2. ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   86.  87.  88.  89.  90.  91.  92.  93.  94.  95.  96. > 

    2. ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ

    Ускоренное развитие капитализма в промышленности и сельском хо-зяйстве США поставило новые задачи перед высшей школой, которая безнадежно отставала от потребностей социально-экономической и духов­ной жизни и была едва ли не одним из самых консервативных институ­тов общества. Это отставание обусловливалось тем, что по мере развития промышленности, как указывал К. Маркс, накопление богатства все боль­ше зависело «от общего уровня науки и от прогресса техники» 18. Под­готовка специалистов, способных применить научно-технические знания в процессе производства, а также работников духовной сферы общества не обеспечивалась узкой базой высшего образования. Приток интеллиген­ции из Европы, получение некоторыми американцами образования в европейских университетах не удовлетворяли спроса на эти категории работников в Соединенных Штатах, где фундаментальные науки — осно­ва технических знаний — были развиты слабо.

    После принятия закона Моррилла (1862) и ряда преобразований в системе высшего образования была несколько ослаблена ее полная за­висимость от частной инициативы, контроля церкви, некомпетентности попечительских    советов.    Субсидии   штатов,    а    также    пожертвования

    крупных бизнесменов, заинтересованных в наличии специалистов для различных отраслей науки и техники, стали материальной основой, на которой начала создаваться новая система высшего образования. Для подобной перестройки требовались новые идеи, опыт, а в Соединенных Штатах — профессиональная подготовка инженеров, агротехников, врачей, юристов, исследователей в различных отраслях науки в течение многих десятилетий осуществлялась путем «ученичества» после окончания об­щеобразовательного колледжа. Профессиональные школы при колледжах были редкими, в связи с чем последние теряли притягательную силу: если в 1840 г. в колледже занимался 1 человек из 67 представителей мужского населения в возрасте 18—20 лет, то в 1860 г.— 1 из 71, а в 1869 г.— 1 из 79. В то время как за этот период население страны выросло на 21 млн., число студентов — только на 4 тыс.19

    Постановка дела в университетах Германии, где исследовательские институты работали в контакте с учебными кафедрами университетов и студенты в процессе учебы приобретали навыки исследовательской рабо­ты, давно интересовала энтузиастов перестройки американских учебных центров. Так, если в первой половине XIX в. в университетах Германии побывали 200 американцев, то в 1880-е годы — 2 тыс.20

    Все эти проблемы касались мужской половины американской молоде­жи. Вопрос об образовании девушек вызывал горячие споры, сопротив­ление широких кругов на том основании, что женское население обла-дало-де более низкими интеллектуальными способностями, а их социаль­ная роль в обществе не требовала высокой образованности. О томг насколько сложной была данная проблема и как трудно было преодолеть предрассудки, свидетельствует и такой факт: крупнейший реформатор университетского дела президент Мичиганского университета Г. Ф. Тэп-пен, например, был против допуска женщин в университет по причине их интеллектуального отставания от мужчин. Появившиеся еще в первой половине XIX в. женские «академии» и «семинарии» давали девушкам светское образование, необходимое представительницам имущих слоев общества21. В Новой Англии движение за высшее образование женщин развернулось фактически после гражданской войны, причем, как отмеча­ли исследователи, в нем было два направления — консервативное, пред­ставленное Американской ассоциацией за образование женщин, добивав­шейся  создания чисто   женских  колледжей,   и   аболюционистско-суфра-

    Московского технического училища (ныне Московское высшее тех­ническое училище имени Н. Э. Баумана — МВТУ). См.: Филиппова Л. Д. Высшая школа США. М., 1981, с. 61.

    Первые женские колледжи, присуждавшие ученую степень бакалавра,   возникли на Юге. Это Уэслейн колледя. в Джорджии   (1836),   Гудзон  колледж   в   Алабаме (1838), Мэри Шарп колледж в Теннесси  (1852). Среди северных штатов первым   открыл женский колледж Иллинойс (г. Рокфорд, 1849), затем Висконсин (г. Мп-луоки, 1851). В 1853 г. был открыт колледж Эльмнра в Нью-Йорке. Прецедент со­вместного обучения мужчин и женщин был создан Оберлинским колледжем в Огайо, в который в 1837 г. были приняты четыре женщины, получившие по окон­чании учебы степень бакалавра (в этот колледж могла поступить и негритянская молодежь). В 1855 г. были приняты девушки в университет штата Айова,. в 1863 г.— Висконсина, затем Индианы, Миссури, Мичигана, Калифорнии.

     

    жистское, выступавшее за совместное обучение в высших учебных заведениях 22.

    Три университета (Корнеллский, Джонса Гопкинса и Гарвард) при­няли на себя роль пионеров в формировании новой системы универси­тетского образования, включавшей первую и высшую ступень (undergra­duate and graduate education), создавшей условия научно-исследователь­ской работы, а также профессиональные школы для подготовки специа­листов с высшим образованием. Эти учебные центры соответственно возглавляли Э. Д. Уайт, Д. К. Гилман и Чарлз У. Элиот.

    Э. Д. Уайт окончил Йель в 1853 г., учился в Париже и Берлине, в 1857 г. стал профессором истории Мичиганского университета23, где президентом был известный реформатор высшей школы Г. Ф. Тэппен, преобразовательская деятельность которого способствовала освобождению этого учебного заведения от влияния религиозных сект, введению разно­образных курсов обучения и возможности выбора между ними. На эти принципы  опирался  Уайт  при  создании  Корнеллского   университета.

    Возглавляя сенатскую комиссию штата Нью-Йорк по вопросам обра­зования, Уайт добился того, что средства, полученные штатом по закону Моррилла, не были истрачены на религиозные и мелкие учебные заведе­ния, а полностью поступили в распоряжение Корнеллского университета, открытого в Итаке в 1869 г. Его первым президентом стал Уайт. Выдви­нутая им программа предполагала осуществление тесной связи между всеми звеньями системы образования в штате (начальные и средние шко­лы, колледж, университет).

    Обучение в Корнелле было платным. Поначалу только четырем луч-     шим выпускникам школ штата были предоставлены стипендии 24.

    Первостепенной задачей университета Уайт считал изучение теорети­ческих курсов и практических дисциплин, создание кафедр современной литературы, истории, архитектуры, естественнонаучных лабораторий и привлечение к преподавательской деятельности способных профессоров. Но эту задачу тогда осуществить было трудно, так как те немногие имевшиеся в стране ученые  не  желали  оставлять  свои лаборатории.

    Уайт нашел выход из этого положения следующим образом: он полу­чил консультации известных профессоров по постановке дела, а также пригласил в Корнелл их молодых талантливых учеников на должности профессоров. Такие же известные в то время ученые, как Ж. Л. Агас-сис, Т. Дуайт, Дж. У. Кертис, поэт Дж. Р. Лоуэлл читали свои курсы в качестве «приглашаемых» профессоров.

    Уайт предоставил студентам право выбора группы дисциплин для изу­чения, сузив общеобразовательный курс, хотя все традиционные предме­ты наряду с новыми могли стать объектом глубокого специального изу­чения по желанию и выбору студента. Вместе с тем закон Моррилла, целью которого являлась подготовка специалистов в области промышлен-

    ности и сельского хозяйства, не исключал изучения других наук и клас­сических предметов, и Уайт свободно действовал в соответствии с этим 25.

    В Корнелле стали образовываться «колледжи» по определенной спе­циальности. Одним из них стал колледж истории и политических наук во главе с деканом Уайтом, где осуществлялась подготовка профессио­нальных историков-исследователей. Здесь получили образование Р. Т. Эли, Ч. Н. Адамc, Дж. Л. Бёр и др. В условиях, когда учебные центры страны в подавляющем большинстве не обеспечивали необходи­мой профессиональной подготовки выпускников, в Корнеллском универ­ситете главное внимание было обращено на подготовку инженеров, агрономов, агротехников и других специалистов с высшим образованием. Выбор направлений для специализации был широким. В этом отношении Корнеллский университет стал моделью для других лучших университе­тов. В первый же год (1869) наплыв абитуриентов был невиданным, составив для своего времени рекордную цифру — 418 человек. Другие университеты принимали тогда около 50 человек.

    Вражда церковных кругов к университету и лично Уайту ожесточи­лась в связи с тем, что образование в стенах Корнелля было секуляри­зировано. Устав гласил: «Представители любой религиозной секты, равно как и не принадлежащие ни к какой религиозной деноминации, на рав­ных основаниях допускаются на любую должность...» 26. Впервые устав вводил совместное обучение мужчин и женщин.

    Как и Уайт, выпускником Йеля был его близкий друг Д. К. Гилман, с именем которого связано становление учебного и исследовательского центра Джонса Гопкинса в Балтиморе в 1876 г. Этот университет Гил­ман возглавлял четверть века.

    После возвращения из Петербурга, где вместе с Уайтом Гилман был сотрудником американской миссии, он стал одним из организаторов На­учной школы имени Шеффилда в Йеле, затем профессором физической и политической географии в этой же школе. В 1872 г. Гилман вступил в должность президента Калифорнийского университета. Он предложил план перестройки университета в научный центр, но не смог осуществить его. Проекты Гилмана привлекли внимание доверенных лиц балтимор­ского финансиста и промышленника Джонса Гопкинса (умер в 1873 г.) 27, пригласивших Гилмана для руководства университетом и предоставив­ших ему широкие полномочия в деле создания исследовательского цент­ра. Университет создавался по модели университетов Германии.

    Американская деловая общественность, заинтересованная в развитии наук, приветствовала назначение Гилмана. Журнал «Нейшн», констати­руя отставание «интеллектуальной активности» в США от европейской, писал: «Наш интеллектуальный прогресс не находится ни в какой зави­симости от нашего прогресса в накоплении богатств и развитии техники.

    Развитию мировой мысли мы способствовали постыдно мало...» 28. План Гилмана предполагал организацию такого учебного центра, в который принимались бы в основном студенты, закончившие колледж и уже имев­шие степень бакалавра, для продолжения образования на второй, более высокой ступени. Процесс обучения был секуляризированным.

    Считая, что «масштабность университета зависит от немногих одарен­ных ученых» и что лучшие европейские университеты прославились ра­ботой талантливых индивидуумов 29, Гилман особенно тщательно подби­рал профессуру, известных ученых и преподавателей, привлекая их не только относительно высокой заработной платой, но и главным образом возможностью сочетать преподавательскую деятельность с исследователь­ской работой.

    Гилману удалось многое. К созданию кафедры математики он при­влек знаменитого английского профессора Дж. Силвестера. Рекомендо­ванные О. У. Гиббсом А. Ремсен и Г. Роуланд создали кафедру физиче­ской химии, а молодой английский ученый Г. Мартин организовал в Балтиморе первую на континенте крупную лабораторию физиологических исследований. Все это стало научной основой медицинского центра при университете Джонса Гопкинса. Этот центр (с 1887 г.) имел клинику, где проходили практику специалисты-медики.

    Научные работы в области патологоанатомии, физиологии, бактерио­логии, биохимии создавали фундамент подготовки медиков-практиков, медиков-исследователей и преподавателей. В результате университету Джонса Гопкинса в конце XIX в. удалось стать важным центром подго­товки научных кадров в США. Его воспитанники заняли ведущие позиции в десятках колледжей и университетов страны. Преподаватель универси­тета Джонса Гопкинса в начале XX столетия возглавил Рокфеллеровский институт медицинских исследований. В 1896 г. в Гарварде было 10 про­фессоров из Балтимора, в Колумбийском университете — 13, в Вискон-синском — 19. Ф. Тернер, Дж. Коммонс, Дж. Дьюи, Дж. Ройс, У. Пейдж, Г. Б. Адамc, А. Смол, В. Вильсон были среди первых студентов универ­ситета Джонса Гопкинса, где многие из них и получили докторские сте­пени.

    В университете Джонса Гопкинса методика преподавания была та же, что и в Корнеллском университете: лекции для большой аудитории, не­многочисленные семинарские группы для исследовательских занятий и лаборатории для проведения экспериментов. Существовал свободный ре­жим и свобода выбора курсов предметов по так называемой «групповой системе», где каждая группа включала предметы естественнонаучного профиля, исторического или философского. От студента требовалось вы­брать предметы в пределах одной или нескольких групп.

    Преобразования старейшего частного консервативного колледжа — Гарварда — связаны с именем Ч. У. Элиота, избранного его президентом в 1869 г. (оставался на этом посту до 1909 г.). Элиот был выпускником Гарварда, учился за границей, стал профессором химии Массачусетского технологического института, опубликовал ряд работ о реорганизации университетского образования, что и привлекло внимание к его кандида­туре на должность президента.

    Элиот критиковал разногласия в старых колледжах относительно того, каким предметам (естественным или гуманитарным) следует отдать пред­почтение в стенах учебного заведения. Первостепенное внимание прези­дент обращал на качество, уровень преподавания всех предметов, считая, что «актуальной проблемой является не что изучать, а как изучать» 30. Он предлагал отказаться от укоренившегося стереотипного поверхностного представления, что «янки все по плечу», и обратиться к индивидуальным возможностям каждого студента, учесть и использовать их. Учитывая эти соображения, Элиот разработал детали элективной системы как необхо­димого условия успешной подготовки специалистов и ученых и внедрил ее в Гарварде. Уже к 1874/75 учебному году обязательная программа в основном ограничивалась первым годом обучения, к 1883/84 учебный процесс первого курса был выборным на 3/5, в 1895 г. обязательными предметами этого курса остались английский язык и один из современ­ных иностранных. В целом Элиот уделил большое внимание перестройке, повышению качества преподавания в колледже, который становился осно­вой, первой ступенью (undergraduate) высшего образования, где наряду с общим можно было получить и специальное высшее образование. Вто­рую ступень (graduate) составляли исследовательские школы, создавае­мые при Гарварде, а затем при других старых классических колледжах, следовавших примеру Гарварда. В Гарварде были открыты и высшие профессиональные школы (3-годичная юридическая (1876) и 4-годичная медицинская (1879) 31.

    Таким образом, Гарвард под руководством Элиота показал пример внедрения в учебный процесс идей, которые были положены в основу создававшихся новых учебных заведений. Элективный метод способство­вал тому, что притягательную силу получали те предметы, которые при­обретали практическое значение в современной жизни. Молодежь стре­милась идти в ногу со временем.

    Женщины не были допущены к обучению в Гарварде. Первые шаги в этом направлении в Массачусетсе были сделаны университетом Босто­на, в котором все семь школ и колледжей, созданных в 1871—1874 гг., включая теологический, медицинский, юридический, принимали женщин. В г. Кеймбридж, где находился Гарвард, стали приезжать молодые и среднего возраста женщины для того, чтобы получить частные уроки у профессоров Гарварда. В 1879 г. в Кеймбридже возник центр (впослед­ствии Рэдклиф колледж), где были организованы частные занятия для женщин силами гарвардской профессуры. В его создании участвовали жены и дочери известных профессоров Гарварда — А. Лонгфелло, М. Кука и др. Первым президентом стала вдова известного зоолога — Э. Агассис32. В первый же год в Рэдклифе было 25 студенток, через год - 42.

    Содержание учебного процесса, методы преподавания, как мы видели, претерпели изменения. В социальном же отношении Гарвард оставался

    элитарным учебным заведением для молодых людей «лучших» семей Новой Англии. Финансово-деловые круги, молодые представители кото­рых учились в Гарварде, поддержали реформы Элиота.

    Однако элективный метод, нарушивший традиционный уклад коллед­жей, вызвал сопротивление в первую очередь в тех еще многочисленных учебных заведениях, руководство которых осуществлялось церковными организациями. Они увидели в этом методе угрозу секуляризации, под­рыва веры. Мелкие же колледжи опасались потерять часть студентов, ибо у них не хватало средств для преподавания новых дисциплин.

    Сильное сопротивление исходило и от многих известных деятелей ве­дущих учебных центров. Йель, как и прежде, был цитаделью сторонников обязательного полного классического образования. Его президент Н. Портер видел в новой системе тенденции, подрывавшие традиционное широкое образование, а также безусловное «зло, разрушавшее обычную жизнь класса и всего колледжа, требовавшее нерентабельных расходов и вызывавшее непреодолимые трудности» 33.

    Президент Принстона Дж. Маккош, видная фигура шотландского ре­лигиозного мира, приглашенный в США, выступил в 1885 г. в дискуссии с Ч. У. Элиотом, квалифицировавшим элективный метод как «свободу в образовании». Маккош назвал эти новшества стремлением к популяр­ности с помощью безответственных методов, так как система Элиота, по мнению принстонца, дезорганизует весь учебный процесс, разрушает дисциплину и служит прикрытием для вытеснения из университетских курсов теологических дисциплин.

    Дискуссии по поводу элективного метода носили острый характер. Они стали предметом внимания не только педагогических и научных кру­гов, но и широкой общественности. Еженедельник «Нейшн» систематиче­ски помещал материалы дискуссии. В редакционной статье «Йель и Гарвард» (19.I 1882) противопоставлялась постановка образования в этих университетах. В статье выражалась уверенность в том, что путь даль­нейшего успешного развития — путь Гарварда, путь отказа от чрезмер­ной опеки студентов в стенах университета.

    Постепенно к концу столетия элективный метод распространился на большинство высших учебных заведений. Метод расширял учебную про­грамму, подчеркивая важность каждого предмета. Было поднято значе­ние многих отраслей научных знаний и дисциплин, носящих прикладной характер. Последовало ускоренное развитие специализации, подготовив­шее создание научных школ определенного профиля, а также способство­вавшее отпочкованию и развитию новых отраслей знаний. Всему этому содействовали и расширявшиеся учебно-научные контакты с универси­тетами Европы, в первую очередь Германии.

    Элективный метод пробивал себе дорогу, хотя не во всех университе­тах на нем строилась программа обучения. Некоторые учебные центры распространили эту систему на половину учебного процесса.

    Обследование 97 колледжей показало, что к 1901 г. в 34 из них 70% курсов предлагались на выбор, в 12 — на 50—70, в 51 — менее чем на 50%. К этому же году относится документ — анализ результатов обучения с помощью элективного метода студентов Гарварда 34 В нем отме­чены очевидные упущения и недостатки, связанные с неравномерной учебной нагрузкой студентов, с элементами самотека, обширностью от­дельных программ за счет глубины изучения. Руководство Гарварда при­няло меры для увеличения насыщенности программ и углубления заня­тий по специальности, ограничив число курсов, выделив приблизительно одинаковое число часов занятий для разных курсов и т. д.

    Развитие как фундаментальных, так и прикладных наук в конце XIX в. потребовало усовершенствования экспериментальных, лаборатор­ных, исследовательских занятий. Разрабатывалась методика исследований, техника лабораторных работ, появились разнообразные учебники для студентов. Новые методы научной работы распространялись и на гума­нитарные дисциплины. Требовалось изучение точных данных, анализ документального материала. В университетах увеличивались фонды библиотек.

    Преобразование системы высшей школы в США, связанное с социаль­но-экономическими переменами в стране, вызвало приток студентов в стены университетов. Так, если в 1869/70 г. из 4,6 млн. населения 18—24-летнего возраста 52,3 тыс. были студентами вузов, то в 1889/90 г. из 8,8 млн.- 156,8 тыс., а в 1919/20 г. из "12,8 млн.-597,9 тыс. За каждое десятилетие почти вдвое возрастало количество студентов второй ступени университетов 35.

    В 70—80-е годы происходил рост учебных заведений, в том числе за счет «земельных» колледжей и университетов. После того как были раз­работаны модели новых университетских центров, их примеру последо­вали как частные, так и государственные учебные заведения (т. е. шта­тов). Происходило укрупнение университетов. Распадались многие мелкие колледжи, которые не могли обеспечить необходимый уровень научной и практической подготовки специалистов. И все же налицо был количест­венный рост высших учебных заведений: 563 — в 1869/70 г., 998 — в 1889/90 г. и 1041 - в 1919/20 г.

    Система высшего образования трансформировалась под воздействием социально-экономических требований и научного прогресса. Трудно пере­оценить в этом отношении влияние теории Дарвина на оживление науч­ной жизни и пересмотр многих концепций в науке, морали, этике, на ослабление позиций церкви в учебных заведениях. Разразились бата­лии, как писали исследователи, «между двумя видами эрудитов — кле­рикалами и учеными, между двумя видами контроля над образованием — церковным и светским, между двумя путями познания — авторитарным и эмпирическим, творческим... Наука и образование объединили силы против двух главных противников — клерикалов и сторонников догмати­ческой моpали. Одним из результатов этой коалиции явилось ускорение процесса реформ в академическом мире» 36. С появлением «Происхожде­ния видов» Ч. Дарвина 37 в 1859 г. и быстрым распространением его теории в США, прежде всего среди молодых ученых, обострилась проблема академической свободы в колледжах и университетах. Большое значение имело то обстоятельство, что последние превращались в учреждения на­учных исследований и их будущее зависело от успешного развития науки. Церковники начали атаку на эволюционную теорию особенно после того, как Дарвин заявил, что она распространяется на происхождение всех живых организмов, в том числе и на человека.  В  60, 70-е и в начале

    ЗДАНИЕ КОЛЛЕДЖА ШТАТА АЙОВА

    80-х годов синоды строжайше предупреждали попечителей колледжей и университетов не допускать к преподаванию еретиков. Активно действо­вали в данном направлении местные приходы и церковная пресса. В пер­вую очередь чистке подверглись теологические семинарии — пресвите­рианские в округе Колумбия, Южной Каролине, и конгрегационалистская Андоверская академия. Из последней был уволен преподававший там Э. С. Смит, профессор истории религии Браунского университета, руко­водитель преподавательского состава этого учебного центра.

    Университет Вандербилта (г. Нашвилл, штат Теннесси) в 1878 г. привлек к себе внимание научных кругов нетерпимостью обстановки. Несмотря на то что университет, получив пожертвования миллионера, превращался в современное учебно-научное учреждение, совет попечите­лей в течение многих лет возглавлял воинственный церковник методист­ский священник X. Н. Мактайер, который добился увольнения из универ­ситета известного геолога и зоолога А. Уинтчелла.

    Увольнение Уинтчелла вызвало протест университетских деятелей. Гилман, Уайт, Элиот, Д. С. Джордан (президент Стэнфорда) и другие квалифицировали грубое вмешательство религиозных деятелей в научный процесс как угрозу существованию университетской идее как таковой. С возмущением Уайт писал Гилману по поводу инцидента в Нашвилле:

    «Какое же представление об университете имеет тамошний совет попе­чителей! То, что было трагедией в случае с Галилеем, сейчас выглядит фарсом... Мир как будто бы достиг прогресса только в том, что из рук римского католического кардинала мы попали в руки методистского свя­щенника»; и далее: «... можно сказать, что отсутствие пыток вовсе не свидетельствует о недостатке желания прибегнуть к ним. Я написал пись­мо Уинтчеллу по поводу всего дела, поздравил его с тем, что его пове­дение при этих обстоятельствах было очень мужественным...» 38. Уинт-челл вскоре возглавил кафедру в Мичиганском университете, а впослед­ствии создал Американское геологическое общество, президентом кото­рого и был избран.

    Несмотря на протест клерикалов, в 80-е годы многие университеты предоставляли своп кафедры сторонникам эволюционной теории Дарвина. Профессорами Йеля стали известный палеонтолог О. С. Маш, зоолог А. Э. Веррилл, профессором сравнительной анатомии — С. И. Смит, гео­логии — Д. Дейна, профессором университета Брауна — энтомолог А. С. Пакард, Принстона — геолог А. Гюйо. В Гарварде преподавали мно­гие ученые с мировым именем — А. Грей, У. Уитни, У. Джеймс, У. Фарлов, А. Агассис-младший и др. Вместе с тем в том же Принстоне президент Маккогп заявлял: «Я не против учения об эволюции, но про­тив атеистического толкования этого учения»39. В других частных учеб­ных центрах не допускалось даже ознакомление студентов с эволюцион­ной теорией Дарвина. Колледжи Уильямc (штат Массачусетс) и Амхерст (штат Коннектикут), находившиеся в руках активных кальвинистов, ка­тегорически возражали против преподавания учения Ч. Дарвина, квали­фицируя его теорию как «безосновательные догадки, которые выдаются за доказанные научные истины» 40.

    Среди частных учебных заведений Гарвард был одним из первых, от­казавшихся от системы обязательного посещения студентами церковной службы (с 1881 г.). Такие учебные центры, как Дартмут, Йель, Уильямc, освободили студентов от этой обязанности в 1920-е годы, Принстон — формально только в 1932 г.

    Под влиянием деловых кругов в советах попечителей увеличился про­цент представителей их интересов, зачастую за счет клерикалов. Тем не менее, по подсчетам, проведенным в 1906 г., только 51 частный колледж был светским, в 109 учебных заведениях состав совета попечителей дол­жен был полностью или частично комплектоваться из представителей определенной деноминации. 200 учебных заведений находились непосред­ственно в руках церкви, которая назначала совет попечителей, причем значительный процент подобных колледжей был римско-католического религиозного направления.

    Позиции бизнеса в науке и образовании, как и ео всех сферах аме­риканской жизни, к концу XIX столетня чрезвычайно усилились. Филан­тропические действия диктовались, как известно, соображениями эконо­мического и политического порядка. Так, Стэнфордский университет по­лучил 24 млн. долл. от железнодорожного магната, университет Чикаго — 34 млн. от «Стандард ойл». Возникли специальные фонды и общества для ассигнования научных исследований и подготовки кадров   (фонды Рокфеллера, Карнеги, миссис С. В. Харкман и др.). Особое значение эти фонды придавали профессиональному уровню выпускников.

    Заинтересованность миллионеров в развитии университетского дела была столь велика, что инициатива в создании учебно-исследовательских центров зачастую исходила от них самих. Так было в случае с универ­ситетами Джонса Гопкинса, Кларка, со Стэнфордским. В советах попечи­телей как государственных, так и частных университетов возросло пря­мое влияние «деловых» людей. Если в 1860 г. в 20 обследованных уни­верситетах 48% попечителей были бизнесменами, банкирами и юристами, то в 1900 г.— 60%. По прямому указанию филантропов президенты могли расторгать контракты с профессорами, сокращать жалованье, изменять структуру университета, как это и было, например, в 1888 г. в универси­тете Кларка  (г. Вустер, штат Массачусетс)  при Дж. С. Холле.

    В книге Холла, известного психолога, основателя Американского об­щества психологов, описаны случаи, когда судьба целого университета, сложившегося исследовательского коллектива зависела от воли и возмож­ностей монополий. Так, У. Р. Харпер — президент Чикагского универси­тета, финансировавшегося Рокфеллером, получил возможность пригла­сить в данный центр ученых из университета Кларка и других учебных заведений, предложив им более высокие ставки 41.

    В Стэнфорде, где с 1893 г. все функции совета попечителей держала в своих руках миссис Стэнфорд, женщина энергичная, но недостаточно образованная, никто, даже президент — известный ученый-зоолог Джор­дан, не мог воспротивиться увольнению авторитетных профессоров. По­бывав на лекции профессора Г. Пауэрса, миссис Стэнфорд обвинила его в «еретической фальсификации» и добилась отстранения. Заступничество . коллег и президента не помогло.

    В условиях, когда роль науки и объективный престиж профессуры возросли, когда в университетах работали выдающиеся исследователи и преподаватели, религиозные догмы и власть некомпетентных бизнесменов рассматривались как препятствие на пути плодотворной научной деятель­ности, нарушение демократических норм. Требование «академической сво­боды» подразумевало освобождение от «опеки» со стороны советов попе­чителей, состоявших отнюдь не из ученых. «Американские колледжи и университеты выросли из своего младенческого одеяния... Требуются но­вые одежды разного покроя и разного качества»,— писал Дж. Дж. Сти­венсон 42, известный ученый-геолог, профессор университета Нью-Йорка, имея в виду и диктат бизнеса, и стесненное положение многих профес­соров, и влияние некомпетентных попечителей на учебный процесс.

    Интересы бизнеса в университетах нашли поддержку в лице нового направления в американской социологии — социал-дарвинизма, т. е. перенесения на социальную почву учения Дарвина. Главой социал-дарвинизма стал выпускник Йеля священник-епископал, профессор, возглавивший в 1872 г. кафедру политических и социальных наук того же университета, У. Г. Самнер. Социал-дарвинизм для объяснения со­циальных процессов и классовой борьбы выделял такие понятия, как естественный отбор, борьба за существование, естественная гибель неприспособленных   индивидов.   В   трудах   Самнера  противоречия  труда

    и капитала объявлялись непреходящим законом общественного бытия, а удачливые бизнесмены — продуктами естественного отбора и развития цивилизации. Социал-дарвинизм, теоретически обосновывая непри­емлемость попыток управления общественно-политическими процесса­ми, импонировал индивидуалистическому образу мышления представи­телей «деловых» классов. Последнее обстоятельство в значительной мере объясняет тот факт, что на кафедрах общественных наук большинства университетов в последние десятилетия XIX — начале XX в. активно пропагандировались идеи социального дарвинизма, например в Колум­бийском, где в защиту этого направления выступали профессора Дж. Б. Кларк и Ф. Г. Гиддингз.

    Однако уже в 80—90-е годы теории социального дарвинизма буржуаз­ные ученые, работающие в области социологии, политической экономии, философии, противопоставили теорию социального регулирования. Среди социологов данного направления следует прежде всего назвать Л. Ф. Уор-да43, а также экономистов Р. Эли и Е. А. Росса из Висконсинского университета, С. Пэттэна из Пенсильванского университета, Ч. Г. Кули из Мичиганского университета и др. Буржуазная социальная мысль пе­реживала кризис.

    Политическая и идеологическая борьба в американском обществе в 90-е годы, обострившаяся в связи с кризисом 1893 г. и усилением ста­чечной борьбы рабочего класса и фермерского движения, обнажила но­вые глубокие противоречия университетского развития. На этот период приходится волна гонений против американских ученых. Естественно, исследователи-экономисты, социологи, политологи и историки обратились к изучению таких насущных проблем, как монополии и их неограни­ченная власть в обществе, классовая борьба, рабочее, социалистическое движения, популизм, а также к изучению внешнеполитических вопросов, связанных с испано-американской войной. В этих условиях «академи­ческая свобода» подвергалась проверке и испытанию, причем «если рань­ше конфликт носил форму борьбы науки с теологией, то теперь он открыто демонстрировал борьбу между наукой и богатством» 44.

    В 1892 г. был уволен президент колледжа Лоренса (штат Висконсин) Дж. М. Стил за выступление в поддержку гринбекеров и популистов; в 1893 г. по политическим мотивам отстранили президента сельскохозяй­ственного колледжа Северной Дакоты Г. Е. Стокбриджа; за участие в съезде популистов из Чикагского университета изгнали талантливого преподавателя И. Гурвича.

    Подъем популистского движения, поход безработных во главе с Кок-си на Вашингтон, рост социалистического влияния в профсоюзах, про­извол монополий вызвали реакцию многих прогрессивно мыслящих уче­ных в поддержку демократических требований. Один из бывших сту­дентов Р. Эли, известный экономист Э. У. Бемис, выступил с осуждением железнодорожных компаний. Президент Чикагского универ­ситета Харпер, выполнявший волю «Стандард ойл», осудил Бемиса, который вскоре был отстранен от должности.

    Гонениям подвергся и Р. Эли, профессор политической экономии, возглавлявший школу экономики,  политики и истории при Висконсин-

    ском университете, создатель Американской экономической ассоциации (1885). Его обвиняли в поддержке забастовки печатников Мадисона, в связях с представителями рабочих, в распространении идей социализ­ма. Однако Эли был уже известным проповедником христианского со­циализма, активно сотрудничал с религиозными представителями этого направления и буржуазными реформаторами 45. Поэтому регентский совет Висконсинского университета в конце концов отверг обвинение Эли в причастности к социализму, но сам факт постановки этого вопроса ха­рактеризовал атмосферу в университетах.

    Ученик Эли Дж. Коммонс, впоследствии известный деятель буржуаз­ного реформизма и глава историко-экономической школы рабочего дви­жения в США, обосновывавший «исключительность» его развития по сравнению с европейским, также стал жертвой преследований. В 1896 г. фактически за проявленный им интерес к проблемам рабочего движения Коммонс был уволен из университета Индианы, а в 1899 г.— из уни­верситета в Сиракьюсах.

    В период испано-американской войны захватнические планы США подверглись критике во многих университетских аудиториях. Президент Стэнфордского университета Джордан, профессор истории Чикагского университета Г. Е. Голст, президент Северо-Западного университета Г. У. Роджерс, Корнеллского — Д. Скармен, а также известные социолог Т. Веблен и философ У. Джеймс46 открыто осуждали империалисти­ческую политику. Все они испытали на себе разные формы репрессий. Президент Роджерс, например, был уволен из университета.

    Конфликт части академических кругов с бизнесом, некомпетентными попечителями, а также со злоупотреблявшими своим влиянием и властью президентами и деканами 47 университетов дал толчок движению за соз­дание профессиональной ассоциации профессоров университетов с целью обеспечить определенную независимость и защиту от репрессий. В эпо­ху «прогрессивных» реформ был дан выход накопившимся разногла­сиям и недовольству. В результате продолжительных усилий энтузиа­стов в 1915 г. была создана Американская ассоциация профессоров уни­верситетов (ААПУ). Она объединила около 900 профессоров.

    В первые годы существования ассоциация не принимала президентов университетов и деканов, подчеркивая тем самым свой демократический характер. Однако в ассоциацию вошла лишь элита профессуры, так как согласно уставу в нее могли вступить только «известные преподаватели и ученые колледжа или университета, которые в течение десяти лет, включая настоящий момент, преподают или занимаются исследователь­ской работой»48. Таким образом, те, кто не имел работы в учебных центрах, не могли вступить в ассоциацию. Категорически отказались всту­пить   в   ассоциацию   профессор   Колумбийского   университета   Ч.   Бирд,

    В начале XX в., когда буржуазный реформизм стал сферой практической полити­ ки правящих кругов, Эли был признан официально. Он являлся одним из ученых-консультантов при рождении программ социально-экономического регулирования.

    У. Т. Каунсилман из медицинской школы Гарварда и другие известные ученые, считая, что ассоциация не может защитить независимость профессоров.

    Все же в документах, принятых ассоциацией, были отражены требо­вания момента. В докладе комитета по вопросам «академической сво­боды» и положения профессоров ААПУ сообщалось: «На ранней стадии существования университетов в Америке главной угрозой академической свободе было духовенство, от которого больше всего страдали такие пред­меты, как философия и естественные науки. В последние времена в опасности оказались политические и социальные науки»49. По мнению ААПУ, проблема заключалась в том, что руководящий аппарат универ­ситета состоит из людей, в силу своего положения лично заинте­ресованных в больших частных предприятиях. «А благотворители и большинство родителей, которые посылают своих детей в частные институты, сами принадлежат к наиболее преуспевающим и обычно наиболее консервативным классам». Из этого ясно, говорилось в доку­менте, что «все эти интересы оказывают огромное давление на универ­ситетские власти» 50.

    История развития высшего образования в США убеждает в том, что колледжи и университеты оставались как объектом религиозной, соци­ально-политической борьбы, так и центрами политической активности и политического влияния. Выросшие и окрепшие университеты станови­лись опорой определенных политических, партийных кругов. Достаточно упомянуть, что президентом США в 1912 г. стал профессор истории и права Принстона, бывший до 1910 г. президентом этого университета, В. Вильсон, использовавший поддержку влиятельных кругов своей alma mater в борьбе за Белый дом. У его же предшественника, со­перника на выборах президента США Т. Рузвельта ближайшим совет­ником был президент Колумбийского университета Н. М. Батлер, известный впоследствии гонениями на ученых, высказывавшихся против участия США в первой мировой войне.

    Как и все американское общество, университеты во время войны оказались в состоянии глубокого кризиса. Ученые разделились на лояль­ных и нелояльных, и обвинения в нелояльности угрожали положению профессоров в университетах. Многие не выдерживали испытаний. ААПУ выступила с заявлением, в котором отказ от поддержки военных меро­приятий рассматривался как акция, враждебная США, не подлежавшая защите со стороны ААПУ. Лидеры ассоциации Дж. Дьюи, А. Ловд-жой, Ф. Гиддингз и другие помогали официальным кругам обрабатывать общественное мнение. Научные исследования были заброшены во имя пропагандистской литературы, выходившей из-под пера известных эко­номистов, историков, юристов. Среди них оказался и Дж. Коммонс, подвергавшийся гонениям в конце 90-х годов.

    Руководство Колумбийского университета возглавило кампанию го­нений. В помощь совету попечителей была создана «комиссия 9-ти» для изучения тенденций преподавания в военное время. Этот акт многие ученые факультета политических наук университета назвали «догмати­ческой инквизицией» 51.

    6 июля 1917 г. президент Колумбийского университета Батлер зая­вил: «То, что раньше можно было считать заблуждением, теперь явля­ется призывом к бунту». Все это относилось к таким крупным ученым, как Дж. М. Кэттл, президент Американской ассоциации психологов, и дру­гим. Кэттл обратился к конгрессменам с призывом противиться использованию американского военного контингента в войне в Европе. Совет попечителей уволил Кэттла. Одновременно был уволен и профес­сор литературы Г. У. Дейна, который поддержал студентов, выступав­ших за отмену закона о воинской повинности.

    Против подобных увольнений протестовал известный профессор-исто­рик Ч. Бирд. В письме Батлеру тот подчеркнул, что над университе­том «установлен контроль малочисленной, но активной группы попечи­телей, не имеющих никакого авторитета среди деятелей образования, реакционных и близоруких в политике, узколобых и дремучих в вопро­сах религии» 52. Бирд подал в отставку, которая была немедленно при­нята. Бирд стал объектом нападок наиболее реакционных кругов и прес­сы. Оставляя преподавательскую деятельность, в декабре 1917 г. Бирд опубликовал документ, в котором убедительно доказал наличие угне­тающего контроля со стороны некомпетентных лиц над учебным про­цессом в университетах.

    Увольнения в период войны происходили и в других центрах. Из уни­верситета штата Небраска были исключены три профессора за то, что «верили в интернационализм». В 1918 г. из университета Виргинии удалили руководителя школы журналистики Л. Р. Уиппла, который ока­зался также «зараженным» интернационалистскими идеями и убеждени­ем, что Россия будет духовным лидером следующего поколения53.

    В условиях реакции состояние науки и учебного процесса, как ви­дим, подверглось влиянию общих кризисных явлений капиталистической системы. В первую очередь их разрушительное действие сказалось на секторе социально-политических паук, истории, философии, праве, по­литэкономии. Но и ученые точных и технических отраслей знаний также преследовались за политические взгляды и требования свободы слова. Все это следует иметь в виду, когда речь идет о росте университетского дела в США после гражданской войны, перестройке колледжа — первой ступени обучения, начале и развитии общей широкой профессиональной и научной подготовки студентов на второй, высшей ступени.

    Рост же университетской подготовки специалистов и ученых был налицо: число окончивших высшие учебные заведения и получивших ученые степени бакалавра, магистра, а также доктора увеличилось с 9372 в 1869/70 учебном году до 29 375 в 1899/1900 учебном году и до 53 516 — в 1919/20 учебном году. Среди получивших степени возрос процент женщин, хотя даже в 1919/20 г. из 2985 молодых магистров женщин было 1294, а докторов — 93 из 522 54.

    Таким образом, в начале XX в. в США была создана модель со­временного университета, нацеленного как на удовлетворение нужд ин­дустриализации страны, так и на обеспечение ее высококвалифицирован­ными кадрами, исследователями в области прикладных и фундаменталь­ных наук.  Во втором десятилетии XX в.  около  двух десятков  универ-

    ситетов соответствовало требованиям времени. Вместе с тем распыление сил, низкий уровень большинства мелких учебных центров оставался непреодоленной проблемой. Обнаружились и издержки элективного ме­тода в тех заведениях, где зачастую предлагались «облегченные» про­граммы, не обеспеченные квалифицированными кадрами преподавателей. Университетская общественность была обеспокоена недостаточностью подготовки абитуриентов, а также неадекватностью обязательных про­грамм университетов, что сужало общую подготовку, кругозор, эрудицию выпускников.

    Учитывая  усиление  роли высшей школы в  обществе,  принятие  ею определенных  экономических  и  социальных  функций,  правящие  круги были заинтересованы в установлении идеологического контроля в этой сфере.   Колумбийский   университет   выступил   с   инициативой   введения обязательного курса,   «из  которого  студент  получал бы  знания  о  наи­более значительных и влиятельных  факторах материальной и социаль­ной действительности».  Этот курс  был назван  «современной цивилиза­цией» 55  и начал читаться с   1919  г.   Рассчитанный  на  два  года,  курс включал  определенный  материал как  гуманитарного,   так  и  естествен­нонаучного направлений.  Руководство  Колумбийского университета ви­дело назначение данного курса в том, чтобы интерпретацией значитель­ных событий прошлого века направить умы молодежи в нужном для пра­вящих кругов аспекте. В стенах университетов и колледжей унифициро­вались курсы, призванные формировать мировоззрение будущих поколе­ний американских граждан.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   86.  87.  88.  89.  90.  91.  92.  93.  94.  95.  96. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.