1. КОЛОНИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА - ИСТОРИЯ США. Т.1 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 100      Главы: <   77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84.  85.  86.  87. > 

    1. КОЛОНИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

    Развитие американской литературы отмечено рядом особенностей, су-

    щественно отличающих ее от общеевропейской литературной традиции,

    с которой она, однако, сохраняет общность как в плане идеологии, так

    и эстетики, и ее рассмотрение должно в равной мере учитывать как

    основные свойства и закономерности развития этой общей модели, так и

    те специфические черты, которые свойственны американской литературе

    как ее самостоятельному, устойчивому национальному варианту.

    Своеобразие американской литературы обусловлено особенностями

    формирования нации и исторического развития страны. В силу ее отно-

    сительной молодости в ней отсутствует ряд крупнейших художественных

    эпох, через которые пролегла магистраль литературного развития Старого

    Света. Зачиналась американская литература не с создания национального

    эпоса, не на основе устной традиции, а как литература письменная, в ко-

    торой фольклор возник на позднейших стадиях развития. Она появилась

    в результате отпочкования от английской литературы и продолжала от-

    дельные намеченные в ней тенденции.

    Формирование американской литературы связано с появлением в на-

    чале XVII в. первых английских колоний на Атлантическом побережье

    Американского континента. Поселенцы прибывали сюда с грузом евро-

    пейских культурных и художественных традиций, прежде всего англий-

    ских, хотя далеко не на всех стадиях активно обращались к европейско-

    му наследию во всей его полноте и многообразии, ограничиваясь — осо-

    бенно вначале — малым его сегментом. Исходно во взаимодействии

    литературы американской и европейской преобладали связи-истоки, связи-

    корни. Связи-влияния проявляются на более поздних этапах, почти пол-

    тора столетия спустя — в эпоху Просвещения, обретя значительный раз-

    мах лишь в эпоху романтизма.

    Особым характером литературных связей обусловлен в значительной

    мере эффект «эстетического отставания», присущий начальному периоду

    развития американской литературы. Фактически в течение всего коло-

    ниального периода на литературной продукции, создаваемой в колониях,

    лежит печать подражания. Подражание — одна из важнейших эстетиче-

    ских установок молодой литературы. На ранних этапах она еще не ощу-

    щает своей отдельности от литературы метрополии. Художественное

    сознание развивается в это время под воздействием господствующих в

    метрополии норм, не только следуя общему направлению, но и стремясь

    в нетронутом виде перенести на новую почву готовые образцы.

     

    Первоначально колонисты почти не чувствовали связи с новым окру-

    жением, воспринимая колонию как продолжение «старой родины», а соб-

    ственный разрыв с ней считали временным. Расстояние на первых порах

    лишь обостряло «родственные чувства», побуждая во что бы то ни стало

    сохранять то, что уже зафиксировано в художественном опыте покинутой

    родины. Переселенцы в буквальном смысле слова обращали взор назад,

    и не только в пространстве, но и во времени. Новейшие явления, возни-

    кавшие в литературе метрополии, как правило, мало привлекали внима-

    ние колонистов. Эстетически было для них значимо преимущественно то,

    что опробовано временем, отстоялось и приобрело силу канона. Своеобра-

    зие литературы колоний в этот начальный период связано с появлением

    в ней элементов, свидетельствовавших о попытках отражения иных усло-

    вий существования, иного исторического опыта. Воздействие американ-

    ской действительности — мощный фактор формирования литературы Но-

    вого Света.

    На одно из ведущих мест в ней выдвигаются жанры, непосредственно

    отвечающие потребностям освоения континента. Это всевозможные «опи-

    сания», путевые заметки, мемуаристика, дневники и т. п. Как правило,

    сочинения подобного рода сочетали в себе разнородные черты, одновре-

    менно выступая в роли исторических хроник, географических очерков,

    сочинений естествоиспытателей и богословских трактатов, включая экскур-

    сы в область мифологии и фольклора аборигенов, зарисовки их нравов и

    обычаев. С изложением исторических фактов и событий из жизни коло-

    ний соседствовали не уступавшие им в подробности описания флоры и

    фауны, особенностей климата и почв, ландшафта и природы, перемежае-

    мые рассуждениями морализаторского толка и религиозными пропове-

    дями.

    Таким образом, «землепроходческие» и мемуарные сочинения, с кото-

    рых начиналось формирование литературы, отмечены своеобразным син-

    кретизмом, в котором, однако, в отличие от синкретизма европейских

    литератур периода возникновения письменности отсутствует легендарно-

    мифологический план как формообразующее начало. Первые американ-

    ские литературные памятники — это вместе с тем и памятники историче-

    ские, ценнейшие источники сведений о социальном и жизненном укладе

    колоний, их духовном облике. В их числе прежде всего нужно назвать

    хроники капитана Джона Смита «Правдивый рассказ о событиях, слу-

    чившихся в Виргинии со времени первого образования колоний» (1608),

    «Описание Новой Англии» (1616) и «Общая история Виргинии, Новой

    Англии и островов Соммерса» (1624). В последней приводится, в частно-

    сти, рассказ о спасении Смита индейской принцессой Покахонтас, став-

    ший первым американским национальным мифом.

    Важнейшим фактором становления американской литературы явилось

    то, что оно проходило на основе не только различных национальных,

    но и расовых культур. Отсутствие гомогенности этнического состава на-

    селения колоний (а затем Соединенных Штатов) существенно повлияло

    на развитие как общественной мысли, так и художественного сознания

    нации. Американская литература складывалась на основе взаимодействия

    культур трех рас: культуры аборигенов в том виде, какой она обрела к

    моменту колонизации, перенесенной на американскую почву европейской

    культуры белых поселенцев, в которой ведущее положение занимала

    английская традиция, а также перенесенных сюда несколько позднее эле-

    ментов   африканской   культуры   насильственно   ввозившихся   в   Америку

    черных рабов.

    Это «взаимодействие» отнюдь не означало гармонии. Народы, пред-

    ставлявшие эти культуры, находились на разных ступенях общественного

    развития. Это различие было использовано колонистами для обоснования

    превосходства белой расы, т. е. отношения культур были изначально не-

    равноправны. Вследствие этого культурные и художественные традиции

    индейцев и негров были навсегда лишены возможности естественного,

    органического развития.

    Литературная карта Америки отмечена множеством потерь, которых

    невозможно ни восполнить, ни измерить, ни оценить. Индейская традиция

    знала лишь устные, фольклорные формы, и при вымирании племени ухо-

    дившее в небытие литературное наследие не оставляло по себе никаких

    следов. Несмотря на угрозу истребления, индейские племена упорно со-

    противлялись культурной ассимиляции, отстаивая самобытность своей

    культуры, препятствуя ее подчинению доминирующей культуре колони-

    стов, сохраняя освященные веками легенды, обычаи, ритуалы, верования.

    Трагически сложилась на Американском континенте судьба негритян-

    ской культуры. Рабы лишились родного языка, что предопределило высо-

    кую степень их культурной ассимиляции. Его утрата сделала невозмож-

    ным сохранение богатых традиций устного народного творчества с при-

    сущей ему образностью. Когда же после приобщения к английскому

    языку и христианству появились писатели-негры и в негритянской среде

    начали вновь зарождаться фольклорные формы, это — в отличие от ин-

    дейцев — происходило уже на основе иной, чужой для них культурной

    традиции. Но ассимиляция и в данном случае была далеко не полной.

    Негры сохраняли отдельные связи с корнями африканской культуры,

    проявлявшиеся в экстралингвистических формах, прежде всего музыкаль-

    ных: мелодика, ритмы и т. д.

    Тем не менее оттесняемые на задний план традиции искусства або-

    ригенов и подвергшихся сильной ассимиляции негров оказали огромное

    воздействие на американскую культуру, особенно на передовую общест-

    венную мысль, возникшую буквально в первые годы существования ко-

    лоний. Соседство культур, рожденных в недрах различных цивилизаций,

    стимулировало развитие самобытных черт американской литературы, при-

    общая ее к историческому, духовному и эстетическому опыту, который

    лежал за пределами европейских культурных традиций.

    Важное значение имел для формирования американской литературы

    характер эмиграции из Англии, во многом определивший пути развития

    американского общества, его идеологию и художественное сознание. В то

    время, когда в Америке возникли первые поселения англичан, метропо-

    лия переживала период глубинных изменений, связанных с подготовкой

    Английской буржуазной революции. Недовольные результатами останов-

    ленной на полдороге реформации, буржуазия и значительная часть народ-

    ных масс выступили под знаменем пуританства. Жестокие преследования

    со стороны официальной церкви вынудили многих пуритан, простившись

    с родными берегами, искать укрытия в Америке.

    Здесь старые споры вспыхнули с новым ожесточением, однако на этот

    раз крайнюю нетерпимость в отношении инакомыслящих проявляло те-

    перь пуританство, претендовавшее на роль единственно истинной религии.

    Его оплотом стала Новая Англия. Было бы ошибкой полагать, что борьба

     

    направлений реформированной церкви велась исключительно вокруг ре-

    лигиозных догматов. Под покровом теологии бурлили политические стра-

    сти. Истолкование Библии становилось не только средством утверждения

    фундаментальных основ веры, но и откликом на волновавшие всех вопро-

    сы общественного бытия.

    На протяжении почти целого столетия американская общественная

    мысль развивалась едва ли не исключительно в форме религиозных уче-

    ний. Согласно представлениям американских пуритан, следовавших догма-

    там сурового кальвинизма, искусство и литература не имели смысла сами

    по себе. Их единственной целью объявлялось служение религии. Все, что

    не было непосредственно связано с нею, считалось безнравственным.

    «Обычно пуританин отвергал образность, предназначенную лишь для

    того, чтобы ею восхищались, он использовал лишь те средства, которые

    могут облегчить понимание истины, причем предпочитал, чтобы они чер-

    пались непосредственно из Библии... Все, что задевало чувства настолько

    сильно, чтобы помешать сосредоточенной работе ума, казалось ему опас-

    ным» 1.

    Утилитаристский подход к искусству, которое мыслилось пуританами

    исключительно в «прикладном» качестве, препятствовал развитию свет-

    ского искусства. Их враждебность искусству наряду с задачами, которые

    выдвигала необходимость освоения континента,— одна из главных причин

    того, что в американской литературе XVII в., в которой ведущая роль

    принадлежала Новой Англии, слабо представлены художественные жан-

    ры. В прозе, помимо названных «записок» и хроник, доминировали жан-

    ры богословских сочинений. В поэзии преобладали религиозно-пиетист-

    ские мотивы. Драматургия отсутствовала вообще.

    Основные черты литературы того времени определялись тем, что в ее

    основе лежало сугубо религиозное сознание. Истоком всех жизненных

    представлений и высшим авторитетом являлась Библия. Жизнь мыслилась

    как проявление божественного предопределения, в силу которого происхо-

    дящее есть результат волеизъявления божественной силы и в свете кото-

    рого открывается его истинный смысл. С провиденциальностью мышления

    пуритан связана и другая его черта — эмблематичность, выражающаяся

    в трактовке предмета или явления как знака или символа действия

    трансцендентных сил. Такой подход не оставлял места случайности и

    свободе выбора, а вся человеческая деятельность превращалась в испол-

    нение верховной воли бога. Из этого вырастало у пуритан ощущение

    исключительности собственной миссии: явить погрязшему в грехах и

    скверне  миру образец  общества,  где  царствует  божественный  закон.

    Один из самых интересных памятников, воплотивших характерные

    черты своего времени,—дневник Уильяма Брэдфорда (1590—1657)

    «О Плимутской колонии». Хотя опубликовано это сочинение первого гу-

    бернатора колонии было лишь в 1856 г., по существу оно сделалось до-

    стоянием общественной мысли еще в XVII в. Брэдфорд прибыл в Америку

    в 1620 г. на борту «Мэйфлауэра» и в дневнике запечатлел важнейшие

    события из жизни колонии, уклад и нравы пуританской общины. Что

    еще существеннее — в нем нашли отражение взгляды и настроения пер-

    вых поселенцев, раскрыты особенности их мышления. Пуритане сознава-

    ли себя участниками мировой драмы, и это ощущение сообщало суровую

    величавость страницам дневника Брэдфорда.

    Как показывает дневник, отцы-пилигримы принесли с собой в Аме-

    рику не только теологию английского пуританства, но и его социальные

    идеи. Среди них важнейшее значение имела теория ковенанта. Ее вопло-

    щением стало знаменитое соглашение на «Мэйфлауэре», утвердившее

    принципы ковенанта как основу социального устройства колонии и сы-

    гравшее важную роль в дальнейшем развитии американской обществен-

    ной мысли. Как справедливо указывал крупнейший исследователь в этой

    области В. Л. Паррингтон, на «Мэйфлауэре» «были завезены в Новую

    Англию два кардинальных принципа, по сути дела слившихся в один,—

    принцип демократической церкви и принцип демократического государ-

    ства» 2.

    Брэдфорд не был автором соглашения, хотя как один из наиболее

    влиятельных членов пуританской общины, вероятно, принимал участие в

    его составлении. Зато он сохранил для потомства этот ценнейший доку-

    мент эпохи, приведя его в дневнике полностью.

    Описывая историю возникновения и существования колонии, Брэдфорд

    как истинный пуританин заострял внимание на потаенном значении со-

    бытий, открывающем их провиденциальный смысл. Много места занимают

    в его дневнике и рассуждения о греховности человеческой природы, но в

    отличие от большинства представителей пуританской верхушки он не был

    склонен к религиозному фанатизму. Рациональность суждений, основан-

    ных на здравом смысле, нередко одерживала у него верх над пуритан-

    ской догмой. Повествование заканчивается рассказом о ликвидации

    Плимутского поселения, члены которого под влиянием различных бедст-

    вий приняли решение о слиянии с колонией Массачусетского залива.

    Этот конец был по-своему эмблематичен, явив крушение великой пури-

    танской утопии — создание в Америке «града господня».

    Аналогичным образом развертывались истории и всех последующих

    пуританских хронистов. Но даже и тогда, когда американская мысль

    освободилась от покровов теологии, повествование Брэдфорда не утратило

    своего значения, явившись как бы прообразом произведений, отражаю-

    щих крах идеи избранничества Америки, ее особых исторических судеб.

    Пуританских авторов связывали с Брэдфордом не только общие идей-

    ные установки, но и представления о стиле повествования. Брэдфорд

    сформулировал требования «простого стиля», которым неуклонно следо-

    вал в дневнике. Впоследствии они были восприняты в качестве своеоб-

    разной нормы, сохранившей значение вплоть до конца XVII в.

    Черты, свойственные повествованию Брэдфорда, отчетливо проявились

    в сочинениях его современника Джона Уинтропа (1588—1649), одного из

    -крупнейших деятелей пуританской Новой Англии начального периода.

    Он разделял общее убеждение пуритан относительно двойственной при-

    роды всех явлений, в которых за видимым существует скрытый эмбле-

    матический смысл. Страницы его дневника пестрят сообщениями о все-

    возможных ничтожных событиях (например, о схватке мыши со змеей

    или о сгрызенном мышами катехизисе), которым неизменно приписыва-

    лось провиденциальное значение.

     

    Разделял Уинтроп и идею избраннического предназначения колоний

    Нового Света. В проповеди «Образец христианского милосердия» (1630),

    произнесенной на борту отплывшей в Америку «Арабеллы», он опреде-

    лял миссию пуритан как создание божьего «града на холме». На форми-

    рование взглядов Уинтропа оказали влияние аристократические предрас-

    судки, и его пуританская утопия приобрела ярко выраженный элитарный

    характер. Сторонник суровой ортодоксии в религии, он выступил в поли-

    тике поборником авторитарной власти, которую подкреплял ссылками на

    признание церковью верховной власти бога. Характеризуя позицию Уин-

    тропа, американский исследователь П. Миллер писал: «Словно сверхъесте-

    ственным образом почувствовав, что может значить Америка для простого

    люда, Уинтроп принял меры, чтобы напрочь выбить у них из головы

    представление о том, что в пустыне бедные и убогие когда-либо достигнут

    такого самосовершенства, что превзойдут в достоинстве богатых и

    знатных» 3.

    Наиболее полно развиты социальные теории Уинтропа (утверждавшие

    закрепление навечно имущественного неравенства и отвергавшие сти-

    хийно эгалитарные стремления более демократического крыла пуритан-

    ства) в речи о магистратской власти, воспроизведенной в дневнике.

    Любое неподчинение властям Уинтропом трактуется как покушение на

    верховную власть бога. Как правитель Массачусетса, проповедник и идео-

    лог пуританства он содействовал утверждению в колониях Новой Англии

    теократии.

    Среди позднейших пуританских хроник-дневников обращает на себя

    внимание дневник С. Сьюолла (1652—1730), также одного из видных

    представителей пуританской общины Новой Англии. Сохраняя черты,

    общие для мировосприятия пуританских авторов, его дневник вместе с

    тем вносит новые акценты за счет усиления элементов интроспекции и эмо-

    ционально-индргвидуального начала. Сьюоллу принадлежит первый опубли-

    кованный в Америке трактат против рабства «Продажа Иосифа»  (1700).

    Большое значение имела в духовной жизни колонии проповедническая

    литература. В устных проповедях и теологических сочинениях столпов

    пуританской церкви Джона Элиота (1604—1690), Джона Коттона (1584—

    1652) и связанных с ним кровными узами Инкриза Мезера (1639—

    1723) и Коттона Мезера (1662—1727), если только назвать виднейших,

    развивались основные положения пуританской доктрины, отстаивались

    принципы теократии. Для них характерна крайняя нетерпимость в вопро-

    сах веры, враждебность всякому инакомыслию. Эту же роль в сущности

    играли и многочисленные апологетические по духу жизнеописания вид-

    ных деятелей пуританской общины, из которых самым грандиозным по

    замыслу был фундаментальный труд Коттона Мезера «Великие деяния

    Христа в Америке» (1702).

    Нельзя сказать, что пуританская ортодоксия не встречала сопротив-

    ления. Уже на первых порах существования колонии находились люди,

    не принимавшие пуританского учения. Так, Томас Мортон (1575

    (1590?) — 1647?) попытался перенести на американские берега ренессанс-

    ные традиции. Следуя древним английским обычаям, он устраивал на-

    родные празднества на Веселой горе, водил дружбу с индейцами и безо

    всякого почтения относился к пуританским пастырям. Последние не по-

    желали терпеть рядом подобной скверны, арестовали и выслали его из

    колонии, повторив это дважды, когда он осмелился нарушить их запрет.

    В 1637 г. в Амстердаме Мортон выпустил книгу «Новоанглийский Хана-

    ан», где в сатирическом духе изобразил пуритан, отвергавших радости

    бытия ради христианской догмы, а вместе с тем движимых алчностью

    под маской благочестия.

    После Мортона попыток возрождения ренессансных традиций в Но-

    вой Англии не предпринималось. Часто к этой традиции относят Ната-

    ниэла Уорда (1578—1652). Его «Простой сапожник из Агавама» (1647)

    пользовался в свое время немалой популярностью благодаря острому сло-

    гу, сдобренному грубоватым юмором. По существу же книга направлена

    на защиту пуританских догматов, в чем автор единодушен с отцами

    церкви.

    После изгнания Мортона и угасания даже слабых отблесков культуры

    Возрождения, которую он тщетно пытался привить в Новой Англии, борь-

    ба направлений в американской мысли велась вплоть до начала XVIII

    столетия исключительно в рамках теологии. Хотя положения, вызывав-

    шие острую полемику, облекались в теологические покровы, их смысл

    далеко не исчерпывался вопросами веры, церковных установлений или

    обрядности. В выступлениях против пуританской ортодоксии находило

    выражение недовольство низших слоев властью теократической элиты,

    сковывавшей духовную жизнь требованиями беспрекословного подчине-

    ния как в сфере общественных отношений, так и в сфере интеллектуаль-

    ной.

    Наиболее радикальную позицию среди противников ортодоксального

    пуританства занимал Роджер Уильямc (1603—1683), за что он и был

    изгнан из Массачусетской колонии. Он не только выступил против же-

    стоких гонений, которым пуритане подвергали своих идейных противни-

    ков. В противовес пуританскому ригоризму Уильямc обосновал принцип

    свободы сознания, призывал к веротерпимости, распространяя право сво-

    боды сознания не только на христианский, но и нехристианский мир.

    Глубоким демократизмом отличалась выдвинутая им теория государства,

    в основу которой была положена исходящая из естественного права тео-

    рия договора и народного суверенитета. Наконец, Р. Уильяме первым вы-

    ступил в защиту прав индейцев, объявив незаконным присвоение коло-

    нистами их земель. Это позволяет рассматривать его как одного из непо-

    средственных предшественников философии Просвещения.

    Свои взгляды Р. Уильяме изложил в сочинениях научно-философско-

    го характера, по большей части принимавших форму религиозного трак-

    тата.  В их числе  «Ключ к языку Америки»   (1643),   «Кровавый догмат

    преследования за убеждения» (1644), «Кровавый догмат, еще более окро-

    вавленный»  (1652). Сходными настроениями пронизаны и стихотворения

    Р.  Уильямса.   Наряду  с  характерными  мотивами   медитативной   поэзии

    XVII в. (утверждение бренности мирских благ перед светом истины и доб-

    ра, призывы к нравственному совершенствованию)   в них представлены

    темы, отражающие широту его философских и социальных взглядов.

    Р. Уильяме первым ввел в американскую поэзию индейскую тему. Что

    особенно важно, он изобразил индейца не порождением и олицетворением

    дьявола, каким рисовала его пуританская традиция, а существом, наде-

    ленным  естественным  благородством  души,  предвосхитив  просветитель-

    ский образ «благородного дикаря».

     

    ЗАРОЖДЕНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА   557

    К демократической оппозиции примыкал и Томас Хукер (1586—1647).

    Его взгляды по вопросам религии и социального устройства колоний пе-

    рекликались с идеями Р. Уильямса, хотя он более умерен в критике тео-

    кратии и основ кальвинизма. Идеи Хукера были изложены в «Обзоре

    церковного устава» (1648), а также нашли отражение в «Основных уло-

    жениях Коннектикута» (1639). Наиболее характерной для него формой

    была проповедь, многие из которых широко распространялись в списках,

    сохранивших значительную часть наследия Хукера.

    Собственно литературные задачи играли в произведениях подобного

    рода подчиненную роль. Единственное, в чем они непосредственно сопри-

    касались с художественной литературой,— это стиль. Предъявляемые к

    нему требования — точность описания, выразительность кратких харак-

    теристик, способность легко переходить от конкретных описаний к рас-

    суждениям отвлеченного, как правило, метафизического, религиозного ха-

    рактера и т. п.— оказали немалое воздействие на формирование стиля

    американской литературы в его важнейших, сущностных компонентах.

    Но роль этих ранних памятников не ограничена в дальнейшем воздейст-

    вием лишь на стиль американской прозы. Наличие длительной, сущест-

    вовавшей на протяжении двух столетий традиции документально-хрони-

    кальной литературы заметно повлияло на развитие американского рома-

    на, зарождение которого относится к концу XVIII в., приведя к устой-

    чивому закреплению в нем «документальности» (безусловно отличной от

    документализма современной литературы) как эстетического качества.

    В середине XVII в. в североамериканских колониях появляются пер-

    вые поэтические произведения. Тесно связанная с пуританством, поэзия,

    в  которой  господствовали  религиозно-пиетистские   настроения,   развива-

    лась в основном  в двух направлениях:  в  жанре дидактической поэмы,

    как правило религиозного содержания, и медитативной лирики. Нагляд-

    ное представление о том, как понимали пуритане назначение поэзии, дает

    поэма  Майкла  Уигглсуорта   (1631—1705)   «Судный  день»   (1662).   Она

    написана в духе самого сурового кальвинизма и носит откровенно мора-

    листский характер. Ее тема — неотвратимость божьей кары, ожидающей

    грешников. Центральное место отведено описаниям уготованных им мук.

    Мрачность картины отнюдь не отталкивала пуританскую аудиторию,

    находившую в ней то, что более всего отвечало ее духовным устремлени-

    ям,— прилежное изложение пуританской доктрины, не допускавшее  ма-

    лейших отклонений от основ кальвинизма. На протяжении столетия поэ-

    ма пользовалась необычайным успехом, оспаривая пальму первенства у

    Библии   и Катехизиса, и неоднократно переиздавалась. Но одной лишь

    убежденности  автора  в  истинах,  которые  он  преподносит  в  назидание

    читателю, недостаточно для того, чтобы превратить его в поэта. Не оза-

    ренный подлинным поэтическим чувством, «Судный день», не поднимает-

    ся выше обычной версификации.

    Иное впечатление производит творчество старшей современницы

    Уигглсуорта Энн Брэдстрит (1612—1672), чьи наибольшие успехи связа-

    ны с обращением к лирике. Ее первый поэтический сборник под красно-

    речивым названием «„Десятая муза", недавно объявившаяся в Америке»

    был опубликован в Лондоне в 1650 г. Как и Уигглсуорт, Брэдстрит про-

    являет себя в поэзии правоверной пуританкой.

    Однако главным импульсом ее поэзии служило не стремление изло-

    жить в стихах основы кальвинизма, а отразить свои впечатления и жиз-

    ненные наблюдения. Размышления на абстрактные, но большей части мо-

    ральные темы нередко, особенно в поздних стихотворениях, оживлены лич-

    ными переживаниями. За общими идейными и нравственными установ-

    ками пуританства в поэзии Брэдстрит отчетливо вырисовывается инди-

    видуальность. Субъективность восприятия ощутимо сказывается и в кар-

    тинах окружающей природы, и в зарисовках семейной жизни, придавая

    им задушевность звучания. Теплота чувства, согревающая стихи Брэд-

    стрит, делает их притягательными и для современных читателей.

    Вершина пуританской поэзии — творчество Эдварда Тэйлора (1645—

    1729), крупнейшего поэта Америки колониального периода. Подобно

    другим пуританским авторам, Тэйлор не мыслил поэзии вне связи с ре-

    лигией и свою задачу видел в донесении света христианских идей. В его

    творчестве мы обнаруживаем оба ведущих жанра того времени: дидак-

    тическая поэма представлена «Предопределением Господним относи-

    тельно избранных» (дата написания не установлена), медитативная ли-

    рика (наиболее ценная часть поэтического наследия Тэйлора) — двумя

    сериями «медитаций». Он писал их на протяжении всей жизни, по боль-

    шей части параллельно с проповедями на соответствующий библейский

    текст. Имеется также небольшая группа стихотворений, написанных по

    разным случаям.

    Развиваясь в русле характерных для метафизической поэзии

    XVII в. идей и тем (бренность земного существования и мирских благ,

    греховность человеческой природы, спасение души и т. п.), поэзия

    Тэйлора несет на себе отпечаток самобытности и индивидуальности. В ней

    нет и следа характерной для пуританского мышления холодной рассудоч-

    ности, назойливой назидательности, прагматически-примитивного понима-

    ния задач и назначения поэзии. Лирика Тэйлора глубоко интроспектив-

    на и ставит целью не устрашение грешника, а достижение божественно-

    го откровения в индивидуальном переживании. На фоне аналогичных

    явлений английской и американской поэзии того времени ее особенно от-

    личает огромный внутренний драматизм, бурное кипение страстей, сме-

    лость и неожиданность образов, взволнованность поэтической речи, в чем,

    несомненно, проявились черты поэтики барокко.

    Тэйлор-поэт неизвестен современникам. Его наследие согласно воле

    автора хранилось в рукописи и было извлечено на свет в XX в. Первые

    публикации его стихов относятся к 1939 г. Тот факт, что в свое время

    поэзия Тэйлора не могла быть оценена по достоинству, не заслонил ни

    ее подлинной ценности, ни ее своеобразия: ныне она удостоилась чести

    встать рядом с лучшими образцами английской метафизической поэзии

    XVII в.

    Если литературная традиция пуритан достигала в поэзии своей вер-

    шины в творчестве Э. Тэйлора, то апогеем ее развития в прозе явилось

    творчество Джонатана Эдвардса (1703—1758). Хотя современные иссле-

    дователи нередко говорят о поэтической природе его дарования, сам Эд-

    вардc никакой тяги к творчеству как самоцели не испытывал. Искусство

    и для него оставалось служанкой религии. Круг философских проблем

    пуританства определил содержание всего, что написано Эдвардсом. Он

    отверг новые веяния, принесенные Просвещением, хотя помимо воли ис-

    пытал на себе их воздействие. Это прежде всего относится к трактату

    Локка «О человеческом разуме», утверждавшему чувственный опыт как

    основу познания. Но выдвинутые временем вопросы о сущности бытия,

     

    свободы воли, человеческой природы Эдвардc решал, оставаясь в пределах

    метафизики.

    Правда, современное ему пуританство, погрязшее в практицизме и

    схоластике, утратившее влияние среди населения из-за жестокого фана-

    тизма и корыстолюбия духовных пастырей, не удовлетворяло его. Однако

    выход из создавшегося положения Эдвардc видел не в разрывав с пури-

    танством, а в его укреплении. Этому делу он отдал блестящий интеллект

    философа, воображение и красноречие поэта. В таких сочинениях, как

    «Личное описание» (1739, опубликовано в 1830 г.), «Грешники в руках

    разгневанного бога» (1741), «Свобода воли» (1754), «Природа истинной

    добродетели» (1755), «В защиту великой христианской доктрины перво-

    родного греха» (1758), Эдварде отстаивал идеи, занимавшие центральное

    место в системе взглядов пуритан (верховной власти бога, предопреде-

    ления, порочности человеческой природы как следствия первородного

    греха и т. д.). Но в их истолковании он несколько отходит от устояв-

    шихся канонов. Рядом с разгневанным и карающим богом кальвинистов

    у него появилась фигура милосердного бога, рассуждения приобрели от-

    тенок пантеизма, а система аргументации осложнилась драматизмом

    мысли.

    Ныне более всего сочинения Эдвардса обращают на себя внимание

    ощущением беспредельного трагизма бытия, которое он первым ввел в

    американскую литературу, и пластической выразительностью образов. Ду-

    ховная изоляция Новой Англии, с которой связал свою судьбу Эдварде,

    губительно повлияла на его творчество. Он отверг призывы Века Разума

    в пользу догм пуританства, ограничив свои возможности как мыслитель

    и художник поисками того, что уже в его время уходило в прошлое.

    Тем самым он обрывал связь с Америкой, которая сделала иной выбор.

    Творчеством Эдвардса по существу завершается первая фаза развития

    американской литературы колониального периода. Ее достижения были

    довольно скромны. Однако с точки зрения становления национальной

    литературы они не выглядят малозначащими: в это время складывается

    ряд ее существенных признаков и характерных черт, хотя до завершения

    этого процесса было еще далеко. Объясняется это не столько особенностя-

    ми собственно литературного развития, сколько условиями формирования

    нации. В XVII в. были заложены основы национального самосознания,

    но по существу оно оставалось колониальным с характерной для него

    зависимостью от метрополии.

    Решительный поворот в сознании североамериканских колоний про-

    изошел в XVIII в. и связан с эпохой Просвещения и войной за незави-

    симость. Он составляет вторую фазу колониального периода. XVIII век

    явился важной вехой в развитии американской литературы. Впервые за

    все существование колоний общественная мысль сбросила теологические

    покровы, обратившись непосредственно к области политических и соци-

    альных доктрин. То же наблюдалось и в литературе. Она стала светской

     и о проблемах политики заговорила наконец языком политики.

    Это привело к существенному перераспределению литературных жан-

    ров. Теологические сочинения (хотя произведения подобного рода про-

    должали появляться и в XVIII в., и позднее) уступили ведущее положе-

    ние публицистике, пережившей в то время подъем, равного которому она

    не знала за всю историю американской литературы. Расцвет публицисти-

    ки был  вызван одновременно и значительностью  стоявших перед лите-

    ратурой общественных задач, и тем, что на протяжении большей части

    столетия она оставалась едва ли не единственной областью литературы,

    воплощавшей духовные поиски народа.

    Тот перелом, который принес в литературу XVIII век, еще не привел

    к расцвету жанров, обозначаемых общим понятием «художественная ли-

    тература». Но почва для него была подготовлена, что подтвердило ее раз-

    витие в следующую эпоху — эпоху романтизма. Идейной основой этого

    перелома стала идеология Просвещения, которая и в ряде европейских

    стран с развитой литературной традицией отдавала предпочтение фило-

    софско-публицистическим жанрам.

    Идеология Просвещения сообщила мощный стимул развитию нацио-

    нального самосознания. Учение о естественном праве с вытекающими из

    него идеями всеобщего равенства стало одним из главнейших постулатов,

    на которых строились доказательства правомерности свержения колония-

    ми власти метрополии и образования самостоятельного государства. В нем

    увидели американские философы и политические деятели фундамент то-

    го общественного здания, которое они собирались возвести после уничто-

    жения колониального гнета, намереваясь превратить страну в царство

    свободы и справедливости. Тяготение колоний к метрополии сменилось

    оппозицией, недовольство произволом властей — осознанием узурпации

    короной права народа на самоуправление.

    Сочувственно был воспринят в колониях просветительский идеал «но-

    вого человека», выдвигавший в качестве мерила ценности личности не

    знатность и положение в обществе, а ее собственные достоинства. Осо-

    бое внимание уделялось чертам, способствовавшим воспитанию «полезного

    гражданина». Живой отклик встретила в Америке объединявшая всех

    просветителей вера в Разум как средство совершенствования человека и

    общества. В этом вопросе европейские теории были дополнены и расши-

    рены американскими философами, осмыслившими революцию как рычаг

    общественного развития.

    Существенные расхождения наметились между американским и евро-

    пейским Просвещением и в подходе к ряду других политических воп-

    росов, в частности к теории «просвещенного монарха». Социальные и по-

    литические доктрины Просвещения, ставшие идейной основой Американ-

    ской революции, окрылили литературу североамериканских колоний. Уча-

    стие в борьбе за национальную независимость подготовило почву для ее

    подлинных свершений, а произведения ее идеологов и вдохновителей до

    сих пор сохраняют значение как ценные памятники общественной и худо-

    жественной мысли XVIII в.

    Но с завоеванием политической свободы вопрос об освобождении от на-

    следия колониального периода еще не получил окончательного решения.

    Хотя важнейшие предпосылки для этого были завоеваны в ходе револю-

    ции, без достижения независимости в сфере духовной собственная госу-

    дарственность могла обернуться лишь новой формой рабства. Именно по-

    этому национальное самосознание так активно вело в это время поиски

    форм художественного самовыражения. Свои плоды это принесло в иную

    художественную эпоху, но корни, питавшие эти плоды, уходят в эпоху

    pеволюпии. Ею заканчивается первый, самый длительный период в раз-

    витии американской литературы. Следует заметить, однако, что этим не

    завершается период ее становления. В силу особенностей формирования

    американской нации и государства процесс этот в результате длившегося

     

    около трех столетий продвижения на Запад и включения новых регионов

    прошел несколько стадий и завершился по существу лишь к началу XX в.

    Американская революция решительно изменила положение молодой

    нации. Отныне меняются не только направление связей (и от Европы к

    Америке, и от Америки к Европе), но и их характер. Постепенно уга-

    сая связи-истоки уступают место связям-влияниям, в которых Соединен-

    ным Штатам принадлежит уже роль и воспреемника, и генератора идей.

    Переход совершался постепенно, но начало ему положила именно эпоха

    революции.

    Открывает эпоху американского Просвещения творчество Бенджами-

    на Франклина (1706—1790), живого олицетворения просветительских

    идей о самоценности личности, мерилом которой является талант и труд.

    Огромное влияние на формирование его взглядов оказали произведения

    английских, а впоследствии французских писателей-просветителей (Кол-

    линза, Шефтстбери, Мандевиля и др.). Это нашло отражение в одном из

    ранних сочинений Франклина — «Рассуждение о свободе, необходимости,

    удовольствии и страдании» (1725), проникнутом духом деизма. В то же

    время появились две серии его очерков под псевдонимом «Сайленс Дугуд»

    (1722 — примерно соответствует выражению «молчание — золото») и

    «Любопытный» (1728—1729), ставивших целью исправление обществен-

    ных нравов.

    Дидактическими задачами определялось содержание и характер

    «Альманаха Бедного Ричарда» (1732—1758), однако в отличие от не-

    сколько прямолинейного назидания первых сочинений Франклина теперь

    наставления и советы облекались в остроумную, занимательную форму,

    напоминавшую меткой афористичностью народные поговорки. Многие из

    них действительно вошли в обиход народной речи, дав толчок развитию

    национальной фольклорной традиции, а образ Бедного Ричарда (хотя он

    и не является героем литературного произведения в обычном смысле

    слова) стал первым художественным образом, вошедшим в историю аме-

    риканской литературы. Поскольку чаще других переиздавалась часть аль-

    манаха, озаглавленная «Путь к изобилию» (1757), где собраны рассуж-

    дения о пользе накоплений, бережливости, вреде транжирства, последую-

    щие поколения нередко видели в герое поборника буржуазного накопи-

    тельства, превознося или порицая за это автора, но редко проявляя в под-

    ходе к его наследию подлинный историзм.

    Предреволюционный период обозначил новый этап в творчестве-

    Франклина, ознаменовавшийся обострением интереса к политической и

    социальной проблематике. Перемещение внутреннего фокуса его произ-

    ведений с вопросов морали на вопросы общенационального политического

    значения сопровождалось изменением и средств художественного воздей-

    ствия. Они приобретали ярко выраженный публицистический характер,

    а сочный простонародный юмор сменился острой сатирой («Историче-

    ский очерк конституции и правительства Пенсильвании», 1759; «Допрос-

    доктора Бенджамина Франклина в английской палате общин», 1766, и др.).

    Вначале Франклин считал необходимым сохранение союза колоний

    с метрополией. Он был уверен, что зло проистекает из отдельных зло-

    употреблений, и возлагал надежды на законодательные меры. Убедившись,

    в невозможности мирного разрешения конфликта, Франклин жестоко об-

    рушился на врагов независимости колоний («Эдикт прусского короля»,

    1773,   «Руководство  к  тому,   как  из  великой  империи  сделать   малую»,

    1773, и др.). С точки зрения жанров он отдал особое предпочтение тем,

    которые глубоко бытовали в современной просветительской литературе

    Европы,— притче, условной восточной сказке и т. д.

    Однако Франклин не ограничивался лишь борьбой с противниками

    американской независимости. Объект его критики — несправедливость,

    порожденная не только деспотической властью английской короны и

    блюстителей ее интересов, но и самим укладом жизни колоний. Он вы-

    ступал в защиту веротерпимости («Притча против преследования», 1774),

    осуждал политику в отношении индейцев, призывал к отмене рабства нег-

    ров, став инициатором создания аболиционистского общества. Особенно

    возросла роль сочинений подобного рода в период войны за независимость

    и после окончания революции, т. е. в период оформления американской

    государственности. В это время великий просветитель публикует «План

    улучшения условий существования свободных негров» (1775), «Заметки

    относительно дикарей Северной Америки» (1784), «Обращение к населе-

    нию» (1789). «О работорговле» (1790), последовательно выступая в них

    с гуманистических позиций, отвергая идеи превосходства белой расы.

    Наряду с этим Франклин создает в 70—80-е годы серию маленьких

    шедевров («Однодневка», 1778; «Свисток», 1779, и т. д.), в которых пе-

    редал премудрость просветительской философии в форме житейских на-

    ставлений, согретых добродушным юмором, отеческой теплотой и сни-

    схождением к человеческим слабостям.

    Американская литература обязана Франклину и своим первым клас-

    сическим произведением — «Автобиографией», работа над которой про-

    должалась с 1771 по 1789 г. Она была опубликована в 1791 г. во фран-

    цузском переводе. Так она и издавалась впоследствии вплоть до 1868 г.,

    когда вышла в оригинале. Герой повествования своей исторической до-

    стоверностью подтверждал истинность философии Просвещения, явив-

    шись жизненным воплощением идеала «нового человека». При этом ав-

    тор подчеркивал не искючительность своей судьбы, а ее типические чер-

    ты, олицетворяющие опыт человека «третьего сословия», который, осво-

    бодившись от условностей иерархического общества, способен благодаря

    собственным силам, труду и таланту подняться к вершинам познания,

    славы и общественного положения. Однако утверждение неограниченных

    возможностей свободной личности не приводило Франклина к проповеди

    индивидуализма, поскольку личные успехи должны были соизмеряться

    c долгом «полезного гражданина».

    С Франклином, мыслителем и общественным деятелем, связан преж-

    де всего первый этап в американском Просвещении, хотя в творчестве

    Франклина нашли отражение и тенденции, вызванные к жизни его вто-

    рым этапом — эпохой революции, поставившей во главу угла вопрос на-

    ционального самоопределения. Последний был теснейшим образом связан

    с вопросом о власти, по которому развернулись острейшие дебаты. В их

    ходе выявилось два основных направления: одно отстаивало идею на-

    родовластия, осуществляемого в республиканских формах правления, дру-

    гое — наследственной власти.

    Отстаивавший идею народовластия Томас Джефферсон был, подобно

    Франклину, многосторонней личностью и с равным успехом проявил себя

    как общественный и государственный деятель, ученый, мыслитель и пуб-

    лицист. Наибольшую известность принесла ему Декларация независи-

    мости (1776).       

     

    Как государственный документ декларация не во всем адекватно пе-

    редает мысль Джефферсона, поскольку ряд предложенных им пунктов был

    либо изменен, либо исключен из текста. Среди последних оказался, в ча-

    стности раздел, затрагивавший вопрос о рабстве. Между тем Джефферсон

    неоднократно обращался к этой проблеме, внося в законодательные уч-

    реждения республики предложения о его отмене и запрещении работор-

    говли. Подробно рассмотрен этот вопрос и в другом важнейшем произве-

    дении Джефферсона — «Заметках о Виргинии» (1787), где осуждение

    рабства обосновывается не только его несоответствием просветительским

    понятиям равенства и свободы личности, но и неизбежной деградацией и

    раба, и рабовладельца.

    Большое внимание уделил Джефферсон в своих «Заметках» и пробле-

    ме народовластия, представив народ не только объектом, но и субъектом

    власти, который в силу этого приобретает новую функцию защитника де-

    мократических свобод. Не был обойден здесь и вопрос о просвещении на-

    рода. Как истинный сторонник Века Разума Джефферсон разделял об-

    щую для всех просветителей веру в силу знания и разума как орудия

    преобразования общества. Однако в отличие от общества европейских

    философов в системе воззрений Джефферсона эта роль в равной мере

    принадлежала и революции. Что особенно важно, согласно его концепции

    революция не являлась неким актом, единовременно и навсегда разре-

    шавшим все общественные проблемы, но требовала продолжения и раз-

    вития, которое могло вылиться в форму новой революции.

    «Заметки о Виргинии» интересны не только потому, что позволяют

    познакомиться со взглядами великого просветителя. Они дают представле-

    ние об изменениях, происшедших в самом жанре «землепроходческих» за-

    писок, с которого зарождалась американская литература. Главенствовав-

    шее в нем некогда описание становится частью аналитической картины

    жизни виргинского общества, вскрывающей ее положительные и отрица-

    тельные стороны. Последние, как считал Джефферсон, могут быть пре-

    одолены путем дальнейшего развития и совершенствования демократии.

    Публицистика Джефферсона оказала огромное влияние на развитие

    американской общественной мысли; комплекс его идей стал своего рода

    магнитом, вокруг которого складывались демократические тенденции в

    американской литературе. Большой интерес представляет и его эпистоляр-

    ное наследие, позволяющее уточнить многие аспекты мировоззрения и

    раскрывающие внутренний облик выдающегося мыслителя и государст-

    венного деятеля.

    Идеи Джефферсона разделял Томас Пейн (1737—1809), представ-

    лявший самое революционное крыло в американском Просвещении. При-

    быв в Америку в 1774 г., Пейн включился в острую политическую борь-

    бу, выступая за право колоний на отделение от метрополии и провоз-

    глашение республики. В начале 1776 г. он анонимно выпустил первое

    публицистическое произведение — памфлет «Здравый смысл», где в

    духе- просветительной философии трактовал насущные политические

    проблемы. Резкая критика политики британской короны, защита идеалов

    республики и прав человека определила широту воздействия «Здравого

    смысла» — важнейшего наряду с Декларацией независимости документа

    Американской революции. В том же 1776 г. Пейн приступает к

    публикации «Кризиса», нерегулярного периодического издания, выходив-

    шего в течение  всей войны   (1776—1783)   и составившего   13  выпусков.

    Призывы мужественно бороться против тирании, проявлять твердость ду-

    ха в годину испытаний, отвергая лживые посулы английских властей, на-

    ходили живой отклик в сердцах участников революции, поднимали бое-

    вой дух солдат революционной армии.

    После окончания войны за независимость Пейн переезжает в Европу.

    Он приветствует Французскую революцию и принимает в ней деятельное

    участие, за что был удостоен звания почетного гражданина и избран де-

    путатом Национального собрания. Пейн создает трактат «Права челове-

    ка» (1791 — 1792), направленный против книги Э. Бэрка «Размышления

    о Французской революции», которую отверг как клевету на революцию.

    Пейн выступил в защиту права народа на революционное разрешение

    исторических конфликтов. По его убеждению, задача революции —

    привести жизнь в соответствие с истинными принципами, попранными де-

    спотической властью, и осуществить это можно, лишь неколебимо отстаи-

    вая права человека.

    Участие в двух революциях и английском демократическом движении

    конца XVIII в. раздвинуло рамки мышления Пейна, его представления о

    природе государственной власти, о характере сил, противостоящих в ре-

    волюции друг другу. Примером может служить истолкование им такого

    понятия, как «чернь». В годы Американской революции Пейн пользовал-

    ся им в качестве определения низкой, недостойной уважения части об-

    щества. В «Правах человека», хотя и сохранялась известная доля нега-

    тивного отношения, на первый план выдвигалось рассмотрение историче-

    ских причин возникновения черни. «Чернь», справедливо доказывал Пейн,

    есть «неизбежное следствие порочной структуры всех старых государств

    Европы». Поэтому и ответственность за те деяния черни, которые так воз-

    мущали противников революции, должна быть возложена на людей, за-

    нимавших в обществе господствующее положение.

    Время обнаружило  ограниченность социально-политических взглядов

    Пейна. Он пытался примирить жирондистов и якобинцев, не понимая их

    принципиальных разногласий. Но в целом произведения этих лет говорят

    об углублении его мировоззрения. В памфлете «Век Разума» (1794) с по-

    зиций  деизма  рассматриваются   вопросы  религии  и   свободы   сознания,

    а Библия трактуется как легендарно-мифологический источник.  Острой

    критике подверг он деятельность церкви и ее служителей, способствую-

    щих угнетению, укрепляющих  господство  различных  форм  деспотизма.

    В «Аграрной справедливости»  (1797)  Пейн обрушился на существующие

    имущественные отношения. Отвергнув утверждения о необходимости раз-.

    деления на богатых и бедных, якобы освященного божественным автори-

    тетом, он выдвинул утопическое требование перераспределения общест-

    венного богатства, дав выход настроениям, порожденным прямым столк-

    новением   между просветительскими социальными идеями и практикой

    буржуазного   общества,   показавшей,   чем   на   деле   оказалась   просвет

    тительская утопия. Возвратившись в 1802 г. в Америку, Пейн остался в

    изоляции и умер в нищете. Не встречает его радикализм одобрения и у

    современных буржуазных историков, которые всячески принижают роль

    Пейна в великом революционном движении его времени.

    Эпоха Американской революции оказала мощное воздействие на ду-

    . ховное развитие нации. Это проявилось в невиданном дотоле подъеме на-

    родного   творчества,   подарившего   Америке   немало   песен,   проникнутых

    патриотическим   чувством,   прославлявших   героев   революции,   воспевав-

     

    ших свободу и осмеивавших врагов. К числу самых знаменитых относит-

    ся задиристая «Янки Дудл», навсегда вошедшая в сокровищницу амери-

    канского фольклора. Сатирическая традиция, которую она представляет,

    еще более укрепилась после революции. Теперь в песнях высмеивались

    не только приверженцы старых порядков, но и пришедшие им на смену

    новые служители закона, политические дельцы, прибравшие к рукам

    блага, завоеванные в революционной борьбе.

    Борьба за независимость пробудила и заглохшую после Э. Тэйлора

    поэтическую традицию, которая возрождалась теперь уже как сугубо

    светская. Доминировавшие в ней религиозные мотивы совершенно вы-

    тесняются исполненной патриотического звучания гражданской темой.

    Среди поэтов, чье творчество вдохновлено идеями революции, первое ме-

    сто по праву принадлежит Филипу Френо (1752—1832). Патриотиче-

    ские чувства пронизывают одно из самых ранних его произведений —

    поэму «Восходящая слава Америки» (1771), которая заканчивается

    призывом разорвать оковы колониальной неволи.

    Страстно уверовав в просветительские идеалы свободы, равенства и

    справедливости, воздающей человеку должное по его делам, независимо

    от знатности и богатства, Френо увидел в революции не столкновение на-

    циональных интересов, а схватку старого деспотического режима с ново-

    рожденной демократией, предвестницей великого царства свободы. Его

    стихотворения дышат верой в справедливость борьбы американского на-

    рода, в неизбежность торжества идей демократии («К американцам»,

    1775; «Песнь в честь победы капитана Барни», 1782, и др.). Страдания

    истекающего кровью разоренного войной родного края вызывают скорб-

    ные строки, исполненные жгучей боли и ненависти к тиранам («Британ-

    ская плавучая тюрьма», 1781; «Памяти храбрых американцев», 1781). Не-

    мало создал Френо и сатирических произведений, издевкой, едким сме-

    хом каравших врагов американской свободы («Монолог Георга III», 1779;

    «Скрытому роялисту», 1782 и др.).

    Верность идеям революции муза Френо сохранила и после окончания

    войны. Это привело к усилению в его творчестве критических мотивов,

    отражавших разочарование в буржуазной действительности. С горечью

    пишет поэт о том, что высокие идеалы преданы забвению, а права че-

    ловека попраны властью денежного мешка. Беспощадно бичует тех, кто,

    кичась аристократическим прошлым, пытается реставрировать прежние

    порядки, предаваясь роскоши, когда самоотверженным солдатам рево-

    люции уготованы нищета и забвение.

    Не щадя сил отстаивал Френо в своих стихах и публицистике идеи

    демократии и республиканизма. Большую поддержку Джефферсону в его

    борьбе с федералистами оказала его деятельность в «Нэшнл газетт»

    (1791—1793). Особенно удачны были выступления Френо в жанре по-

    литической сатиры («Цисьма о всевозможных и важных предметах»). Он

    разоблачал антинародную политику и антидемократические притязания

    федералистской оппозиции. Злобные нападки федералистов вынудили поэ-

    та оставить арену литературной борьбы. Американский исследователь

    Г. X. Кларк видит в усилении гражданской темы в творчестве Френо сви-

    детельство «углублявшегося, хотя и принятого с неохотой, подчинения

    пoэта журналисту...»4. Правильнее сказать, что революция помогла ему

    найти себя как поэта, что в борьбе за идеалы демократии выявилась не

    только природа его поэтического дарования, но и определилась одна из

    ведущих линий развития американской поэзии. Подобно Джефферсону и

    Пейну, Френо приветствовал Французскую революцию. Она вдохновила

    поэта на создание таких стихотворений, как «Ода свободе» (1793), «На

    годовщину взятия Бастилии» (1793) и др.

    Как ни велико значение гражданской лирики в наследии Френо, об-

    ращался он и к другим поэтическим жанрам. Немало его стихов посвя-

    щено картинам родной природы. Особой тонкостью передачи лирического

    настроения    отмечены    известные    стихотворения    «Дикая    жимолость»

    (1786)  и «Индейское кладбище»   (1788). Поэт восхищается индейцами:

    сохранив близость к природе, они остались верны истинным основам бы-

    тия. В соответствии с просветительской идеологией природа и в ранних

    и в поздних произведениях Френо выступает олицетворением естественно-

    го начала и высшего Разума, основой гармонии и единства мира  («Кра-

    соты Санта-Круса», 1776;  «О единстве и совершенстве природы», 1815).

    Френо придерживался традиций классицизма, восходящих к тирано-

    борческой поэзии Джона Мильтона. Но, ориентируясь на демократическо-

    го читателя,  он отказался от присущей классицизму склонности к ми-

    фологическим  сюжетам  и  образам.    Вопреки  господствовавшей  литера-

    турной моде его произведения написаны по преимуществу в форме не-

    большого, несложного по композиции и простого по стилю лирического-

    стихотворения. Впоследствии именно в этой форме наиболее свободно и

    оригинально проявил себя американский поэтический гений. Не вызвали

    у Френо интереса и художественные поиски его младших современников-

    романтиков. Он остался верен старым традициям, хотя существенно тран-

    сформировал их.

    Современные Френо поэты предпочли иной путь: они попытались от-

    разить героику революции в гигантских эпических поэмах, самые раз-

    меры которых, как им казалось, воплощали ее величие. Особое усердие-

    проявляли Джон Трамбулл (1750—1831), Тимоти Дуайт (1752—1817),

    Джоэл Барлоу (1754—1812), входившие наряду с другими, менее извест-

    ными поэтами в так называемую группу «хартфордских остроумцев». От-

    ражая настроения предреволюционной поры, Трамбулл создал поэму

    «Похождения тупости» (1773), порицавшую невежество и чванство, а в

    поэме «Макфингал» (1775—1782) высмеивал верноподданнические чув-

    ства. Поэма Дуайта (мнившего создать новую «Илиаду») «Завоевание

    Ханаана» (1785) славила американских патриотов, прибегая к библей-

    ской образности. Коллективное сочинение «хартфордских остроумцев»

    поэма «Анархиада» (1786—1787), изображавшая народ кровожадной чер-

    нью, выявила антидемократизм их позиции. В центре поэмы стоит выве-

    денный в образе идеального героя Гамильтон.

    Впоследствии ограниченность взглядов преодолел лишь Барлоу, при-

    ветствовавший Французскую революцию. Созданные им после «Анархиа-

    ды» эпические поэмы «Видения Колумба» (1787) и «Колумбиада» (1807)

    проникнуты стремлением передать благотворность революционных пере-

    мен. Однако, слишком громоздкие по построению и тяжеловесные по сти-

    лю, они не оставили следа в американской поэзии. Барлоу прославился:

    как автор юмористической поэмы «Маисовый пудинг» (1796).

    Конец XVIII в. стал свидетелем еще одного важного события в амери-

    канской литературе — зарождения  негритянской  литературной традиции..

     

    Первой областью, в которой проявили себя писатели-негры, была поэзия.

    Большую известность получили, например, поэтические произведения

    Филис Уитли (ок. 1753—1784). Привезенная в 8-летнем возрасте в Аме-

    рику, она прекрасно овладела не только английским, но и латынью и

    греческим, уже этим доказав ложность утверждений об интеллектуальной

    неполноценности чернокожих, доставлявшихся в Америку работорговца-

    ми. По содержанию и форме стихи Уитли следовали канонам английской

    поэзии того времени. Если они и не отличаются большой оригинальностью,

    то свидетельствуют о природном уме и вкусе, позволивших автору за ко-

    роткий срок уловить особенности господствовавшего стиля.

    В конце XVIII столетия рождается американский роман. Среди пер-

    вых произведений, созданных в этом жанре, наиболее интересны «Со-

    временное рыцарство» (1792—1819) Хью Брекенриджа (1748—1816) и

    романы Чарлза Брокдена Брауна (1771—1810).

    Брекенридж, опиравшийся на традиции английского просветительско-

    го романа, а также избравший за образец великий роман Сервантеса, на-

    рисовал в «Современном рыцарстве» широкую панораму американской

    действительности. Он сатирически высмеивал пороки американской демо-

    кратии, по существу первым в литературе США указав на разрыв демо-

    кратического идеала и его реального воплощения. Большое место зани-

    мают в книге авторские рассуждения дидактического характера, говоря-

    щие о прямой связи романа с публицистикой.

    Ч. Б. Браун сформировался как писатель под влиянием идей Про-

    свещения, с одной стороны, и процветавшего в Европе в конце XVIII в.

    жанра «готического романа» — с другой. Как и авторов последнего, его

    привлекали темные стороны человеческой психики и фантастические ужа-

    сы, но в романах Брауна «Виланд» (1798), «Ормонд» (1799), «Эдгар

    Хантли» (1799), «Артур Мервин» (1800) и других они изображаются не

    как порождение сверхъестественных сил, а как явления, проистекающие

    из самой действительности — действительности именно американской,

    как настаивал писатель в предисловии к одному из них.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 100      Главы: <   77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84.  85.  86.  87. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.