1. «ЧЕСТНЫЙ КУРС» Т. РУЗВЕЛЬТА - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64. > 

    1. «ЧЕСТНЫЙ КУРС» Т. РУЗВЕЛЬТА

    В 1900 г. в Соединенных Штатах происходили очередные президент­ские выборы. В них участвовало несколько партий, но главными сопер­никами были республиканцы и демократы 1. Кандидатом последних вы­ступал У. Дж. Брайан. Республиканцы выдвигали президента Маккинли на второй срок.

    Республиканцы, как правящая партия, построили свою предвыборную программу на восхвалении успехов администрации Маккинли. Их плат­форма провозглашала лозунг «дальнейшего процветания» страны, под­держку внешней захватнической политики правительства и особо подчер­кивала пункт о строительстве межокеанского канала через Панамский перешеек силами исключительно Соединенных Штатов.

    Демократическая  партия  критиковала   финансовую  политику  прави­тельства, требовала отмены только что принятого акта о золотом стан­дарте (14 марта 1900 г.) и по-прежнему настаивала на свободной чекан­ке серебряных денег. Помимо этого, демократы включили в платформу требования   о   снижении   тарифов   и   об   отказе   от   политики   аннексий вплоть до предоставления независимости Филиппинам. Однако сам Брай­ан, выступая на митингах, явно избегал много говорить на внешнеполити­ческие   темы,   и   «антиимпериализм»   платформы   демократов   остался   в тени. Обе партии делали акцент на вопросе об ограничении трестов, играя на антимонополпстических настроениях масс.

    Итоги выборов показали, что брайанизм как политическое течение потерпел крах. Агитация за серебряный доллар в условиях повышенной экономической конъюнктуры не могла привлечь достаточного внимания избирателей. В «валютной панацее» разочаровались и фермеры и рабочие. Победил кандидат республиканцев 2.

    Не было ничего неожиданного в успехе Маккинли. Он пользовался покровительством финансовых кругов. Сам М. А. Ханна, национальный босс республиканцев и богатейший финансово-промышленный магнат, был его другом. Поддержка Ханны обеспечила ему блестящую карьеру: от члена конгресса и губернатора штата Огайо до президента США. Имя Маккинли в списке республиканской партии выгодно дополнялось

    именем кандидата в вице-президенты полковника Т. Рузвельта, губерна-тора штата  Нью-Йорк,  недавно  отличившегося в  войне  с Испанией.

    В марте 1901 г., когда Маккинли произнес инаугурационную речь и его кабинет продолжил свою деятельность в почти неизменном составе ничто, казалось, не предвещало особых потрясений для правящей элиты' Парижский мир закрепил за Соединенными Штатами новое положение — положение колониальной державы, хотя Маккинли и выплатил Испании крупную сумму за Филиппинские острова. Государственный секретарь Дж. Хэй вел, не без успеха для США, переговоры с Великобританией о статусе будущего канала через перешеек. Положение внутри страны несколько осложнялось забастовками; напряжение росло в антрацитовых районах страны, так как истекал срок коллективного договора предпри­нимателей с Объединенным союзом горняков. Но биржа пока была спо­койна. Несмотря на уже наметившийся спад в производстве, цены акций еще держались на высоком уровне.

    Однако уже в мае 1901 г. разразился финансовый кризис, на бирже началась паника, стремительно падали цены на акции, рушились состоя­ния, рабочих выбрасывали на улицу, но мощные корпорации вышли из этой паники невредимыми. Демократы обвиняли в падении конъюнктуры правительство, покровительствующее трестам и не отказывающееся от протекционных тарифов. В поисках выхода республиканцы несколько месяцев спустя все же заявили устами президента о возможности взаим­ных уступок в вопросах о таможенных тарифах при торговле с некото­рыми странами 3.

    Таково было положение, когда 6 сентября 1901 г. в Буффало в па­вильоне Панамериканской выставки во время встречи с посетителями президент был тяжело ранен выстрелом из револьвера. Покушение со­вершил некий Л. Чолгош. Через несколько дней Маккинли скончался, его место в Белом доме занял Теодор Рузвельт.

    Многие американские историки подчеркивали, что со времен Линколь­на на посту президента не было столь яркой фигуры, как Рузвельт. Действительно, после плеяды бездарных политических деятелей (оговор­ку можно сделать лишь в отношении Кливленда) во главе правительства оказался человек незаурядных способностей, образованный и на редкость энергичный. Но вместе с этими качествами в нем соседствовали стрем­ление к власти, бьющий в глаза эгоцентризм, непомерное тщеславие, способность к компромиссам и прямому предательству для достижения целей.

    Рузвельт откровенно радовался неожиданной перемене в судьбе, так как на пост вице-президента, не суливший ему активной политической деятельности и славы, согласился под давлением партийных боссов, желавших убрать его с политической арены. Дело в том, что для М. Хая­ны — всесильного босса республиканцев, Т. Платта — лидера республи­канской партии в штате Нью-Йорк, Н. Олдрича, возглавившего респуб-

    5 сентября 1901 г., выступая в Буффало, Маккинли сказал: «Время исключительно­сти ушло в прошлое. Расширение нашей промышленности и торговли является на­сущной проблемой. Коммерческие войны невыгодны. Политика доброй воли и дрy-жеских торговых отношений предотвратит репрессалии. Взаимные договоры, а не репрессивные меры гармонируют с духом времени» (Documents of American His­tory: Vol. 1, 2/Ed. by H. S. Commager. Englewood Cliffs (N. J.), 1973, vob 2, p. 19).

     

    лиkанскую фракцию сената, Рузвельт казался неудобным и ненадежным партнером в политике. Несмотря на относительную молодость (в момент

    выборов  ему исполнилось 42  года),  Рузвельт имел  уже  изрядный по-

    служной список и был заметной фигурой на политической сцене страны.

    Eгo  взгляды сформировались в течение 20 лет пребывания на различных

    постах на государственной службе и в окружении близких ему по духу

    пpедставителей политической элиты Вашингтона. Он был империалистом

    дo кончиков ногтей, открыто высказывался за агрессивную внешнюю по­литику, превозносил войну и милитаризм, требовал усиления морской мощи США. Одновременно новый президент полагал необходимым на­ладить социальные отношения внутри страны во избежание революцион­ных взрывов, ради сохранения существующего строя в США. В этом плане он был консерватором, но признавал необходимость реформ свер­ху, совмещая свой реформизм с жестким курсом по отношению к рабо­чему классу.

    Таков был новоявленный хозяин Белого дома. Прогрессисты считали его своим, реакционеры опасались его мнимого «радикализма». События показали, что ни те, ни другие не понимали Рузвельта. Прогрессисты переоценивали его «радикализм», партийные боссы недооценивали его гибкость.

    Трезво взвесив политическую ситуацию в своей партии и понимая, что не в его силах свергнуть власть «старой гвардии» — консервативного ядра партии, Рузвельт предложил республиканским лидерам не войну, а сотрудничество. На первых порах он оставил без изменения состав кабинета Маккинли (впоследствии сменил большую часть министров или произвел перемещения) и сделал заявление, что будет продолжать поли­тический курс своего предшественника. Еще более важным шагом было соглашение со «старой гвардией». Он заручился поддержкой Ханны, со­гласовал свое первое программное выступление с лидерами консервато­ров (сенатором Н. Олдричем, спикером Дж. Кэнноном, членом кабинета Э. Рутом и др.), а затем даже посетил Олдрича в его поместье в штате Род-Айленд. Он обещал «старой гвардии» оставить в неприкосновенно­сти высокие тарифы и золотой стандарт, получив в обмен согласие кон­серваторов не препятствовать ему в других областях.

    Повсеместное недовольство крупными корпорациями, явное нараста­ние в штатах антитрестовского движения, усиление, особенно на Сред­нем Западе, прогрессистской оппозиции и избрание губернаторами и мэрами ее лидеров, объявивших войну железнодорожным заправилам,— все это подсказывало правительству политический ход, рассчитанный на привлечение симпатий более широких кругов, а именно нападение на тресты.

    Выбор пал на железнодорожную компанию «Норзерн секьюритис», ко­торая контролировалась банкирским «домом Морганов». «Норзерн секью­ритис» была образована в ноябре 1901 г. в целях объединения двух кон­курирующих железнодорожных компаний — «Грэйт норзерн» и «Норзерн пасифик». В руках новой компании оказалась вся железнодорожная сеть на Северо-Западе, и ее участники (помимо Моргана, в ней были заинте­ресованы такие крупные магнаты, как Дж. Хилл, Э. Гарриман, Дж. ф. Бэйкер, У. Рокфеллер, Дж. Стилмен и К. С. Меллон) помышляли o трансконтинентальной монополии с привлечением в ее орбиту паро-xoдных линий, обслуживающих рынки Восточной Азии.

    Неожиданно для железнодорожных магнатов и самого Дж. П. Морга­на правительство потребовало роспуска «Норзерн секыоритис компани» обвиняя ее в нарушении закона Шермана. Дело было передано в суд' Морган добился свидания с президентом, но Рузвельт отказался прекра­тить дело, одновременно заверив финансиста, что не будет нападать на другие фирмы «дома Морганов», в частности на «Стальной трест»4.

    Судебный процесс затянулся. В апреле  1903 г. окружной суд Сент-Пола  (штат Миннесота)  вынес решение в пользу правительства, а Вер­ховный суд подтвердил его. Определение Верховного суда было встречено с удовлетворением широкой публикой. В либеральной прессе отмечалось что процесс подорвал самоуверенность «большого бизнеса» 5. О том, что' разделение компании по требованию суда на два предприятия оказалось чисто формальным, ибо они оставались в руках тех же финансистов — Моргана и Хилла, не было известно в широких кругах. Престиж прези­дента необычайно возрос, его начали называть «взрывателем», или «раз­рушителем», трестов.

    Однако в действительности Рузвельт не ставил перед собой задачу уничтожить крупные корпорации. Напротив, в многочисленных выступ­лениях он подчеркивал «благотворную» роль «капитанов индустрии», как президент назвал ведущих предпринимателей в создании экономического потенциала США. Его идеей было не уничтожение, а регулирование трестов, регулирование, проводимое федеральным правительством. Пре­рогативы исполнительной власти, т. е. президента, полагал Рузвельт, должны быть расширены, дабы национальное правительство получило возможность осуществлять контроль над деятельностью крупных трестов. Для создания такого прецедента, признавался он впоследствии, и был возбужден иск против «Норзерн секьюритис компани» 6.

    Программу регулирования трестов и расширения для этой цели пре­рогатив федерального правительства Рузвельт изложил во время лекцион­ных турне по среднезападным и восточным штатам. «Когда оно (пра­вительство.—Авт.) получит полную власть,—говорил президент,—тогда эту власть можно будет использовать для контроля над вредными влия­ниями точно так, как в настоящий момент правительство использует власть, данную ему антитрестовским законом Шермана» 7.

    После подготовки общественного мнения правительство предложило программу по регулированию деятельности трестов, составленную гене­ральным прокурором Ф. Ноксом. Программа содержала шесть пунктов, включавших требования об ускорении судебных процесссов, возбужден­ных на основании закона Шермана, о принятии законодательства, пре­секающего практику дифференцированных тарифов в торговле между штатами и др.8 Программа не выдвигала какого-либо радикального из­менения законодательства о трестах, но и она не получила полного во­площения в антитрестовском законодательстве 1903 г.

    После длительных дебатов конгресс утвердил три закона (февраль 1903 г.): об ускорении судопроизводства; затем—о создании министер­ства торговли и труда со специальным Бюро по делам корпораций, в функции которого входили сбор информации и расследование деятель­ности корпораций; наконец, закон Элкинса о запрещении железнодорож-ным компаниям изменять объявленные тарифы на перевозки грузов9. По существу это было весьма ограниченное законодательство, тем более что один из пунктов закона разрешал железнодорожным компаниям устанавливать с согласия Межштатной торговой комиссии объединенные ставки для нескольких дорог, что, как писал американский исследова­тель Г. Колко, вызвало восхищение крупных компаний, ибо «теперь за­конный государственный аппарат будет делать для них то, чего они не могли добиться сами» 10. Таковы были результаты первых шагов прави­тельства Рузвельта в области регулирования экономической жизни госу­дарством.

    К концу 1903 г. в партийно-политических кругах Вашингтона нача­лось оживление, обычное при приближении очередных президентских выборов. Рузвельт собирался выставить свою кандидатуру, желая во что­бы то ни стало стать президентом «по собственному праву». Для этого ему надо было заручиться поддержкой деловых кругов, руководства пар­тии и завоевать голоса избирателей. Благодаря проявленной гибкости в сотрудничестве с консервативным крылом республиканцев ему удалось сохранить неплохие отношения с лидерами их фракции в сенате — Н. Олдричем, О. Платтом и Дж. Спунером, чему немало способствовала его давнишняя дружба с сенатором Г. К. Лоджем, человеком открыто консервативных взглядов, истово защищавшим интересы промышленных магнатов Массачусетса. При всем этом в глазах американского обывателя президент оставался врагом корпораций, «разрушителем трестов», сто­ронником «честного курса» или «честной сделки» в промышленности и политике, о чем он не уставал напоминать в частых выступлениях.

    И все же на пути Рузвельта в Белый дом в 1904 г. стояла весьма мощная фигура — Маркус Ханна, который сам был не прочь баллотиро­ваться в президенты. Только скоропостижная смерть последнего в нача­ле 1904 г. открыла Рузвельту беспрепятственную возможность стать кан­дидатом республиканской партии.

    Выборы президента в 1904 г. проходили в обычной атмосфере заку­лисных интриг, тайных переговоров по поводу сбора средств на прове­дение агитационной кампании (причем финансисты жертвовали сотни тысяч долларов в фонд обеих партий) и газетного бума вокруг выступ­лений и программ кандидатов. Хотя О. Паркер (кандидат в президенты от демократической партии) пробовал состязаться с Рузвельтом, он был разбит наголову. Строго говоря, исход выборов можно было предсказать заранее. Рузвельт имел явные преимущества: его личная давняя попу­лярность, известность реформатора и слава «взрывателя трестов», приоб­ретенная уже в Белом доме. Даже то, что политическая платформа рес­публиканцев и в 1904 г. отнюдь не отличалась прогрессивным содержа­нием, не помешало успеху президента. Основным пунктом его программы

    было регулирование трестов; кроме того, подтверждались протекционизм агрессивная внешняя политика и требование дальнейшего усиления воен-но-морского флота.

    Основное отличие платформы демократической партии от республи канской заключалось в требовании отмены протекционизма и уничтоже­ния, а не регулирования трестов; демократы, наконец, отказались от идеи биметаллизма. Их кандидат судья О. Паркер был известен разве что своим консерватизмом. Так получилось, что, несмотря на разверты­вание прогрессивного движения в штатах, на национальной арене обе буржуазные партии выступили скорее с консервативных, нежели прогрес-систских позиций.

    Антитезой платформам буржуазных партий прозвучали предвыборная программа Социалистической партии Америки и яркие выступления ее кандидата Ю. Дебса, баллотировавшегося вторично. На этот раз Дебс со­брал более 400 тыс. голосов, в 4 раза больше, чем на прошлых выборах. Это свидетельствовало о росте интереса к социалистическим идеям и не­сколько омрачало настроение президента, победившего Паркера значи­тельным большинством голосов11.

    Став президентом «по собственному праву», Рузвельт выступил с более расширенной программой реформ, касавшихся в основном введения пра­вительственного надзора за деятельностью крупных корпораций. Он из­ложил свои соображения уже в январе 1905 г. в Филадельфии на обеде в привилегированном клубе «Юнион лиг», где пытался разъяснить «капи­танам индустрии» позицию правительства и необходимость для них самих соблюдения правил «честной игры».

    Настаивая на необходимости введения государственного контроля, Рузвельт убеждал бизнесменов, что это должно быть сделано в их соб­ственных интересах, для предотвращения «неожиданных и резких изме­нений», под которыми он понимал революцию. Он резко подчеркивал свое отрицательное отношение к революции. «Мы должны развиваться путем эволюции, а не революции,— сказал президент— ...и те, кто стремится избежать неожиданных и резких изменений, должны помнить, что как раз неожиданные и резкие изменения будут вызваны нашим отказом произвести необходимые изменения осторожными и умеренными мера­ми...» 12

    Главным объектом реформ правительство избрало железные дороги, являющиеся основными путями сообщения, а следовательно, наиболее важными для торговых отношений между всеми штатами. Не было секре­том, что железнодорожные компании и после утверждения закона Элкин-са продолжали практику дифференцированных тарифов.

    Поскольку закон Элкинса оказался фикцией, в 1905 г. правительство представило в конгресс еще один билль о государственном контроле над железными дорогами, но 58-й конгресс его дружно провалил. Тогда в ян­варе 1906 г. в конгресс 59-го созыва поступил новый законопроект; авто­ром его считался конгрессмен Хэпберн, но было известно, что в состав­лении принимал участие сам президент, который еще в ежегодном посла-

    нии конгрессу в декабре 1905 г. настаивал на введении законодательства, дaвавшего право Межштатной торговой комиссии устанавливать предел повышения тарифных ставок, т. е. на праве государственных органов устанавливать максимальную тарифную ставку 13.

    Билль Хэпберна вызвал ожесточенную борьбу в деловых кругах. Ареной этой борьбы стал конгресс. За конгрессменами и сенаторами стоя­ли те или иные группировки. Владельцы железных дорог выступали про­тив билля, компании-грузоотправители поддерживали предложенную Руз­вельтом форму государственного контроля над тарифными ставками.

    В палате представителей законопроект прошел быстро, а в сенате пре­ния затянулись на несколько месяцев. Лидеры «старой гвардии» прило­жили все усилия, чтобы выхолостить из билля прогрессивный дух. Хотя им не удалось исключить пункт о максимальной тарифной ставке (это осталось главным достоинством закона Хэпберна), консерваторы настоя­ли на внесении добавления о праве компаний апеллировать в судебные инстанции, что по существу аннулировало действие закона, давая воз­можность железным дорогам выиграть время и оказать давление на чле­нов суда. И все же Рузвельт 29 июня 1906 г. подписал акт Хэпберна: он пошел на компромисс, предпочитая союз с Н. Олдричем, У. Эллисоном сотрудничеству с прогрессистами обеих партий.

    На той же сессии конгресса, во время которой обсуждался закон Хэпберна, были выработаны еще два закона: о контроле над изготовле­нием пищевых продуктов и медицинских препаратов и о контроле над условиями работы на скотобойнях. Правительство решилось на введение этих мер под нажимом общественного мнения. В газетах участились со­общения о многочисленных случаях отравления недоброкачественными продуктами, в том числе мясными консервами, а также патентованными лекарствами, изготовленными и распространяемыми лицами, никакого от­ношения к медицине не имеющими. В конгресс поступало множество писем с требованиями принять меры против мошенников и отравителей. Законодательные собрания штатов (например, Юты, Айдахо, Айовы, Кон­нектикута, Флориды, Виргинии и др.) прислали петиции о быстрейшем утверждении федерального закона по борьбе с этим злом. В петициях подчеркивалось, что производство недоброкачественных продуктов при­носит вред добропорядочным фирмам 14.

    Большую роль в принятии законов о контроле над производством про­дуктов и медикаментов сыграли выступления макрейкеров. Особенно сильное впечатление произвела книга социалиста Э. Синклера «Джунг­ли», в которой автор показал не только антисанитарные условия на за­водах мясных консервов компании Армора в Чикаго, но и отчаянное по­ложение иммигрантов, составлявших основной контингент рабочих этой отрасли промышленности.

    Новое законодательство предусматривало расширение функций пра­вительственной санитарной инспекции на бойнях и заводах мясных кон­сервов, на ее нужды выделялись крупные ассигнования (3 млн. взамен 800 тыс. долл., которыми располагали органы инспекции ранее) 15. Владельцы мясных и консервных заводов одобрили законы 1906 г. Дело

    в том, что, во-первых, правительство несло расходы по санитарному над­зору, а во-вторых, разоблачения в газетах, статьи макрейкеров, роман Синклера имели резонанс даже в Европе и повлияли на снижение спро­са потребителей на мясные консервы не только внутри страны, но и со стороны заграничных фирм. Санитарные меры были действительно при­няты, но положение рабочих в мясной промышленности осталось преж­ним, о чем с горечью писал Э. Синклер, мечтавший, что его роман за­ставит правительство и хозяев обратить внимание на невыносимые усло­вия труда рабочих в мясной промышленности.

    В ряду либеральных реформ, предпринятых администрацией Руз­вельта в 1906—1908 гг., реформ, носивших половинчатый характер, осо­бое место занимали мероприятия по охране (консервации) природных ресурсов.

    Вопрос об охране земных недр, лесов от расхищения и берегов рек и гаваней был поднят еще в конце XIX в. во многих штатах. Среди сто­ронников консервации  были не  только  специалисты — лесоводы,  мелио­раторы,   геологи,   строители,   инженеры путей сообщения, но и немало политических деятелей, ученых, писателей. Даже представители делового мира высказывались, в частности, за улучшение внутренних водных пу­тей. Во многих штатах возникли так называемые  «коммерческие орга­низации»,   а   позднее комиссии по внутренним водным путям, сельской жизни и консервации природных богатств. В прессе появились требова­ния об охране лесных массивов, ирригации засушливых земель, о надзо­ре над водными путями,  об  охране  речных  берегов  и  т.  п.   В  начале 1900-х годов эти отдельные выступления оформились в сравнительно ши­рокое движение за сбережение национальных ресурсов.

    Администрация Рузвельта поддержала требования общественности по вопросу о консервации. В годы президентства Рузвельта эта поддержка в основном сводилась к расширению площади охраняемых государством земель. Зная, что среди «старой гвардии» республиканцев есть много врагов консервации, Рузвельт, не запрашивая согласия конгресса, при­казами президента увеличил государственный резервный фонд более чем в 4 раза 16.

    Эти земли с залежами руд, угля, нефти, разных минералов, лесные угодья, берега рек и озер и т.  п. входили в фонд так называемых об­щественных земель (public lands), находящихся под охраной государства, которое могло назначить их к распродаже. Переход земель в руки госу­дарства лишал спекулянтов землей потенциальной возможности наживы при распродаже участков. Неудивительно, что консерваторы в конгрессе-в 1907 г. приняли в штыки билль о создании национальной комиссии по водным путям. Под их давлением этот билль, предусматривавший госу­дарственные ассигнования на нужды комиссии, был отклонен и не по­ставлен на обсуждение 17.

    Тогда правительство в мае 1908 г. созвало совещание губернаторов по вопросу о консервации. Участники совещания обратились к конгрессу с просьбой ввести законодательство по охране водных бассейнов, по при­нятию   мер,   предупреждающих   расхищение и истощение минеральных

    К 1901 г. в государственном фонде было всего 45 млн. акров. По приказам прези­

    дента в этот фонд было включено еще около 150 млн. акров. См.: Mowry G. The

    бoгатств: угля, нефти, газа, рудных залежей и т. д. с учетом защиты жизни трудящихся-шахтеров18. Кроме того, на совещании была при-нята резолюция о создании национальной комиссии по консервации, первым председателем которой стал Г. Пинчот. Однако конгресс отказал в ассигнованиях на нужды комиссий по охране природных ресурсов, со-зданных президентом. Только одна из них, а именно комиссия по водным путям, все же получила статут государственного учреждения на основа­нии поправки к закону об охране берегов рек и улучшению гаваней, ут­вержденному конгрессом в марте 1909 г., перед уходом Рузвельта из Белого дома 19.

    Политику Рузвельта в области охраны природных ресурсов можно причислить к прогрессивным начинаниям, ибо она была направлена про­тив хищнического разграбления минеральных и рудных залежей, истреб­ления лесов, против незаконной эксплуатации рек как источников энер­гии и средств сообщения. Его заинтересованность в этом вопросе объяс­няется стремлением упрочить экономическую мощь буржуазного государства, главой которого он являлся, а отнюдь не желанием ограни­чить доходы крупного бизнеса. Именно в корпорациях президент Руз­вельт видел основу процветания нации, хотя неоднократно сетовал на тупость предпринимателей, отсутствие у них гибкости и настаивал на праве правительства вмешиваться в экономическую жизнь.

    Однако администрация Рузвельта не решилась поднять вопрос о пе­ресмотре тарифной системы. Протекционизм оставался одним из непри­косновенных пунктов республиканской программы; его отстаивали лиде­ры «старой гвардии». А к проблеме реорганизации банковской системы, проблеме, острота которой особенно проявилась в панике на бирже во время кризиса 1907 г., правительство подошло очень осторожно. Это по­казал акт Олдрича—Вриланда, принятый по свежим следам кризиса в 1908 г.

    Новый закон не содержал и намека на государственный контроль. Он разрешал любым 10 национальным банкам с определенным капиталом ор­ганизовать Национальную денежную ассоциацию сроком на шесть лет с правом выпуска банкнот, обеспеченных коммерческими акциями и обли­гациями штатов, графств и муниципалитетов (но не федерального правительства) 20. Другими словами, банки получили право в случае-критической ситуации для собственного спасения печатать и пускать в обращение врeменные банкноты. Наиболее важной мерой, предусмотрен­ной данным актом, считалось учреждение в конгрессе комиссии по де­нежному обращению в целях изучения банковской и денежной систем в CШA и в европейских странах и представления рекомендаций. Характер­но, что председателем комиссии был назначен тот же  сенатор Олдрич.

    Оставаясь убежденным защитником буржуазного строя, открыто вос­хищаясь «капитанами индустрии», Рузвельт вместе с тем был дально­видным политиком, понимал значение проблемы труда и капитала и yже в 1902 г. в послании конгрессу заявил о готовности правительства стать арбитром в конфликтах между рабочими и предпринимателями. Он Уверял, что озабочен проблемой, «как сохранить в равной степени спра-

    ведливое отношение и к трудящимся и к капиталистам», и ратовал за «честный курс» в рабочем вопросе21. Президент даже подчеркнул, что наступила «эра союзов и объединений». Но разговоры о «честном курсе» не препятствовали ему откровенно высказываться за подавление выступ­лений рабочего класса. Признавая, что важнейшим ингредиентом эконо­мического процесса является пролетариат, Рузвельт считал, что его надо держать в крепкой узде, и неоднократно на деле доказывал готовность применить силу для расправы с рабочим движением, если «бунтовщики» (как он называл забастовщиков) переходили, по его мнению, границы в своих требованиях.

    Первым примером регулирования взаимоотношений труда и капитала со стороны администрации Рузвельта было учреждение арбитражной комиссии во время стачки горняков 1902 г. Как уже отмечалось, прави­тельство встретило отпор со стороны владельцев компаний, а не проф­союза горняков, и президенту пришлось обратиться к Моргану, чтобы через него заставить предпринимателей согласиться на арбитраж и комп­ромиссное решение конфликта.

    На словах президент признавал право рабочих на объединение в сою­зы, но затем оказывалось, что он поддерживал принцип «открытой ма­стерской». Это видно из его поведения в «деле Миллера», служащего государственной типографии, где союз был давно признан. Заведующий переплетным отделом У. А. Миллер подал жалобу в комиссию по граж­данской службе, когда союз потребовал его увольнения как исключенного из рядов организации. Комиссия решила дело в пользу Миллера, и пре­зидент одобрил такое решение. Более того, в 1903 г. Рузвельт исполни­тельным приказом президента объявил все правительственные учрежде­ния «открытой мастерской», что поставило союзы в чрезвычайно тяжелое положение. Не удовлетворившись этим, правительство издало закон, за­прещавший государственным служащим подавать в конгресс петиции об улучшении своего положения.

    Мирное урегулирование отношений между трудом и капиталом Руз­вельт допускал в определенных пределах, оставаясь при этом на стороне работодателей. Он всегда говорил, что не остановится перед применением силы против бастующих рабочих, и доказал это, послав в 1903 г. феде­ральные войска на усмирение забастовщиков в Моренси (территория Аризона) по просьбе губернатора. В то же время он отказался послать войска в Колорадо в 1904 г., когда там происходили настоящие сраже­ния, отряды вооруженных наемников убивали рабочих и Западная феде­рация горнорабочих просила защиты у президента. Рузвельт мотивировал отказ тем, что незадолго до этого оставил без ответа просьбу губернатора штата прислать федеральные войска для наведения порядка в районе забастовки22.

    Говоря о необходимости мира в промышленности, провозглашая ло­зунг «честного курса», администрация Рузвельта не предприняла ника­ких шагов для улучшения экономического и правового положения рабо­чего класса. Мы уже знаем, что президент и конгресс отказались поддер­жать    билль    о    жалобах,   поданный  АФТ.   «Инджанкшнз»   оставались

    дeйственным оружием, широко применяемым предпринимателями вкупе c судами против профсоюзов. В стремлении задушить сопротивление pабочего класса правящие круги в период администрации Рузвельта ор-ганизовали судебный процесс против рабочих лидеров Хейвуда, Мойера и Петтибона.

    Характеpистика деятельности администрации Рузвельта будет непол­ной, если не сказать о позиции президента по расовому вопросу. В частных беседах и некоторых выступлениях Рузвельт говорил о необ­ходимости доброго отношения к цветным гражданам Америки, о жела­тельности оценки человека по его качествам, а не по цвету кожи. Он удостоил личного визита Б. Вашингтона в Таскиги и пригласил того на обед в Белый дом. Понятно, что Рузвельт одобрительно относился к взглядам и практическим делам этого негритянского деятеля, отводивше­го своему народу подчиненное положение в обществе. «Движение Таски-ги» вполне устраивало правящие круги США.

    Президент осуждающе высказывался о судах Линча, но подчеркивал, что его возмущает лишь нарушение юридических норм при расправе толпы с неграми. Его расизм, подавивший чувство элементарной спра­ведливости, с неожиданной для многих поклонников Рузвельта силой про­явился во время печально знаменитого «браунсвиллского дела» (1906— 1908). В Браунсвилле (штат Техас) произошло убийство, в котором обвинили солдат-негров из полка, расквартированного близ города. Не­смотря на то что не было ни малейших улик, президент распорядился расформировать три негритянские роты и лишить бывших солдат права на пенсию и поступление на государственную службу. Тогда сенатор Форэйкер поднял голос в защиту незаконно обвиняемых солдат; было назначено расследование, которое продолжалось более года. В конце концов Рузвельту пришлось накануне окончания его полномочий подпи­сать приказ о пересмотре дел всех разжалованных солдат в индивиду­альном порядке.

    Срок пребывания Рузвельта в Белом доме истекал 4 марта 1909 г. Республиканская партия намечала кандидатом в президенты У. Г. Тафта, входившего последние годы в состав кабинета Рузвельта. Не было секре­том, что его кандидатуру выдвинул сам Рузвельт. Не было секретом и то обстоятельство, что Рузвельт остро сожалел о заявлении, сделанном им в день его избрания в 1904 г., что больше не станет баллотироваться в президенты. В 1908 г., невзирая на недовольство рабочих равнодушием президента к их нуждам, его выпады против макрейкеров, социалистов и рабочих вождей, невзирая даже на обострение отношений с конгрессом, y Рузвельта была реальная возможность выставить свою кандидатуру. Он оставался кумиром мелкобуржуазных слоев, был главой партии и со­хранил поддержку значительной части финансовой и промышленной эли­ты, его агрессивная внешняя политика находила безоговорочное одобре­ние в этих кругах.

    Решив не баллотироваться, Рузвельт оставлял в Белом доме своего друга. Он видел в Тафте человека, который будет послушно следовать планам, намеченным им, Рузвельтом. Эти планы покидавший пост пре­зидент изложил в двух посланиях конгрессу: от 8 декабря 1908 г. и 22 января 1909 г., оказавшихся наиболее радикальными из всех его выступлений в роли президента. Он призывал к дальнейшему регулиро­ванию   государством   экономической   жизни:  расширению контроля  над

    корпорациями, введению рабочего законодательства, включая запрещение «инджанкшнз», принятию мер по охране природных ресурсов. Вместе тем важное место в этих выступлениях занимали планы дипломатиче­ской деятельности, направленной на усиление внешних позиций США, и призывы к дальнейшему укреплению военной и военно-морской мощи страны. Экспансия и милитаризм всегда оставались главными ингредиен-тами его мировоззрения и политики. За годы правления Рузвельта СЩд действительно значительно укрепили позиции на международной арене усилили свой военный потенциал. Достаточно вспомнить, что американ­ский военно-морской флот при энергичном участии этого президента воз­рос в 2 раза.

    На протяжении 7,5 лет пребывания в Белом доме Рузвельт настойчи­во пытался проводить вмешательство государства в экономическую жизнь, что в социально-экономическом плане отражало процесс зарожде­ния государственно-монополистической тенденции, а в политическом вело к   усилению   исполнительной   власти   в   государственной   системе   США.

    Рузвельт зарекомендовал себя энергичным сторонником расширения прерогатив президента. Эта идея владела им всецело и всегда доминиро­вала во всех начинаниях и мероприятиях. Он достаточно преуспел в этой области, несмотря на сопротивление, оказываемое ему в ряде случаев конгрессом. Но факты показали, что конгресс, где господствовало боль­шинство из консерваторов обеих буржуазных партий, отказывал прези­денту в поддержке именно либеральных мероприятий. Президент же охотно шел на компромисс с консерваторами, отбрасывая прочь всякие сомнения. По этой причине риторика «честного курса» в социальной по­литике не очень пугала ни законодателей в конгрессе, ни финансовую элиту, интересы которой в целом лежали в основе действий админист­рации Рузвельта.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.