2. ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ДОКТРИНЫ МОНРО 1823 Г. - ИСТОРИЯ США. Т.1 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 100      Главы: <   40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50. > 

    2. ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ДОКТРИНЫ МОНРО 1823 Г.

    Важнейшим внешнеполитическим актом правительства Соединенных

    Штатов в 20-е годы XIX в. стало провозглашение доктрины Монро. Про-

    исхождение и основные принципы доктрины были обусловлены не толь-

    ко сложившейся в то время международной обстановкой, по и глубокими

    процессами, происходившими внутри самих Соединенных Штатов: раз-

    витием капитализма, пробуждением американского национализма, форми-

    рованием экспансионистских идей и т. д.27

    Испанская колониальная империя, находясь в состоянии глубокого

    упадка, переживала серьезный кризис. На протяжении ряда лет Испан-

    ская Америка была охвачена пламенем национально-освободительного

    движения, и большинство бывших испанских колоний в западном полу-

    шарии (кроме Кубы и Пуэрто-Рико) стали уже независимыми. В Мадри-

    де, однако, не желали считаться с реальным положением, а в прессе

    упорно циркулировали слухи о подготовке Священным союзом проектов

    интервенции в Латинскую Америку для восстановления испанского гос-

    подства. Широкому распространению этих слухов способствовала воору-

    женная интервенция Франции в целях подавления революционного дви-

    жения в Испании, предпринятая в 1823 г. по решению Веронского конг-

    ресса.

    Англия — безраздельная владычица морей и крупнейшая промышлен-

    ная держава — надеялась овладеть новыми рынками сбыта и расширить

    свое политическое влияние в западном полушарии. В Лондоне были не

    прочь втянуть в орбиту своей политики и Соединенные Штаты, тем бо-

    лее что в экономическом отношении молодая республика все еще нахо-

    дилась в зависимости от прежней метрополии. Достаточно сказать, что

    в 1822 г. 95% ввозимых в США шерстяных и 89% хлопчатобумажных

    товаров были произведены промышленностью Великобритании. В целом

    же   продукция   Англии  и   ее   колоний   составляла   в   1822   г.   47%,   а в

    1823 г.—42% американского импорта. В британском экспорте это состав-

    ляло примерно шестую часть28.

    Молодая североамериканская нация, развивавшаяся по восходящей

    линии, ревниво относилась к сохранению и укреплению независимости и

    одновременно стремилась к расширению своих позиций как в Северной,

    так и в Южной Америке. Для обоснования преимущественных «прав»

    Вашингтона в западном полушарии, и прежде всего на континенте Се-

    верной Америки, политические деятели Соединенных Штатов неоднократ-

    но ссылались на различные аргументы (теория «естественных границ»,

    доктрина «политического тяготения», концепция «американской систе-

    мы» и т. д.).

    Еще в декабре 1813 г. Т. Джефферсон писал немецкому ученому

    А. Гумбольдту: «Европейские страны образуют отдельную часть земно-

    го шара; местоположение делает их частью определенной системы; у них

    имеется круг собственных интересов, в которые мы никогда не должны

    вмешиваться; это составляет нашу задачу. Америка располагает своим

    полушарием. Поэтому у нее своя система интересов, которые не должны

    быть подчинены интересам Европы» 29.

    Теоретические размышления Т. Джефферсона получили практическое

    развитие в выступлениях спикера палаты представителей Г. Клея.

    10 мая 1820 г. он заявил в конгрессе: «В наших силах создать систему,

    центром которой станут США и в которой с нами будет вся Южная

    Америка. Особенно выгодно это было бы в отношении торговли; наша

    страна стала бы местом средоточия мировой торговли... В отношении

    Южной Америки народ США займет то же положение, которое занимают

    жители Новой Англии в отношении остальных Соединенных Штатов.

    Предприимчивость, трудолюбие и экономические навыки дадут нам пре-

    имущество в любом возможном соревновании с Южной Америкой»30.

    Исхoдя из этого Г. Клей призвал своих коллег «стать настоящими, под-

    линными американцами и возглавить американскую систему» 31.

    Следует подчеркнуть, что в Вашингтоне «американской системе», как

    правило, придавали националистическое, а иногда и явно экспансионист-

    ское толкование. На заседании правительства в ноябре 1819 г. государ-

    ственный секретарь Дж. К. Адамc откровенно заявил, что «мир должен

    привыкнуть к мысли считать континент Северной Америки нашим закон-

    ным владением». Адамc полагал, что было бы противоестественным и аб-

    сурдным, чтобы разрозненные территории, владельцы которых находят-

    ся за морем на расстоянии сотен миль, «существовали бы постоянно,

    соприкасаясь с великой, могучей и быстро растущей нацией»32. В дру-

    гой раз, в беседе с португальским посланником в 1821 г., Дж. К. Адамc

    заметил: «Что касается американской системы, то мы имеем ее, мы со-

    ставляем эту систему, между Северной и Южной Америкой нет общно-

    сти интересов или принципов» 33. Отражая настроения влиятельных кру-

    гов  общественности  Новой  Англии,  редактор   «Норт  Америкэн  ревью»

    Эдуард Эверетт писал, что Южная Америка станет для Соединенных

    Штатов тем, «чем Азия и Африка являются для Европы» 34.

    Доктрина Монро, однако, не только отражала эволюцию национали-

    стических и экспансионистских идей, но и являлась результатом кон-

    кретных причин и обстоятельств, сложившихся в 1823 г.

    За абстрактными принципами скрывались вполне реальные практи-

    ческие интересы. Бумаги Дж. К. Адамса в Массачусетсом историческом

    обществе, переписка Дж. Монро в Нью-Йоркской публичной библиотеке

    и материалы Национального архива в Вашингтоне свидетельствуют о на-

    личии прямой связи между интересами купцов и судовладельцев Новой

    Англии и выдвижением в июле 1823 г. знаменитого «принципа неколо-

    низации» 35. Показательно, что поводом для формулировки «принципа

    неколонизации» послужило обращение богатого бостонского купца

    У. Стургиса и сенатора Дж. Ллойда (штат Массачусетс). Именно в от-

    ветном письме Ллойду 15 июля и два дня спустя в беседе с российским

    посланником бароном Ф. В. Тейлем Дж. К. Адамc выдвинул принцип,

    что «американские континенты не должны быть впредь открытыми для

    создания новых европейских колоний» 36.

    Позднее, представляя президенту записку о деятельности госдепарта-

    мента в связи с подготовкой годичного послания конгрессу, Дж. К. Адамc

    писал, что «американские континенты ввиду свободного и независимого

    положения, которого они добились и которое сохранили, не должны

    впредь рассматриваться в качестве объектов для будущей колонизации

    любой европейской державой» 37. С самыми незначительными редакцион-

    ными изменениями президент Монро включил «принцип неколонизации»

    в текст своего знаменитого послания конгрессу 2 декабря 1823 г. (§ 7) 38.

    Два других важных абзаца президентского послания (§ 48 и § 49), из-

    вестных позднее как «доктрина Монро», получили окончательное оформ-

    ление в результате обсуждения ответов на предложения британского

    министра иностранных дел Дж. Каннинга о совместных действиях США

    и Англии в испано-американском вопросе в связи со слухами об угрозе

    интервенции Священного союза (август 1823 г.), а также сообщений

    Тейля об отказе России принять представителя Колумбии и принципах

    политики союзных держав в Европе. Решения правительства по этим

    вопросам должны были, по мысли Дж. К. Адамса, составлять единую

    «комбинированную систему политики» 39.

    В ходе дискуссии на заседаниях американского правительства в нояб-

    ре 1823 г. выявились две противоположные точки зрения. Большинство

    кабинета, в том числе военный министр Кэлхун и президент Монро, счи-

    тали интервенцию  Священного союза в Южную Америку возможной и

     

    ИЗ   ЗАПИСКИ   ДЖ.   К.   АДАМСА   С   ФОРМУЛИРОВКОЙ    «ПРИНЦИПА  НЕКОЛОНИЗАЦИИ»

    В  СВЯЗИ С ПОДГОТОВКОЙ  ПОСЛАНИЯ ДЖ.  МОНРО  КОНГРЕССУ  ОТ  2 ДЕКАБРЯ  1823  Г,.

    склонялись к принятию предложений Дж. Каннинга. Другая точка зре-

    ния последовательно защищалась влиятельным и хорошо осведомленным

    о действительном положении вещей государственным секретарем

    Дж. К. Адамсом, который обстоятельно вскрыл смысл и цели предложе-

    ний Дж. Каннинга.

    Дж. К. Адамc понимал, что реальной угрозы интервенции Священно-

    го союза не существовало. По его собственным словам, возможность вос-

    становления испанского господства на Американском континенте была

    такой же реальной, как предположение, что Чимборасо провалится в

    океан40. В то же время Адамc полагал, что если Великобритания одна

    «оградит» молодые южноамериканские государства от интервенции Свя-

    щенного союза, а Соединенные Штаты останутся в стороне, то Англия

    получит огромные торговые преимущества и бывшие владения Испании

    станут в действительности колониями Англии41. 7 ноября 1823 г. Адамc

    предложил самостоятельно заявить европейским державам о принципах,

    разделяемых США, а не «выступать в роли судовой шлюпки в кильва-

    тере британского военного корабля» 42. По мнению Адамса, Дж. Каннинг

    стремился предотвратить территориальное расширение США, связав их

    обязательством не присоединять бывшие испанские колонии. В конце

    концов точка зрения Адамса победила, и «комбинированная система по-

    литики», нашедшая выражение в послании президента Монро конгрессу

    2 декабря 1823 г., стала соответствовать взглядам государственного сек-

    ретаря 43.

    Одним из центральных принципов послания стала идея о разделении

    мира на европейскую и американскую системы. «...Мы будем рассматри-

    вать любую попытку с их стороны (европейских держав — участниц Свя-

    щенного союза.—Авт.) распространить свою систему на любую часть

    нашего полушария опасной для нашего спокойствия и безопасности».

    Предпринять такую попытку, по словам президентского послания, было

    невозможно, «не ставя под угрозу наш мир и счастье». С другой сторо-

    ны, президент подтверждал, что в отношении Европы США придержи-

    ваются политики невмешательства во внутренние дела любой державы,

    а в борьбе бывших испанских колоний против метрополии — нейтра-

    литета.

    При оценке характера доктрины Монро американские историки, как

    правило, исходили главным образом из отношений США со странами

    Европы. В этом случае на первое место выдвигались положительные,

    прогрессивные моменты. Противопоставление буржуазной доктрины Мон-

    ро (идей невмешательства и запрещения дальнейшей колонизации аме1

    риканских   континентов   европейскими   державами)   реакционным   прин-

    ципам легитимизма, «праву» интервенции с целью восстановления вла

    сти «законного монарха», разделявшимися лидерами Священного союза,

    вообще говоря, правильно и вполне закономерно. Но это только одна

    сторона вопроса. Суть доктрины Монро и ее «двойное дно» раскрыва-

    лись не столько в отношениях США с системой европейских стран, и в

    частности с Россией и Великобританией, сколько в политике Вашингто-

    на в пределах западного полушария. Возражая против дальнейшей ко-

    лонизации западного полушария, купцы, судовладельцы и промышленни-

    ки Новой Англии выступали против колониальной монополии европей-

    ских стран, против барьеров для американской торговли и мореплавания,

    в интересах укрепления и расширения собственных позиций и влияния

    в этом регионе. В результате «принцип неколонизации» стал в дальней-

    шем орудием создания колониальной сферы самих США.

    Принципы доктрины Монро получили отражение не только в тексте

    послания президента, но и в ряде дипломатических документов. Одним

    из таких документов был конфиденциальный меморандум, переданный

    Дж. К. Адамсом барону Тейлю 27 ноября 1823 г.

    Царскому посланнику было не очень приятно выслушивать простран-

    ную лекцию о преимуществах республиканских учреждений, праве на-

    ции самой определять свою судьбу, разделении мира на две системы

    (европейскую и американскую) и т. п. Особенно же ему не хотелось

    пересылать подобный документ в Петербург. Поэтому 29 ноября 1823 г.

    Тейль отправился к государственному секретарю с просьбой смягчить

    некоторые выражения. Со своей стороны российский дипломат заверил

    государственного секретаря в дружественном расположении императора

    и в отсутствии у того каких-либо враждебных намерений. Даже простое

    сомнение по этому поводу может создать у императорского правительст-

    ва впечатление, что посланник не сделал всего необходимого для переда-

    чи соответствующих чувств44.

    Лишь 11 декабря 1823 г. Ф. В. Тейль смог наконец отправить в Пе-

    тербург исправленный «дипломатический документ», который был ему

    «конфиденциальным образом» передан государственным секретарем45.

    «Нейтралитет Европы,—указывалось в американском меморандуме,—

    был одним из оснований, учитывая которые, Соединенные Штаты при-

    няли решение признать независимость Южной Америки; они считали и

    продолжают считать, что от этого нейтралитета европейские страны не

    могут на законных основаниях отойти». Государственный секретарь от-

    мечал далее, что Россия является одной из тех европейских стран,

    с которыми Соединенные Штаты поддерживали самые дружественные и

    взаимовыгодные связи. Хорошие взаимоотношения не прекращались, не-

    смотря на все превратности войны и революции. Заверив, что США бу-

    дут придерживаться нейтралитета в борьбе между новыми государства-

    ми и их метрополией так долго, как будут сохранять нейтралитет евро-

    пейские страны, Дж. К. Адамc сообщал, что президент желает понять

    общую декларацию принципов в отношении подавления революции в том

    смысле, что сфера их действия ограничена Европой и не предназначена

    для распространения на Соединенные Штаты или какую-либо часть за-

    падного полушария.

    Особое значение имела заключительная часть конфиденциальной ноты:

    «Соединенные Штаты и их правительство не могли бы с безразличием

    относиться к вооруженному вмешательству любой европейской страны

    кроме Испании, ни для восстановления господства метрополии над ее

    освобожденными колониями в Америке, ни для учреждения монархиче-

    ских правительств в этих странах, ни для перехода любого из владений

    в американском полушарии, в настоящее время или ранее принадлежав-

    шего Испании, к какой-либо другой европейской державе». В данном

    отрывке был сформулирован известный «принцип неперехода» (no-trans-

    fer principle). В текст послания Монро этот принцип не вошел. Однако,

    составляя часть «комбинированной системы», он тем самым объединен в

    одно целое в политике, которая нашла выражение в доктрине Монро.

    Последующая практика показала, что этот принцип ассоциировался в

    представлении государственных деятелей Соединенных Штатов с доктри-

    ной 46.

    Анализируя текст годичного послания Дж. Монро конгрессу, Тейль

    в шифрованном донесении из Вашингтона отмечал «резкое различие»

    (une difference prononcee) между «тоном конфиденциальной амери-

    канской ноты» и «стилем послания президента» 2 декабря 1823 г. «При-

    мечательно, что г-н Адамc вновь передал мне первый из этих докумен-

    тов, помеченный, как и прежде, его старой датой 27 ноября и подверг-

    нутый существенным изменениям (modifications essentielles) вследствие

    моих замечаний после появления послания». По мнению царского дипло-

    мата, как в первом, так и во втором документе правительство Соединен-

    ных Штатов проявило «чувство предпочтения» (un sentiment de preferen-

    ce) к русскому императору47.

    Объясняя позднее цели своих действий, Дж. К. Адамc отмечал, что

    Александру I было легче пойти на уступки Соединенным Штатам, в ча-

    стности отказаться от сентябрьского указа 1821 г. о статусе и грани-

    цах русских владений на Тихоокеанском севере, учитывая твердую пози-

    цию, занятую Вашингтоном в отношении Великобритании, и особенно

    неприемлемость для нее принципа «неколонизации» 48.

    Для понимания общего характера принципов доктрины Монро важно

    учитывать не только три разрозненных параграфа, относящихся к внеш-

    ней политике, но и текст президентского послания в целом. Весьма по-

    казательно, в частности, что в тексте послания содержался призыв к

    укреплению системы протекционизма. Подтверждая стремление к поощре-

    нию американской промышленности, президент рекомендовал пересмот-

    реть тариф в целях дополнительного ограждения тех видов продукции,

    которые США готовятся производить или которые связаны с обороной

    или независимостью страны. Новый протекционистский тариф, существен-

    но повысивший пошлины на ввозимые товары, был принят конгрессом

    уже весной 1824 г. Националистические идеи в сфере внешней политики

    сочетались тем самым с укреплениeм системы протекционализма внутри

    Соединенных Штатов.

    Еще более важно обратить внимание на заключительную часть посла-

    ния, где рост могущества и благосостояния Соединенных Штатов прямо

    связывался с экспансией. «В первое время,—указывалось в послании,—

    половина территории в пределах наших признанных границ была необи-

    таемой и дикой. С тех пор была присоединена новая территория огром-

    ных размеров, охватывающая много рек, в частности Миссисипи, навига-

    ция по которой к океану имела колоссальное значение для первоначаль-

    ных штатов. По всей этой территории наше население расширялось во

    всех направлениях, и образовались новые штаты в количестве, почти

    равном числу тех, которые составили первый костяк нашего Союза. Эта

    экспансия нашего населения и присоединение новых штатов оказали сча-

    стливейшее влияние на все высшие интересы Союза, чго в огромной мере

    увеличило наши ресурсы и прибавило нам силу и достоинство державы,

    признанной всеми» 49.

    Хотя в целом доктрина Монро была сложным и противоречивым яв-

    лением, главной в ней в конечном итоге оказалась тенденция к нацио-

    нализму и экспансии, к укреплению и расширению сaмостоятельных по-

    зиций Соединенных Штатов в западном полушарии. Неудивительно по-

    этому, что в будущем ее принципы в первую очередь использовались не

    для защиты, а против стран Латинской Америки, а также против Вели-

    кобритании и других европейских стран, как конкуренгов Соединенных

    Штатов в борьбе за влияние в западном полушарии. Туманный характер

    формулировок и сама форма доктрины, провозглашенной в виде посла-

    ния президента конгрессу и не оформленной даже в качестве обыкно-

    венного законодательного акта, позволили правительству Соединенных

    Штатов в каждом конкретном случае приспосабливать доктрину к меняв-

    шейся исторической обстановке.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 100      Главы: <   40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.