<img width=456 height=2 src="books/../books/o071/ИСТОРИЯ%20США.%20Т.2_image155.gif">3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ И ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83. > 

    3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ И ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ

    В правительстве США еще до вступления в войну, изучив опыт вою­ющих стран, поняли необходимость перевода всей экономики на «воен-ные рельсы» и создали соответствующий военно-экономический аппарат. Участие США в войне явилось испытанием, которого этот аппарат руко­водства военной экономикой не выдержал. Выяснилось, что никто в США не представлял ни масштабов войны, ни характера и степени участия в ней американских вооруженных сил. Соперничество закупочных органов усиливало хаос и неразбериху в военном производстве, способствовало искусственно созданной нехватке ряда товаров. Как показали расследо­вания, во время войны были расхищены колоссальные средства. Так, из 18 5 млрд. долл., затраченных военным министерством в 1917—1919 гг., треть просто разворовали   .

    Конкурентная борьба предпринимателей усиливала рыночную стихию, бешено росли цены (например, цены на сталь с июля 1914 г. по апрель 1917 г. поднялись до 340%, а за апрель—июль 1917 г.—до 435%) 30. Спекулятивная горячка, хищничество мелких и средних предпринимате­лей не только затрудняли военные приготовления, но и подрывали сло­жившееся и выгодное монополиям соотношение цен на рынке, угрожали стабильности их прибылей. Были и политические аспекты этой пробле­мы. Администрация опасалась, что, не создав мощной военно-экономиче­ской базы, США окажутся не в состоянии ни помочь победе Антанты, ни предупредить ее поражение. А это, в свою очередь, могло повлиять на роль США за столом мирных переговоров и при переделе мировых рын­ков.

    Наконец, широкие массы открыто возмущались наглым грабежом ка­питалистов и требовали национализации важнейших отраслей экономи­ки. Вновь оживились антимонополистические настроения, и обществен­ный энтузиазм, вызванный военной пропагандой с таким трудом, мог исчезнуть.

    Учитывая все это, крупный капитал в лице Торговой палаты США и отдельных монополистов потребовал решительных мер. После состояв­шегося в сентябре 1917 г. «Военного съезда американского бизнеса», со­званного в Атлантик-Сити, где собрались 200 представителей разных от­раслей экономики, делегация Торговой палаты вручила президенту США и членам правительства меморандум, в котором предлагалось провести полную реорганизацию управления военной экономикой, вплоть до со­здания министерства военного снабжения, остановить рост цен и т. д., короче, внести порядок и централизацию 31.

    После обсуждений в правительстве, слушаний и скандальных разоб­лачений в конгрессе, когда республиканцы и некоторые демократы пря­мо заявили о развале военной машины США, президент Вильсон, поко-лебавшись, пошел на решительный шаг. Он учитывал и давление дело-

    вых кругов, и резкое ухудшение снабжения союзников и экспедиционных войск США, и обострение под влиянием Октябрьской революции полита ческого положения в стране и Европе. 4 марта 1918 г. президент выде лил созданное еще в июле 1917 г. Военно-промышленное управление (ВПУ) из подчинения СНО и военного министерства и поручил ему, те­перь уже самостоятельному органу под контролем только президента, ко­ординировать все снабжение вооруженных сил США и союзников, разви­тие военного производства, изыскание и распределение материальных ресурсов, рабочей силы и т. д.32 Право окончательного решения этих во­просов передавалось председателю ВПУ, известному биржевому маклеру и спекулянту, близкому к «медные королям», доверенному лицу В. Виль­сона Бернарду М. Баруху.

    Персонал управления (около 1,5 тыс. человек) состоял из разного рода чиновников и экспертов, но преобладал «цвет американского биз­неса» — менеджеры крупных корпораций почти из всех промышленных центров. В этом отношении управление являло пример теснейшей лич­ной унии капитала и государства, характерной для государственно-монополистического капитализма.

    Целью ВПУ было наведение порядка в снабжении войск всем необ­ходимым, ограничение конкурентной борьбы и не в последнюю очередь подрыв    «популярных   планов   социализации  промышленности» 33.   ВПУ добилось некоторого порядка и централизации в военном снабжении, ус­пешно   провело   кампанию  стандартизации  и  унификации,   сокращения типоразмеров  изделий,  что  повысило  конкурентоспособность   американ­ских товаров после войны 34. Была проделана работа по экономии и на­коплению дефицитных изделий и видов сырья, по переводу ряда мирных отраслей на военное производство. Резко сократилось гражданское строи­тельство. Но полного успеха ведомство Баруха вопреки его утверждени­ям не достигло.   Оно так и не стало   единственным,   или центральным, органом снабжения и потерпело полное поражение,  попытавшись огра­ничить производство легковых автомобилей и других товаров, не предна­значенных   непосредственно  для  ведения  войны.   И,   наконец,   Вильсон изъял из ведения ВПУ вопрос о ценах.

    После вступления в войну правительство США попыталось остановить рост цен   (и, следовательно, прибылей)   на каком-то «разумном»,  «спра­ведливом» уровне. Вильсон предложил формулу «стоимость производства плюс  разумная прибыль»,  но  крупный капитал отверг ее.  Начавшиеся осенью 1917 г. переговоры о ценах на сталь, медь, уголь превратились в острые  стычки.  Хозяева   «Стального  треста»,  «медные короли»  в итоге одержали победу, заключив выгодные для себя соглашения о ценах на производимые их корпорациями изделия.  Администрация  Вильсона  от­ступила. Возник, как и во многих других отраслях, союз правительства и  крупнейших   трестов   против потребителей и мелких производителей. Весной 1918 г. вопрос о ценах был передан специальному Комитету по фиксации цен во главе с В. Брукингсом. Этот отставной делец и мил­лионер  проповедовал необходимость уступок рабочим,  дабы предотвратить стачки, но переговоры о ценах с предпринимателями вел тем не ме­нее всегда на основе их добровольного согласия, никогда не прибегая к принуждению.

    Общие итоги решения вопроса о ценах могли только радовать круп­ный капитал. Всего под регулирование подпали 573 наименования това­ров, но цены на контролируемые изделия были выше и росли быстрее, чем' на неконтролируемые, принося капиталистам огромные барыши. И в Америке и в Германии, подчеркивал В. И. Ленин, регулирование экономической жизни обеспечивало капиталистам «прибыли выше тех, какие были до войны» 35.

    Правительство США пыталось как-то регулировать и самую индиви­дуализированную отрасль экономики — сельское хозяйство. Но помощь на деле была невелика и свелась к попыткам (лишь отчасти успешным) обеспечить фермеров рабочей силой, удобрениями, научно-технической и экономической информацией и, наконец, деньгами через систему сельско­хозяйственного кредита, созданную еще в 1916 г. Зато стимулирование производства важнейших продуктов питания и сырья было организовано с размахом. Побуждаемые правительством фермеры резко увеличили за­пашку, ввели в оборот новые земли, которые, однако, вскоре пострадали от эррозии, пыльных бурь и были заброшены.

    Администрация не сумела регулировать движение рабочей силы в стране, хотя и стремилась к этому. Попытки уменьшить текучесть рабо­чей силы наталкивались на острейшую борьбу предпринимателей, пере­манивавших к себе рабочих, особенно квалифицированных. Малоэффек­тивными оказались меры разного рода ведомств и учреждений по охране труда, в частности труда женщин и детей. Военно-трудовые органы не смогли преодолеть анархию капиталистического производства.

    Важнейшей проблемой в 1917—1918 гг. было финансирование войны. По этому вопросу в стране все время шла острая борьба. Мелкая и сред­няя буржуазия, демократические организации требовали «мобилизации богатства», т. е. ограничения прибылей монополий (не более 3—6% на капитал и не более 100 тыс. долл. в год), высокого обложения налогами военных прибылей, отказа от внутренних займов, перелагавших груз вой­ны на следующие поколения и увеличивавших государственный долг. Выступления конгрессменов по этим вопросам носили резкий ха­рактер 36.

    Иной была позиция финансового капитала. Дж. П. Морган обнаро­довал свое мнение: налоги на прибыли должны покрывать не более 20% всех военных расходов, чтобы «не обескураживать вкладчиков». Торговая палата США разработала проект закона, по которому налоги на корпо­рации дали бы не более четверти общих поступлений.

    Еще до вступления в войну, в марте 1917 г., конгресс принял закон о налогах, вводивший 8%-ное обложение чистой прибыли корпораций и увеличивавший налог на наследство, ранее собиравшийся только в шта­тах. Одновременно были увеличены и косвенные налоги с широких на­родных масс. Но монополии критиковали закон, называя его «перераспре­делением налогов в пользу рабочих и фермеров», уступкой аграрному Югу и т. п.37 С объявлением войны в конгресс был внесен законопроект,

    который предусматривал увеличение подоходного и косвенных налогов но одновременно и высокое обложение прибылей, особенно в военной промышленности, и ретроспективный налог на все прибыли рекордного по доходам 1916 г.

    Финансовый капитал, его пресса и представители в конгрессе обру­шились на проект «конфискационного», по их мнению, закона, разрабо­танного  якобы  «социалистическими  подсказчиками»,  и добились  знaчи-

    ВУДРО ВИЛЬСОН ВО ГЛАВЕ МАНИФЕСТАЦИИ ПО СЛУЧАЮ ВЫПУСКА «ЗАЙМА ПОБЕДЫ»

    тельного изменения билля в интересах корпораций и в ущерб мелким предпринимателям. 3 октября билль стал законом. Он предусматривал получение 2,5 млрд. долл., из которых более 1,5 млрд. представляли на­логи с населения.

    Всего налоги дали около 37%  средств, потраченных США на войну. Остальную часть правительство получило от внутренних займов. В 1917— 1918  гг. была проведена подписка на четыре  «займа  свободы» и один «заем победы»  на общую сумму 21,3 млрд. долл. Проведение подписки сопровождалось мощной пропагандистской кампанией. Если пропаганда не помогала, в ход пускались разного рода меры принуждения. В итоге широкие массы, около 55 млн., подписались на облигации займов, в том числе рабочие, фермеры, мелкие бизнесмены. Hо главную часть облига­ций купили крупные капиталисты и банкиры, которых привлекал и вы­сокий процент   (3—4%   годовых), и освобождение облигаций от налого-

    вoго обложения. Таким образом, займы стали источником гарантирован­ного дохода, да еще с процентами.

    Подписка на займы проходила при активном участии банков Феде­ральной резервной системы. Годы войны стали временем дальнейшего расширения и укрепления ФРС. В 1917—1918 гг. были приняты допол­нения к закону 1913 г., расширившие сферу ее действия в стране и за границей. Вырос золотой запас в банках — членах системы, укрепились позиции крупнейших банков. С помощью резервной системы крупные банкиры участвовали с большой выгодой в финансировании войны. Когда же это показалось им рискованным, и огромные суммы денег стали осе­дать в банках и сберкассах или направляться в не работавшие на войну отрасли, государство взяло на себя прямое финансирование военной про­мышленности, выдавая кредиты через Военно-финансовую корпорацию, созданную по закону 5 апреля 1918 г.

    Таким образом, экономическая политика правительства США в годы непосредственного участия в мировой войне оказалась заметным отступ­лением от принципов капитализма свободной конкуренции. Несомненно, что определенные элементы порядка и централизации военное регулирова­ние вносило, ограничивая стихию свободного рынка. Но справиться с ней до конца так и не смогло. «...Контроль за капиталистами невозможен,— писал В. И. Ленин,— если он остается бюрократическим, ибо бюрократия тысячами нитей сама связана и переплетена с буржуазией» 38.

    Все военное регулирование экономики по содержанию, формам и це­лям представляло собой систему реакционно-бюрократического контроля, стоявшего на страже интересов крупной буржуазии, ее обогащения и стремившегося переложить всю тяжесть войны на широкие массы народа, на трудящихся, ибо прежде всего охранялись интересы монополий. Не случайно одним из итогов деятельности всех органов регулирования ста­ло принудительное картелирование в ряде отраслей. В конгрессе США отмечали, что именно политика правительства давала возможность тре­стам и другим объединениям расти подобно сорной траве. Позиция ад­министрации, особенно военно-экономических учреждений, способствова­ла и тому, что в 1917—1918 гг. фактически было отброшено в сторону антитрестовское законодательство.

    Вместе с тем создание системы военно-экономических органов свиде­тельствовало об обострении противоречий капитализма, о кризисном со­стоянии дел. Развал в ряде отраслей, обострение экономических и соци­ально-политических противоречий побудили государство вмешаться в социально-экономическую сферу. Буржуазия была вынуждена с этим со­гласиться, ощутив и осознав свое бессилие решать противоречия в рам­ках частнособственнических отношений и выполнить своими силами и средствами требования войны. В чрезвычайных военных условиях за­кладывались основы бюрократического контроля государства над эко­номикой и отношениями классов, соединялись в единый механизм сила государства и сила монополий. Война и в США ускорила вызревание го­сударственно-монополистического капитализма.

    В этих условиях американская буржуазия попыталась использовать вступление  США в войну, чтобы взять реванш на внутриполитической

    арене за поражения и уступки предвоенных лет и загнать рабочих на «военную каторгу». Она стремилась в первую очередь разгромить орга­низации рабочих, ликвидировать трудовое законодательство, провести прикрываясь патриотизмом, фактическую мобилизацию рабочих. Многие капиталисты рассчитывали, что война заставит правительство и конгресс отказаться от каких бы то ни было социальных реформ и вообще от вме­шательства в отношения труда и капитала.

    Местные власти с готовностью поддерживали атаки капиталистов Едва была объявлена война, как в ряде штатов попытались «временно» приостановить действие законов о труде или даже вовсе отменить их в целях подъема военного производства. В Нью-Йорке, Пенсильвании, Мас­сачусетсе такие попытки были отбиты профсоюзами вкупе с либералами но во многих штатах Запада трудовое законодательство было ослаблено и ограничено и были приняты антирабочие законы. Суды все чаще за­прещали стачки. В конгрессе постоянно требовали расправы над ИРМ, над стачечниками. Осуждали даже лидеров АФТ за неспособность под­чинить массы. Были урезаны ассигнования министерству труда, принят реакционный закон об иммиграции, а президенту страны дано право при­останавливать действие закона о 8-часовом рабочем дне при выполнении государственных заказов.

    Однако известная часть буржуазии с сомнением и даже тревогой встретила усиление нажима на рабочих. Опыт воюющих стран, уроки классовых битв в Соединенных Штатах 1914—1916 гг. научили многих капиталистов признавать силу и роль рабочего движения, понимать и по-новому оценивать значение буржуазно-реформистской социальной по­литики, выгодность вмешательства государства в социальную сферу. Эта часть буржуазии пыталась приспособить политику реформизма к усло­виям военного времени и утверждала, что только государство может обес­печить «классовый мир» обещанием реформ и уступок — иное решение могло бы лишь ускорить взрыв недовольства народных масс.

    Либеральная и прогрессивная буржуазия требовала расколоть рабо­чее движение: разгромить ИРМ как источник «саботажа и анархии», противопоставить им АФТ, поддерживая ее социальным законодательст­вом и другими уступками, с тем чтобы гомперсисты подчинили затем всех рабочих.

    В правительстве США нашлись люди, которые прислушались к сове­там реформаторов и, учитывая опыт воюющих стран, приняли курс на политику «сотрудничества труда и капитала» ради общих классовых ин­тересов буржуазии. Эту линию поддержал и Вильсон. Нисколько не со­чувствуя рабочим, а боясь их движения, президент стремился уступками расколоть и ослабить рабочий класс. Именно этим объяснялись либераль­ные нотки в его выступлениях. Уже в мае 1917 г. он заявил, что была бы «печальной» даже временная приостановка законодательной защиты труда39. Вильсон сделал весьма знаменательный, символический жест, выступив, впервые в истории АФТ, на съезде этой федерации в Буффало в ноябре 1917 г., где призывал рабочих стоять «рядом со всеми», т. е. не бастовать, пока не исчерпаны все методы примирения. Абсолютно никому нет пользы мешать военному производству, предупредил пре­зидент.

    В течение всей войны Вильсон проповедовал идею «классового парт­нерства». Он пошел и на определенные практические шаги, включив, например, профлидеров в состав ряда организаций по военному регули­рованию и назначив Гомперса членом СНО и главой Комитета по труду в Совещательной комиссии.

    Ряд министерств и ведомств подписали с профсоюзами соглашение, устанавливавшее часы работы и ставки оплаты по существующим проф­союзным стандартам, что было вначале выгодно рабочим. Однако скоро фиксированная заработная плата отстала от роста стоимости жизни. Кро­ме того, соглашение предусматривало фактически принудительный арби­траж   всех   споров, т. е. запрет стачек, и уничтожало «закрытый цех».

    Все эти шаги тем не менее не могли остановить борьбы рабочих. Уже летом 1917 г. буржуазная пресса отметила, что еще не было времени, когда отношения с трудом были бы более напряженными. Опубликован­ные в начале 1918 г. данные о стачках за первые шесть месяцев участия в  войне   были   ошеломляющими:   6   млн.   потерянных  рабочих   дней! 40

    В правящих кругах вновь разгорелась дискуссия о путях и методах решения рабочего вопроса, обострившаяся в связи с победой Октябрь­ской революции и революционным подъемом в Европе. В буржуазной печати с тревогой обсуждался вопрос о позиции рабочего класса. Реак­ционные круги требовали усилить нажим на рабочих, задушить террором их выступления. В конгрессе появились билли, предусматривавшие за­прещение всех стачек на производстве и при перевозке военных припа­сов. С другой стороны, либералы предупреждали, что правительство не сможет достичь максимума производства, посадив всех рабочих в тюрьму.

    Взвесив все обстоятельства, Вильсон пришел к выводу, что одни жест­кие методы подавления не дадут должного эффекта, тем более в стране, объявившей «крестовый поход» за демократию во всем мире. Правитель­ство было вынуждено усилить свое вмешательство во взаимоотношения предпринимателей с рабочими.

    Была создана президентская посредническая комиссия во главе с ми­нистром труда по разрешению наиболее острых трудовых конфликтов, а в январе 1918 г. министр труда У. Б. Вильсон был назначен Нацио­нальным администратором труда в военное время. Наконец, 2 апреля 1918 г. президент США назначил членов нового чрезвычайного органа регулирования классовых отношений — Военно-трудового управления (ВТУ). Управление состояло из представителей профсоюзов и предпри­нимателей (пять человек с каждой стороны). Сопредседателями управле­ния стали: от профсоюзов Ф. Уолш, бывший председатель индустриаль­ной комиссии конгресса, слывший либералом и реформатором; от пред­принимателей — экс-президент У. Тафт.

    Главная задача ВТУ была выражена кратко и ясно: никаких стачек и локатутов во время войны. ВТУ должно заниматься разрешением кон­фликтов в промышленности, работающей на войну, создать механизм и средства для этого, а также использовать все имеющиеся уже централь­ные и местные органы посредничества. Решения правительственных по­средников считались обязательными для всех сторон в конфликте, и пра­вительство могло силой заставить их принять эти решения. Управление

    признавало право рабочих на организацию в профсоюз и на коллектив­ный договор, так же как право предпринимателей организовываться в ассоциации. Оно рекомендовало предпринимателям не ослаблять мер пo охране здоровья и безопасности труда рабочих, установить равную с мужчинами оплату женщинам за равный труд, признавать 8-часовой день как основу во всех случаях с учетом военных нужд федерального пра­вительства.

    Эти принципы означали серьезные уступки в пользу рабочих, улуч­шение условий их труда и жизни и признание права на организацию Однако это касалось только организованных рабочих — членов АФТ, а их было тогда менее 1/14 всех занятых по найму и около 1/8 занятых в промышленности и на транспорте. А главное — требовалось поддержание всеми средствами максимума производства.

    В дополнение к ВТУ летом 1918 г. министр труда создал еще один орган — Управление военно-трудовой политики (УВТП) во главе с ли­беральным юристом Ф. Франкфуртером, уже имевшим опыт регулирова­ния трудовых отношений с рабочими. Целями УВТП были более пол­ный сбор информации о конфликтах в промышленности, выработка общих принципов национальной политики в вопросах условий труда ра­бочих и в решении споров, а также разъяснение и пропаганда политики правительства.

    Работа новых органов военно-трудового регулирования длилась не­долго, но их классовый характер и направленность проявились достаточ­но четко. Так, ВТУ фактически отказалось поддержать организацию но­вых профсоюзов, стремилось подменить их разного рода комитетами с участием рабочих, лишенных существенных прав, и профсоюзам прихо­дилось тратить «слишком много времени и денег в Вашингтоне и вокруг него» 41.

    Правительство, выступая в поддержку рекомендаций ВТУ, зачастую принимало сторону капиталистов, широко применяя принцип «Сражайся или работай». Так поступил В. Вильсон, вынуждая прекратить забастовку профсоюза плотников на судоверфях и металлистов Бриджпорта в 1918 г.42 Те немногие случаи, когда администрация пошла на реквизи­цию предприятий (заводы «Смит энд Вессон») или национализацию от­расли (средств связи), были связаны с предупреждением стачки или не­возможностью ликвидировать ее обычными средствами.

    Но и предприниматели оставались недовольны политикой правитель­ства и военно-трудовых органов. Система военного регулирования не лик­видировала стачечного движения; она вынуждала капиталистов идти на уступки рабочим и поступаться частью прибыли, что мелкие фирмы ощу­щали достаточно остро, в то время как монополии легко переносили по­тери, а чаще всего обходили или игнорировали решения ВТУ при под­держке «своих людей» в государственном аппарате. Правительственные органы и предприниматели не всегда, как мягко выразился У. Тафт, стремились поддержать профсоюзные стандарты и признать профсоюзы. Постоянный поток их жалоб шел в Вашингтон. Имели место попытки помешать работе управления. Деятельность правительства демократов в

    oбласти трудовых отношений  немало  способствовала тому,  что деловой мир отказался поддержать их на выборах 1918 и 1920 гг.     B общем итоге политика регулирования классового конфликта не дала

    полного эффекта; она лишь смягчила в ряде случаев его проявление, но нe устранила. Таким образом, в США в 1917—1918 гг. было широко применено государственное регулирование социальных отношений, обус-лoвленное обострением противоречий в условиях войны. Военное регу­лирование трудовых конфликтов содержало в себе некоторый элемент буржуазно-реформистской социальной политики, но целиком к ней не сводилось. В его арсенале были и принуждение, насилие, террор, что от­ражало и выражало усиление реакции в США в период участия в миро­вой войне.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.