпи с канавой образова­ли продолговатый четвероугольник». Кроме того, тоже на левом берегу Сити, «верстах в 2-х от с. Покровского», имелся «земляной вал длиной бо­лее 15 сажен, высотой до 3-х и около 7 сажен в подошве». Местные жите­ли рассказывали А, Преображенскому о находках в вале и около него «че­ловеческих костей и старинного оружия» 4.

    Ф. Я. Никольский в 1859 г. писал, что могильные насыпи и различно­го рода земляные укрепления прослеживались по берегам Сити от устья

    до сел Красное и Боженки в Тверской губернии — «с бардышами, стрела­ми и прочими находками». В окрестностях села Покровского Ф. Я. Ни­кольским отмечались сохранившиеся к моменту его поездки «земляные го­родки», где, «по местному преданию, убит великий князь Юрий Всеволодович» '.

    И. Троицкий считал местом битвы при Сити Кашинский уезд Твер­ской губернии, в районе селений Могилицы и Боженки, причем сражение •«занимало большое пространство около реки Сити; даже и ныне в некото­рых местах, например, около села Новаго, находят кресты и остатки бран­ных орудий; находят их и около сел Байловского, Семеновского и Пок­ровского» 2.

    Подробное описание ситских курганов составлено Н. П. Сабанеевым. По его наблюдениям, в верховьях Сити (в том числе и в районе сел Боженки и Могилицы) вплоть до с. Станилова курганов не было. Первая группа из 10 курганов находилась на правом берегу Сити, недалеко от села Покров­ского; далее все курганы располагались на левом берегу реки Сити. Из многочисленных курганов Сити (до 200) особенно интересна курганная группа на левом берегу к северо-востоку от села Покровского; девять кур­ганов этой группы расположены на невысоком уступе, который Н. П. Са­банеев считал остатками городища.

    24 кургана у с. Покровского, под деревнями Игнатове и Мерзлеево, были раскопаны. Погребения части курганов погибли, описание находок, данное Н. П. Сабанеевым, страдает краткостью и недостаточной точно­стью, однако и в таком виде результаты раскопок представляли большой интерес. Сабанеев отмечал, что некоторые костяки были обнаружены раз­розненными, конечности их были отделены еще до погребения (Игнать-евский курган), на многих костяках «очень ясно видны следы холодного оружия: у некоторых кости перерублены, у других черепа несут ясные следы сильных проломов и разсеков, и, наконец, у третьих между ребрами находили перержавевшие лезвия небольших железных ножей» 3. «Боевое значение» курганов Сабанеев подтверждал также тем фактом, что при кос­тяках было обнаружено очень мало вещей, а часть раскопанных курганов «принадлежит татарам». Интересно отметить, что часть захоронений кур­ганов (до 10%) имела неправильную ориентировку, обычную при поспеш­ном погребении в зимних условиях (подобное явление было отмечено А. Л. Монгайтом при раскопках кладбища жертв татарского погрома в Старой Рязани). Кроме того, Н. П. Сабанеев писал, что курганы Сити (име­лись в виду раскопанные им курганные группы в районе с. Покровского)

    по характеру погребений и сопутствующему материалу весьма похожи на владимирские курганы времени монголо-татарского нашествия, раскопан­ные в 1866 г. Н. И. Нероновым (так называемая «Владимирская малая группа»). На основании осмотра местности и расспросов старожилов Н. П. Сабанеев писал, что «кости и остатки оружия до сих пор встреча­ются в полях и вымываются водой, а в старину это случалось гораздо чаще».

    Картину битвы на Сити Н. П. Сабанеев восстанавливает в таком виде: татары подошли с запада, «переяславско-кснятинской дорогой через Ка­шин», причем в «истоках Сити происходила только стычка передового от­ряда Дорожа, а главная масса войска, застигнутая врасплох в стане, обра­тилась в бегство и усеяла своими трупами берега Сити вплоть до самого устья».

    Примерно так же представлял сражение на реке Сити в 1238 г. и В. И. Лествицын. По его мнению, в районе с. Боженки в верховьях Сити находились курганы воинов Дорожа, а главная битва произошла у с. Станилова, с которым местное народное предание связывало похороны убитого Юрия Всеволодовича2.

    Против характеристики ситских курганов, как имевших «боевое зна­чение», выступил в 1881 г. Л. К. Ивановский. Ивановский считал, что сле­ды лагеря Юрия Всеволодовича на Сити вообще не могли сохраниться, так как «в такое время года становиться лагерем крайне неудобно, а земляных окопов делать, при тогдашних средствах, и совсем нельзя; а поэтому нам кажется вероятнее, что стана совсем не было, войска же были просто рас­квартированы по деревням». Полемизируя с Н. П. Сабанеевым, Л. К. Ива­новский утверждал, что курганы Сити относились целиком к X—XI вв., и не имели военного происхождения; их насыпала, по словам Л. К. Иванов­ского, «мирная меря и весь» 3.

    При всей видимой убедительности (всего Л. К. Ивановским было раскопано около 150 курганов) данные Л. К. Ивановского не могут опроверг­нуть выводы Н. П. Сабанеева. Прежде всего, в отчете Л. К. Ивановского не указано, о каких группах курганов шла речь; несомненно, на Сити, сре­ди нескольких сот курганов, было много и более ранних погребений, нося­щих характер мирного захоронения. Группа курганов у с. Покровского, раскопанная Н. П. Сабанеевым, в отчете Л. К. Ивановского вообще не упоминалась; не были использованы также и указания на многочисленные находки вооружения и костяков местными жителями в первой половине

    XIX в. Однако публикация результатов раскопок Л. К. Ивановского при­вела к тому, что историки перестали связывать курганы Сити и остатки земляных укреплений с битвой Юрия Всеволодовича с татарами и впослед­ствии пытались уточнить место битвы и ее ход исключительно на материа­лах топонимики и местных преданий. Так, В. И. Лествицын в 1886 г., ос­новываясь целиком на народных преданиях, называл местом сражения окрестности деревни Игнатове Ярославской губернии ', а Н. Н. Овсянни­ков в 1889 г. — село Боженки, причем единственным аргументом его было наличие у с. Боженки каких-то «Батыевых деревьев», известных местным крестьянам 2.

    Раскопки курганов на реке Сити продолжил в 1887 г. А. С. Гацисский. Раскопанная им «Боженковская группа» курганов носила, по определению А. С. Гацисского, «чисто этнографический характер». Покровских курга­нов А. С. Гацисский не обследовал и в основу своих дальнейших изыска­ний о месте сражения на реке Сити положил «память народную, предания и географические названия». Местное предание, записанное А. С. Гацисским, связывает битву с окрестностями с. Боженки и даже «точно» опре­деляет место, где погиб великий князь Юрий — на островке в топком бо­лоте в 5 верстах от села Боженки. Схема сражения, разработанная А. С. Гацисским: «место битвы — окрестности села Боженки; преследова­ние дрогнувших русских дружин — примерно до селений Станилова и Юрьевского» 3. То же самое повторяет А. С. Гацисский и в книге «На Сундовике. В Жарах. На Сити, на реце», вышедшей в 1890 г. в Нижнем-Новгороде.

    Больше дореволюционные историки вопросом о битве на реке Сити не занимались; в советской историографии события, связанные с битвой ве­ликокняжеских владимирских войск с Батыем на Сити, вообще не были предметом специального исследования, за исключением небольшой статьи краеведческого характера.

    Несистематический характер раскопок, отсутствие полного описания археологических работ на реке Сити, противоречивые мнения историков, степень правильности аргументации которых почти невозможно прове­рить, выдвижение «памяти народной» в качестве основного источника исследования — все это вызывает большие трудности при подведении ито­гов. Только новые археологические работы на реке Сити, проведенные современными научными методами, могут внести ясность в этот вопрос. Между тем материала такого рода почти нет.

     

    Место сбора отрядов Батыя после  облавы   и героическая оборона Козельска

     

     

    Разгром Северо-Восточной Руси монголо-татарской «облавой» (весна 1238 г.)

     

    В 1932—1933 гг. курганы на Сити были обследованы отрядом Средневолжской археологической экспедиции АИМК под руководством П. Н. Третьякова. В отчете о работе этого отряда констатируется, что «ряд курганных групп на р. Сити, осмотренных в 80-х годах прошлого столетия Ивановским, в настоящее время уничтожены раскопкой, многие распахи­ваются». В материалах экспедиции все же отмечается, что курганы на Си­ти у с. Покровского, Семеновского и у с. Семинского, как и ряд курганов на р. Себли, дали «вещи конца XII — начала XIII века» '. К сожалению, этим (правда, очень ценным) указанием и ограничиваются результаты археологических работ на Сити в 1932—1933 гг., которые могут быть использованы при исследовании вопроса о сражении на Сити. Архео­логическое обоснование летописных известий о сражении на Сити, по-видимому, не привлекло внимания археологов Средневолжской экспе­диции.

    Предварительные итоги, которые могут быть сделаны при обобщении археологического и этнографического материала, сводятся к следующему: находки на среднем течении реки Сити остатков вооружения и человече­ских костей, а также обнаруженные при раскопках курганов костяки со следами ударов холодным оружием и сопутствующими предметами воору­жения подтверждают летописные известия о большой битве на реке Сити. Центром сражения, на наш взгляд, был район села Покровского, в среднем течении Сити. Об этом свидетельствуют раскопки Н. П. Сабанеевым По­кровской курганной группы, а также остатки городища со следами укреп­лений, отмеченного А. Преображенским, Ф. Я. Никольским и Н. П. Саба­неевым. Возражения Л. К. Ивановского о невозможности построить ук­репленный лагерь в зимних условиях недостаточно убедительны, так как для своего стана Юрий Всеволодович мог использовать существовавшее ранее городище (кстати сказать, единственное городище, обнаруженное на Сити). Отмеченные историографией находки оружия и человеческих костей на большом пространстве вдоль реки Сити объясняются, вероятно, преследованием и избиением побежденных татарской конницей. Нет, ко­нечно, оснований утверждать, что все многочисленные курганы Сити отно­сятся к битве 1238 г. с татарами. Однако часть их, несомненно, явилась следствием погребения павших в битве русских воинов после отхода та­тар. Именно такими, на наш взгляд, были курганы около села Покровско­го. На наличие в этом районе курганов, датируемых началом XIII в., име­ются указания в материалах археологической экспедиции 1932—1933 гг. Более полное и аргументированное освещение сражения на реке Сити трудно дать без привлечения дополнительных археологических мате­риалов.

    Почти одновременно с битвой на Сити, 5 марта 1238 г. татарским от­рядом был взят город Торжок, крепость на южных рубежах Новгородской земли. Торжок занимал выгодное стратегическое положение: он запирал кратчайший путь из «Низовской земли» к Новгороду по реке Тверце. Торжок, выдержавший на своем веку множество осад, имел довольно сильные укрепления. Земляной вал на Борисоглебской стороне города, по описаниям позднейшего времени, имел в высоту 6 сажен '. Важное место в системе укреплений Торжка занимали водные рубежи; В. Н. Подключников относил Торжок, вписанный в петлю реки Тверцы, к крепостям, которые «прорытие искусственного канала превращало в расположенный на полукруглом острове замок» 2. Правда, в условиях зимы это важное преимущество оборонявшихся в значительной мере исчезало, но все-таки Торжок был серьезным препятствием на пути к Новгороду и надолго за­держал наступление монголо-татар.

    По свидетельству Тверской летописи, татары подошли к Торжку «ме­сяца февраля вь 22 день». Эта дата подтверждается Суздальским летопис­цем, который сообщает, что татары «отступиша град Торжекъ на Зборъ по Федорове неделе», «бишас по две недели» и взяли «месяца марта 5 [день]» 3, т. е. называет примерно ту же дату начала осады. К городу под­ступила та часть монгольского войска, которая, направляясь на запад и северо-запад от Переяславля-Залесского, разгромила города по Верхней Волге и в междуречье Оки и Верхней Волги. Новгородский летописец приводит подробности осады города: подступившие татары Торжок «отыниша тыномъ всь около, якоже инии гради имаху, и бишася порокы по две недели» 4. В городе не было ни князя, ни княжеской дружины, и всю тя­жесть обороны приняло на свои плечи посадское население во главе с выборными посадниками. (В числе погибших при штурме Торжка летопи­си не упоминают ни князя, ни воеводу: «оубиене быша Иванко посадникъ Новоторжкыи, Яким Влункович, Глеб Борисович, Михайло Моисеевич» — ПСРЛ, т. I, стб. 522). Гарнизон Торжка ожидал помощи из Новгорода, но она так и не пришла. «А из Новагорода не быс им помощи, — замечает суздальский летописец, — но уже хто ж стал себе в недоумении и в стра-се». После двухнедельной осады и непрерывной работы татарских осадных машин «изнемогоша людие в граде». Наконец, 5 марта 1238 г. Торжок, обессиленный двухнедельной осадой, пал. Город был подвергнут страшному разгрому, большинство его жителей погибло: «Погании взяща град Торжек, и иссекоша вся от мужеска полу до женьска, иерескыи чинъ и чернеческыи, и все изобнажено и поругано, бедною и нужною смертью предаша» 1.

    Говоря о «походе Батыя к Новогороду», историки обычно исходят из того, что под Торжком сосредоточились к этому времени значительные си­лы монголо-татар, и будто бы только истощение войск Батыя в результате непрерывных боев и приближение весны с ее распутицей и паводками принудили их вернуться, не дойдя 100 верст до богатого северного города. Однако дело обстояло несколько по-иному. Торжок осаждала и взяла штурмом только часть монголо-татарского войска, вероятно, даже не большая. Сражение на реке Сити, накануне штурма Торжка, которое произошло 4 марта, задержало значительные татарские силы во главе с Бурундаем. Другой большой татарский отряд находился на Волге, в районе Ярославля — Костромы. Ни то, ни другое монголо-татарское войско не мог­ло быть в начале марта под Торжком 2.

    Между тем летописцы сообщают, что монголо-татары двинулись по направлению к Новгороду немедленно после падения Торжка, преследуя уцелевших защитников города; ясно, что промедление в две недели делало преследование бесцельным. Тверская летопись, наиболее подробно опи­сывавшая события осады, так сообщает после записи о падении города: «А за прочими людми гнашася безбожнии Татарове Серегерьскымъ путемъ до Игнача-креста, и все секучи люди, яко траву, и толико не дошедше за 100 версть до Новагорода»3. Буквально то же самое повторяет Львовская летопись: «А за прочими людьми гнашеся от Торжъку Сересейскимъ путемъ» 4. Таким образом, можно с достаточным основанием пред­положить, что по направлению к Новгороду двигался лишь отдельный отряд татарской конницы, и его бросок не имел целью взятия города: это было простое преследование разбитого неприятеля, обычное для тактики монголо-татар.

    Такая трактовка «похода» к Новгороду после падения Торжка дает возможность объяснить ряд неясных моментов этого этапа нашествия. Прежде всего становится понятным неожиданный поворот монголо-татар­ского войска «за 100 верстъ до Новагорода», который летописцы объясня­ют вмешательством небесных сил. Татарский отряд, преследовавший от­ступавших защитников Торжка и «все людие секуще, аки траву», просто закончил преследование и вернулся к главным силам. Он, конечно, и не имел намерения штурмовать многолюдный и сильный Новгород, успевший

    приготовиться к обороне: для такого похода требовались объединенные монголо-татарские силы, а они к началу марта были разбросаны по ог­ромной русской равнине, ослаблены боями и обременены добычей.

    Вполне объясним и второй неясный вопрос: почему монголы избрали для продвижения к Новгороду «Селигерский путь», который не является кратчайшим. Нельзя согласиться со сложными построениями военного историка М. Иванина или С. Ильина 1, которые приписывают монгольским ханам намерение выйти на «коммуникации» между Новгородом и Пско­вом, пройти областями, представлявшими «больше средств для продоволь­ствия» войск, избежать переправы через большие реки и т. д. Эти построе­ния в значительной степени искусственны и модернизируют военное ис­кусство монголов, навряд ли способных несмотря на наличие определенных стратегических планов, строить такие сложные оперативные замыслы. Дело обстояло гораздо проще: монголо-татары не выбирали направления своего броска к Новгороду, а просто преследовали бежавших из Торжка «Селигерским путем» людей, на их «плечах» продвигаясь в глубь Новго­родской земли.

    Поворот татарского отряда от Новгорода на соединение с основными силами, согласно свидетельствам летописцев, произошел у «Игнача-креста», «за 100 верст до Новагорода» 2.

    В исторической литературе бытует мнение, что монголо-татары после разгрома на Сити войск великого князя Юрия Всеволодовича сосредоточи­лись в районе Торжка для похода на Новгород, но, вынужденные по ряду причин возвратиться, не дойдя до Новгорода, компактной массой напра­вились на юг, в половецкие степи, пройдя по восточным землям Смолен­ского и Черниговского княжества. Однако сторонники такого мнения не учитывают следующего: к началу марта 1238 г. основные силы монголов были рассредоточены от Средней Волги до Торжка. Под Торжком и Тве­рью, на наиболее важном направлении на пути к Новгороду, находились отряды самого Батыя, которые разными путями пришли сюда от Переяславля-Залесского и Юрьева. Другая значительная группировка монголо-татар, разбившая князя Юрия Всеволодовича на реке Сити, располагалась в районе Углича — Кснятина (войско Бурундая). И, наконец, на Средней Волге, в районе Ярославля — Костромы, соединились татарские отряды, двигавшиеся от Ростова к Ярославлю и от Городца вверх по Волге.

    Большие силы для похода на Новгород монголо-татары в лучшем слу­чае могли бы собрать в конце марта — начале апреля. Но если учесть, что

    полчища Батыя с обозами и осадными машинами могли преодолеть расстояние от Новгорода до Торжка (около 300 км) минимум за 15—20 дней, то сосредоточение монгольских войск для похода на Новгород представля­ется совершенпо бесцельным: в середине апреля новгородские леса и боло­та становились непроходимыми для больших масс конницы и осадной тех­ники. Монголы и не пытались организовать в 1238 г. наступление на Нов­город. В летописях нет никаких сведений о движении татарских отрядов от Углича и Ярославля к Торжку.

    Ценнейшее указание о дальнейшем развитии событий содержится в «Истории Угедей-каана» Рашид-ад-Дина, который точно датирует свое сообщение: события, описанные им, произошли после того, как Юрий Всеволодович «ушел в лес», и его там «взяли и убили», т. е. сразу после битвы на реке Сити, в начале марта 1238 г. Рашид-ад-Дин указывает, что монголо-татары после разгрома на Сити войска Юрия Всеволодовича «ушли оттуда, порешив в совете идти туменами облавой и всякий город, крепость и область, которые им встретятся на пути, брать и разо­рять» '.

    Эта «большая облава» двинулась широким фронтом от Волги на юг. В приведенном рассказе Рашид-ад-Дина речь идет, видимо, о татарском войске, находившемся в районе реки Сити: отрядах Бурундая и Менгу-хана (о нем пишет Рашид-ад-Дин). От Ярославля и Костромы двигались на юг в общем направлении к Козельску отряды Кадана и Бури. Запад­ный фланг облавы составляли отряды самого Батыя, направлявшиеся от Торжка и Твери. Продолжая рассказ об «облаве», Рашид-ад-Дин пишет: «При этом походе Батый пришел к городу Козельску» 2. Об отходе Батыя от Торжка к Козельску сообщают и русские летописцы. Один из монголь­ских отрядов прошел еще западнее, по другую сторону брянских лесов, восточнее Смоленска3 и далее, по Верхней Десне, где татарами был раз­рушен город Вщиж. Интересные данные о взятии Вщижа монголо-татара-ми сообщает Б. А. Рыбаков, проводивший в этом древнерусском удельном городе археологические раскопки. Весной 1238 г. монголо-татары, двигав­шиеся из окрестностей Смоленска к Козельску, подвергли разгрому города Подесенья, в числе которых был Вщиж. Факт разорения Вщижа татарами подтверждается наличием на городище мощного слоя пожарища с предметами 30-х годов XIII в. Этот слой «удалось точно датировать временем

    Батыя — в пожарище был найден крест-энколпион, обычный для этих лет» '.

    В районе Вщижа татарский отряд повернул на восток, к Козельску, на соединение с остальными силами Батыя. Двигался этот отряд западной границей татарской «облавы». Восточную границу «облавы» можно опре­делить только приблизительно. От Средней Волги она проходила западнее Гороховца (о разрушении которого летописцы сообщают под 1239 г.), севернее Рязани в общем направлении к Козельску 2.

    Общая картина военных действий на этом этапе нашествия Батыя представляется в таком виде: в феврале — начале марта 1238 г. монголо-татары несколькими крупными отрядами прошли по речным и торговым путям, разрушив почти все владимирские города, и вышли на рубеж Верх­ней и Средней Волги. В марте отряды завоевателей, не сосредоточиваясь ни у Торжка, ни у какого-либо другого пункта, широким фронтом, «обла­вой тьмами», двинулись от Волги на юг, проходя по стране, сопротивление которой было подавлено предыдущими походами, разрушившими крупные города и разгромившими основные владимирские силы. Разбившись на мелкие отряды, монголо-татары при движении на юг подвергли сплошному опустошению все междуречье Оки и Волги. Были разгромлены не только города, но и сельские местности, обезлюдевшие в результате резни и угона населения «в полон». Этим объясняется страшное опустошение Северо-Восточной Руси, в которой, по образным словам летописца, «нес места, идеже не повоеваша».

    Героическая оборона Козельска началась в конце марта или в начале апреля 1238 г.3. События обороны города довольно подробно освещены в летописях, однако о самом городе и характере его укреплений почти ни­чего неизвестно. Можно предположить, что Козельск был хорошо укреп­лен; во всяком случае, А. Н. Насонов называл Козельск, принадлежавший Черниговским князьям, «исключительно сильным и, по-видимому, многолюдным городом». Первоначально Козельск осадили только отряды Батыя, двигавшиеся от Торжка, но полуторамесячная осада не имела успеха — город отчаянно оборонялся. Рашид-ад-Дин сообщает: «Батый пришел к городу Козельску, и осаждая его два месяца, не смог овладеть им»4.

    Только после того, как к Козельску подошли монгольские войска с Волги, с обозом и осадной техникой, город пал. «Потом пришли Кадан и Бури, — продолжает Рашид-ад-Дин, — и взяли его (Козельск) в три дня». Летопи­сец рисует яркую картину героической обороны Козельска: «Татарове ж, бьюшес, град прияти хотяще, разбившим стены града и взыдоша на вал. Козляне ж с ножы резахуся с ними, совет же сотвориша, изыти противу имъ на полкы Татарьскыа, и исшедшие из град, иссекоша праща их и на-падше на полкы и оубшпа от Татар 4000, сами ж избиени быша. Батый ж. взя град Козелескъ и изби въся и до отрочате, ссущих млеко, а о князи Василии не ведомо се: инии глаголяху, яко в крови утопе, понеж бо млад бе. Оттоле ж в Татарех не смеяху его нарещи Козелескъ, но зваху его град Злыи, понеже бяше билися оу горад того, по семъ недел, и оубиша 3 сыны темничи. Татарове же искаша их и не обретоша их во множестве трупиа мертвых» '.

    Козельск, надолго задержавший отряды Батыя, стал, видимо, сбор­ным пунктом для монголо-татар, опустошавших «облавой» Северо-Восточ­ную Русь. Сюда собирались завоеватели для отдыха и подготовки к даль­нейшему походу.

    От Козельска объединенные силы монголо-татар двинулись на юг, в половецкие сгепи. «Батый ж взем Козелескъ и поиде в земълю Половетцкоую» 2. Можно предположить, что в июне 1238 г., по дороге в степи, тата­рами был взят и разрушен город Курск. К середине лета монголо-татарские полчиша вышли в придонские степи. Здесь, в степях между Северным Дон­цом и Доном, расположились в 1238 г. основные кочевья Батыя 3.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.