II. МОНГОЛО-ТАТАРСКИЕ ВТОРЖЕНИЯ И ПЕРЕМЕЩЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ X В. - Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси - В.В. Каргалов - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.

    II. МОНГОЛО-ТАТАРСКИЕ ВТОРЖЕНИЯ И ПЕРЕМЕЩЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ X В.

    Одним из последствий монголо-татарского нашествия XIII в. были значительные изменения в размещении населения Северо-Восточной Ру­си. Массовые переселения в поисках большей безопасности приводили к частичному запустению отдельных русских княжеств и перемещению центров политической жизни.

    В исторической литературе перемещение населения Северо-Восточной Руси рассматривалось в основном в связи с проблемой «возвышения Моск­вы» (С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, М. К. Любавский, А. К. Пресняков и др.) или с так называемой «колонизацией Севера» (А. А. Кизеветтер, С. Ф. Платонов, А. А. Савич). Эти исследования опирались преимущест­венно на материалы XIV—XVII вв. и почти совершенно не рассматривали перемещения населения во второй половине XIII в., непосредственно по­сле нашествия Батыя. По существу, перемещением населения в интересующий нас период обстоятельно занимался только А. Н. Насонов. Он писал, что массовое бегство населения из Владимирского княжества, с земель по Клязьме, началось немедленно после похода Батыя: после падения столи­цы княжества «оставшееся население Владимира бежало... на Север, за Волгу, на территорию Ростовского княжества» и в основной своей массе не возвратилось после отхода татар'. Начало второго этапа перемещения населения А. Н. Насонов относит к 60—70-м годам XIII в., когда «из Рос­товского края от ордынских властей и под страхом разорения от татарских ратей, приходивших с юго-востока, население разбегалось и сбивалось на западные окраины Северо-Восточной Руси» 2. На наш взгляд, эта схема нуждается в пересмотре.

    Прежде всего вызывает сомнение утверждение А. Н. Насонова о том, что массовое бегство населения из владимирских земель по Клязьме на­чалось сразу же после нашествия Батыя. Конечно, страшный «Батыев погром», опустошивший большую часть Северо-Восточной Руси, не мог не вызвать известного перемещения населения. Слухи о приближении монголо-татарских полчищ собирали людей в города, под защиту крепких стон княжеских столиц, других — загоняли в непроходимые лесные ча­щобы. Часть населения бежала при приближении татар на север, за Вол­гу, где собирал полки великий князь Юрий Всеволодович. Гонец из Влади­мира, прискакавший в воинский стан на реке Сити, докладывал великому князю: «Владимир взят..., а избывшие люди к тебе идут» 3. Однако значи­тельная часть населения Северо-Восточной Руси пряталась в лесах, не ус­пев уйти от стремительно наступавших татар, а остальные вернулись на старые места после отхода Батыя в половецкие степи. Нельзя не учиты­вать и того обстоятельства, что поход Батыя, несмотря на нанесенные им страшные опустошения, был кратковременным актом, после которого наступил длительный перерыв в татарских вторжениях. Под 1238 г. лето­писи содержат ряд записей о возвращении населения в разгромленную татарами Владимирскую землю, о восстановлении городов и новом засе­лении сел, о действиях нового великого князя Ярослава Всеволодовича по восстановлению хозяйства и управления. Лаврентьевская летопись оце­нивает начало великого княжения Ярослава Всеволодовича как время, когда русскую землю «избави Богъ рукою своею крепкою от безбожных Татаръ» и новый великий князь стремился навести порядок и восстановить светские и духовные законы («поча ряды рядити» и «судити людемъ») 4. Софийская I летопись отмечает, что «по первомъ взятии Батыеве великый князь Ярославъ Всеволодичь обнови землю Суздальскую... и множество людии собра». О возвращении населения во Владимирскую

    землю после похода Батыя сообщают и другие летописи. Воскресенская летопись подчеркивает, что Ярослав Всеволодович «поча грады, разорен­ные от Батыя, ставити по своим местам». Как период, когда во Владимир­скую землю возвращалось население и там налаживалась нормальная жизнь, представляет начало великого княжения Ярослава Всеволодовича и летописец XVI в.: «Великому же князю Ярославу Всеволодичу, жи-вущу въ смятении людей своихъ, приходяще грады и села своя, и насе-ляше ихъ жителми, и поновляше грады стенами, разоренныя отъ Батыя, и посаждаше въ нихъ жителей, и облехчеваше данмы и оброки жителемъ селскимъ и градскимъ, и утешаше люди своя» '.

    Население, возвратившееся во Владимирскую землю после похода Батыя, было настолько значительным, что уже в следующем 1239 г. Ярос­лав Ярославич мог собрать для похода против литовцев большие силы и «иде Смолиньску на Литву, и Литву победи».

    Возвращалось население и в разоренную Батыем Рязанскую землю. Рязанский князь Ингвар Ингоревич, вернувшийся после отхода Батыя в Рязань, «обнови землю Рязанскую, и церкви постави, и монастыри согради, и пришельцы утеши, и люди многы собра, и бысть радость крестьяном, их же избави Бог от безбожных татар» 2.

    Свидетельства письменных источников о восстановлении Рязани и о возвращении в нее населения подтверждаются археологическими данны­ми. А. Л. Монгайт указывает на «довольно интенсивную жизнь Старой Рязани после Батыева погрома»: разрушенные церкви были восстановле­ны после пожара 1237 г., на кладбище имелись более поздние погребения, ряд вепфй относился ко времени после монголо-татарского нашествия. Старая Рязань оставалась даже столицей княжества, которая лишь в XIV в. была перенесена в Переяславль-Рязанский, причем, по мнению А. Л. Монгайта, «причиной этого было не первоначальное разорение Ря­зани, от которого она успела уже оправиться, а последующие нападения татар ввиду близости Старой Рязани в степи» 3.

    Восстановлению населения Владимирской земли после «Батыева погрома» способствовало то обстоятельство, что в течение ряда лет (по существу, до самой Неврюевой рати 1252 г.) монголо-татары не предпри­нимали крупных походов в Северо-Восточную Русь, а владимирские ве­ликие князья нашли определенные формы взаимоотношений с Ордой, гарантировавшие, казалось бы, от повторения «Батыева погрома». Этим объясняется тот небезынтересный факт, что после возвращения великого

    князя Ярослава Всеволодовича из Орды и утверждения его «в отца место» начинается переселение во владимирские земли из южных, опустошаемых непрерывными набегами татар и Литвы княжеств. К сожалению, этот процесс почти не нашел отражения в источниках. Только «Степенная кни­га» (возможно преувеличивая масштабы этого переселения) сообщает, что Ярослав Всеволодович, вернувшись из Орды, «множество людий собра», причем люди «сами прихожаху къ нему въ Суждьскую землю отъ славныя реки Днепра и от всех странъ Русския земьли: Галичане, Волыньстии, Кияне, Черниговьцы, Переяславцы и славнии Киряне, Торопьчане, Меняне, Мещижане, Смольняне, Полочане, Муромьцы, Рязаньцы... И тако мно­жа хуся» '.

    Причиной массового перемещения населения из владимирских земель на север и на запад было не нашествие Батыя, а непрерывные татарские рати последней четверти XIII в., значение которых, на наш взгляд, недо­оценивается в исторической литературе (подробнее о татарских походах этого периода см. стр. 167—171). Эти походы, повторявшиеся почти ежегод­но (с 1273 по 1297 гг. татары 15 раз предпринимали походы в Северо-Восточную Русь), нарушали нормальную жизнь северо-восточных русских княжеств, терроризировали население и в конечном итоге привели к бегст­ву населения из областей, которые чаще всего подвергались татарским по­громам (владимирские земли по Клязьме, Переяславское и Рязанское кня­жества, Муромские земли по Оке).

    Перемещение населения Северо-Восточной Руси во второй половине XIII в. под влиянием монголо-татарского нашествия — очень сложный и противоречивый процесс. Направление и интенсивность миграционных потоков зависели от многих факторов: от направления татарских походов, княжеских коалиций в междоусобных войнах, внешнеполитической ориентации отдельных князей, внутреннего положения княжеств и степени их запустения в результате татарских погромов, наличия проторенных реч­ных и торговых путей и т. д.

    В 80—90-е годы XIII столетия в Северо-Восточной Руси существовали две политические группировки князей, боровшихся за великокняжеский «стол». В одну группировку, пользовавшуюся поддержкой Волжской Ор­ды, входили князья Андрей Александрович Городецкий, Федор Ростиславич Ярославский, Константин Ростовский. В другую, ориентировавшуюся на темника Ногая,— великий князь Дмитрий Александрович Переяслав­ский, Михаил Ярославич Тверской, Даниил Александрович Московский.

    Наличие двух враждующих княжеских коалиций оказывало большое влияние на направление миграционных потоков: население бежало из областей, опустошавшихся татарскими походами, в земли союзных с Ордой княжеств.

     

    Основные направления перемещения населения Северо-Восточной

    Руси в последней четверти XIII в.:

    1. Переяславское княжество, владимирские земли по Клязьме и нижней Оке, откуда наблюдалось массовое бегство населения в последней четверти XIII в. 2. Направление основных миграцион­ных потоков. 3. Города, в которых с конца XIII в. наблюдается увеличение населения. 4. Направления новгородской колонизации.

     

    Летописцы сообщают о массовом бегстве населения в последней четверти XIII в. из Переяславского княжества, превратившегося в постоян­ный объект татарских походов '. По свидетельству Симеоновской летописи, во время «Дюденевой рати» 1293 г. монголо-татары, подступившие к Переяславлю, нашли город пустым, «понеже людей несть, выбегли ис Переяславля». Перед татарской ратью «разбегошася разно люди черныя и все волости Переяславьскыя..., и тако замятися вся земля Суждалская» 2.

    Из Переяславской земли население бежало на западные окраины, в Тверское и Московское княжества. Это объясняется, во-первых, тем, что московские и тверские князья были союзниками Дмитрия Переяслав­ского в войне с Андреем Городецким и поддерживавшими его татарами, и переяславцы бежали в земли союзных князей, и, во-вторых, тем обстоятельством, что татарские рати появлялись в переяславских землях с юго-востока, и наиболее естественным направлением бегства жителей было северо-западное — на сравнительно безопасные западные окраины.

    О бегстве населения во время татарских «ратей» к Твери имеются прямые указания источников. Воскресенская летопись, описывая подготовку Твери к обороне во время ««Дюденевой рати», отмечает «многолюд­ство» в городе, «бе бо множество людий збеглося во Твери изо иныхъ княженей передъ ратью» 3.

    Факт массового перемещения населения в конце XIII в. на западные окраины, в Московские и Тверские земли, неоднократно отмечался в исто­рической литературе (особенно в работах, связанных с проблемой «воз­вышения Москвы»). М. К. Любавский в своем исследовании о заселении и объединении центра указывает на значительное увеличение населения в этих районах и доказывает это положение целым рядом косвенных дан­ных: появлением в XIV—XV вв. на землях Московского и Тверского кня­жеств большого количества новых слобод; возникновением новых монас­тырей на основе увеличившегося крестьянского населения (34 монастыря в Московском княжестве, 21 — в Тверском); упоминанием в актах XIV— XV вв. сел с названием «Рязанци», «Ростовци» и т. д.4.

    Другое направление массового перемещения населения — северное — тоже в известной степени связано с существованием княжеских группи­ровок. Из владимирских земель по Клязьме население бежало на север, к Ростову и Ярославлю. Ростовские и ярославские князья были постоян­ными союзниками претендента на великокняжеский стол Андрея Городец-

    кого, который пользовался поддержкой татар, и их княжества находились в известной безопасности от татарских набегов. Около Ростова татары появлялись во второй половине XIII в. только один раз (в 1281 г.) и ото­шли, не взяв города. В 1293 г. во время «Дюденевой рати», разрушившей большинство городов Северо-Восточной Руси, татарские отряды вообще не подходили к Ростову. Ярославское княжество тоже ни разу не под­вергалось татарскому погрому; правда, в 1293 г. татарский отряд с «царе­вым послом» подходил к городу, но в качестве сопровождения непризнан­ного ярославцами князя Федора Ростиславовича. Естественно, что сюда, в сравнительно безопасный район Поволжья, бежало население из опусто­шаемых татарскими походами земель по Клязьме. Часть беглецов из вла­димирских земель оседала на правобережье Верхней Волги, а остальные уходили дальше на Север, в заволжские леса '.

    Движение населения из Ярославского и Ростовского княжеств на се­вер неплохо прослеживается по фактам монастырской колонизации и свое­образному «почкованию» в этом направлении удельных княжеств. На се­верных границах Ярославского, Ростовского, Костромского княжеств с конца XIII в. (по подсчетам М. К. Любавского) появилось 27 новых мо­настырей. На реке Шексне, по которой, вероятно, шел основной мигра­ционный поток в районе Белоозера, зафиксировано появление 13 новых монастырей. На другом пути массового переселения, в направлении Во­логды — Кубенского озера, возникло более 20 монастырей (в основном на самом Кубенском озере и реках его системы) 2. В этих же направле­ниях происходило «почкование» удельных княжеств. По подсчетам того же М» К. Любавского, Ярославское княжество в направлении на север вы­делило 7 уделов (Моложский, Прозоровский, Новленский, Заозерско-Кубенский, Курбский, Шехонской и Ухорский); Белозерское княжество — тоже 7 уделов (Шелешпанский, Кемско-Сугорский, Карголомский, Ухтом­ский, Андожский, Вадбольский, Белосельский) 3.

    К сожалению, трудно сказать, насколько далеко к концу XIII в. за­шел на север в этом направлении переселенческий поток. Фактический материал, на который опирается историческая литература в освещении процесса колонизации русского Севера, относится преимущественно к бо­лее позднему времени (XIV—XVII вв.); археологически этот вопрос почти не разработан. Только по Белоозеру имеется кое-какой археологический материал, дающий возможность предположить появление здесь на рубеже

    XIII—XIV вв. переселенцев из южных районов. Раскопки археологиче­ской экспедиции ИИМК АН СССР в 1957 г. в Белоозере обнаружили на территории городского квартала XI—XIII вв. ««сооружение производственного характера» (предположительно — коптильня). Л. А. Голубева, опубликовавшая результаты экспедиции, пишет, что «по своим конструк­тивным особенностям, — стены из вертикально поставленных бревен, большая глинобитная печь,— постройка уникальна в ряду белозерских строе­ний и чужда традициям северорусского домостроительства». Этот тип по­стройки Л. В. Голубева связывает с более южными районами — Суздалем или Старой Рязанью и датирует «концом XIII — началом XIV вв.» '. Наблюдения Л. А. Голубевой интересны в том отношении, что позволяют примерно датировать появление переселенцев из южных районов в Белоозере: в конце XIII в. переселенцы из Суздаля или старой Рязани уже строились в далеком северном городе и заводили хозяйство.

    Другим направлением перемещения населения из ростовских и ярос­лавских земель было северо-восточное — к Великому Устюгу. В исследо­ваниях, опиравшихся в основном на факты монастырской колонизации, это направление прослеживалось плохо 2. Только привлечение археологи­ческого материала дает возможность в какой-то степени уточнить пути русских переселенцев.

    По материалам русских курганов XIII в., обобщенным П. Н. Терентьевым, в костромском Левобережье русское население окончательно закрепилось в середине XII в. К середине XIII в. русское население продви­нулось до Галича-Мерьского, который упоминается летописями в 1238 г. в списке городов, взятых Батыем. Окрестности Галича-Мерьского были наиболее восточным пунктом, где известны русские курганы XIII в. (рас­копки Апухтина). В конце XIII — начале XIV в. курганы с русским мате­риалом продвинулись дальше на северо-восток. Русские могильники XIII—XIV вв. были зафиксированы у г. Тотьмы на Сухоне. Важно отме­тить, что этот переселенческий поток, как показывает анализ П. Н. Треть­яковым инвентаря русских курганов, во второй половине XIII—XIV вв. шел уже не из Новгорода, а из «района Ярославль — Ростов — Суз­даль» 3.

    Значительно увеличивается с конца XIII в. значение Великого Устю­га. Его все чаще упоминают летописцы. В 1290 г. в Устюге была освящена епископом Тараспем «церковь святыа Богородица», одна из немногих в то время новых церквей. Об увеличившемся значении края свидетельствует

    и появление во второй половине XIV в. специального епископа для Перми и Устюга'.

    Русские поселения в конце XIII—XIV вв. проникают и дальше на северо-восток, на Вычегду и Верхнюю Мезень. На Вычегде отмечаются находки русскщс вещей, особенно керамики, формы которой в это время имеют характерный волнистый орнамент. О том, что в районе Вычегды рано обосновалось русское население, свидетельствует и то, что «область распространения характерных для Прикамья кладов восточного серебра, странным образом обходя бассейн Вычегды, простирается в Зауралье» 2.

    Продвижение русского населения от Устюга в первую очередь на северо-восток, на Вычегду и Верхнюю Мезень, объясняется тем, что путь к верховьям Камы был закрыт для русских переселенцев: в бассейне Верх­ней Камы в это время преобладало булгарское влияние3. В южном направ­лении от Устюга довольно успешное продвижение русских переселенцев наблюдается только в районе Вятки.

    Путь от Устюга к Вятке был хорошо известен русским летописцам — по нему неоднократно проходили ушкуйники для набегов на Среднее По­волжье. В конце XIII — начале XIV в., в связи с усилившейся владимиро-суздальской колонизацией, на Вятку от Устюга начинают проникать переселенцы из «низбвских земель». Состояние источников не дает воз­можности проследить процесс заселения Вятки. Археологический матери­ал, в какой-то степени иллюстрирующий процесс увеличения русского насе­ления в этом районе, имеется по городищам Вятки-Хлынова. Экспедиция ИА АН СССР, проводившая в 1959 г. раскопки в г. Кирове, установила, что «русское население появилось в бассейне Вятки на рубеже XII— XIII вв.». На месте Вятки было в то время «древнее поселение сельского типа». С середины — конца XIII в. Л. П. Русаковский, проводивший рас­копки, считает возможным говорить уже о городе, причем отмечает «мощ­ные культурные слои, датируемые концом XIII—XVIII вв.». В это же время (середина — конец XIII в.) получил укрепления и «неукрепленный поселок» у городища4. Итак, материалы раскопок свидетельствуют о зна­чительном увеличении русского населения в бассейне Вятки с конца XIII в.5.

    Источники дают возможность выявить еще один район заволжской колонизации во второй половине XIII в. — бассейн рек Унжи и Ветлуги. Сюда, вероятно, бежало от татарских «ратей» население Нижней Оки и Клязьмы. Перейдя Волгу, беглецы по реке Унже уходили в заволжские леса. О. Н. Бадер, обследовавший городища Унжи и Ветлуги, предпола­гает, что «Унженский край заселялся русскими уже в XIII веке», свиде­тельством чего, по его мнению, является русская керамика Унженского городища '. Можно предположить, что это был стихийный процесс бегства от татарских набегов, который проходил помимо княжеской администра­ции: русское заселение Унжи не носило характера завоевания. По наблю­дениям О. Н. Бадера, процесс заселения русскими бассейна Унжи был по­степенным и протекал не как смена населения, а как смешение марийцев с русскими. Русские и марийские поселения существовали в бассейне Унжи бок о бок, по соседству.

    С Унжи русское население продвигалось дальше на восток, на Ветлугу. Наиболее вероятным путем проникновения русских переселенцев на Ветлугу представляется узкий водораздел между Унжей и Ветлугой в их верхнем течении. Путь от Волги вверх по Ветлуге был закрыт для рус­ской колонизации булгарами и татарами, в силу чего прежде всего засе­лялось Верхнее Поветлужье. Именно здесь отмечаются О. Н. Бадером «очень большое сходство керамики Шангельского городища, сделанной на быстро вращающемся гончарном круге, с русской керамикой», и записан­ные в окрестностях Одоевского городища местные исторические предания о приходе на Ветлугу первых русских переселенцев 2. Во второй половине XIV в. Ветлуга была уже довольно густо заселена русскими. Воскресен­ская летопись сообщает, что в 1374 г. ушкуйники, возвращавшиеся на Вятку после похода в Волжскую Булгарию, «много селъ по Ветлузе идуще пограбиша» 3. В XV в., по свидетельству одного из местных ветлужских «житий», русские поселения по Ветлуге простирались до самой Волги: «размножашася по всей той реке народ мног даже до великия реки Волги» 4.

    Обзор перемещения населения Северо-Восточной Руси во второй по­ловине XIII в. будет неполным, если не упомянуть также о принудительном перемещении населения во владения Золотой Орды.

    утверждал, что на Вятке «во второй половине XIII — начале XIV в. из переселен­цев русских княжеств Северо-Восточной Руси скопилось такое количество русских, что они возглавили объединение всего населения Вятской земли в единый полити­ческий организм» («Очерки истории Удмуртской АССР», т. 1. Ижевск, 1958, стр. 261). Мнение об образовании на Вятке какого-то специфического «политического орга­низма» не подтверждается источниками; нет никаких оснований считать, что на Вятке сложились особые социальные отношения.

    Татарские походы на Северо-Восточную Русь сопровождались уводом «в полон» огромного числа людей, которые или продавались в рабство мусульманским купцам, или использовались в качестве рабов в Золотой Орде и Центральной Монголии.

    Русские летоппси буквально пестрят записями о том, что татары «множество безчисленно христиан полониша», «овех посече, а овех в по­лон поведе», «со многим полоном отъидоша», «в полон ведоша мужи и жены и дети» и т. д. Множество русских пленных использовались татара­ми в качестве пастухов и надсмотрщиков бесчисленных стад. Лаврентьевская летопись при описании «Неврюевой рати» специально отмечает, что татары «людей бещисла поведоша до конь и скота» '. О большом количест­ве русских пленных во владениях золотоордынских ханов сообщает Рубрук2. Плано Карпини, проезжавший через половецкие степи в 40-х годах XIII в., постоянно встречался с русскими. Толмачом у Батыя был «рус­ский из земли Суздальской», в ставке великого хана в Центральной Мон­голии постоянно находились русские «клирики» и служители, при дворе Батыя и монгольского наместника на западной границе были русские князья «с товарищи», послы из русских княжеств и купцы; почти все свидетели, перечисленные Плано Карпини в доказательство его пребыва­ния в Орде, — русские3. На Нижнем Дону и Волге во второй половине XIII в. существовали целые поселки русских, которые переправляли через реки «послов и купцов». По свидетельствам арабских авторов, по Волге постоянно ходили «суда Русских», а в столице Орды — Сарай-Берке имелись русские кварталы и базары4. Русские поселения были и в Кры­му. Имеется ряд прямых указаний источников на значительное русское население как в степях Северного Крыма, так и в приморских городах: Херсонесе, Судаке, Алуште и других. Рубрук, проезжая в 1253 г. по сте­пям Северного Крыма, писал, что среди «куманов» (половцев), населяю­щих эти степи, весьма сильно влияние христианства «благодаря русским, число которых среди них весьма велико» 5. О русских в Крыму во второй половине XIII в. сообщают и восточные авторы. Арабский историк Эльму-фаддель отмечает: «Имя этой земли Крым, обитают ее множество куманов, русских и аланов» 6. Другой арабский автор, Ибнабдеззахыр, сообщает, что город Судак в Крыму «населяют люди разных наций, как-то: Кыпчаки, Русские и Аланы» 7. Наличие русского населения в Крыму подтверждает­ся археологическими данными. Археологический материал русского про­исхождения (русские кресты), обнаружен в Херсонесе, на юго-западном

    побережье Крыма (на Мангуне), на южном побережье (в Алуште), в вос­точной части полуострова — на городище у с. Планерного. А. Л. Якобсон считает возможным говорить о существовании в городе Херсоне во второй половине XIII в. «русской колонии» '.

    Значительно увеличилось во второй половине XIII в. русское населе­ние на Дунае. В 1254 г. венгерский король Бела IV жаловался римскому папе, что его теснят с востока русские и бродники, а в числе враждебных народов, подходивших к венгерской границе с юга, называл русских, куманов, бродников, болгар. Другим фактом, свидетельствующим об уве­личении русского населения на Дунае, было возникновение там во второй половине XIII в. ряда вассальных русских княжеств. В Мачве, поблизости от Белграда, появился русский князь Ростислав, а в северо-западной Бол­гарии — тоже русский князь Яков-Святослав, оба в качестве вассалов вен­герского короля 2.

    Русские поселения были даже в далеком Китае. По свидетельству китайских хроник, в начале XIV в. около Пекина существовали поселки русских охотников, рыбаков и воинов 3.

    Русские пленники, проданные татарами мусульманским купцам, проникали в Византию, Египет и Сирию. Арабский историк Элайни сообщает, например, что русские, взятые в плен татарами, «были отвезены в земли Сирийские и Египетские. От них-то и произошли мамлюки, оставившие прекрасные следы в государствах мусульманских» 4. Русские рабы были важной статьей «экспорта» из Золотой Орды на Ближний и Средний Восток.

    Таким образом, монголо-татарское нашествие привело к значитель­ным изменениям в размещении населения Северо-Восточной Руси. Пусте­ли княжества, подвергавшиеся во второй половине XIII в. постоянным та­тарским ратям (Переяславское, Владимирское, Муромское, земли на юге). Население бежало от татарских погромов на западные и северные окраины, роль которых в политической жизни значительно повышается к концу XIII в. (Московское и Тверское княжества, города по Волге). Перемеще­ние населения за Волгу из Владимиро-Суздальской Руси проходило в трех основных направлениях: на север — к Белоозеру и Вологде, на северо-вос­ток — к Великому Устюгу и на восток — на Унжу и Ветлугу.

    Однако, несмотря на тягчайшие последствия монголо-татарского завоевания, основной костяк русского населения в междуречье Оки и Волги

    сохранился. Перемещение населения в новые районы приводило к его перемешиванию, способствовало стиранию остатков племенных различий. В результате миграций населения и его концентрации на западных и северных окраинах Владимиро-Суздальской земли сложилось то новое его размещение, которое послужило территориальной основой процесса формирования единого русского государства с центром в Москве.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.