III. Личные имена. — Известия арабов - Начало Руси - Д.И. Иловайский - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 64      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 

    III. Личные имена. — Известия арабов

    Перед нами довольно длинный ряд русских личных имен, сохраненных договорами Олега и Игоря1. На эти имена в соединении с так называемыми русскими назва­ниями порогов и вообще с первыми именами нашей истории норманнская система опирается, как на камен­ные столбы. Но они совсем не так прочны, как кажутся. Мы не будем разбирать каждое имя (норманисты только часть этих имен приводят в параллель со скандинавски­ми). Достаточно будет нескольких примеров, чтобы ука­зать натяжки норманистов и их явное пристрастие в пользу Скандинавов.

    Возьмем имя Карлы. С первого взгляда оно может показаться немецким. Но напрасно вы думаете, что это имя исключительно принадлежало Немцам; оно, без со­мнения, употреблялось и у Славян. Иначе откуда же наше карло с его уменьшительным карлик? Притом оно тут же встречается в другой форме Кары; следователь­но л есть не коренной звук, а вставной (известно, что это у нас одна из обычных вставочных букв: Скура­тов — Скурлатов). Следовательно, корень здесь кар, a остальное вариировалось, как это случается и с други­ми именами: Карлы, Каран или Кари (который кстати тут есть), Карачун, Оттокар, и т. п. Далее, Инегельд,

    другая его форма тут же присутствующая Иггивлад, Влад, это было одною из любимых составных частей в славянских именах. Веремуд или Велемуд звучит по-славянски, точно так же: Стемид, Улеб или Олеб, Прас­тен (с его вариантами Фрастен и Фурстен), Войко, Синко (конечно, уменьшительные от Вой, Воин и Син, Синеус или Синав), Сфирка (тоже уменьшит. Напом­ним реку Свирь. Другая его форма не была ли Сирко или Серко? напомним имя Горясер). Борич, конечно, уменьшит. от Борко. (Боричев взвоз в Киеве). Гуды, Слуды и Моны, подобно Карлы, своим окончанием на ы без сомнения соответствуют духу древне-русского или вообще славянского языка гораздо более, чем сканди­навского (любы, церкы, свекры и пр.); с тем же оконча­нием потом в летописи встречается имя Тукы. (От Гуды должна быть другая форма Гудин или Годин; напомним Ивана Годиновича русск. песен). Турбид по всей веро­ятности собственно Турвид или Туровит; окончание вид или вит самое славянское из славянских (это наше вич). Но если мы и оставим бид, окончание это также не теряет своего славянского характера (беда или бида; кроме того, у нас есть фамилия Турбиных). А первая половина имени Тур получила в славянском языке весь­ма разнообразное приложение. Напомним только Буй-тура Всеволода из Слова о Полку Игореве. Древнейшая его форма была Тыр или Тырь. Тур встречается здесь еще в другом имени, Турберк. Берн как имя присутству­ет тут же и в простом виде, без соединения с другим словом, и опять в соединении (Шихберн). Это имя тоже славянское; напомним русского боярина Берна, упомя­нутого под 1072 г., также город Берно, в онемеченной форме Брюн. Но форма Брюн или Брун вероятно также употреблялась и у Славян; чему свидетель стоящее тут же имя Бруны, с окончанием на ы.

    Упомянутая форма Тыр также есть здесь в имени Стыр или Стир. Припомним точно такие же имена сла­вянских героев: Тыр у Козьмы Пражского, Стир у Далимила и Ставра наших былин. Тут же в договоре Игоря есть и дальнейший вариант этого имени: Истыр или

    Истр1. Присутствие того же слова мы узнаем и в имени Гунастр; а Гун находим еще в имени Гунарев, конечно родительный падеж от Гунарь. Гуня это имя встречаем на Украине еще в XVII веке. Грим и доселе в малорус. языке значит гром. (В Сл. О П. Игор. гримлют сабли; у Чехов и Лужичан гримати вм. греметь). А Гомол, конечно, живет в малороссийской фамилии Гомолеев. В имени Вуефаст мы видим славянское Буй или Бой, изменявшееся в Вуй или Вей (Бури-вой и т. п.); а форма фаст нисколько нам не чуждая; с придыханием это хваст, откуда наше хвас­тун, откуда город Фастов или Хвастов. Кроме Святосла­ва встречаем в договоре Игоря еще Владислава и Предиславу.

    Мы указали более 20. имен из договоров Олега и Игоря. Надеемся, этих примеров весьма достаточно, что­бы убедиться в несостоятельности норманистов, которые хотели непременно сделать из Ингивлад скандинавское Ингидльд, из Улеб Ульф или Олаф и т. п. Мы не говорим о неизбежных искажениях, в которых дошли до нас эти отголоски нашей далекой старины; многие имена неточ­но переписывались, так что при чтении их может быть разногласие, — чем конечно пользовались отрицатели их славянства, — а некоторых совсем нельзя понять. Можем ли при этом забывать родство языков славяно-литовских с германскими? В начале X века это родство было гораз­до ближе, чем в наше время. Особенно долго оно сохра­няется в личных именах. Чтобы наглядно убедиться в том, стоит только заглянуть в параллели личных имен у Шафарика. Даже кельтские имена еще очень близки. Но сам Шафарик не узнал Славян в нашей Руси, к сожале­нию, он был увлечен кажущейся стройностью скандинав­ской системы.

    Если от договоров Олега и Игоря обратимся к лето­писным именам наших первых князей и их дружинников, то придется повторять то же самое. Почему, например, Рюрик есть исключительно скандинавское имя? Оно могло быть уменьшительным от Рюар, которое встречается в Игоревом договоре. Вообще имена на рик или рих почему-то считаются немецкими; действительно они в большем количестве встречаются у Немцев, но были и у Славян (напр. Ольдрих). Оскольд, почему опять это скандинавский Аскель? У нас есть река Оскол; неужели она названа так Скандинавами1? Форма ольд нис­колько не чужда славянскому языку, мы только что на­звали Ольд-риха. Это ольд могло быть сокращение из влад, волод; полная форма Ольдриха могла быть Волода-рик, то есть уменьшительное от Володарь. Возьмем так­же нашего Рогвольда: будто он должен быть скандинавс­ким Рангвальдом. Но в летописях встречается его полная форма, то есть Рогволод. Рог было также славянским именем; напомним из летописи Новогородца Гюряту Роговича (также Рогдая богатыря). Дир, это, говорят нам, скандинавское Тир, женское Дирва. К чему скандинавс­кое Тир, когда у нас есть свой Тыр или Тырь, о котором мы уже говорили? Замечательно, что это имя, так же, как имя Оскольда, связано с названиями южно-русских рек: Тыр (то есть Днестр), Стыр, Тор, Терек (уменьшит. от Тыр) и т. д. Вообще в мире языческом удивительным образом переплетаются между собою имена мифологические, географические, народные и личные. Так имя Тыр со своими видоизменениями (Тур, Туре, Тор, Тавр и пр.) получило весьма обширное приложение в целом ин­доевропейском мире. Между тем как слово Карл у Сла­вян сохранилось в значении карлика и короля, Тыр удержало значение исполина; оно сохраняется в нашем слове богатырь (которое есть чисто славянское и нис­колько не татарское).

    Далее: Лют, столь славянское имя (Людек Люторов, Лютогаст, Лютомир и пр.), норманисты переделали в Liotr, Блуд в Blotr и т. п.1. Олег и Игорь гораздо более присущи русской истории, чем скандинавской. Они принадлежали к наиболее любимым русским именам. Если они не сла­вянские, то как же, вместе с разными славами, они удер­живались между князьями в XII и ХШ веках (Олега находим даже в XIV) ? Между тем как Руссы, по словам самих же норманистов, ославянились еще к началу XI века. Не спорим, что между именами русских дружинни­ков могут встретиться и чисто норманнские имена, при­надлежавшие Варягам-иноземцам, и не одни норманнс­кие, а также угорские, литовские и других соседних на­родов. Мы знаем, что наши князья охотно принимали в свою службу иноземных витязей. Но от того дружина все-таки не теряла своего русского характера. В дружине Игоря, например, встречается Явтяг, т. е. Ятвяг, который своим именем указывает и на свое происхождение. А к какому народу вы отнесете такие имена договора, как Каршев, Куци (купцы?), Емиг, Тилена, Вузлев, Пубинксарь и т. п.? Разве они похожи сколько-нибудь на сканди­навские?

    Норманисты отнимают у Славян не одни личные име­на. Они усиливались доказывать, будто скандинавское влияние отразилось и вообще в нашем языке, по крайней мере в словах из государственного быта. Таким образом: боярин, гридин, метельник, паломник, вира, вервь и мн. др. оказались не славянскими, а германскими. В прошлом столетии, когда построено здание скандинавской теории,

    понятны ошибочные филологические приемы ее основа­телей; наука сравнительной филологии и археологии по­чти не существовала, и потому при всей своей эрудиции и добросовестности, научные деятели, о которых идет речь, могли сделать несколько ошибочных выводов. В наше время странно было бы настаивать на этих выво­дах, хотя бы и в уважение к заслугам таких деятелей, как Байер, Стриттер, Шлецер и Карамзин.

    Вернемся еще раз к договорам Олега и Игоря. По расчетам норманистов, Русь, пришедшая во второй по­ловине IX века, ославянилась приблизительно к началу XI века, да ранее невозможно было бы и требовать. Мы уже заметили, что Русь по договору Олега, то есть в начале X века, исповедует, однако, ту же религию, ка­кую исповедовали восточные Славяне, то есть поклоня­лась Перуну и Волосу. Тот же вывод можно сделать и о языке. Если славянский текст договоров принадлежит ко времени самих договоров (а норманисты этого не отвергают), то ясно, что Русь уже в начале X века употребляла славяно-русский язык и славянскую пись­менность. А если язык и религия у нее были славянс­кие, то вопрос: что же оставалось у нее скандинавского и как успела она ославяниться в несколько лет? Вооб­ще норманнская школа относит введение славянской письменности ко времени Владимира Святого; что опять-таки противоречит существованию письменных договоров при Олеге и Игоре. Точно так же норманис­ты и начало христианства в России приписывают при­шлым скандинавским князьям; тогда как по всем при­знакам христианство существовало у нас еще прежде этого мнимого пришествия. На Руси оно утвердилось ранее, чем в Скандинавии; что совершенно естественно при исконном соседстве южнорусских Славян с визан­тийскими областями на северных берегах Черного моря. Нет сомнения, что крещение Владимира Святого есть только последний акт продолжительной борьбы с русским язычеством, окончательная над ним победа. Вместе с тем, это была решительная победа византизма над латинством, которое также по всем признакам уже работало не в одной Польше, но и в России. Если бы

    Русь была не туземным, славянским народом, а пришла из Скандинавии, то сомнительно, чтоб она выразила к восточному обряду более симпатии, чем к западному. Но вопрос о начале нашего христианства сам по себе весьма сложный и также затемненный легендами. Нор­маннская школа почти ничего не сделала для его разъяснения; она обошла относящиеся сюда противоре­чивые свидетельства и предпочла держаться летопис­ной легенды, так как эта легенда более согласуется с мнимым призванием Варягов, чем свидетельства визан­тийские и западные.

    Обратимся теперь к восточным или арабским извес­тиям IX и X века. Они еще менее, чем византийские, представляют данных в пользу скандинавской системы; однако  норманисты  сумели  и  их  повернуть  в  свою пользу. Приемы, употребленные для этой цели, весьма просты. Норманисты преспокойно относят к Скандина­вам все то, что Арабы рассказывают о Руссах. Арабы (Ибн Фадлан) говорят, что Руссы были высокого роста, стройны, светлорусы, носили короткую одежду, секиры, широкие обоюдоострые мечи с волнообразным лезвием и любили выпить. Но так как Скандинавы тоже были высокий, стройный и белокурый народ, носивший ко­роткую одежду, мечи, секиры и употреблявший горячие напитки, то ясно, что Руссы пришли из Скандинавии, заключают норманисты. В наше время уже достаточно убедились,  как шатки этнографические выводы,  осно­ванные на общих фразах о наружности и обычаях, и как часто  сходные  наружные  признаки  и  обычаи  можно встретить у разных народов. Но и тут, если внимательно разобрать описание Руссов у Ибн Фадлана, некоторые важные черты нравов указывают именно на Славян, а не  на  Скандинавов.  Таковы религиозные обряды при погребении и особенно сожжение одной из жен вместе с покойником. На последний обычай западные источни­ки указывают как на характеристическую черту Славян; русский, летописец прибавляет, что то же самое делалось еще и в его время у Вятичей. Ибн Фадлан говорит о

    разделении имущества покойного на три части, из кото­рых одна идет на погребальное пиршество, и это извес­тие совершенно удовлетворительно объясняет проис­хождение славянского слова тризна, которым обознача­лось погребальное пиршество или поминки. Далее, высо­кий рост и русые волосы нисколько не составляли отли­чительные признаки Норманнов; они в той же мере при­надлежали и Славянам. Поиски в северных могилах по­казывают, что волнообразные обоюдоострые мечи были весьма мало распространены между Скандинавами. Итак, перебирая все известия Арабов, окажется, что в них нет ни одной черты, которую можно бы отнести по преимуществу к Скандинавам. Но вот что можно вывес­ти из них как положительный факт: уже во второй поло­вине IX и в первой X века Арабы знали Русь как много­численный, сильный народ, имевший соседями Булгар, Хазар и Печенегов, торговавший на Волге и в Византии. Нигде нет и малейшего намека на то, чтобы Русь они считали не туземным, а пришлым народом. Эти известия совершенно согласуются с походами Руссов на Каспийс­кое море в первой половине X века, с походами, кото­рые были предприняты в числе нескольких десятков ты­сяч воинов.

    Арабские писатели, говоря о восточной Европе, ста­вят рядом имена Славяне (Саклаб) и Русь, и следователь­но, как будто подтверждают мнение о том, что Русь народ, отличный от Славян. Но тут мы должны повто­рить то же, что говорили о Константине Багрянородном. От Арабов еще менее можно требовать, чем от Визан­тийцев, чтобы они верно различали видовые названия от родовых и всегда употребляли точные этнографические термины. Например, Турки в арабских известиях явля­ются иногда славянским племенем. Вообще Арабы под­тверждают то положение, что большая часть восточных Славян отличала себя пред иноземцами именем Руси, а имя Славян по преимуществу оставалось за Славянами Дунайскими (и Новгородскими). Но встречаются некото­рые места, из которых видно, что Арабы знали о пле­менном родстве Руси и Славян. Так Ибн Хордадбег (в IX в.), говоря о русских купцах, прибавляет: «они же суть

    племя из Славян». Эти купцы у него ходят в хазарскую столицу по реке Славян, то есть по Волге. Вообще в известиях Арабов Славяне и Русь являются неразлучны­ми. В Итиле они занимают одну и ту же часть города, те и другие сжигают своих покойников вместе с одною из жен (Масуди). Норманисты вместе с летописною басней верят в пришествие из Скандинавии Оскольда и Дира, как неких искателей приключений; но Масуди (в первой половине X века) знает одного из славянских царей, Дира, который владеет многими странами и обширными городами.

    Масуди, так же как и прочие арабские писатели, приурочивает Русь преимущественно к берегам Черного и Азовского морей; он говорит, что море Нейтас есть русское море, и что никто, кроме Руссов, по нему не плавает (мы думаем, что тут разумеется по преимуществу  море Азовское), что они образуют великий народ, не подчиняющийся ни царю, ни закону; что они разделяют­ся на многие народы и пр. Нельзя, конечно, везде прини­мать эти слова в буквальном смысле, но в общих чертах эти известия справедливы. Например, что Руссы не под­чиняются ни царю, ни закону, с арабской точки зрения значит то, что Руссы тогда не имели политического един­ства, то есть были раздроблены на многие независимые племена; что довольно верно относительно восточных Славян в первой половине X века. Их объединение при­надлежит позднейшему времени и совершилось совсем не так быстро, как об этом рассказывает наша летопись. Арабские известия о Руссах на берегах Черного и Азовс­кого морей и на Волге вполне подтверждают мнение некоторых ученых о существовании кроме Днепровской Руси еще Руси Черноморской. Существование Азовско-Черноморской Руси действительно объясняет нам многое доселе непонятное, как то: византийских Тавроскифов (по нашему крайнему разумению это собственно Тырос-кифы, то есть то же самое, что славянские Тиревцы или Тиверцы), происхождение русского Тмутраканского кня­жества, ту роль, которую играл Корсун в начальной рус­ской истории и особенно в истории нашего христианства.

    и т. д. Но как ко всему этому отнеслись норманисты? Все,

    (что прямо противоречит их теории в арабских известиях, то неверно и ошибочно. Что сообщается темно и запу­танно, истолковывается в пользу возлюбленных Сканди­навов. Наконец, явные ошибки и недоразумения явля­лись у них положительными фактами. В последнем слу­чае я разумею пресловутое известие арабского географа Ахмеда-аль-Катиба, жившего в Египте во второй полови­не IX века.

    Аль-Катиб  между прочим  говорит,  что  в  844  году язычники,  именуемые Русью ворвались в Севилью, раз­грабили ее и опустошили. При первом знакомстве с его рукописью известный ориенталист Френ, один из стол­бов норманнской теории, указал на приведенные слова, как на сильное подкрепление для этой теории, и они действительно  были  приняты  за таковое  остальными норманистами. А между тем при самом поверхностном взгляде на подобное известие можно было усомниться в его достоверности. Каким образом Руссы попали в Севи­лью? Французский ориенталист Рено весьма правдопо­добно объясняет странное известие аль-Катиба преврат­ными географическими представлениями Арабов о Балтийском море. А именно: Масуди полагал, что это море есть рукав,  соединяющий Черное и Азовское моря  с Западным океаном, и что язычники, нападавшие на Ис­панию, вероятно были Руссы, то есть Руссы припонтийские, а не скандинавские, которых он совсем не знает. Аль-Катиб жил ранее Масуди и неизвестно, точно ли упомянутые слова, найденные в его сочинении, принад­лежат ему самому. Очень может быть, что они вставле­ны позднейшим переписчиком, который был знаком с сочинением Масуди и его предположение передал как положительный факт. Какое бы ни было происхождение этого странного известия, во всяком случае оно не зас­луживает никакой веры. Латинские летописцы, перечис­лявшие нападения Скандинавов на западную Европу, го­ворят обыкновенно  о  Норманнах и  совсем  не  знают Скандинавской Руси. И конечно, если б она существова­ла, то была бы им известна.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 64      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.