VII. Филологические приемы турко-и финно-манов. Разбор некоторых личных имен и отдельных слов - Начало Руси - Д.И. Иловайский - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 64      Главы: <   28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38. > 

    VII. Филологические приемы турко-и финно-манов. Разбор некоторых личных имен и отдельных слов

    Теперь перейдем в область тех доказательств, на ко­торых Тюрко-Финская система в особенности думала ос­новать свои выводы, т. е. в область филологии, собствен­но в область личных имен. По поводу вопроса о проис­хождении Руси мы уже не раз имели случай указывать всю несостоятельность и всю произвольность подобных доказательств. Филология тогда только может делать точ­ные выводы, когда она имеет перед собой язык народа с достаточным количеством лексического материала и грам­матических форм. Если филологическая наука сделала огромные успехи в области сравнительного языкознания, то она еще слишком слаба, чтобы решать этнографичес­кие вопросы из области веков давно прошедших, на ос­новании кое-каких отдельных слов, подобно тому как наука палеонтология на основании кое-каких кусков от костей иногда определяет объем и строение допотопных животных (впрочем, не всегда достоверно).

    Личные имена, конечно, отражают в себе корни и характер словопроизводства в народном языке. Но что­бы добраться до этих корней и уяснить характер сло­вопроизводства, прежде всего надобно восстановить народное произношение или фонетику данных имен; а это редко бывает возможно, потому что речь идет обыкновенно об именах, уже несуществующих в жи­вом употреблении и дошедших до нас в иноземной, искаженной передаче, притом иногда в нескольких ва­риантах. Далее, личные имена и прозвища нередко пе­реходили из одного народа в другой по причине близ­кого соседства, политической зависимости, родствен­ных союзов и т. п.; следовательно, могут попадаться и такие, которые хотя чужого происхождения, но не оз­начают, чтобы лица, их носившие, принадлежали к это­му чужому племени. Наконец, в истории всякого наро­да могут попадаться лица иноплеменные, находившиеся на службе туземных государей или близких по каким-либо другим причинам. При всех этих соображениях посмотрим, однако, насколько справедливы слова Шафарика, будто «следующия имена всякому безпристрастному языкоисследователю представляются как внут­ренним, так и внешним своим видом ничего не заклю­чающими в себе славянского»1.

    сокращенной форме Коур'т. Почти ту же форму находим у патриарха Никифора, именно Курат (Kouratoõ). Но и этим не ограничиваются его варианты; так у Феофана оно встречается в форме Кробат или Кроват. А Кроватами византийцы называли Хорватов — название, как известно, славянское. Упомянем и о форме Курбат, имею­щейся в наших старинных актах и происшедшей оттуда фамилии Курбатовых. (Не забудем, что личные имена и фамильные прозвища нередко сохраняют слова, давно вышедшие из народного употребления.) Наконец, если предположим в данном имени древнее юсовое произно­шение (Кжврат), тогда получим почти то же, что Кунрад или Конрад, встречающееся не у Финнов, а у Немцев и Поляков.

    2. Батбай. Легенда о разделении Болгар называет так старшего сына Кувратова. Но это имя встречается не один раз в истории, хотя и с легкими вариантами. У Иорнанда мы имеем Бабая, князя Придунайских Сармат, которых победил Теодорих Остготский (cap. LV). По всем признакам эти Сарматы были те же Болгаре, кото­рые в то время уже появились в придунайских странах, куда часть их последовала за Остготами. А Сарматами Иорнанд очевидно называет славянские народы, и во всяком случае не тюркские. Данное имя было остатком очень далекой древности. Еще Геродот говорит, что у Скифов главный бог, соответствующий греческому Зевесу, назывался Папай (Papaioz). Корень этого слова нат или бат общеарийский и присутствует в словах, означа­ющих отца, каковы санскр. pitar, зенд. patar, греч. paphr, латин. pater и пр. Он и доселе сохраняется в нашем слове батя, женское баба. А у Сербов бабо и теперь значит отец. Напомним еще, что по известию Иорнанда отец императора Максимина, в III веке, был Гот, по имени Мекка, а мать Аланка, по имени Абаба. Следова­тельно, каким же образом это имя должно быть не сла­вянское, а непременно турецкое или финское? Что каса­ется до вариантов, то патриарх Никифор в одном месте называет старшего Кувратова сына Базиан, а в другом Баян.

    3. Котраг, по легенде второй сын Куврата. Это имя подтверждает только тожество Болгар с Котрагами, Котрагурами или Кутургурами. Укажу на старое чешское имя Кутра. (См. Славянский Именослов — Морошкина) и на речку Котру в Литовской Руси («География началь­ной летописи» Барсова. 36).

    4. Аспарух, четвертый сын Куврата. В упомянутой росписи Болгарских князей он назван Исперих или Исперик. А этот вариант указывает на славянские умень­шительные, оканчивающиеся на ик или ко. Почему же это имя должно быть тюркское, когда сам же Шафарик считает его персидского происхождения? Но персидс­кий язык, как известно, принадлежит к арийским, а в древности был близок к Славянскому. Что это имя дей­ствительно не финское и не турецкое, доказывает суще­ствование его у Алан. А именно в V веке у Приска в числе аланских вождей упоминается Аспар, помощи ко­торого император Лев I был обязан престолом (Mem. Pop. IV. 336. Кроме того, имя Гаспар существует и у Немцев). Асперих, Исперик, конечно, есть не что иное, как уменьшительная форма от Аспар (как Рюрик от Руря). Это обстоятельство подтверждает ту нашу мысль, что Болгаре и Алане были близкие сарматские племена. Asparuc можно читать не Аспарух, а Аспарих (Скифия и Скуфия). Но если оставим форму Аспарух или Аспарук, то и эта форма отнюдь не чужда славянскому язы­ку. Разве в словах: петух, пастух, барсук и т. п. суффикс не славянский?

    5. Тербель или Тервель, преемник Аспаруха. Мы не видим никакого основания, отвергать подобно Шафарику, в этом имени присутствие славянского корня. В при­мер сомнительных филологических толкований знамени­того слависта приведем следующее. Константин Багря­нородный в своем сочинении «Об управлении импери­ей» (гл. 34) говорит, что название области Тервуния или Тербуния по-славянски значит «укрепленное место» (твердыня). Кажется, ясно. Но из современного славянс­кого языка нелегко объяснить такое значение, и Шафа­рик преспокойно отвергает его. Он утверждает, что Кон­стантин в этом случае «очень ошибся»: так как в другом

    его сочинении (об обрядах Византийского двора), «пере­деланном впрочем в XI веке», читаем Травуны, а в серб­ских грамотах Травунийская земля. Отсюда Шафарик заключает, что это слово есть собственно иллиролатинское Трансвуния, в славянском переводе Захлумъе; что во всяком случае современное название этой области Требине «никоим образом не может означать твердь, как это толкует Константин». (Славян. Древ. т. I, кн. 2, стр. 445). Между тем в данном толковании, кажется, более прав византийский император X века, нежели славянс­кий филолог XIX. Шафарик, во-первых, не взял в расчет столь обычную перегласовку, вследствие которой Тербу­ния (при полногласии Теребуния) обратилась в Требину. Во-вторых, он упустил из виду одно место русской лето­писи, именно под 1114 годом. «И рече Володимер: требите (вариант теребите) путь и мостите мост». Здесь «те­ребить путь» очевидно употреблено в смысле приготов­лять, расчищать, устраивать. В древней России устрой­ство дорог собственно ограничивалось вырубкой просек, построением мостов и проложением гатей по топким, непроходимым местам. Слово теребить существует у нас до сих пор. Следовательно, Константин приблизи­тельно верно объяснил значение древней Тербунии или нынешней Требине в переносном смысле тверди1. Мо­жет быть, и личное имя Тербель (Тервель по росписи Болгарских князей) одного корня с названием Тербуния, и соответственная ему форма в древнерусских именах была бы Тербило или Теребило, вроде нашего летопис­ного Твердило. (Теребиха, см. Именослов Морошкина).

    6. Кормезий, в росписи болгарских князей Кормисош. Опять не вижу причины, почему бы имя Кормеш или Кормисош было не славянское? Почему, например, он не может быть одного корня с словами кормило и корм­чий?

    7. Телец. Доказывать, что это слово чисто славянское, было бы излишне. Укажем еще на имена Теле по влахо-болгарским грамотам и Теля по Писцовым книгам (см. у

    Морошкина). К тому же корню относится, конечно, имя и другого болгарского князя, жившего в VIII веке, Телерика (по другому известию Чериг). Этот Телерик и выше приведенный Эсперик подтверждают, что имена на рик принадлежали не одним Немцам, но и Славянам, в чем доселе сомневались норманисты. (Шафарик забыл при этом о собственном имени.)

    8. Баян. Принадлежность его языку восточных Славян засвидетельствована Словом о Полку Игореве, и корень этого имени по всей вероятности один и тот же с глаго­лом баять, говорить, вещать; следовательно, баян то же, что вещун. Оно было в употреблении на Руси еще в XIII веке (см. Морошкина). То же имя носил один из аварс­ких каганов; что может указывать на славянскую при­месь у Авар или на родство каганов с славянскими князь­ями. Подобно Аварам, некоторые славянские имена встречаются также у древне-угорских князей.

    9. Умар, по росписи Оумор. Мы имеем довольно имен славянских и немецких на мир или мар; однако Шафа­рик сближает его с арабским Омаром; но и в таком случае это не доказательство тюрко-финского его проис­хождения.

    10. Крум с его вариантами Крумн и Крем. Почему бы мы не могли сблизить это имя, по его корню с нашими названиями: Кромы, Кремль, кремник и кремень1?

    11. Борис или Богорис. Считать подобное имя не сла­вянским, а финским было бы ни с чем несообразно. Это одно из самых употребительных славянских имен; на его распространение указывает и обилие вариантов, которые встречаются в источниках: Борило, Борко, Борик, Борич и пр. Интересно, что, кроме Бориса, у Болгар встречает-

    1 Позволяю себе не соглашаться с ученым автором Филологи­ческих Разысканий, который считает кремль и кремень словами не одного корня: на том основании, что кремень есть название твер­дого камня, а кремль первоначально был деревянной крепостью. (I. 256.) Но кремль очевидно означал вообще крепость или твердь; а известный камень получил название кремня именно по своей твердости или крепости. Относительно имени Крум есть еще вари­ант: в Белградском синаксаре 1340 года оно пишется КрЖг т. е. Круг (сл. Гильфердинга. I. 37) — слово, надеюсь, совершенно сла-

    ся, в X веке, и другое обычное древнерусское имя Глеба (Glabas, см. Mem. Pop. II. 628).

    12. Алогоботур, один из военачальников царя Симео­на. Это имя передано византийцами не совсем точно: настоящее его произношение конечно есть Алобоготур. Совершенно такую же перестановку встречаем мы у Симеона Логофета: вместо Богорис он пишет Гоборис. Албоготур есть, конечно, слово сложное из ал или ар, и боготур или богатырь. Следовательно, мы имеем здесь прозвание вроде Яртура Всеволода в Слове о Полку Игореве1.

    Чтобы не утомлять внимание читателей, ограничимся примером этих 12 имен из числа тех, которые Шафарик объяснил «незаключающими в себе ничего славянскаго». В числе остальных, им упомянутых, есть такие, которые принадлежат не Дунайским, а Камским Болгарам (Альм, Агмед и пр.), и, следовательно, совсем не идут к данному вопросу. Иные имена, по их искажению или просто по трудности найти их смысл, едва ли могут быть объясне-

    1Почему-то у нас существует мнение, что слово богатырь не славянского происхождения, а заимствовано нами у Татар, и в доказательство приводят, что до Татарского владычества оно не встречается в письменных памятниках. Но, во-первых, есть мно­жество других слов, несомненно употреблявшихся народом и случайно не попавших в немногие дошедшие до нас памятники до-Татарской эпохи. Во-вторых, слова бог и тур несомненно славянские; почему же, будучи сложены вместе, они дадут та­тарское слово? В-третьих, слово богатырь есть у западных Сла­вян, т. е. у Поляков и Чехов. А приведенное здесь имя болгарс­кого военачальника показывает, что это слово задолго до Татар­ского владычества существовало и у южных Славян. Следова­тельно объяснение его татарским влиянием было основано на недостаточном изучении. Мне уже случалось указывать на то, что у нас продолжает господствовать очевидная наклонность всякое слово, сколько-нибудь трудное для объяснения, толко­вать иноземным влиянием, и что в лексиконе татаро-финских народов много общего с лексиконом народов арийских, особен­но восточно-славянских. Не надобно забывать исконное и тес­ное соседство этих народов еще в древней Скифии и средней Азии. Следовательно, лексикон той и другой группы народов отражает влияние времен еще доисторических, и скорее можно предположить влияние арийских народов, как более одаренных и ранее развившихся, на соседние народы Северной или Урало-Монгольской группы.

    ны из какого-либо языка (вроде Ицбокля, Ехаций и т.п.). Наконец некоторые имена могут быть действи­тельно чужие, что весьма естественно и нисколько не нарушало принадлежности Болгарского племени к Сла­вянскому корню. Тут имели влияние бывшее господство Авар, соседство Угров и Валахов, родственные связи княжеских фамилий того и другого народа, кроме того, в числе бояр и дружины, как и у нас на Руси, были по всей вероятности люди действительно угро-тюркского или другого какого происхождения. Наконец Иорнанд прямо говорит: «Всем известно, что многая (чужия) име­на усвоиваются народом чрез употребление; так Римля­не часто заимствовали у Греков, Сарматы (Западные Славяне) у Германцев, Готы у Гуннов» (гл. IX. Он, оче­видно, смешивает вместе имена действительно заимство­ванные с именами общими по родству корней). Точно так же имена славянские встречаются у Авар и Угров (Баян, Лебедий, Вологуд и др.).

    В своих статьях о норманизме мы уже замечали, что напрасно было бы между древними именами у разных славянских народов искать непременно таких, которые оканчиваются на слав. Последняя приставка начинает входить в моду только с IX века. Многие древние имена у всех почти славянских народов не поддаются славянско­му словопроизводству (Чех, Бех, Гериман, Мун, Бальде, Гатальд, Мик, Крок и пр.). А туранский оттенок особенно сильным должен был явиться у восточных Славян, т. е. Русских и Болгар. (Относительно русских имен см. выше статью «Еще о норманизме».) Впрочем Древнеболгарская история не чужда и таких имен, которые носили обще­славянский оттенок, каковы имена на мир: Драгомир в VIII веке, Добромир в X; в числе предшественников Богориса имеем Владимира, а в числе его преемников Властимира. По рассказу о св. Баяне, или Нравоте, этот после­дний был дядей Владимира; другой его дядя назывался Маломир, а отец Zvynitzes, следовательно вроде Звонимира или Звенислава. В упомянутой росписи Болгарских князей, кроме тех имен, которые мы уже приводили, с славянским оттенком встречаются: Гостун (напоминаю­щий нашего легендарного Гостомысла и князя Бодричей

    исторического Гостомысла IX века), Безмер и Севар (пос­леднее, вероятно, одного корня с именем славянина Сваруны у Агафия, а этот Сваруна то же, что русский Сварно или Шварно), Ирник (с обычным у Славян уменьши­тельным окончанием). Роспись говорит, что Ирник жил 108 лет; чем он напоминает Остготского Ерманарика, который когда-то господствовал над народами Южной России, и, по словам Иорнанда, умер на сто девятом году своей жизни.

    Кстати, о Готах. Для тех, которые любят выводить имена древнерусские и древнеболгарские из чуждых языков, я предлагаю ряд готских имен из книги Иорнан­да: Гальмал, Унильт, Аталь (чуть ли не Атель, т. е. Атила), Ансила, Мекка, Книва, Респа, Ведуко и пр. Пусть озна­ченные любители потрудятся объяснить мне эти имена из немецкого языка или найти такие же имена у других германских народов. Если же они не в состоянии сде­лать ни того, ни другого, то по их логике придется объя­вить Готский народ не принадлежащим к Немецкой группе1.

    К числу болгарских княжеских имен можем отнести и те, которые встречались нам в истории Гуннов-Кутургуров и Утургуров, каковы Синнио, Заберган и Сандил. Первое напоминает уменьшительную форму Синко в Иго-ревом договоре. Заберган или его вариант Заберга может быть сближен по корню с Beurgus, аланским князем V века, о котором упоминает Иорнанд. Относительно име­ни Сандил и его варианта Сандилх, если возьмем в рас­чет древнее носовое произношение (СЖдил), то получим чисто славянское имя Судило или Судилко (и сложное Судислав).

    Если обратим внимание на тех Болгар, которые встре­чаются в дружинах Велизария и обозначены у Прокопия

    под общими названиями Гуннов и Массагетов, то и здесь также можно усмотреть славянскую стихию. Во-первых, несколько раз упоминается один из предводителей кон­ницы Айган или Айга, родом Массагет. А у Менандра имеем Анагая или Анангая, предводителя Утургуров на берегах Меотиды (по-видимому, одного из преемников Сандила); вероятно, это имя есть вариант Прокопиева Айгана, хотя лицо не одно и то же1. Далее в «Готской войне» Прокопия между начальниками конных дружин встречаются Массагеты Дзантер, Хорсоман и Эшман, имена чисто арийские, а не тюрко-финские. Дзантер напоминает известного скифского царя Дантура или Идантура. Эшман, вероятно, имя тожественное с болгар­скими Сисманами или Шишманами. Хорсоман, с его ва­риантом Хорсомант, очевидно, произошло от славянско­го божества Хорса. (А мант соответствует окончанию немецких имен на мунд, литовских на мунт, славянских на мут и мид.)

    Этот Хорсомант был настоящий славянский богатырь как по силе и мужеству, так по излишней отваге и при­страстию к крепким напиткам. («А Массагеты суть вели­чайшие пьяницы из всех смертных» — заметил Прокопий, De Bel. Vand. К. I. с. 12.) Однажды, когда Готы осаждали Велизария в Риме, Хорсамант с несколькими византийскими всадниками наткнулся на 70 неприятелей и гнал их до самого лагеря. Несколько времени спустя он был ранен в левую голень, так что не мог сесть на коня. Эта рана приводила его в гнев, и он грозил жестоко отомстить Готам. Когда ему стало лучше, то раз, по обы-

    1В Росписи Болгарских князей при их именах большей частью повторяется, что они были из рода Дуло. Нет ли чего общего между этим родоначальником и означенным утургурским князем Сандилом? Точно так же утургурского Анангая позволим себе сблизить с упоминаемым в той же росписи родом Угаин, к которому принадлежал князь Телец. О Гостуне в росписи сказано, что он был наместник из рода Ерми. Это Ерми напоминает первую поло­вину в имени того же готского Ерманарика. Впрочем, у Алан также существовало подобное имя: в числе сыновей упомянутого выше Аспара был Ерминарик. А что имя Ермана или Германа не было чуждо Славянам, указывают древнечешское Гериман и древ­нерусское Ермак.

    чаю своему напившись за обедом в полпьяна, он объявил, что идет на неприятелей один и пеший. Дойдя до Пинчианских ворот, он сказал страже, что имеет поручение от Велизария в неприятельский лагерь. Стража, зная распо­ложение к нему Велизария, пропустила его. Неприятели почли его сначала перебежчиком; но когда он стал пус­кать в них стрелы,  то  на него бросились 20 человек. Хорсомант побил их и пошел вперед. На него бросились новые толпы; наконец, окруженный со всех сторон, он пал, избив порядочное количество врагов. Да, это истори­ческое событие, засвидетельствованное Прокопием, яв­ляется как будто отрывком из наших богатырских былин! Вот еще пример из «Готской войны». Анкона едва не была взята Готами, если бы в крепости на тот раз слу­чайно не присутствовали два витязя, Улимун Фракиец и Вулгуду Массагет: они приняли участие в сражении, сво­ими мечами отразили неприятелей, но воротились в го­род сильно израненные. Вторая половина имени Вулгуду напоминает Гуды Олегова и Игорева договоров. С носо­вым звуком оно будет оканчиваться на гунд или ганд, и действительно в той же Готской войне встречается Гунн Ольдоганд и кроме того Гунн Улдах (с придыханием оно должно было произноситься Вулдах или Вулдай). Мало того, у Агафия из той же эпохи имеем Регнаря. Это имя, конечно, то же, что готское Рагнарь, о котором упомина­ет Прокопий в Готской воине; однако Регнарь Агафия не Гот: он родом Гунн из племени Витигоров (т. е. Утур­гуров).  Ясно,  что  под именами  Гуннов  и  Массагетов скрываются в данных случаях все те же Славяне-Бол

    гаре.

    Довольно об именах. Тюрко-Финская теория усмат­ривает и другие следы угорских наречий в языке Болгар, например слова: боиляды, таркан, аул. Но каким обра­зом слово «боиляды» (boilades) может быть доказатель­ством угорского происхождения, когда его совсем нет в финских языках? Означает ли оно былей Слова о полку Игореве или просто Русское боляре, во всяком случае оно должно быть поставлено в числе доказательств именно славянского, а не финского происхождения Бол-

    rap. Константин Багрянородный в своем сочинении «О церемониях Византийского двора» упоминает о «шести великих болядах», как о высших сановниках при болгар­ском государе. Эти великие боляды как нельзя лучше соответствуют тем Русским «великим (или светлым) боя­рам», о которых говорится в Олеговом договоре. Тот же Константин приводит болгарские титулы Конартикина и Вулия Таркана (ibid. о KonarticeinoV  cai d BouliaV TarcanoV); эти титулы, по-видимому, носили старшие сы­новья болгарского государя. Конартикин м. б. есть ис­порченное в греческой передаче слово, вместо Контаркан (в X в. в числе болгарских послов в Византии встре­чается Калутеркан), т. е. вторая половина слова та же, что в титуле Вулий Таркан. А последнее, конечно, озна­чает: Велий (великий) таркан. Не беремся объяснить происхождение слова «таркан». Предположим, что оно действительно принадлежит восточным языкам; но и в таком случае это не доказательство финского или турец­кого происхождения Болгар. Известно, что титулы легче всего заимствуются у других народов (наши титулы царь, император, граф и т. п. разве славянского проис­хождения?). Притом само слово «таркан» никем не объяснено филологически из финских языков; а что в нем заключено слово хан, по толкованию Шафарика, то и это толкование довольно произвольное; да нам и не известен титул хана у народов собственно финских. Шафарик считал Болгар Финнами. А слова на кан, хан и ган встречаются в различных языках. Для примера укажу на персидского полководца Нахорагана в VI веке и визан­тийского патриция Теодорокана в X. Последователи тюрко-финской теории хазаро-аварский титул кагана или хакана отождествляют с татарским ханом; но такое тожество еще не доказано. Вообще филология при объяснении подобных слов нередко доказывает свой произвол и свою несостоятельность в решении вопросов историко-филологических, если она не ищет поддержки в строгой исторической критике.

    Что касается до слова   аул-дворец,  будто  бы тоже­ственного с киргизским аиl или мадьярским ol, то здесь,

    по всей вероятности, кроется какое-либо недоразуме­ние. Некоторые византийские писатели (Феофан и Зонара) упоминают, что Греки в 811 г. взяли Крумову авлу (aulhn): «так Болгаре называют жилище своего госуда­ря» — поясняет Зонара. Но каким образом слово «авла» можно относить исключительно к татарским или финс­ким языкам, когда оно существовало и в греко-латинс­ких наречиях? Очень может быть, что оно от Греков же перешло к некоторым варварским народам, если не при­надлежит к элементам общим лексикону Туранской и Иранской группы. Сверх того представляется вопрос: нет ли в означенной фразе какого пропуска у византий­ских писателей или собственно у Феофана, у которого заимствовали другие компиляторы; а он выразился сжа­то: «Крумову так называемую авлу». Может быть, следо­вало сказать: Крумову авлу или так называемый (двор? терем? палату? и т. п.).1

    Вообще разве это научно-филологический прием: отыскать у Болгар несколько слов, похожих на татарские, и на этом основании утверждать, что они не Славяне? Между тем как Болгаре жили когда-то в соседстве имен­но с Урало-Алтайскими народами. В их лексиконе могло оказаться и несколько финно-тюркских элементов; осо­бенно эти элементы могли отразиться в личных именах, в названии высших титулов и т. п. На таком основании и древних Руссов можно было бы отнести к племенам тюркско-финским. Не говоря уже об эпохе после-татарской, оставившей некоторые следы в нашем лексиконе; но и в дотатарскую эпоху мы встречаем немало имен и слов, имеющих сходство с финскими и тюркскими, что совер­шенно естественно при давних и близких отношениях Восточных Славян к своим северо-восточным и юго-вос­точным соседям.

     

    1 Это исследование наше напечатано было в 1874 г. (Русс. Архив, № 7). После того я встретил некоторое подтверждение своему предположению в «Филологических розысканиях» Я. К. Гро­та. Он приводит выписку Востокова из одного хронографа, где именно по поводу данного события местопребывание болгарских государей названо двором и кремлем. «Царь Никифор на болгары поиде... и победи их крепко, яко и глаголемаго двора князя их, иже есть кремль, пожещи его» (т. I. 254. Изд. 2-е).

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 64      Главы: <   28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.