V. Тмутраканская Русь г. Ламбина1 - Начало Руси - Д.И. Иловайский - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 64      Главы: <   46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53.  54.  55.  56. > 

    V. Тмутраканская Русь г. Ламбина1

    В нашей исторической литературе, особенно в отделе исследований, заметно делает успехи следующая черта (впрочем, заимствованная от других): во что бы то ни стало сообщать своим произведениям внешний вид глу­бокомыслия и обширной учености. С этою целью они обставляются многочисленными, кстати и некстати при­веденными, цитатами и ссылками на источники, а также удивительными соображениями и сопоставлениями; толь­ко логика и вообще мыслительная работа остаются в некотором пренебрежении. Авторы их не особенно хло­почут о том, чтобы предварительно вдуматься в факты, проверить известия, перебрать их со всех сторон, выяс­нить до возможной степени и потом уже приступать к изложению. Последний прием, конечно, потребует более времени и более усилий; но зато и результаты были бы несравненно плодотворнее. Такие или тому подобные мысли иногда приходят нам в голову при пересмотре

    1Из журнала «Русская Старина». 1874. Март. Эта статья, по хронологическому порядку, собственно должна быть помещена перед исследованием «О славянстве болгар», но случайно не попа­ла на свое место.

    трудов той исторической школы, которая известна под именем норманизма. Интересно особенно следить за ее усилиями с помощью подобранных цитат, произвольных догадок и не всегда остроумных соображений доказать невозможное, т. е. утвердить, якобы на научных основа­ниях, ту басню, которая служит исходным пунктом нор­маннской теории. Но результаты всегда будут одни и те же: никакие натяжки не помогут, и для науки басня всегда останется баснею. А наружно-ученая обстановка может сбивать только читателей, или предубежденных или совершенно некомпетентных.

    В январской книжке журнала Министерства Народ­ного Просвещения мы с интересом прочли исследование г. Ламбина: «О Тмутраканской Руси», которое, как сказа­но в оглавлении, представляет отрывок из сочинения: «Опыт восстановления и объяснения Нестеровой летопи­си». Несколько времени тому назад мы имели случай отвечать на возражения г. Ламбина против нашего мне­ния о несостоятельности норманнской теории («Рус. Стар.» 1873 г., сентябрь). А может быть, мы отнеслись к его возражениям несколько сурово; но их тон и содержа­ние давали нам на то полное право. Новый труд г. Ламби­на подтверждает за ним репутацию трудолюбивого ис­следователя; но, увы, он также подтверждает вновь и несостоятельность его теории. Чтобы не быть голослов­ными, передадим сущность этого труда.

    Г. Ламбин задался мыслию, что Тмутраканское кня­жество основано Олегом и его норманнскою дружиною. Первое известие нашей летописи о связях киевского князя с Тавридой встречается в договоре Игоря. Там есть условие, чтобы русский князь не имел притязания на Корсунскую область и не позволял бы нападать на нее Черным болгарам. То же условие не воевать Корсунской области повторяется и в договоре Святослава. Это усло­вие ясно указывает на существование русских владений в Тавриде, по соседству с Корсунью, т. е. на существова­ние Тмутраканского княжества еще во времена Игоря. Но каким князем оно было основано? В Олеговом дого­воре о Корсунской стране не упоминается; а этот дого­вор, судя по летописи, заключен в последний год его

    княжения. Следовательно, договоры не дают никакого ос­нования приписать Олегу начало Тмутраканского княже­ства. Однако г. Ламбин упорствует в своем мнении и старается подкрепить его рядом совершенно произволь­ных догадок и выводов. Так, по его мнению, условия о Корсунской стране суть не что иное, как «отдельный трак­тат, заключенный между Русью и херсонцами и включен­ный в общий договор с греками». Это произвольное пред­положение, в свою очередь, опирается на другое предпо­ложение, точно так же произвольное, о каких-то грабежах и набегах на Херсонскую область, которые русские «доз­воляли себе при Игоре» именно потому, что об этой обла­сти не было упомянуто в Олеговом договоре (59). Таким образом, обиды корсунцам очень просто объясняются забывчивостию и непредусмотрительностию греческой дип­ломатии при заключении Олегова договора. Но, в таком случае, условие о Корсунской области в договоре Святос­лава также предполагает грабежи и набеги. Стало быть, русские «дозволяли себе» эти набеги, несмотря на Игорев договор; а следовательно, причем же тут Олегов договор? Вот к каким обратным заключениям могут иногда приво­дить блистательные догадки автора.

    Дальнейшие соображения г. Ламбина относительно того, что в статье Игорева договора о Корсунской стране под словами русский князь подразумевается не Игорь, а кто-то другой, представляют такую путаницу, которую в коротких словах передать невозможно. Справедливость, однако, требует прибавить, что посреди этой путаницы встречается и дельное соображение, а именно о Черных болгарах: эти болгаре не были ни Дунайские, ни Камс­кие, а должны почитаться Кубанскими.

    Представим теперь образцы того способа, каким ав­тор восстановляет первоначальный текст нашей летопи­си. Дело идет все о той же статье Игорева договора. В летописном своде по Лаврентьевскому списку сказано: «А о Корсуньстей стране. Елико же есть городов на той части, да не имать волости князь Руский, да воюет на тех странах, и та страна не покаряется нам». Г. Ламбин, на основании вариантов по другим спискам, восстановляет следующее чтение: «да не имате волости, князи рустии,

    да воюете на тех странах, и та страна не покаряется вам». Автору, для его смелой догадки, что в Игоревом договоре речь идет не об Игоре, желательно было слово князь руский обратить в звательный падеж множествен­ного числа. Прекрасно; но каким образом, предполагая здесь разные ошибки в списках летописи, он не видит самой главной и оставляет бессмыслицу? Можно ли чи­тать «да воюете на тех странах». Выходит, что греки, стараясь оградить Корсунскую область от притязаний русских князей, в тjже время позволяют им воевать ее. Каким образом не догадаться, что здесь пропущена час­тица «не» («да не воюет»). Этот пропуск очевиден и по дальнейшему условию, чтобы русский князь не пускал Черных болгар нападать на Корсунскую область. То же условие не воевать этой области подтверждается и в договоре Святослава.

    О Черных болгарах в том же договоре сказано: «А о сих, оже то приходять Чернии болгаре и воюют в стране Корсуньстей, и велим князю Русскому да их не пущаеть и пакостять стороне его» (по Ипат. списку). Что такое значит «стороне его»? Это место, очевидно, дошло до нас в испорченном виде, и Тимковский если не вполне, то приблизительно исправил чтение таким образом: «да не пущает пакостить стране той». Но г. Ламбин именно эту-то бессмыслицы и отстаивает. По его мнению, надобно читать: «и велим князю русскому да их не пущает: пако­стят и стране его». Выходит, что греки в договоре с русским князем условие о недопущении болгар в страну Корсунскую мотивировали тем, что они вредят и его собственной стране (т. е. владению русского князя). Так именно и объясняет нам г. Ламбин. Объяснение, как ви­дите, в высшей степени произвольное; но оно нужно г. Ламбину, чтобы подкрепить свою теорию о положении Тмутраканской Руси. Последняя, по его мнению, находи­лась в Тавриде, где-то между Корсунью и Черными бол­гарами или хазарскими округами; хотя город Тмутракань, как известно, лежал на Таманском, а не на Таврическом полуострове.

    Далее г. Ламбин делает самое неожиданное предполо­жение. Тмутраканская Русь оказывается у него ни более

    ни менее, как Аланское княжество, о котором Констан­тин Багрянородный упоминает в своем сочинении «Об управлении империи». Описание Константина не допус­кает и мысли, чтобы речь шла о каких-либо других Ала­нах, кроме Кавказских. А по мнению г. Ламбина, «о Кав­казской Алании у него здесь не может быть и речи». Эта Алания у него оказывается в восточной части Крыма. Тут встречается маленькое затруднение: у Константина гово­рится, что князь Алан может подстерегать хазар на пути к Саркелу, лежавшему на Дону. Относительно народа, обитавшего на северной стороне Кавказа, такое известие понятно; а относительно обитателей Тавриды оно было бы очень странно. Г. Ламбин из этого затруднения выпу­тывается весьма просто: он предполагает, что у Тавричес­ких Алан были корабли, на которых они ходили в Азовс­кое море, а следовательно, и в Дон. Для полной вероятно­сти такой догадки остается еще предположить, что хаза­ры жили не на восток от Азовского моря, а на запад. Автор исследования согласен, пожалуй, допустить, что Константин тут «спутался» и что известия его «нуждают­ся в строгой критической оценке»; но то несомненно, «что у него под названием Алании почему-то сокрыта Русь Черноморская». Конечно, при таких наивно-крити­ческих приемах сомнение и невозможно.

    В числе доказательств, что Тмутраканское княжество основано отнюдь не Игорем, а Олегом, важную роль играют их характеры. Игорь оказывается князем слабым, ленивым и невоинственным; Олег же имел совсем проти­воположные свойства. Мы уже имели случай заметить, что иностранные свидетельства рисуют нам Игоря кня­зем чрезвычайно предприимчивым и деятельным, а что Олега история знает только по имени, ибо о делах его у нас нет никаких известий, кроме летописных легенд. Но что могут значить подобные замечания для таких глубо­комысленных исследователей!

    Дальнейшие рассуждения г. Ламбина представляют все тот же ряд самых произвольных догадок и удивитель­ных соображений, которые передавать мы не беремся. В конце своей статьи он возвращается к известным гречес­ким отрывкам, найденным Газе и помещенным в его

    издании Льва Диакона. Относительно их г. Ламбин опять позволяет себе  все те же вопиющие толкования.  Во-первых, оба отрывка он приписывает одному и тому же автору; на что нет ровно никаких доказательств. Напро­тив, по содержанию их можно прийти к выводу совер­шенно противоположному. Во-вторых, он думает, что ру­копись, в которой найдены эти отрывки, представляет собственное  письмо  предполагаемого  Херсонского  на­чальника, что они суть его «черновые автографы». И эта догадка вполне произвольная. В-третьих, по мнению Газе, письмо отрывков принадлежит X или даже XI веку; а г. Ламбин относит их к IX веку,  и опять совершенно произвольно, единственно для того, чтобы приурочить их ко времени Олега и открыть его в том князе варваров, о котором говорится во втором отрывке. Нельзя же счи­тать серьезными доказательствами те крайние натяжки, с помощью которых автор усматривает «поразительно тес­ную связь» между двумя упомянутыми отрывками и дву­мя из писем патриарха Николая Мистика (помещенных в «Specilegium Romanum», t. X). Например, у патриарха в одном месте упоминается об опасном пути и благополуч­ном прибытии в «город Херсонитов». Г. Ламбин считает это письмо ответным на первый отрывок, где описывают­ся переправа через реку Днепр и трудный поход в город Маврокастрон. Не говоря уже о различии Маврокастрона от города Херсонитов, тут не может быть связи и потому, что сообщение Византии с Корсунем производи­лось морем, а в отрывке говорится о сухопутном походе. Но к каким догадкам и выводам нельзя прийти с подоб­ными критическими приемами!

    Г. Ламбин упорствует в том мнении, будто второй из упомянутых отрывков заключает в себе намек на пресло­вутое призвание князей из Скандинавии. Для большей убедительности он перепечатывает весь этот отрывок в латинском переводе и подчеркивает соответственные с своею целью выражения. Но сколько бы ни перепечаты­вали данный отрывок, ни один серьезный исследователь не найдет там искомого намека. А что касается до варва­ров, чуждавшихся греческого образа жизни, сопредель­ных князю, властвующему к северу от Дуная, и нравами

    ему подобных, то весьма мало оснований видеть в них Таврических готов Тетракситов. Эти готы представляли небольшое племя, уцелевшее в горной, южной части Кры­ма. Они издавна (еще с IV или V века) исповедовали христианскую религию, и, по всей вероятности, их нравы в данное время совсем не походили на языческую Русь. Невероятно, чтобы они возымели к последней более со­чувствия, чем к грекам, и передались на ее сторону. Их недружелюбные отношения к Руси слышатся еще и в XII веке в «Слове о полку Игореве». Отрывок указывает именно на ту часть варваров, которая подчинена нам, т. е. грекам. (Хотя тут же оказывается, что подчинение было более номинальное.) Следовательно, была и другая часть этих варваров, грекам не подчиненных. Г. Ламбин утвер­ждает, будто, кроме готов, история не знает никаких других обитателей Тавриды, сходных обычаями с Русью. Но прежде нежели делать подобные выводы, следовало уяснить вопрос: какие племена могли обитать в то время в Тавриде? Кроме готов, мы имеем положительные сви­детельства о пребывании на полуострове печенегов. Да­лее, г. Ламбин упустил из виду очень важное свидетель­ство Прокопия о гуннах, поселившихся в юго-восточной части Крыма, между Боспором и Херсонесом. Эти-то таврические гунны, по нашему мнению, и есть искомый народ.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 64      Главы: <   46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53.  54.  55.  56. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.