4. «НОВАЯ ДЕМОКРАТИЯ» В. ВИЛЬСОНА - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64.  65.  66.  67. > 

    4. «НОВАЯ ДЕМОКРАТИЯ» В. ВИЛЬСОНА

    Вильсон, ставший президентом в результате раскола республиканской партии, вошел в Белый дом как «президент меньшинства» (собрал всего 41,8% общего числа голосов). Зато умело составленная программа демок­ратов и выступления Вильсона обеспечили демократической партии прочное большинство в обеих палатах конгресса. К этому надо добавить что республиканская партия, занявшая теперь место оппозиции, была раз­делена на две фракции, и демократы могли рассчитывать на поддержку прогрессистов.

    «Новая демократия» Вильсона схематически укладывалась в три пунк­та: индивидуализм, свобода личности и свобода конкуренции. С этих по­зиций Вильсон объявил себя врагом трестов, но предлагал, как уже гово­рилось, не уничтожение трестов (чего требовали прогрессисты-«мятеж-ники») и не контроль над трестами (это провозглашал Рузвельт), а регулирование конкуренции. Он убеждал своих сторонников, что такой курс приведет к ограничению роста крупных корпораций.

    Идейным вдохновителем «новой демократии» был юрист Л. Брандейс, прогрессист по убеждениям, автор серии статей о финансовой элите («денежном тресте»), вышедших затем отдельной книгой52. Брандейс оперировал материалами комиссии Пьюджо, исследовавшей связи различ­ных групп финансистов. На примере банкирского «дома Морганов», соз­давшего гигантский «Стальной трест»,, Брандейс доказывал, что зло заклю­чается в «нечестной» конкуренции, перекрывающей все пути для мелкого и среднего бизнеса и вынуждавшей к сдаче позиций даже крупные не­корпорированные предприятия   (например, фирму Карнеги и Шваба).

    Брандейс и вслед за ним Вильсон (как и Рузвельт) отошли от идеи запрещения крупных корпораций. Требование уничтожения трестов было характерно для идеологов мелкобуржуазного антитрестовского движения (в XIX в.— популистов, а в XX в.— Лафоллетта и других «мятежников»). Брандейс и Вильсон объявили себя врагами не крупного бизнеса, а моно­полии как результата «нечестной» конкуренции. Вильсон заявил об этом еще до вступления на пост президента, на встрече с группой промышлен­ных и финансовых магнатов в Чикаго в январе 1913 г. Он произнес де-

    магогическую речь, в которой признал ведущую роль бизнеса в жизни cтраны, предложил бизнесменам сотрудничать с ним, заявил, что все гpaждане США имеют равное право на использование национальных peсурсов и что предпринимательская деятельность должна быть из­бавлена от всяких признаков монополии 53. Деловые круги встретили это зaявление с тревогой, но дальнейшие действия президента доказали, что иx опасения были неосновательными.

    Вильсон окружил себя людьми, через которых мог связываться с пред- ставителями различных группировок и течений. Первый пост в его каби-нете — государственного секретаря — занял У. Дж. Брайан, поддержав­ший на предвыборном съезде кандидатуру Вильсона. Опираясь на него, Вильсон мог рассчитывать на поддержку Среднего Запада. Генеральный почтмейстер О. С. Берлесон представлял интересы лидеров южных штатов. Личный секретарь нового президента Дж. Тэмелти, ирландский католик, имел тесные связи с политическими боссами Севера. Наиболее близким к президенту лицом был полковник Э. Хауз из Техаса, завое­вавший неограниченное доверие Вильсона. Этот богатый южанин находил­ся в контакте с влиятельными представителями мира бизнеса. Хауз от­казался войти в кабинет, оставаясь на протяжении всех лет администра­ции Вильсона «всего лишь» негласным советником президента, но его мнение значило больше, чем мнение кабинета.

    Перед Вильсоном, главой партии, выступившей с программой реформ, теперь стояла задача приступить к выполнению предвыборных обеща­ний. В инаугурационной речи, в которой республиканцы обвинялись в расточительности и забвении интересов народа, новый президент очертил программу будущих мероприятий: пересмотр закона о тарифах, реорга­низация банковской системы и денежного обращения, законодательство по регулированию конкуренции между предпринимателями (видоизме­ненный антитрестовский пункт), меры по охране природных ресурсов и некоторые другие. Первым вопросом на очередь дня была поставлена ре­визия тарифов, которые Вильсон называл искусственными возбудителями конкуренции и искусственными узами предпринимательства.

    Билль о тарифах, подготовленный конгрессменом О. Андервудом при непосредственном участии Вильсона, был поставлен на обсуждение сразу после открытия сессии конгресса в начале апреля 1913 г. Сравнительно быстро (через месяц) он был утвержден палатой представителей и пере­дан в сенат. Как и в прежние годы, именно в сенате началась длитель­ная и упорная борьба за каждый раздел, за каждый пункт билля. Сена­торы были атакованы массой лоббистов, которые съехались со всех шта­тов на защиту интересов различных групп предпринимателей. Президент ооъявил законопроект «партийным мероприятием» и публично выступил c осуждением действий лобби54. «Мятежные республиканцы» оказали ему поддержку, потребовав расследования связей лоббистов с сенаторами и конгрессменами. Созданная комиссия действительно раскрыла контакты многих законодателей с лобби, их финансовую заинтересованность в раз­личных мероприятиях. Под угрозой политического скандала демократи­ческий коку с сената уступил и объявил долгом каждого демократа под-

    держать  обещанный во время выборов  тарифный  законопроект.  Билль был утвержден конгрессом и подписан президентом в первых числах ок-тября 1913 г.

    Новый закон снижал пошлины в среднем с 42 до 27%, так что и он оставался протекционистским; но все же ставки были снижены более чем на 900 наименований и 356 наименований были внесены в список свобод ного ввоза, хотя на многие товары (например, на табак и табачные из­делия) сохранялись высокие тарифы. Снижение и отмена пошлины на сахар должны были проводиться в несколько сроков 55.

    Кроме ревизии тарифов, закон Андервуда определил размер подоход­ного налога согласно XVI поправке к конституции, поправке, принятой конгрессом еще при Тафте в феврале этого же года. Под давлением про­грессистов обеих партий добавочный налог на доход свыше 500 тыс. долл был доведен до 6% 56.

    Следует отметить, что тариф Андервуда устанавливал наиболее низкие тарифные ставки по сравнению с предыдущим законодательством. Однако о его воздействии на американскую экономику трудно сказать что-либо определенное: помешали сначала начавшийся в 1913 г. экономический кризис, а затем война в Европе, нарушившая налаженные торговые от­ношения между странами. После войны пришедшая к власти республи­канская партия вернулась на старые позиции бескомпромиссного про­текционизма.

    Тарифный законопроект еще обсуждался в сенате, когда Вильсон вы­ступил на объединенном собрании палаты представителей и сената с пред­ложением   о   реорганизации   кредитной   и   банковской   системы   США. Вильсон заявил, что деловые круги должны получить эластичную  бан­ковскую и денежную систему, которая обеспечила бы свободу предпри­нимательства    и    индивидуальной    инициативы,    однако    добавил,    что «контроль над банковской системой и выпуском денег ...должен носить общественный характер, а не частный, должен возлагаться на само пра­вительство, с тем чтобы банки стали инструментами, а не хозяевами биз­неса, индивидуального предпринимательства и инициативы» ". Эти слова были данью, которую президенту пришлось воздать прогрессистам, сто­ронникам государственного регулирования экономики и децентрализации банковской системы.

    Несмотря на заявление Вильсона о правительственном контроле, пер­воначальный вариант законопроекта о банковской реформе, подготовлен­ный лидером консервативных демократов палаты К. Глассом, полностью исключал государственный контроль и предлагал создать 15 националь­ных банков. Вильсон и Хауз были сторонниками сильной централизован­ной системы, но считали, что открыто проводить такую линию невоз­можно, ибо это вызовет отпор со стороны различных группировок в кон­грессе и в банковских кругах.

    Дабы избежать конфликта с финансовыми магнатами, к работе над биллем, обсуждение которого затянулось до конца года, были привлечены видные финансисты. Связь с ними президент осуществлял через полков­ника Хауза, постоянно встречавшегося с П. Уорбергом, Дж. П.  Морга-

    ном-младшим, К. Доджем, Ф. Вандерлипом, Г. Фриком и др.58 В резуль­тате этого сотрудничества в конце концов был выработан акт о создании федеральной резервной системы (ФРС), подписанный президентом 23 де­кабря 1913 г.

    Закон предусматривал создание 12 федеральных резервных банков, капиталы которых образовывались из взносов национальных, штатных и промышленных банков соответствующего района . Во главе всей систе­мы стояло Федеральное резервное управление в Вашингтоне. В него входили (ex oficio) министр финансов, контролер денежного обращения и пять членов, назначаемых президентом с согласия сената. Помимо адми­нистративного руководства системой, в функции управления входил вы­пуск банкнот, которые имели значение денежных знаков. Важно отметить, что федеральные банки выполняли роль фискальных агентов правитель­ства.

    В первый состав федерального управления вошли крупнейшие бан­киры, юристы: П. Уорберг, У. Дж. Хардинг, Ч. С. Хэмлин, Ф. Делано. Если прибавить, что места в так называемом консультативном совете, предусмотренном законом, заняли известные магнаты Дж. П. Морган-младший, Дж. Форган (Чикаго), Д. Винг (Бостон) и др., то становит­ся понятным, что федеральный резервный акт обеспечил монополистиче­ской олигархии руководящую роль в финансовой системе страны. Вместо банковской реформы в пользу мелкой и средней буржуазии и ожидаемой прогрессистами децентрализации правительство Вильсона ввело искусно замаскированную централизацию банковской системы, прикрытую деле­нием на 12 федеральных банков. Кстати, финансисты, особенно Уорберг, настаивали на уменьшении числа финансовых центров с 12 до 8 и даже 4, но Вильсон и министр финансов У. Г. Макаду воспротивились этому.

    Следует также отметить, что в рамках федеральной системы ни­сколько не уменьшилась роль Нью-Йорка в качестве финансового центра страны. Более того, уже в 1916 г. К. Гласc подчеркнул возросший «престиж Нью-Йорка как финансовой метрополии этого (т. е. Западно­го.—Авт.) полушария», а также не скрыл, что творцы федерального резервного акта надеялись, что он поможет «сокрушить могущество Лон­дона и превратить Нью-Йорк в финансовый центр мира» 60.

    В реформы «новой демократии» Вильсона входят два акта, дополняв­шие и коррегировавшие антитрестовское законодательство: создание Фе­деральной промышленной комиссии и закон Клейтона. Оба акта, которые были задуманы и в первоначальных вариантах спроектированы прогрес­систами (например, билль о Федеральной промышленной комиссии), пройдя через горнило комитета сената, потеряли, можно сказать, все свое прогрессивное содержание. Демократы должны были выполнить обеща­ние, данное ими в 1912 г. о борьбе с монополией. Вильсон, высказывав­шийся на эту тему весьма туманно, много раз повторявший, что он про­тив монополии, но за крупный бизнес (последнее положение наглядно подтверждалось федеральным резервным актом), в конце концов подписал

    оба  законопроекта именно потому, что из них  были выхолощены про-грессистские идеи о регулировании экономической жизни.

    Федеральная промышленная комиссия, создававшаяся по закону от 26 сентября 1914 г., не получила права регулировать деятельность кор­пораций. Ее функции ограничивались сбором информации и привлечением к суду лиц и корпораций, замеченных в применении «нечестных» мето­дов, объявленных незаконными (ст. 5) б1. Таким образом, и этот акт так же как и закон Шермана, передавал окончательное решение всех исков в руки судебной власти.

    Почти одновременно с указанным актом увидел свет закон Клейтона (15 октября  1914 г.), целью которого, как предлагал президент,  было «внесение ясности» в существующие антитрестовские законы, ясности, не­обходимой для предпринимателей. О том, что Вильсон проявлял заботу именно о бизнесе, свидетельствуют его постоянные заявления о необхо­димости дать деловому миру страны,   «страдающему» от неопределенно­сти антитрестовского законодательства, точные и ясные указания на воз­можную сферу деятельности. В этом плане и был составлен текст закона Клейтона, уточнявший некоторые формулировки для определения закон­ности или незаконности действий корпораций. Однако вынесение оконча­тельного вердикта возлагалось опять-таки на суды. Единственной мерой, в какой-то степени стеснявшей свободу действий корпораций,  было за­прещение практики перекрещивающегося директората. Законодатели не могли игнорировать сенсационных разоблачений деятельности «денежного треста», опубликованных комиссией Пыоджо.

    Акт Клейтона получил известность не своими антитрестовскими статьями, а тем, что в него были включены две статьи о рабочих сою­зах. Профсоюзы уже давно выступали против применения закона Шер­мана к рабочим организациям, якобы нарушающим «свободу торговли», а также против «инджанкшнз», к которым прибегали власти при любом конфликте рабочих с предпринимателями. Лидеры демократической пар­тии и президент решились сделать уступки рабочему классу и выполнить обещания, данные перед выборами. К этому их вынудил подъем рабочего движения 1912—1914 гг. Среди стачек этих лет особенно широкую из­вестность получили трагические события в Колорадо (см. гл. 9). Одна­ко на полное изъятие рабочих союзов из юрисдикции закона Шермана президент и конгресс не согласились.

    Статьи нового закона гласили, во-первых, что их смысл не следует истолковывать как запрещение рабочих союзов и, во-вторых, что суды не должны безоговорочно применять «инджанкшнз», но при этом пред­принимателям разрешалось обращаться в суд с жалобами на проф­союзы в случае нанесения последними «материального ущерба» владель­цам предприятий 62. Из сказанного вытекает ограниченный характер ра­бочего законодательства «новой демократии»; тем не менее лидеры АФТ считали эти уступки администрации Вильсона огромным достижением. Гомперс даже назвал закон Клейтона «великой хартией труда». Буду­щее показало, что расплывчатые формулировки закона оставляли судам и юристам корпораций достаточно возможностей для его обхода. Таковы

    были уступки, впервые сделанные рабочему классу федеральными орга­нами власти.

    Законом Клейтона президент Вильсон завершил выполнение програм-мы «новой демократии», или «новой свободы». Главным стержнем этой программы был акт о создании федеральной резервной системы, и даже американские буржуазные историки признавали, что Вильсон в течение всех этих месяцев стойко удерживался в рамках ограниченной реформи­стской программы и осуществил свое намерение «не поддаваться нажиму общественного движения, требовавшего от федерального правительства прогрессивного социального и экономического законодательства» 63. В ча­стности, он упорно сопротивлялся требованиям введения законодательства о контроле над применением детского труда на производстве. Прогресси­стам пришлось снять такой билль с повестки дня палаты представите­лей, так как президент заранее сказал, что считает его неконститу­ционным.

    Отрицательное отношение Вильсона к получению женщинами изби­рательного права было широко известно в обществе. Кроме того, с при­ходом его в Белый дом в государственных учреждениях открыто начали проводить политику сегрегации в отношении негров. Увольнение или по­нижение в должности черных служащих было разрешено сперва в ми­нистерствах финансов и связи, а затем в других департаментах.

    Подводя итоги внутриполитических мероприятий администрации Виль­сона за первые полтора года ее деятельности, нетрудно увидеть, что ре­альным содержанием «новой демократии» было укрепление связей прави­тельства с крупным капиталом и проведение важной для финансовой олигархии банковской реформы. Частичные, весьма ограниченные рефор­мы в области социального законодательства проводились с целью сни­зить политическое напряжение в стране и поднять престиж демократиче­ской партии. Но к осени 1914 г. президенту и его ближайшему окруже­нию казалось, что наступило время покончить с реформами. В Европе разразилась война, и перед американским империализмом обозначились совсем иные цели: как извлечь выгоду из сложившейся в мире ситуации, как приспособить американскую экономику к новым условиям. Влияние европейской войны на хозяйственную жизнь и политический режим в Сое­диненных Штатах возрастало день ото дня.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64.  65.  66.  67. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.