ПОСЛЕСЛОВИЕ - Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов - Засосов Д. А., Пызин В. И. - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 23      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Авторы этой книги были представителями последнего поколения петербуржцев в полном смысле этого слова: их вкусы, манеры, взгляды, привычки — все то, что объединяется понятием личности, — в значительной мере сложилось еще до превращения Петербурга в Петроград. Знакомясь с их воспоминаниями, мы соприкасаемся с ныне исчезающей культурой среднего слоя петербургской интеллигенции. Именно благодаря этому классу людей — хорошо образованному, хорошо обеспеченному своим трудом и вместе с тем довольно многочисленному — столичная культура, создававшаяся художественной, научной, инженерно-технической и просто светской элитой, шла вширь и становилась явлением массовым, общегородским. Широта интересов, яркость наблюдений, непредвзятость суждений и оценок, живая речь, юмор и, несмотря на все пережитое после 1914 года, оптимистическое жизнеощущение — это не только достоинства авторов этой книги, это родовые черты истребленной и вымершей породы последних петербуржцев.

    Дмитрий Андреевич Засосов (1894—1977) родился в Петербурге в семье управляющего одним из крупнейших домовладений города. Закончив классическую гимназию, поступил на юридический факультет Петербургского университета. По окончании университета работал в адвокатуре в Кронштадте, затем в Петрограде — Ленинграде до выхода на пенсию в 1958 году.

    Владимир Иосифович Пызин (1892—1983) родился в Казани в семье почтового чиновника. Начальные классы гимназии прошел в Петербурге, кончил гимназию в Казани, после чего поступил в Петербургский институт инженеров путей сообщения. Еще студентом с увлечением участвовал в изыскательских партиях на трассах железных и шоссейных дорог. Изыскания стали его специальностью. После революции работал в «Гипролестрансе» и в НИИ «Промтранспроект», одновременно преподавал в ЛИИЖТе. Автор ряда научных публикаций. В 1942 году был мобилизован, тяжело контужен на фронте. Будучи инвалидом Великой Отечественной войны, продолжал работать до 1958 года, когда вышел на пенсию, чтобы, по его словам, «заняться другим» — воспоминаниями. Стремление поделиться ими с младшим поколением и объединило авторов этой книги, склонных к гуманитарным занятиям. Привитое в молодые годы не пропало даром. {212}

    примечания

    Петербург рубежа столетий является главным героем предлагаемых вниманию читателя «Записок очевидцев». Можно сказать, что каждое поколение оставляло свои страницы в биографии города. Одни создавали «историю в лицах», описывая императорский двор, жизнь вельмож, дипломатические приемы и светских красавиц. Других привлекала топография столицы — ее площади, сады, выдающиеся здания и монументы. Представителем иной историко-культурной традиции стал М. И. Пыляев. Для своих книг «Старый Петербург», «Замечательные чудаки и оригиналы», «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» он пользовался всеми доступными источниками и включал в ткань повествования как документы, так и исторические анекдоты, светскую хронику, газетные публикации. В 1970 году были опубликованы «Записки старого петербуржца» Л. В. Успенского, породившие новую волну мемуарной литературы о городе.

    Д. А. Засосов и В. И. Пызин пошли собственным путем: они максимально точно воспроизводят виденные ими картины городского быта, вписывая в эту канву ритмы собственной жизни настолько естественно, что они почти неразличимы. Благодаря этому глубоко личностное повествование о житье-бытье двух молодых петербуржцев стало очерком истории города в трагический и величественный момент его судьбы.

    Воспоминания Д. А. Засосова и В. И. Пызина охватывают почти двадцатилетний период жизни Петербурга. Для современного читателя, особенно того, кто не занимается специально историей, этот период сжат в некий момент прошлого. Ему кажется, что Петербург середины 1890-х и Петербург 1910-х годов — один и тот же город, и это впечатление тем более верно, что война и революция были катастрофой, концом Петербурга. Город переменил имя и стал совершенно другим. Вспоминая 1914 год, Анна Ахматова писала: «В начале мая петербургский сезон начинал замирать, все понемногу разъезжались. На этот раз расставание с Петербургом оказалось вечным. Мы вернулись не в Петербург, а в Петроград, из XIX века сразу попали в XX, все стало иным, начиная с облика города» [1, с. 20]*.

    По сравнению со столь глубоким переломом те изменения, которые происходили в последнее двадцатилетие Петербурга, действительно могут показаться несущественными. Но в памяти петербуржцев эти изменения все-таки запечатлелись ярко. Иначе и быть не могло: ведь именно в эти годы свершилось формирование великого города. Как раз с середины 90-х годов прошлого столетия начался небывало быстрый рост Петербурга. Причинами были удешевление железнодорожного тарифа, облегчившее приток рабочей силы из отдаленных губерний для поисков заработка, оживление торговли и промышленности и открытие ряда высших учебных заведений, привлекавших массу учащейся молодежи. Строительная деятельность, дремавшая до сих пор, необычайно оживилась. Город, разраставшийся преимущественно {213} на левом берегу Невы, на рубеже веков опять стал тяготеть к правому. Улицы Петербургской стороны, которые до той поры были похожи на улочки второстепенного губернского города, теперь застраивались каменными громадами. В августе 1903 года писатель С. Р. Минцлов записывает в своем дневнике: «Строительная горячка, несколько лет охватившая... Петербург, продолжает свирепствовать. Везде леса и леса; два-три года тому назад Пески представляли собой богоспасаемую тихую окраину, еще полную деревянных домиков и таких же заборов. Теперь это столица. Домики почти исчезли, на их местах, как грибы, в одно, много в два лета, повыросли громадные домины; особенно быстро похорошела третья Рождественская. <...> Замечательно и то, что иные дома стоят еще без дверей и окон, из них тянет как из погребов сыростью и холодом, а уже в газетах пестреют объявления о сдаче квартир в них. Нарасхват идут!» В июле 1904 года С. Р. Минцлов возвращается к этой теме: «Старый Петербург все уничтожается и уничтожается... Нет ни одной улицы почти, где бы старые двух- и даже трехэтажные дома не ломались; теперь на их месте возводятся новые кирпичные же громады» [14, с. 24, 25, 92]. Каменное тело Петербурга за двадцатилетие не только стало более плотным; если в 1903 году петербургский дом имел в среднем 1,5 этажа [3, с. 24], то к 1917 году средняя этажность выросла до 4,3.

    За период с 1897 по 1913 год население Петербурга выросло с 1130 до 1686 тыс. жителей, а его пригородов — со 134 до 332 тыс. Из крупных европейских городов столица Российской империи уступала только Лондону, Вене и Берлину, продолжая расти на 50—55 тыс. человек в год.

    Экономические трудности и социальная напряженность, вызванные стремительным ростом столицы, были в ряду причин, сделавших Санкт-Петербург «колыбелью революции». «Мы жили на вулкане и постепенно отравлялись его парами: вот точка зрения, с которой должен будет смотреть на события этих лет историк-патолог» [14, с. 5].

    В работе над комментарием к тексту использована главным образом литература конца XIX — начала XX в. В ней эпоха говорит о себе не только характерным для нее языком, но и самим выбором тем, расстановкой смысловых акцентов. Предпочтение отдано сочинениям А. Бахтиарова, Н. Животова, С. Минцлова, Н. Никитина, Ф. Раевского, С. Чириковера, богатых сведениями о «физиологии» Петербурга, о своеобразии жизни в различных частях города. Свои труды они создавали именно в те годы, о которых вспоминают несколько десятилетий спустя Д. А. Засосов и В. И. Пызин. Знакомство с малоизвестными ныне работами бытописателей Петербурга, заложившими в определенной степени основы исторической социологии, убедительно свидетельствует о достоверности мемуаров, так как они не только подтверждают, но и дополняют друг друга. Частью комментария стали стихи поэтов «серебряного века». Они помогают воссоздать лирический портрет «последнего» Петербурга. Значительная часть информации для комментария взята из ежегодного справочного издания «Весь Петербург» *. {214}

    РЕКИ, КАНАЛЫ И ЖИЗНЬ НА НИХ

    Жизнеощущению петербуржцев начала нынешнего столетия, стремившихся понять «язык» своего города, в котором выразилась бы «душа Петербурга», оказалась как нельзя более созвучной книга Вернон Ли «Италия. Genius loci», вышедшая в Москве в переводе с английского в 1914 г. Вернон Ли писала, что видимым воплощением Genius loci— «божества местности» — является «особенно выразительное сочетание города и реки» [цит. по: 2, с. 20].

    Сочетание Петербурга и Невы поражало воображение и было одной из благодатных тем в разного рода очерках жизни столицы и в петербургской поэзии. Открывая свою книгу главой о реках и каналах Петербурга, Д. А. Засосов и В. И. Пызин следуют этой традиции.

    В 1914 г. среди рек России Нева занимала второе место по количеству перевозимых грузов, уступая первенство только Волге, и третье место по числу плотов и судов с грузом, уступая второе Западной Двине. Вся эта армада устремлялась в Петербург и плотно усеивала собою его реки и каналы. За 1912 г. в Неву вошло 14 242 судна с грузом 276 млн. пудов и вышло 499 судов с грузом 6 млн. пудов. Первое место среди привезенных по Неве грузов занимали дрова, затем кирпич и лес, потом хлебные продукты, керосин и т. д. Около 130 млн. пудов грузов было доставлено в Петербург морем и около 90 млн. пудов отправлено с его морских причалов. Особенно оживленно выглядели набережные Васильевского острова, где разгружались и загружались морские корабли, пришедшие из-за границы [19, с. 42, 43].

    «Пристань, где самые большие пароходы бросают якорь, находится на взморье, на Гутуевском острове. В 1885 году открыт был Морской канал из Кронштадта в Петербург, в устье Невы — на Гутуевский остров. Канал этот имеет в длину 26 верст, в ширину от 30 до 50 сажен (и в глубину более трех сажен.— А. С.). При входе канала в Неву, у Гутуевского острова, устроена гавань или «ковш», как называют его местные жители,— для остановки иностранных судов. <...> В настоящее время морские суда могут доставлять грузы прямо в Петербургский порт, не прибегая к помощи перегрузных судов. К морскому порту от Николаевской железнодорожной линии проведена соединительная «Путиловскал ветвь», благодаря которой иностранные товары, назначенные вовнутрь России, перегружаются на Гутуевском острове из пароходов прямо в вагоны для дальнейшего следования внутрь России» [3, с. 102]. «Верфи, доки, пакгаузы, мастерские полны народа, суеты, шума; визжат цепи, блоки, лебедки. То здесь, то там мелькают лодки и пассажирские небольшие пароходы. А с верхнего течения реки неустанно, одни за другими, плывут неуклюжие, неповоротливые баржи, баркасы, изредка паровые суда... Они торопятся поскорее свезти сюда, к морю, свой груз, так как времени мало, навигационный период невелик; того и гляди, река станет и дней на 150 затянется льдом» [31, с. 115, 116].

    Петербургские поэты любили созерцать Неву под вечер, белой ночью или на рассвете. Характерная картина из «Петербургских ямбов» С. Городецкого (1910):

    За баржей баржа вслед буксиру

    Проходят длинной чередой.

    Похож огромный руль на лиру,

    Замолкнувшую над водой. {215}

    Вдали трехмачтовое судно

    Из моря в Ладогу идет

    И огонек звездою скудной

    В наивной высоте несет.

    1 В 1914 г. в Петербурге действовали следующие зимние переправы: Калашниковский пр. — Малая Охта; 27-я линия Васильевского острова — Мясная ул.; Смольный пр. — Большая Охта; Пальменбахская ул. — Панфилова ул.

    2 Лучшим считался каток «в Юсуповом саду, по Садовой ул., устраиваемый речным яхт-клубом. На льду происходят состязания, сожигают фейерверки, играет музыка и проч.». Катки с освещением электричеством и разноцветными фонарями и музыкой устраивались на Песках (так называемых «Прудках», прилегающих к Бассейной ул.); на Царицыном лугу (Марсово поле); у Симеоньевского моста на Фонтанке; на Петровском острове у Тучкова моста (от Общества трезвости) [21, с. 125]. Позже появились «скетинг-ринки» — залы для катания на роликах: Невский пр., 100, Константиновский пер., 28, Каменноостровский пр., 10—12.

    3 «...Храм, вышиною около четырех саж., который обносится вокруг широкой террасой и открытой галереей. В храме служится молебен, а на галерее помещаются знамена гвардейских полков для окропления их святою водою. Храм с куполами и крестом украшается вызолоченными изображениями ангелов и образами» [21, с. 45, 46].

    4 Любопытна еще одна версия этого события: «...Во время салюта с Васильевского острова — там были поставлены гвардейские батареи — вдруг зазвенели и посыпались в зале (Зимнего дворца.— А. С.) стекла и кусочки люстры... На улице в толпе произошел переполох, оказались раненые. По ошибке ли, или преднамеренно какое-то орудие вместо холостого заряда хватило по Иордани, где находился Государь, картечью» [14, с. 114].

    5 День вскрытия Невы по 200-летним наблюдениям приходился в среднем на 9 апреля по ст. ст. [19, с. 15]. 31 марта 1904 г. С. Р. Минцлов записал: «Нева вот-вот готова вскрыться, по Фонтанке уже недели две как бегают финляндские пароходики, похожие на крыс, шмыгающих под мосты» [14, с. 77].

    6 «Как только Нева очистится от льда, начальник городской верфи, по данному сигналу от Адмиралтейства, выезжает на катере от «Домика Петра Великого» и, в сопровождении других судов, направляется к Петропавловской крепости. В то же время выезжает на катере от Адмиралтейства к крепости директор Кораблестроительного департамента Морского министерства и — комендант крепости на катере — с флагом, присвоенным его званию. Начальник верфи и директор встречают последнего и доносят ему о свободном сообщении по рекам, затем все суда отправляются к Дворцовой пристани. Комендант, приближаясь к дворцу, салютует семью выстрелами,— входит, в сопровождении начальника верфи и директора, во дворец и рапортует Государю о состоянии управляемых им частей, а сопровождающие его — об открытии навигации. Причем комендант подносит Государю воду в серебряном кубке. Церемония эта, как равно и пальба из пушек со стен крепости — в высокоторжественные дни, установлена Петром Великим» [21, с. 46, 47].

    7 В 1914 г. местное пароходство обслуживало три линии: 1) «Продольная по Неве» линия — от 11—12-й линий Васильевского острова до Ириновской железной дороги и села Смоленско-{216}го (плата за проезд 6 коп., промежутки между рейсами 71/2 минут). 2) «Островская линия»: Летний сад — Крестовский остров (плата 10 коп.). 3) Линия по Фонтанке — между Калинкиным мостом, Летним садом, часовней Спасителя и клиникой Виллие (каждые 5—7 минут, плата 5 коп.). Перевозы: Дворцовый мост — Мытнинская наб. (2 коп.); Сенат — Румянцевский сад (2 коп.); Французская наб. — Часовня Спасителя (2 коп.); 12—13-я линии Васильевского острова — Морской канал (10 коп.). Внешнее пароходство обслуживало 5 направлений: 1) в Кронштадт (от 8-й линии Васильевского острова и от Корабельной наб. у Перевозной ул.); 2) в Шлиссельбург (от Летнего сада); 3) в Гельсингфорс и Стокгольм (от 10—12-й линий); 4) в Ригу, Ревель, Виндаву и Либаву (от 14-й линии Васильевского острова); 5) в Штеттин, Гамбург и Любек (от Гутуевского острова) [19, с. 315—317].

    8 В стихотворении А. Блока «О смерти» (1907):

    И тут же дети голыми ногами

    Месили груды желтого песку,

    Таскали — то кирпичик, то полено,

    То бревнышко. И прятались. А там

    Уже сверкали грязные их пятки,

    И матери — с отвислыми грудями

    Под грязным платьем — ждали их...

    9 В 1902 г. в Петербурге числилось три яхт-клуба: Императорский морской яхт-клуб был учрежден в 1848 г. (Б. Морская, 31), имел много всякого рода морских судов и яхт, был удостоен личного покровительства государя. Членами клуба могли быть только дворяне. Вход — по особому приглашению членов; Речной яхт-клуб, основанный в 1860 г., располагался на Крестовском острове (наб. М. Невки, 4а). При клубе имелись шлюпочные мастерские. Члены его носили особую форму, схожую с флотской. Здесь устраивались гонки на премии и разные праздники. Прием — по рекомендации членов; Невский яхт-клуб (Мойка, 1; суда — в Галерной гавани) состоял под покровительством вел. кн. Ксении Александровны. Членский взнос 100 руб. На Крестовском острове у Большого Петровского моста находился Парусный клуб, устраивавший парусные гонки и прогулки. Членский взнос составлял 15 руб., вступительный — 5 руб., взнос постоянных гостей — 7 руб. 50 коп. Был, наконец, еще Шуваловский парусный кружок на станции Шувалово, на Орловской ул., устраивавший гонки на призы в праздничные дни. Вход тоже по рекомендации членов [21, с. 118, 119]. К 1914 г. количество клубов и гребных обществ увеличилось — появились Студенческий яхт-клуб, Петроградский морской и др.

    10 Обелиск сохранился до нашего времени [17, с. 304].

    11 «Почти рядом с морским портом, на берегу Невы, стоит «брантвахта», где каждое вновь пришедшее судно предъявляет свой паспорт. Это — вышка с развевающимся на ней таможенным флагом. Как только судно покажется на горизонте, вахтенный дает знать дежурному офицеру, который на пароходе едет встречать прибывшего гостя. У судна спрашивают билет и затем его провожают в таможню, для сбора государственной пошлины с привозного товара В течение года через бдительное око брандвахты проходит около 2000 всевозможных иностранных судов» [3, с. 103]. {217}

    12 «„Сальный и масляный буян“ представляет собою обширные амбары на берегу моря (на Пряжке у Матисова моста. — А. С.), для склада бочек с маслом и салом. <...> Весною и осенью из Архангельска сюда приходят «шняки», парусные суда, с соленою трескою, семгой, камбалой и др. <...> Для склада пеньки и льна устроены два «Пеньковых буяна», оба на Неве (у Тучкова моста.— А. С.),— один на Петербургской стороне, а другой на Васильевском острове» [3, с. 103, 104].

    В «Петербургских строфах» О. Мандельштама (1913):

    Черпали воду ялики, и чайки

    Морские посещали склад пеньки,

    Где, продавая сбитень или сайки,

    Лишь оперные бродят мужики.

    13 На Обводном канале у Гутуевского острова.

    14 Плашкоутный мост собирался «из деревянных барок-плашкоутов, пролеты между которыми перекрывали деревянные бревна-прогоны». Таким был первый мост через Неву — Исаакиевский, наведенный в 1727 г.

    После окончания строительства в 1850 г. Николаевского моста плашкоутный Исаакиевский мост передвинули к Зимнему дворцу и переименовали в Дворцовый; здесь он находился до 1912 г., пока не началось строительство постоянного Дворцового моста. Тогда наплавной мост вернулся на прежнее место, к Сенатской площади, и его вновь стали называть Исаакиевским. 11 июня 1916 г. мост сгорел: в баки с керосином, предназначенным для фонарей моста, попали искры из трубы проходящего парохода.

    Троицкий плашкоутный мост был установлен в 1826 г. напротив Суворовской площади. В 1893 г. в связи с решением о строительстве постоянного моста был сдвинут к Мраморному переулку, соединив Адмиралтейский остров с Петропавловской крепостью [20, с. 21, 22, 25, 26].

    15 Египетский мост был построен в 1826 г. (инж. В. А. Христианович). Провалился 20 января 1905 г.

    18 Пантелеймоновский мост построен в 1823—1824 гг. (инж. Г. Треттер). Разобран в 1906 г. Перестроен в 1907—1914 гг. (инж. А. П. Пшеницкий, арх. Л. А. Ильин).

    17 Решение о строительстве нового Троицкого моста было принято Петербургской городской думой в 1891 г. Для этого в 1892 и 1896 гг. провели международные конкурсы. Летом 1897 г. был утвержден проект французской фирмы «Батиньоль» [20, с. 101—103].

    НА УЛИЦАХ И ПЛОЩАДЯХ СТОЛИЦЫ

    В описываемый период в Петербурге достаточно определенно различались три социально-бытовые зоны: благоустроенный аристократический центр (4 Адмиралтейские части, 1-я и 3-я Казанской и 1-й участок Спасской части, Литейная часть, 1-й участок Васильевской части и часть 1-го участка Коломенской части), торгово-ремесленный район (2-й, 3-й и 4-й участки Спасской части, 2-й участок Казанской части, 1-й, 2-й и 3-й участки Московской части и часть 1-го участка Коломенской части) и окраины [34, с. 111]. На окраинах возникали новые промышленные предприятия, для которых была выгодна близость железных дорог и воды. Наиболее благоприятная в этом отношении зона сло-{218}жилась на юге Петербурга, за Обводным каналом. Центр города (район Невского и Морских улиц) заполняется балками, предприятиями торговли и обслуживания, правлениями компаний, трестов, акционерных обществ и т. д. Из-за дороговизны земли в центре, вызванной престижностью места и постоянно возрастающим спросом на землю, функции центра стали распространяться на Литейную часть, а после строительства нового Троицкого моста — и на центральную зону Петербургской стороны [12, с.177].

    В 1909 г. закладные цены на землю варьировались от 2 руб. за 1 кв. сажень на некоторых окраинных улицах (на Гутуевском острове, в Полюстрово) до 800 руб. за 1 кв. сажень на Невском между Мойкой и Фонтанкой [27, с. 110—155].

    В поэме А. Лозины-Лозинского «Санкт-Петербург» (1916) город предстает с высоты смотровой галереи Исаакиевского собора:

    Здесь центр. Обмен вещей и соты самых знатных.

    Там рынки жирные и грязных улиц сеть.

    Там лес фабричных труб, дымящих, черных, статных,

    Глотающих дрова, железо, уголь, медь...

    У города есть рот. У города есть ноги.

    Как войско с копьями, видны суда в порту,

    От города бегут железные дороги,

    Полоски белые уходят в широту.

    1 Гостиница «Астория» (ул. Герцена, 39, арх. Ф. И. Лидваль, 1908—1912 гг.).

    2 Дом Елисеева (Невский пр., 56, арх. Г. В. Барановский, ск. А. А. Адамсон, 1902—1906 гг.). С. Р. Минцлов записал 26 августа 1903 г.: «Понемногу открывается новый дом Елисеева... Многие нарочно ездят на верхах конок, чтобы полюбоваться этим зданием» [14, с. 25], В 1914 г. нижнюю часть здания занимал роскошный магазин «Торгового товарищества бр. Елисеевых» (учрежденного в 1813 г.), торговавший вином, шампанским и ликерами, колониальными товарами, гастрономией и кондитерскими товарами, фруктами, сигарами и табаком. Над магазином располагался театр В. Лин (бывш. «Невский фарс»). Кроме того, в доме размещались счетоводные и коммерческие курсы, ломбард, акционерное общество «Борьба с огнем», военный портной Доронин и еще три магазина: аптекарской посуды «А. Р. Ликфельд», оптических принадлежностей «М. Трусевич» и готового дамского платья «Confection». Многофункциональность дома Елисеева отнюдь не была чем-то исключительным. Например, в доме 88 на Невском пр. находилось 53 различных учреждения.

    3 Дом городских учреждений (пр. Майорова, 42, арх. А. Л. Лишневский, 1906 г.).

    4 Дом Гвардейского экономического общества (ул. Желябова, 21—23, арх. Э. Ф. Виррих, Н. В. Васильев, С. С. Кричинский, Б. Я. Боткин, И. В. Падлевский, И. Д. Балбашевский, 1908— 1913 гг.).

    5 «Из всех увеселительных садов Петербурга первое место, бесспорно, занимают Крестовский сад и «Аквариум» (на месте, занимаемом ныне студией «Ленфильм». — А. С.). Здесь, по обыкновению, собирается наиболее избранная публика, не стесняющаяся в средствах, и высший разряд кокоток» [15, с. 112]. Летом «Аквариум» посещало до 1500 человек в день, а содержание его обходилось ежедневно в 1400 руб. [15, с. 100]. {219}

    6 «Вилла Родэ» находилась в Новой Деревне.

    7 Каменный, Елагин и Крестовский острова — любимейшее место гулянья всех дачников. Елагин остров представлял собою великолепный парк, красивые, щегольские аллеи которого, разделенные прудами, содержались в образцовой чистоте. «Особенною популярностью и любовью пользуется... часть этого острова, называемая «Стрелкой» или «Пуантом», куда весною и летом стекается все фешенебельное общество, в щегольских колясках и ландо, любоваться закатом солнца» [21, с. 31, 32].

    8 Лиговский канал (инж. Г. Г. Скорняков-Писарев, 1718— 1725 гг.) на участке от Таврического сада до Обводного канала в 1891—1892 гг. был заключен в трубу и засыпан.

    9 Минцлов пишет 26 августа 1903 г.: «Город сильно принялся охорашиваться. Четыре-пять лет тому назад торцовой мостовой были покрыты только набережные до Троицкого моста, Невский пр., Большая Морская, Пушкинская, Караванная, Сергиевская и, частью, Миллионная. Теперь почти все улицы потянулись за ними; Литейный сбросил свои бруски-граниты и оделся в деревянные кубики» [14, с. 24, 25].

    10 «Удаление нечистот с улиц следует считать с 1 кв. саж. при нормальной езде в год в 0,56 пуда» [27, с. 211]. Эта обязанность возлагалась на домовладельцев.

    11 В петербургской поэзии, чувствительной к сумеречным, зыбким состояниям на грани дня и ночи или к ночным впечатлениям, искусственное освещение города — один из самых заметных мотивов: «Пусть светильные газы бегут неживой вереницей» (И. Коневской, 1900); «Зажгутся нити фонарей.// Блеснут витрины и тротуары» (А. Блок, 1904); «Вдоль реки цепями лунными // Зыбко пляшут фонари» (В. Зоргенфрей, 1907); «Вечерний час. Мигая, фонари // Возносят лики длинной чередою: // Над городом, под ясною звездою, // Фонарный свет, как отблески зари» (А. Скалдин, 1912); «Погас огней янтарный ряд» (П. Соловьева, 1915); «На тонких стеблях желтые цветы // Всю ночь горят над набережной сонной» (Н. Бруни, 1915).

    12 «Для простого рабочего и фабричного населения в столице устраивается в течение года несколько народных праздников и гуляний, средства для которых отпускаются Городской Думой. Такие гулянья, например, устраивались в дни тезоименитств Государя и Государыни (6 декабря и 23 апреля по ст. ст.— А. С.) на Марсовом поле... <...> где ставились мачты для лазанья, устраивались бега в мешках, «на выпередки» и под ведром; карусели, качели, эстрады для акробатов и несколько хоров военной музыки; сцены для драматических, из народного быта, представлений и разные др. удовольствия. В такие... дни Марсово поле разукрашивалось гирляндами и флагами и переполнялось народом, который толпился там с 12 ч. утра до вечера, не замечая ни устали, ни тесноты, ни толчков» [21, с. 124, 125].

    13 В 1914 г. на Невском пр. находилось 2160 различных учреждений, из них примерно 1700 — общедоступные учреждения обслуживания. Распределение учреждений разного назначения (или функций) вдоль проспекта было неравномерным. В каждой функциональной группе были зоны сгущения и разрежения — как бы волны. Выделяются семь волн, определявших своеобразие каждого участка Невского.

    Самая мощная по обилию учреждений волна (назовем ее «столичной») — это магазины тканей, одежды и обуви, магазины мод и ателье, деловые учреждения и акционерные общества, ма-{220}газины галантереи и парфюмерии, издательства и книготорговля (около 900 учреждений). У этой волны было три вершины: небольшая в начале Невского, грандиозная в очень престижной и дорогой зоне Гостиного двора и Пассажа и средней высоты, но очень протяженная,— от Литейного пр. до Знаменской пл., где цена земли была не чересчур высока.

    Вторая по силе волна — учреждения здравоохранения, хозяйственных и технических услуг, магазины всевозможной техники (около 550 учреждений). У этой волны тоже было три вершины в тех же самых местах, но акценты смещены: малый в начале Невского, средний — у Гостиного двора и самый мощный — от Литейного до Знаменской пл.

    Третья волна — магазины хозяйственных товаров и художественной утвари, т. е. всего того, что составляет обстановку жилищ и определяет своеобразие интерьера (около 250). Это волна с двумя вершинами: очень высокой в зоне Гостиного двора и низкой между Литейным пр. и Знаменской пл.

    Четвертая волна состояла только из продовольственных магазинов (около 200). Она тоже имела две вершины: главную на Старо-Невском между Знаменской пл. и Полтавской ул. и менее значительную, зато очень престижную, у Гостиного двора.

    Пятая волна была образована совокупностью гостиниц, меблированных комнат и учебных заведений (около 100), т. е. учреждений, необходимых прежде всего молодым провинциалам, которые приезжали в Петербург и, выучившись какому-нибудь делу, имели шанс стать жителями столицы либо были вынуждены уехать, чтобы попытаться завоевать ее в другой раз. У этой волны, в сущности, была одна вершина: окрестность Николаевского вокзала, которая была как бы «передней» Невского, где приезжие приобщались к петербургской жизни.

    Шестая волна — финансовые учреждения: банки, банкирские дома и конторы, кредитные и страховые общества, сберкассы, ломбарды, общим числом 80. Ее единственный пик — зона Гостиного двора, от которой к началу и к концу проспекта наблюдалось безукоризненно правильное понижение плотности точек.

    Наконец, седьмая волна — рестораны, кондитерские, кофейни, чайные, столовые, кухмистерские, пивные, трактиры и буфеты (всего 47). У нее были четыре вершины: в начале Невского пр., у Гостиного двора, между Литейным пр. и Знаменской пл., между Полтавской и Консисторской улицами,— но амплитуда повышений и понижений была, по сравнению с другими волнами, вялой, общее распределение — относительно равномерным. И это естественно: ведь эта функция была необходима для нормальной работы всех других.

    В результате наложения семи волн друг на друга получалось три сгустка учреждений: самый мощный — в зоне Гостиного двора, средний — от Литейного пр. до Знаменской пл. и меньший — в начале Невского. Между ними «провалы» — один между Мойкой и Екатерининским каналом, другой, более ярко выраженный,— между Гостиным двором и Фонтанкой, третий, самый глубокий,— близ Александро-Невской лавры. Своеобразие участков Невского характеризовалось, в частности, тем, что у каждого из них были свои «доминантные» и «рецессивные» особенности. От начала Невского до Екатерининского канала доминировала деловая функция и почти не было ни гостиниц, ни учебных заведений. Ближе к Гостиному двору картина менялась: здесь преобладали магазины художественной утвари и предметов роскоши, за-{221}то исчезали галантерейные и парфюмерные, гостиниц же вовсе не оставалось. Гостиный двор и Пассаж — царство мод, одежды, обуви, тканей, ателье, при этом ни одного учебного заведения и ничтожное число «нумеров». От Гостиного до Фонтанки та же доминанта и почти полное отсутствие ресторанов. За Фонтанкой до самой Лавры простиралась «страна врачей».

    14 В 1914 г. на Невском пр. было три булочных «Д. И. Филиппов»: в домах 45, 114 и 140.

    15 Автоматический буфет «Товарищества Квисисана» находился в д. 46 (ныне зал кулинарии ресторана «Нева»),

    16 Невский вечером и ночью: «Он залит целым морем огней. Длинной цепью тянутся электрические фонари; их свет сливается со светом витрин, ярко освещенных множеством лампочек; местами резким синеватым огнем выделяются газокалильные лампы. Разноцветные электрические лампочки то потухающими, то сразу вспыхивающими огоньками освещают вывески. По обеим сторонам улицы по-прежнему движется толпа... Многочисленные кафе и находящиеся тут рестораны переполнены публикой, занимающей густо расставленные столики. Кое-где раздаются звуки ресторанных оркестров. А экипажи по-прежнему вереницами едут по Невскому и через него, развозя одних седоков по домам, других в многочисленные театры, рестораны и клубы столицы» [31, с, 36, 37].

    17 Следует сказать о кинематографах Невского пр. К 1914 г. их было 18. Лишь два на участке от Адмиралтейского пр. до Фонтанки «Theâtre Coleil» (в Пассаже) и «Мажестик» (рядом с Пассажем на углу с Садовой ул.). Подавляющее большинство (13) — между Фонтанкой и Знаменской пл.: «Мулен руж» (д. 51), «Комик» (д. 53), «Аргус» (д. 55), «Сатурн» (ныне «Художественный»), «Кристалл-Палас» (ныне «Знание»), «Люна» (д. 73), «Аквариум» (д. 81), «Алексеев Н. Н.» (д. 86), «Унион» (ныне «Стерео»), «Тиволи» (д. 90), «Урания» (д. 98), «Гигант» (ныне «Колизей»), «Художественный» (д. 102). Три кинотеатра — на Старо-Невском: «Театр Новостей» (д. 136), «Диана» (д. 147), «Аполло» (д. 156). Характерно, что кинематографы были сосредоточены в зоне приобщения к городскому образу жизни.

    18 То есть до Адмиралтейского судостроительного завода, находящегося за Ново-Адмиралтейским каналом.

    19 «Вознесенский проспект — довольно узкая улица, пересеченная несколькими такими же улицами и переулками, кишащими народом. По обеим сторонам этих улиц тянутся однообразные, некрасивые, довольно высокие дома-колодцы с маленькими квартирками, подвалами, лавчонками, пивными, трактирами и всякого рода мастерскими. Торопливо идущая здесь публика-серая, трудовая, поддерживающая в массе своим трудом довольно значительную ремесленную промышленность столицы. Среди обитателей этой «мещанской» части города много собственников-«предпринимателей», составляющих единственную же рабочую силу в своей мастерской; есть тут и владельцы небольших мастерских, где зачастую в ужасных гигиенических условиях работают несколько подмастерьев и изнывают под тяжестью непомерной работы, взваленной на них, мальчики — почти дети — и подростки, отданные в учение. Только при такой изнурительной работе эти мелкие мастерские могут еще конкурировать с постепенно вытесняющими их крупными мастерскими» [31, с. 20—21]. {222}

    20 «На площади Сената — вал сугроба, // Дымок костра и холодок штыка...» (О. Мандельштам, 1913); «Были святки кострами согреты» (Анна Ахматова).

    21 Парк принадлежал Санкт-Петербургскому городскому попечительству о народной трезвости. По воскресеньям и праздникам в нем устраивались народные гулянья. Ежедневно в нем бывало до 10 000 человек.

    Народный дом (Александровский парк, 3, ныне парк Ленина, 4; арх. Г. И. Люцедарский, 1900, 1911 гг.) — крупнейший культурный центр Петербурга с Оперным залом, аудиториями.

    У Н. Заболоцкого «Народный дом, курятник радости, // Амбар народного веселья».

    22 Число посетителей Таврического сада в 1900-х гг. было примерно таким же, как и в Александровском парке [15, с. 100]. Народные гулянья устраивались в воскресные и праздничные дни тем же Попечительством о народной трезвости [21, с. 123].

    23 На пересечении наб. Б. Невки и Большой аллеи на Каменном острове (в глубине участка) сохранилась одна из водопоек — небольшое, квадратное в плане каменное сооружение с шатровой кровлей и металлической раковиной (1908 г., арх. С. А. Алексеев), построенная как экспонат Международной художественно-строительной выставки 1908 г.

    24 В Петербурге было три императорских театра: Александринский (ныне Академический театр драмы им. А. С. Пушкина) с ценами мест от 17 коп. на райке до 13 руб. 80 коп. в ложах 1-го яруса; Мариинский (ныне Академический театр оперы и балета им. С. М. Кирова) с ценами мест от 27 коп. на галерее 4-го яруса до 17 руб. 20 коп. в ложах 1-го яруса и Михайловский (ныне Академический Малый оперы и балета), где тогда давались драматические спектакли на французском, немецком и русском языках, с ценами мест от 42—55 коп. на галерее до 11 руб. 60 коп. — 20 руб. 60 коп. в ложах 1-го яруса на русской и французской драмах соответственно. В этих театрах в цены мест включался благотворительный сбор [21, с. 107—110].

    25 Константин Александрович Варламов (1848—1915). Дебютировал на Александринской сцене в 1875 г. В 1900 г. он насчитывал в своем репертуаре 800 ролей.

    26 В 1902 г. в Петербурге занимались торговлей вразнос около 12 тыс. человек [21, с. 37]. «Из Ярославской, Тверской, Костромской губернии приезжает в столицу множество крестьян — попытать счастья торговлею вразнос. <...> Открыть розничную торговлю очень легко: стоит только от городской думы обзавестись жестянкой, да иметь на покупку товаров рублей пять-шесть. <...> Одни торгуют от себя, а другие от хозяина. Какой-нибудь ярославец «себе на уме», бывший прежде разносчиком, сколачивает наконец деньги: нанимает небольшую квартиру, подряжает своих «земляков» и выпускает их с товаром вразнос. <...> Промышляют разносною торговлею и дети, нищетой выгнанные на улицу» [3, с. 57—60, 96, 97].

    27 «Кто не видал юркого «князя», расхаживающего и в центре, и по окраинам Петербурга? В долгополом азиатском кафтане с длинными рукавами, подпоясанный красным кушаком, в меховой шапке, из-под которой выглядывает татарская тюбетейка, с узлом за плечами — ходит он с одного двора в другой. <...> Подняв голову, озирая окна верхних этажей, он кричит на весь двор: «Халат, халат! Старые вещи продавать!» Самое пылкое воображение не в состоянии соединить вместе всех предметов, {223} какие подчас видишь у татарина в руках: гитара с оборванными струнами, поношенный офицерский мундир, медный подсвечник, покрытый зеленью, старые сапоги, модный франтоватый цилиндр и проч.» [3, с. 24, 25].

    28 «Среди действительно нуждающихся есть немало и профессиональных нищих, праздношатающихся, которые избрали нищенство как выгодный промысел. Это так называемые среди нищей братии «стрелки». <...> Все нищие всегда избегают встречи с полицией. Это оттого, что полиции приказано задерживать на улицах нищих и препровождать в «Комитет для призрения нищих», а оттуда их высылают на родину с воспрещением возвращаться в столицу. В течение года в «Комитет» поступает через полицию до 12 000 нищих» [3, с. 60, 61]. Фактически же высылки превратились в постоянный источник существования тысяч бродяжек, самовольно возвращавшихся в столицу. Н. Н. Животов приводит рассказ бродяжки, вернувшегося в 19-й раз: «Если бы нас не высылали — хоть с голоду помирай. Я нарочно не беру паспорта из волости... Без паспорта нас «заберут», посадят в тепло, накормят, обуют, оденут, а с паспортом хоть с голоду помирай...» [7, с. 44, 45]. Животов приходит к выводу, что бродяжки стоят Петербургу не менее миллиона рублей в год, и ратует за замену высылки рабочим домом.

    Существовало и организованное самими крестьянами нищенство: «Целые деревни в Себежском уезде Витебской губернии переселяются на осень и зиму в Петербург нищенствовать. В Макарьевском уезде Костромской губернии целые волости нищенствуют. Это их отхожий промысел. В волости имеются мастера, фабрикующие паспорта, свидетельства о пожарах, градобитиях, даже дозволения на сборы на построение храмов» [3, с. 61].

    «Что достойно особого внимания из быта бродяжек-попрошаек — это долголетие их! Здесь есть юбиляры, по 50—60 лет занимающиеся нищенством, есть старики и старухи 80—90 лет, еще в молодости впавшие в бедность... И какие все бодрые, молодцеватые!.. Кровь с молоком, хотя едят они какую-то падаль, и то не ежедневно, ночуют, случается, под открытым небом. <...> Нищие и бродяжки ведут сравнительно спокойную от душевных волнений и забот жизнь... <...> У бродяжек не бывает ни порока сердца, ни нервных ударов, апоплексии, подагры и т. п. <...> Нет сидячей жизни, развивающей хронические болезни, нет простудных болезней, потому что организм их привык ко всему; нет у них и ожирения органов, так как жиреть им не с чего» [7, с. 18, 19].

    29 «Факельщики, читальщики, прикащики, штучники, подмастерья, горюны (плакальщицы), прачки (обмывающие покойников), наконец, сами гробовщики трех категорий — это... мир «отпетых». <...> Все их существование проходит или под влиянием хмеля, или в каком-то тупом столбняке. <...> Цинизм самый грубый и бесстыжий ко всему святому, дорогому, начиная с не остывшего еще трупа и кончая исступленным горем осиротевших. Все это для гробовщика и факельщика предмет наживы, барыша, счастливого случая, которым он пользуется, чтобы рвать и рвать, посмеиваясь втихомолку, отпуская остроты и каламбуры» [8, с. 3, 4].

    30 В середине 90-х гг. плата за похороны по первому разряду составляла 950 руб., включая оплату балдахина, шестерки лошадей, 16 факельщиков, читальщиков, катафалка, наряда полиции, публикации в газетах и хора певчих. Плата по последнему {224} разряду — 45 руб.: две лошади, дроги, 2 факельщика, 1 читальщик [8, с. 23].

    31 «Как только мы завернули за угол Садовой — физиономия благоустроенной столицы, первоклассного европейского города исчезла бесследно, и мы очутились в какой-то глухой провинциальной фабрично-ремесленной слободке. Направо глухая стена здания рынка (Александровского.— А. С.), налево трактиры. Переулок полон народа. Играют на гармонике, поют, ругаются, кричат, дерутся, обнимаются с женщинами. Полная свобода, простота нравов, циничная откровенность и отрицание всякого понятия о приличии и общественном благоустройстве. <...> Половина босые или в опорках, все без «головных уборов», в рубашках и шароварах с большими изъянами. Все под хмелем или в большом хмелю. Сидят, стоят, лежат, ходят, гуляют группами или парами... По рукам ходят косушки и полштофы» [8, с. 8].

    32 Анастасия Дмитриевна Вяльцева (1871 — 4(17) февраля 1913) с середины 90-х гг. работала в труппе С. А. Пальма в Петербурге. С 1897 г. выступала на концертной эстраде как исполнительница цыганских романсов, продолжая принимать участие в оперетте. Исполняла и оперные партии. Значительную часть своего крупного состояния А. Д. Вяльцева завещала Петербургу на сооружение детской больницы.

    33 Лев Макарович Мациевич (1877—1910) — капитан корпуса корабельных инженеров, воздухоплаватель. В феврале 1910 г. в составе группы русских инженеров обучался во Франции под руководством известного авиатора Фармана и получил звание пилота. Вернувшись в Россию, совершил одним из первых русских авиаторов много смелых полетов. Погиб 24 сентября 1910 г. во время 1-го Всероссийского праздника воздухоплавания, совершая полет на «Фармане» с Комендантского аэродрома. Мациевич был первой жертвой русский авиации [4, т. 15, с. 230]. Место гибели Мациевича в 1910 г. было отмечено памятным камнем черного цвета с датой гибели и фамилией летчика (ныне находится на углу Аэродромной ул. и Серебристого бульвара).

    34 Граф Дэвид Битти (1871—1936). Прославился в сражениях в Гельголандской бухте, у Доггер-банки и в крупнейшем морском сражении первой мировой войны, окончательно решившем исход борьбы на море в пользу англичан,— Ютландском бою 31 мая — 1 июня 1916 г.

    35 Пуанкаре, Раймон (1860—1934) — президент Французской республики с января 1913 г. Визит Пуанкаре в Петербург происходил 20—23 июля 1914 г. по ст. ст.

    36 28 июля начались военные действия на австро-сербской границе. 31 июля последовал указ о всеобщей мобилизации в России. В полночь с 31 июля на 1 августа Германия предъявила России ультиматум с требованием отказаться от всеобщей мобилизации. Вечером 1 августа германский посол граф Ф. Пурталес явился к министру иностранных дел С. Д. Сазонову за ответом на ультиматум. Получив отказ, Пурталес вручил Сазонову ноту с объявлением войны.

    ГОРОДСКОЙ ТРАНСПОРТ: ИЗВОЗЧИКИ, КОНКА, ТРАМВАЙ

    В 1914 г. Петербург занимал территорию площадью 88 кв. верст, простираясь с севера на юг на 12 и с запада на восток на 11 верст. При таких расстояниях остро чувствовалась потребность в местных путях сообщения, которые давали бы жи-{225}телям окраин возможность быстро, дешево и удобно сообщаться с центром города. «К сожалению, эта задача разрешена более или менее удовлетворительно пока только для города в собственном смысле слова; пригороды же остаются при прежних первобытных путях сообщения, что несомненно сильно тормозит их развитие,— писал в 1914 г. К. Н. Пажитнов в очерке петербургской экономики. — В самом Петербурге переход с конной тяги на электрическую совершился всего в течение последних пяти лет (с 1907 г.— А. С.). На 1 января 1908 г. электрической тягой работали только линии Невская, Садовая и Василеостровская; к 1 января 1913 г. их уже действовало четырнадцать. Общее протяжение городских железных дорог... составляет около 187 верст, из коих 112,3 версты приходится на линии с электрической тягой, 65,7 версты — на линии с конной тягой и 8,8 версты — на линии с паровой тягой. Пассажиров было перевезено в 1912 г. <...> на трамвае 252 млн. человек, на конке — 21,6 млн. человек и паровою тягой — 8,4 млн. человек. <...> Количество служащих и рабочих на городских железных дорогах доходит до 6700 человек. Переход с конной тяги на электрическую <...> очень сильно повысил интенсивность движения. <...> В 1905 г. приходилось 58 поездок на одного жителя, а теперь — около 140; но эта цифра еще не является предельной, ибо есть города, где она значительно выше: так, напр., в Дрездене — 205, а в Детройте — 377... ...Население отливает от центра города, который отводится теперь исключительно под деловые или промышленные заведения, на окраины. <...> «Трамвай уничтожает лестницу» <...> т. е. он позволяет городам расти вширь, а не ввысь. А чем выше дома, тем дороже и квартиры. Поэтому надлежащее развитие трамвайной сети является одним из необходимых предварительных условий для успешной борьбы с квартирной дороговизной» [19, с. 52—54].

    1 «Прибыв в столицу, крестьянин прежде всего старается разыскать своих земляков, в понятной надежде при их помощи, с их рекомендацией где-нибудь устроиться. ...На фабриках и заводах мало-помалу подбирается состав рабочих из близких друг к другу волостей и даже из одной и той же волости» [31, с. 102, 103].

    2 «Рано утром, ни свет ни заря, раздаются здесь свистки — громко, на всю окрестность. Это рабочих призывают на работу. Каждая фабрика или завод дает свисток по-своему, и рабочие никогда не смешивают их один с другим. По первому свистку рабочие встают, по второму выходят из дома на работу, а по третьему — должны быть все на местах. Еще темно, а вереницы рабочих спешат на фабрики, точно пчелы в улей. В шесть часов утра все фабрики и заводы пущены в ход» [3, с. 105].

    3 К 1914 г. их осталось 12 [19, с. 314]. Движение конок начиналось около 8 часов утра [3, с. 62].

    4 Только до 1913 г. было добавлено к существовавшим 7 новых трамвайных маршрутов. Плата за весь маршрут составляла от 5 до 20 коп. [19, с. 311—314].

    Трамвай — одна из наиболее часто встречающихся реалий в петербургской поэзии: «Сел в трамвай с дребезжащими стеклами» (Ю. Кричевский, 1908); «Трамваев скучные звонки» (В. Ладыженский, 1910); «Пестроглазый трамвай вдалеке промелькнул» (Саша Черный, 1910); «Беззвучно движутся трамваи, // Шипя на мерзлых проводах» (Д. Цензор, 1911).

    6 К 1914 г. паровые трамваи ходили только по Невской ли-{226}нии, от Знаменской пл. до дер. Мурзинка. Проездная плата за весь маршрут была внутри вагона 20 коп., снаружи — 12 коп. [19, с. 314]. Редкий пример упоминания о нем в поэзии — у А. Ахматовой («Петербург в 1913 году»):

    Паровик идет до Скорбящей,

    И гудочек его щемящий

    Откликается над Невой.

    6 «Для извозчика главный седок — это посетитель канцелярий, банков и т. п., который торопится, спешит и вообще принадлежит к более состоятельному классу, чем чиновник или служащий» [6, с. 37]. В середине 90-х гг. извозчиков было в Петербурге до 20 тыс., число их сокращалось с развитием сети трамваев [19, с. 183]. В 20-х гг. петербургский извозчик, по определению О. Мандельштама,— это уже «миф, козерог. Его нужно пустить по зодиаку» [13, с. 47]. Главным «гнездом» петербургского извозчичьего промысла была Ямская слобода с Лиговкой, Обводным каналом, Песками, Коломенской ул.

    «Лиговку с частью Обводного канала и примыкающими улицами смело можно назвать извозчичьим кварталом, как, например, Подьяческие улицы — еврейским кварталом. <...> Пройдите по Лиговке и Обводному: вы не увидите ни одной библиотеки, книжной лавки, лечебницы, парикмахерской, галантерейной, мануфактурной, колокольной... Ничего подобного: только питейный дом, трактир, портерная, чайная, реже попадается мелочная лавка, хлебная пекарня, квасная... и все. Дальше этого нет «спроса»... Этим исчерпываются потребности извозчика и его культура. Даже единственная здесь баня торгует всего три дня в неделю» [6, с. 19, 20, 27, 291.

    7 Постановлением СПб. думы была введена с 1 января 1899 г. такса по времени, согласно которой уплачивалось извозчику от 20 коп. (ночью 30 коп.) за 1/4 часа до 60 коп. (ночью 90) за час. Дневная плата считалась с 7 час. до 0 час. 30 минут. От вокзалов, пароходных пристаней, театров, увеселительных садов к указанной плате прибавлялось еще 15 коп. — за ожидание. «Такса, однако, мало применяется и обыкновенно извозчиками пользуются за плату по соглашению» [19, с. 315]. «Что касается экипажей, карет, ландо и проч., то для них не существует особой таксы, и платится приблизительно. Например: за карету или ландо — от 1 р. до 1 р. 50 к.» [21, с. 51].

    8 Проект введения таксометров обсуждался еще в 1902 г. [21, с.52].

    9 Н. Н. Животов, писатель-очеркист, преобразившийся «в извозчика бляха № 3216» и трое суток ездивший по Петербургу, чтобы ознакомиться с бытом и условиями работы извозчиков, рассказывает: «Я не смею сойти с козел, под страхом наказания; не смею зайти, куда бы хотел, потому что везде меня, как парию, выгонят в шею. Дворник, городовой, каждый прохожий — все мое «начальство», которое мне приказывает, величаво покрикивает на меня, иногда ругает, всегда говорит «ты» и, чего доброго, накладет по шее. <...> С козел я могу сойти только... в извозчичьем трактире. <...> Извозчики живут у хозяев на их харчах, получая 8 руб. в месяц жалованья и... право ткнуться после езды где-нибудь «соснуть». Харчи состоят из щей или похлебки, получаемой извозчиками утром перед выездом; затем, возвращаясь ночью, некоторые находят хлеб «незапертым» и закусывают краюхой на сон грядущий, большинство же хозяев {227} запирают хлеб, и извозчики должны ложиться голодными» [6, с. 2, 3, 9, 10].

    10 Н. Н. Животов приводит вариант из кучерского жаргона: «желтоглазый гужеед». Извозчики же называли кучеров «дармоедами», а друг друга — «сватами» [6, с. 2, 34, 21].

    11 «Иной „лихач“ меньше 3—5 рублей не тронется с места за какой-нибудь час езды» (3, с. 61, 62]. «Городское управление не сдает здесь (на углу Невского и Литейного.— А. С.) никому мест для стоянки, но лихачи на резине по особым соглашениям с господами городовыми и дворниками устроили монополию и завладели местами. Стоянки тут бойкие. Напротив Палкин и две гостиницы с номерами для приходящих или приезжающих с островов; кругом богатые фирмы и квартиры. Есть и постоянные пижоны, феи и дамы сердца. <...> Выйдет парочка из гостиницы, потом на острова, ужинать к Палкину и под утро лихач развезет по домам. <...> Каждый лихач имеет своих постоянных «гостей» и знает все их интрижки. <...> Некоторые лихачи... оказывают свои седокам существенные услуги по части знакомства и сокрытия концов в воду; они при случае могут достать деньжонок, оказать кредит. <...> Рассказывают про одного «пижона», который спустил около 200 тысяч рублей в одно лето, при постоянном посредничестве лихача Максима. Пижон теперь нищенствует, а лихач величается «Максим Митрич» и имеет 40 закладок» [6, с. 13, 14].

    12 Автомобили, как и трамваи,— одна из характерных примет поэтического петербургского пейзажа начала XX в. Сначала, около 1910 г., они появляются только в сатирическом контексте; потом — как неотъемлемый атрибут столицы. Типичен образ авто, рассекающего ночную тьму. О. Мандельштам в «Петербургских строфах» переносит на автомобиль традиционное для Петербурга противопоставление человека на коне и пешехода:

    Летит в туман моторов вереница.

    Самолюбивый, скромный пешеход,

    Чудак Евгений, бедности стыдится,

    Бензин вдыхает и судьбу клянет!

    13 «Ежедневно по утрам вы заметите, как со всех концов города медленно плетутся на бойни огромные телеги, снаружи выкрашенные в яркий красный цвет, а внутри обитые цинковыми листами. В три часа пополудни на бойне (на Забалканском пр. за Обводным каналом.— А. С.) стоят уже несколько сот дюжих ломовых в ожидании груза. Убитые быки в виде мясных туш висят на железных коромыслах, за задние ноги вздернутые на цепях к потолку. Когда такую бычачью тушу надо вынести из бойни, то ее на блоках, в висячем положении, подводят к дверям, четверо рабочих подхватывают ее, снимают с коромысла и укладывают на телегу. Под вечер на улицах Петербурга можно встретить «красные телеги», покрытые брезентом: это развозят с боен мясо в 1000 мясных лавок города» [3, с. 96].

    БЫТ СТАРОГО ПЕТЕРБУРГСКОГО ДОМА

    Герои этой главы — характерные типы петербуржцев из разных слоев населения. Достаточно полное представление о них дано в книге С. Чериковера «Петербург». «Стоит только присмотреться к петербургской публике, в часы гуляний наполняющей наиболее оживленные улицы его и аристократические набережные с домами-дворцами, к публике, наполняющей его те-{228}атры, клубы и другие места общественных развлечений,— и вам сразу бросится в глаза преобладание таких классов населения, какие малозаметны и в Москве, и в других крупных русских городах. Это высшая аристократия и чиновничество всяких рангов. <...> Они-то и «задают тон» всему Петербургу. <...> Когда крестьяне были освобождены от крепостной зависимости... многие дворяне были выбиты из колеи. <...> Они теперь накинулись на канцелярии, департаменты, на всякие должности в главных управлениях, в банках и акционерных обществах... Мало-помалу они обосновались здесь... и живут, всюду бросаясь в глаза, составляя значительную часть населения Петербурга (8,9%). <...> Из их среды выбираются члены Государственного Совета, министры, главноначальствующие, директора департаментов; ими заняты все выдающиеся должности при Дворе, они поставляют дипломатов за границу и высших чиновников в провинцию; их представители наполняют гвардейские полки, флот и привилегированные высшие и средние учебные заведения Петербурга. <...> Им принадлежит главное руководство в направлении работ огромных учреждений... Вся остальная огромная, хотя почти исключительно бумажная, работа возлагается на целый штат различных вице-директоров, столоначальников, экзекуторов. Высшим чиновникам, почти всегда состоящим из потомственных дворян более или менее знатного рода, в их образе жизни стараются подражать... средние чиновники... Как-то уж из поколения в поколение сложился день типичного, средней руки петербургского чиновника. <...> Часам к 11—12, а то и позже, с портфелем в руке едет он в свой департамент. После нескольких часов работы над различными докладами и отношениями он выходит на Невский пр. «нагуливать себе аппетит», а затем едет обедать домой или в ресторан. Вечером на очереди — посещение клуба, театра и неизменная игра в карты. За средними чиновниками тянутся мелкие. <...> Им, однако, приходится уже всячески изворачиваться из-за дороговизны петербургской жизни; работы на них обыкновенно возлагается немало... И одеваться, и питаться, и жить в квартирах им приходится, сплошь да рядом еле-еле сводя концы с концами, и игру в карты приходится им вести «по маленькой». <...>

    Среди аристократического Петербурга... бросается в глаза обилие офицеров, преимущественно гвардейских полков и флота. Их в Петербурге около 5000. <...> На всех балах, парадных спектаклях, гуляньях и катаньях неизменно присутствуют офицеры в самых разнообразных мундирах и формах, придавая всем этим торжествам особый внешний блеск.

    К армии петербургских чиновников примыкает большая группа лиц, занимающихся службой в частных учреждениях. Многие акционерные компании, банки, страховые учреждения, частные железные дороги и т. п. имеют в Петербурге свои правления с большими штатами служащих. Во главе всех этих учреждений стоят лица, принадлежащие к финансовой аристократии города. Получая бешеные оклады, играя на бирже, они часто, сверх того, еще держат в своих руках целый ряд предприятий... Гоняясь за почетом и роскошью, они в своей частной жизни стремятся подражать родовой знати. <...>

    Значительную группу населения Петербурга составляют лица так называемых свободных профессий. Ни в одном большом городе России нет такого большого скопления их. Сюда входят и литераторы, и врачи, и педагоги, и адвокаты. Значительное {229} скопление в Петербурге газет, журналов, книгоиздательств, пребывание здесь многих центров науки и искусства привлекало сюда всегда много литераторов, ученых, художников, артистов (только лиц последних двух категорий насчитывалось в Петербурге в 1900 г. больше 31/2 тысяч). Пребывание в Петербурге всех центральных учреждений, судебных и административных, министерств, сената объясняет нам, почему так много <...> в Петербурге адвокатов. Потребность столицы в учителях, воспитателях, преподавателях иностранных языков и различных специальных предметов удовлетворяется большой группой лиц (почти 10 000 в 1900 г.), занимающихся педагогической деятельностью. <...> Наконец, потребность в медицинской помощи населению Петербурга, находящемуся притом в климате, благоприятствующем всякого рода болезням, привлекает сюда много врачей, фельдшеров, акушерок, дантистов и других лиц, прикосновенных к медицине и составлявших в 1900 году группу в 71/2 тысяч человек. <...>

    Служба государственная, общественная и в частных учреждениях и свободные профессии, занимая довольно значительную часть населения, вместе с семьями составлявшую почти 1/7 жителей Петербурга... все же значительно уступает по численности той части населения столицы, которая занята торгово-промышленной деятельностью (62,6% вместе с семьями.— А. С.). <...> Одних самостоятельно живущих лиц... занятых торговлей, страхованием, трактирным и перевозным промыслом, было в Петербурге в 1900 г. около 170 000. <...> Как ни много в Петербурге дворян, купцов, духовенства, почетных граждан, мещан и цеховых (двух последних в 1900 г. было почти 1/5 населения — 19,4%), в общей сумме они не составляют и половины всего населения. Преобладающая масса здесь — крестьяне (61,3%. — А. С.). <...> ...Крестьяне, как только были освобождены от крепостной зависимости, хлынули туда, куда влекли их экономические интересы, куда гнала их нужда, отсутствие заработков на родине и необходимость платить тяжелый оброк. А Петербург тогда нуждался в рабочих руках, так как получил сильный толчок к своему развитию. Ему нужны были рабочие и для фабрик и заводов, быстро нарождавшихся, и для огромного количества новых построек, и для работ по улучшению внешнего вида, благоустройства и санитарного состояния города. Не только из ближайших губерний, окружающих Петербург, но и из более отдаленных стали приходить сюда на заработки крестьяне. Оставляя свое убогое хозяйство в ведении жен, дочерей и стариков, они почти круглый год остаются в Петербурге, распределяясь по фабрикам, заводам, лавкам, поступая в частную и городскую службу... Этот постоянный приток населения рабочего возраста — и преимущественно мужского пола — обусловливает сильное преобладание в Петербурге... мужского пола над женским (в запад-неевропейских столицах картина была обратная.— А. С.). <...>.

    Легче всего крестьянину и крестьянке устроиться в Петербурге на поденной работе (в 1897 г. их здесь насчитывалось около 40 000.— А. С.). Несколько ознакомившись затем со столицей, с ее жизнью, привыкнув к ней, вся эта масса поденщиков и поденщиц в большинстве случаев находит себе постоянные места, уступая поденные работы новым притекающим в столицу массам. Легче всего приискивается служба в качестве дворников, чернорабочих и особенно домашней прислуги (последней в 1900 г. свыше 100 000, преимущественно женщин.— А. С.) <...> {230} Сравнительная дешевизна платы, обусловленная огромным предложением, нетребовательность этого разряда ищущих труда, наличность множества семейств с достатком, дающим возможность держать прислугу, а если даже и без надлежащего достатка, то воспитанием приученных к пользованию домашней прислугой,— все это значительно повышает ее количество в Петербурге. В Лондоне, например, из каждой тысячи женщин только 42 состоят в качестве прислуги, а в Петербурге (в 1897 г.) — в 41/2 раза больше; мужчин, принадлежавших в Петербурге к домовой (дворники, сторожа) и домашней прислуге в 1897 году, было из тысячи населения 59 человек, а в Лондоне — в 8 раз меньше (только 7 человек)» [31, с. 89—104].

    Наибольшее количество личной прислуги приходилось в 1897 году на Литейную, Адмиралтейскую часть и на 3-й участок Казанской части (16,3—18,5 чел. на 100 жителей) [32, т. 28А, с. 284].

    «Среди прислуги, личной и домовой, есть, однако, и привилегированные лица, места которых часто считаются особенно завидными для их менее счастливых собратий: это — швейцары в богатых домах, отелях, ресторанах, кучера, повара и лакеи в дорогих ресторанах и кафе. Заработок этих лиц иногда достигает настолько значительных размеров, что домогающиеся этих мест готовы платить сами немалые деньги тем, от кого зависит их прием или к кому на службу они хотели бы поступить. Швейцары и дворники — это к тому же еще почти единственные лица в этой группе, имеющие хоть и небольшую квартирку там, где они служат, а потому получающие возможность жить здесь со своей семьей. Немало прислуги имеется в Петербурге и другого типа: это — курьеры, сторожа и другие низшие служители в различных казенных, общественных и частных учреждениях столицы и при больницах и лечебницах (15 000). <...> Все только что перечисленные занятия дают заработок все же только 150 000 крестьян, не знакомых ни с каким ремеслом, не имеющих никакой предварительной подготовки и никакого знакомства с более сложной работой. Вся остальная масса крестьян распределяется между многочисленными отраслями огромной торгово-промышленной жизни Петербурга. Ремесленные заведения столицы, фабрики и заводы, занятые обрабатывающей промышленностью и приготовлением питательных продуктов и т. д., типографии, литографии, мастерские одежды, обуви, и т. п. — все это, главным образом, состоит из крестьян. Постройка новых домов... ремонт старых, очистка и уборка жилищ ежегодно привлекают сюда в большом количестве крестьян, знакомых с разного рода строительными, малярными и тому подобными работами, и число их неуклонно растет с каждым годом (в 1900 г.— 65 915)». [31, с. 104—107].

    1 Построен в 1849 г. академиком архитектуры Г. Э. Боссе.

    2 Тарасовым кроме указанных домов принадлежали д. 114 на Фонтанке и д. 123, 125 на Обводном канале.

    3 Дача Тарасовых занимала участки д. 2 и 4 на Вяземском пер. (угол с Песочной ул.) и д. 12 на наб. Малой Невки.

    4 К этому предположению надо отнестись с осторожностью. В современной литературе считается, что пожар 17—19 декабря 1837 г. уничтожил всю отделку Зимнего дворца: сохранились лишь стены и своды, а также детали на фасадах [17, с. 62]. То, что Тарасовы получили подряды на восстановление отделки дворцовых интерьеров, говорит о высоком качестве их продукции. Для выполнения заказов Тарасовы получали в качестве образ-{231}цов обгоревшие фрагменты дверей, паркетов, оконных переплетов и других деталей убранства, которыми впоследствии воспользовался при проектировании и строительстве дома 116 по Фонтанке признанный мастер оформления интерьеров архитектор Г. Э. Боссе.

    5 Отто Августович Шмунк владел мебельно-столярной мастерской «А. Ф. Шмунк» (Фонтанка, 116).

    6 Тарасовские бани находились в 1-й Роте, в д. 7 и 9. Их номинальным хозяином в 1915 г. был почетный гражданин Андрей Иванович Засосов.

    7 «Тарасовская яма» упоминается Ф. М. Достоевским в романе «Идиот» [5, с. 181].

    8 Табачный магазин О. В. Бейнара размещался в д. 3—5 по 1-й Роте.

    9 В д. 3—5 по 1-й Роте находилась одна из двух булочных Федора Богдановича Рейнефельда (вторая была на Прядильной ул., 15). В д. 5 был магазин молочных продуктов «Шунгурово», владельцем его был К. Н. Фельдман.

    10 Тайный советник Владимир Степанович Садовский был членом совета министра торговли и промышленности С. И. Тимашева.

    11 В Анастасиинской богадельне Тарасовых (Георгиевская ул., 1) в 1915 г. проживало 60 женщин.

    12 Андрей Иванович Засосов.

    ЖИТЕЛИ ДОХОДНОГО ДОМА

    Город

    Год

    На 1 владение

     

    Жителей на 1 квартиру

    квартир

     

    жителей

     

    Лондон

    Москва

    Вена

    Париж

    Берлин

    Петербург

     

    1901 1911 1910 1906 1910 1910

     

    1,8

    9,5

    11,8 13,2 19,8 22,0

     

    8

    83

    50

    35

    77

    154

     

    4,4

    8,7

    4,2

    2,7

    3,9

    7,0

     

     

    Петербург начала века превосходил крупнейшие города Европы размером и населенностью домов, о чем дает представление следующая таблица [16, т. 17, с. 882, 883].

     

    Число комнат в квартире

    Цены

    в Берлине

    в Петербурге

    1

    2

    3—5

    6—10

    11 и более

     

    108

    175

    375

    1102

    3250

     

    154

    249

    441

    1109

    3108

     

    Эти цифры говорят о глубоком различии жилищных условий. В Лондоне владение — это, как правило, коттедж, в Петербурге же господствовали огромные каменные дома в четыре, пять и выше этажей [19, с. 55]. Отношение петербуржцев к этим новым домам не было единодушным. Специалисты по санитарии и гигиене видели в них источники заразы и эпидемий. У населения же эти дома, напротив, котировались высоко. «Население в непонятном самообольщении считает это за признак прогресса, как последнее слово науки!» — не без раздражения восклицает К. Н. Пажитнов [19, с. 57]. Далее выясняется, почему оценки петербургского доходного дома специалистами и населением были противоположными: «Неблагоприятные последствия усиливаются у нас крайней скученностью населения в квартирах, что объясняется, несомненно, высокими ценами на них. Как это ни странно... квартира в крупных городах России значительно дороже, чем {232} в Западной Европе». Автор иллюстрирует этот факт сопоставлением годовой платы на 1900 г. за квартиру без отопления (в рублях) в Берлине и Петербурге:

    Он обращает внимание на то, что большие квартиры в обоих городах одинаково дороги; квартиры же средней величины и в особенности маленькие, т. е. самый распространенный тип их, значительно дороже в Петербурге. «Таким образом, дороговизна поражает наименее обеспеченные слои населения, а так как заработная плата у нас намного ниже, чем в Западной Европе, то эта дороговизна квартир неизбежно влечет за собой крайнее переполнение их». Итак, специалисты судили о доходных домах по отрицательным социальным последствиям, обусловленным конъюнктурой на рынке жилья. Население же ценило качество доходных домов. Вот почему жизнерадостный тон этой главы не соответствует мрачному тону сангигиенистов и моралистов, нашедшему отражение и в поэзии, где доходный дом стал расхожим символом бесчеловечности Петербурга: «Да, их строили мертвые люди с пустою душой» (И. Коневской, 1900); «В мертвых громадах кирпичных, // Мокрых от вечных дождей, // Много их — серых, безличных, // Смертью дышащих людей» или «Дети каменной неволи // Многоярусных гробниц!» (В. Князев, 1914).

    Строительными нормативами начала века в квартире средней величины рекомендовалось иметь: «...переднюю — 3 кв. саж.; кабинет — 6 кв. саж.; зал и гостиную — 12 кв. саж.; столовую — 10 кв. саж.; спальню и будуар (разгороженные драпировкой — 6 кв. саж.; детскую — 6 кв. саж.; комнату для гувернантки — 6 кв. саж.; комнату для прислуги — 8 кв. саж.; кухню с кладовой — 6 кв. саж. Итого 63 кв. саж. Нормативная годовая плата за такую квартиру составляла 750 руб. (без дров). На самом же деле она была выше — от большого спроса на такие квартиры! [27, Ч. II, отд. 2, с. 25, 26].

    1 Московский пр., 1/2 (угол с пер. Бринько; арх. А. И. Зазерский, 1907 г.).

    2 Обычно сначала перестраивался лицевой корпус (с 2—3 до 5—7 этажей). Затем домовладелец постепенно надстраивал или перестраивал стоящие по периметру двора служебные и хозяйственные постройки (каретные, дровяные и сенные сараи, склады, конюшни), превращая их в жилые флигеля, составляющие в целой единый доходный дом с двором-колодцем.

    3 В 1890 г. в Петербурге жилых квартир с окнами только во двор было 55 тысяч. Из 1-комнатных квартир таких было 70,8%, из 2-комнатных — 68,7%, из 3—5-комнатиых—50,0%, из 6—10-комнатных —14,8%, из более чем 10-комнатных — 6,3% [32, т. 28А, с. 319]. {233}

    4 В 1890 г. 22 тыс. петербуржцев жили в мансардах и 50 тыс. — в подвалах [32, т. 28А, с. 319].

    5 В 1900 г. в Петербурге к купеческому сословию относилось 15 тыс. жителей [31, с. 114]. «Торговцы в парадных, роскошных магазинах на Невском проспекте, Морской и кое-где на прилегающих улицах... одеты по последней моде; их своеобразная галантность роднит их с их собратьями в столичных магазинах Западной Европы. В своей частной жизни они стараются не отставать от петербургских чиновников; те же театры, клубы, рестораны и кафе. Последние годы... наложили свой отпечаток и на эту группу лиц, заставив их интересоваться политическими, общественными и профессиональными вопросами» [31, с. 97— 100].

    6 В дневнике С. Р. Минцлова за 1907 г.: «В Петербурге открыли опять все игорные дома, в изобилии высыпавшие за последний год. Градоначальник было закрыл их, но сердце не камень и против предложенных 100 000 не устояло. Один Купеческий клуб за право сохранения азартных игр заплатил 20 000» [14, с. 223].

    7 Училище правоведения (Фонтанка, 6) было привилегированным заведением, в которое принимали только детей потомственных дворян в возрасте 10—14 лет.

    8 Дирижирование — управление танцевальными вечерами, балами, осуществляемое дирижером с помощью специальных терминов (в основном на фр. яз.), жестов, мимики, танцевальных фигур. Как правило, это были профессионалы, знающие самые модные парижские танцы и умеющие обучить им.

    9 В здание на Каменноостровском пр. (д. 21) в 1844 г. переехал Царскосельский лицей, который стал называться Александровским.

    10 Смольный институт (Леонтьевская ул., 1) — первое в России женское учебное заведение закрытого типа, в котором получали воспитание и образование девушки из дворянских семейств с 6 до 18 лет.

    11 Фр. ma tante — тетушка.

    ОБИТАТЕЛИ НОЧЛЕЖЕК И СИРОТСКИХ ДОМОВ

    1 Всеволод Владимирович Крестовский (1840—1895) был широко известен как автор написанного в сенсационной манере большого романа «Петербургские трущобы», печатавшегося в журнале «Отечественные записки» с 1864 по 1867 г.

    2 «Вяземский дом выходит двумя большими флигелями на Забалканский проспект и одним довольно красивым — на Фонтанку. ...Во флигелях по Забалканскому проспекту помещается трактир, семейные бани, питейный дом и до десятка других торговых заведений... Во дворе дома находится еще четыре жилых флигеля, бани и множество разных кладовых. В этих флигелях помещается постоялый двор, чайная, на местном языке называемая мышеловкою,— вероятно, потому, что заходящие сюда чины сыскной полиции частенько захватывают тех, кого нужно; затем, в одном флигеле — несколько корзинных мастерских, а остальные квартиры, числом до полутораста, заняты и в настоящее время, так же как и прежде, не беднотою, но отребьями, отбросками, паразитами общества. Это не беднота Песков или Петербургской стороны, голодная, но нередко приглаженная, благообразная и стыдливая: это люди, хотя до безобразия рваные и грязные, ча-{234}стенько полунагие и полуголодные, но все же умеющие легко достать копейку. <...> Из всех флигелей самый обширный и населенный — это Стеклянный коридор. Он в два этажа и имеет пятьдесят квартир. <...> В субботу вечером и в воскресенье... почти все перепиваются, вследствие чего шум, гам, безобразные песни, сменка одежды, а подчас и кровавые драки, сцены и оргии. <...> Квартиры называются прямыми и боковыми. Как прямые, так и боковые состоят из одной комнаты, в которой отделена перегородкою небольшая каморка для хозяев, остальное же пространство занято или сплошными нарами, или койками. Прямые квартиры большие, квадратные, по четыре сажени в каждую сторону и по четыре окна на Полторацкий переулок; в каждой из них помещается до сорока пяти и более человек, исключая хозяев, боковые же меньше их вполовину... Хозяева этик квартир большею частью или отставные солдаты, или крестьяне Новгородской, Смоленской и Калужской губерний. Несмотря на то что они платят за квартиры довольно высокие цены (прямые квартиры внизу отдаются по 38 р., а вверху по 36 р. ...кроме того, их надо отопить, осветить и заплатить за воду и очистку), несмотря на то, что жильцы их — отребья общества, квартиры оказываются настолько для них выгодными, что некоторые из хозяев составили себе капиталы в десятки тысяч рублей. Конечно, от одних сборов с жильцов за углы они никогда бы не приобрели таких капиталов, но у них есть доход гораздо важнее — от незаконной, но выгодной торговли... Торгуют водкою и ведут эту торговлю настолько ревностно, что не прекращают ее ни днем, ни ночью» [25, с. 5, 6, 8—11].

    3 Д. 4 и 6 по Московскому пр. (арх. А. С. Хренов, 1910 г.).

    4 «В Петербурге в 1897 г. ...насчитывалось около 12 000 угловых квартир (в 1900 г. их было уже 17 800.— А. С.). <...> Ни квартирные хозяева, ни сами жильцы при размещении по комнатам никогда не соображаются... с кубическим содержанием воздуха в помещении. Площадь пола служит единственным мерилом вместимости... Нередко даже, когда вся комната уже заставлена кроватями, избыточные жильцы помещаются в узких закоулках между печью и стеной, иногда даже прямо на полу... спят не только в комнатах и кухне, но и в коридорах, узких проходах, нередко в помещениях, совершенно лишенных света, в углах, где невозможен никакой обмен воздуха. В той же самой комнате, которая служит общей спальней, помещается нередко и мастер-кустарь: портной, сапожник, туфельщик, шапочник, скорняк и др.; его верстак, убогий скарб, который служит материалом для его изделий,— все помещается в общей спальне, и несчастный обитатель угловой квартиры своими легкими поглощает всю ту пыль и грязь, которая уже при легком прикосновении густым столбом поднимается над всей этой ветошью» [19, с. 59, 60, 191—193].

    5 «Горячее поле» находилось у Забалканского пр., на месте нынешних д. 73—83.

    6 Речь идет о «Городском ночлежном доме в память Прокофьева».

    7 «Крестьяне и крестьянки, составляющие главную массу пришлого населения, очень редко вступают здесь в брак, да и то в более позднем возрасте. Вот почему так значительно в Петербурге количество холостых, доходившее в 1900 г. почти до половины всех мужчин от 16 лет, и незамужних, составляющих 40,6% всего женского взрослого населения (от 16 лет). Но и из {235} замужних и женатых огромное большинство (особенно среди крестьян) живет здесь без своих семейств, остающихся на родине» [31, с. 111].

    8 «Инфекционные или заразные болезни (корь, дифтерит, чахотка, тиф.— А. С.) служат главной причиной смертности. Из ста умерших 37,7 умирают от заразных. <...> Массу жертв уносят желудочно-кишечные расстройства» [21, с. 35]. «Смертность в различных частях Петербурга неодинакова: где скученность населения больше, где нет водопровода (около 1/4 квартир.— А. С.), где ютятся рабочие, поденщики, ремесленники, разносчики, в огромных казарменного вида домах, при невозможных гигиенических условиях,— там смертность населения значительно выше, чем в более богатых частях города. Больше всего дурные жилищные условия и тяжесть существования отражаются на детях самых бедных слоев населения Петербурга. Из 1000 умирающих почти 1/3 приходится на долю детей не старше года и 174 на детей от 1 до 5 лет» [31, с. 108, 109].

    9 «Чем больше в городе скверных квартир, тем более увеличивается контингент дурных людей и незаконнорожденных. В Петербурге общее число незаконнорожденных достигает до 24 процентов. Часть этих несчастных детей преждевременно вымирает, а другая... пополняет... темный мир... ...Среди преступников встречается до 10 процентов незаконнорожденных» [15, с. 131, 132].

    10 Здесь уместно упомянуть о благотворительной деятельности в Петербурге. В 1902 г. в городе существовало 93 благотворительных общества (не считая имеющихся в каждом приходе), в том числе: Общество дамского благотворительного тюремного комитета (одна из целей — призрение детей арестованных; членский взнос 15 руб. ежегодно или 200 руб. пожизненно); Общество земледельческих колоний (забота о призрении малолетних преступников); Международное благотворительное общество (попечение о бедных больных девочках-сиротах католичках); Общество для врачей, их вдов и сирот; Общество защиты детей от жестокого обращения; общество «Муравей» (цель — доставлять бедным детям теплую одежду); Общество попечения о бесприютных детях; Общество попечения о бедных и больных детях («Синий Крест»: помощь, защита детей от злоупотребления родных; членский взнос 5 руб.); Общество пособий несовершеннолетним, освобожденным из заключения (членский взнос 10 руб.); Общество призрения детей — калек и идиотов; Славянское общество (пособие церквам и школам, средства для воспитания славян); Общество содействия физическому развитию детей (членский, взнос 3 и 5 руб.); Общество улучшения быта питомцев Воспитательного дома (членский взнос 5 руб. или единовременно 100 руб.). Детских приютов, убежищ и яслей было 126, не считая имевшихся в каждом церковном приходе [21, с. 282—286, 289—291].

    ХРАМЫ И РЕЛИГИОЗНАЯ ЖИЗНЬ ГОРОЖАН

    Большинство населения столицы были православными. Число православных постепенно увеличивалось и к 1900 г. превысило средний процент для Европейской России (85,5% против 83,6% в России). Всего православных и единоверцев в 1900 г. было в Петербурге 1 млн. 230 тыс. человек, протестантов — 101 тыс., католиков — 69 тыс., евреев — 20 тыс., раскольников — 10 тыс., магометан — 6 тыс. [19, с. 303]. В 1915 г. православных и единовер-{236}ческих храмов (не считая домовых церквей) насчитывалось в Петербурге около 130, евангелических лютеранских — 15, римско-католических — 7, иудейских — 5, реформатских — 4, магометанских — 3 молельни (строилась мечеть), старообрядческих православных — 2, армяно-грегорианская — 1, буддийский храм — 1. Православных монастырей имелось в столице четыре: Свято-Троицкая Александро-Невская лавра, Воскресенский (Новодевичий) первоклассный женский монастырь, Первоклассная Троице-Сергиева пустынь (на станции Сергиевская Пустынь Балтийской железной дороги) и Иоанновский первоклассный женский монастырь (наб. р. Карповки, 45).

    Религиозная жизнь православного большинства столицы была сложной и противоречивой. Интеллигенция утрачивала живую и чистую веру и либо оплакивала эту утрату («Как теперь молиться буду Богу, // Плача, замирая и горя, // Если я забыл свою дорогу // К каменным стенам монастыря» — Н. Гумилев, 1917), либо творила себе новые кумиры. Но — «интеллигенция почти не замечала народного православного Петербурга с его чудотворными иконами, живыми угодниками, накаленной — быть может, как нигде в России — атмосферой пламенной веры. <...> Есть верная молва, что в последние дни Оптиной пустыни один из старцев (старец Нектарий (Тихонов) в 1923 г.— А. С.) послал свое благословение Петрограду, „самому святому городу во всей России“» [30, с. 211].

    1 Иван Алексеевич Чуриков (1862 — после 1930) был зажиточным крестьянином Самарской губернии, занимался у себя на родине торговлей. Через чтение Евангелия пришел к убеждению, что «богатство портит человека», прекратил торговлю, раздал бедным все имущество и отправился странствовать. В середине 1890-х гг., поселившись в Петербурге, начал читать и толковать Евангелие рабочим, мастеровым, ремесленникам. Его проповедь была направлена против пьянства, праздности, хулиганства и разврата. Он призывал всех к трезвой трудовой воздержанной жизни, к любви, братолюбию и взаимопомощи. Особое внимание уделял беднякам, пропойцам, хулиганам, проституткам. Под влиянием его бесед очень многие резко меняли свой образ жизни, бросали пьянство и разгул, делались хорошими работниками. Этому способствовала дружная поддержка, какую находил каждый новый приверженец «братца» со стороны общины трезвенников: ему находили работу, он получал заказы, кредит, рекомендации и т. д. Духовенство через полицию и администрацию запрещало собрания трезвенников. Чуриков был выслан из столицы, самовольно вернулся, был заключен в сумасшедший дом, но, так как он оказался по освидетельствовании нормальным, его пришлось освободить, после чего, в 1900 г., его заключили в каземат суздальского Спасо-Евфимиевого монастыря, откуда он вскоре освободился благодаря счастливому случаю. После 1905 г. община трезвенников обосновалась в Вырице [33, т. 37, стб. 635, 636].

    2 Распутин Григорий Ефимович (1864—1916) — крестьянин из Тюменского уезда Тобольской губернии. В молодости вел разгульный образ жизни, судился за конокрадство, не раз подвергался телесному наказанию за хулиганство. На 30-м году жизни с ним произошел переворот: он впал в юродство, стал прорицателем и обошел всю Россию, странствуя по монастырям. Но религиозная аскеза сочеталась у него с распутством. Своей миссией он сделал изгнание «блудного беса» из девушек и женщин, которыми себя окружал. Человек сильной воли, Распутин уже в {237} 1902 г. стяжал славу сибирского пророка и подвижника. В 1905 г. был введен в придворный круг, а затем и в царскую семью. Благодаря мистическим настроениям Николая II и Александры Федоровны, запуганных событиями 1905 г., неудачами войны 1914 г. и неизлечимой болезнью наследника, Распутин сумел всецело овладеть их волей и внушить им идею о роковой связи судьбы царской семьи с судьбой его — «покровителя», ниспосланного им самим богом. Постепенно в руках Распутина оказались все рычаги государственной власти — по его советам смещались и назначались министры, главнокомандующие, церковные иерархи, от его воли зависел созыв и роспуск заседаний Государственной думы и Государственного совета. Это вызвало недовольство в верхних эшелонах власти. В круг заговорщиков входили великие князья Николай Николаевич и Дмитрий Павлович, министры (П. А. Столыпин, В. Н. Коковцов, А. Н. Хвостов), церковнослужители (о. Феофан, о. Гермоген). В ночь с 16 на 17 декабря в Юсуповском дворце он был убит при участии князя Ф. Ф. Юсупова, В. М. Пуришкевича, доктора Лазоверта. Грозные события на фронте и полный развал власти стали причиной того, что убийство осталось безнаказанным, и царская чета была вынуждена ограничиться тем, что тайно схоронила в Царском Селе изуродованный труп своего покровителя [33, т. 35, стб. 659—661].

    По одной из версий, захоронение Г. Е. Распутина было произведено в свинцовом гробу, изготовленном по специальному проекту во Франции. К могиле Распутина непрерывно шли паломники, процессии сопровождались плачем, истериками верующих, были случаи самоубийства. В связи с этим гроб с телом Распутина тайно перезахоронили у правого флигеля Александровского дворца под дубом, но и это место стало посещаться паломниками. В 1918 г. комендант города распорядился вывезти гроб в Карелию для нового захоронения. Однако дорога оказалась перекрытой, гроб довезли лишь до Поклонной горы, тело Распутина было предано огню и пепел развеян по ветру.

    3 Автор пьесы, М. А. Протопопов (1848—1915), более известен как литературный критик народнического направления, отвергавший эстетические критерии в оценке искусства.

    4 Это слово известно в старославянском языке и широко распространено в западнославянских (словенское pòp, чешское, словацкое, польское, верхнелужицкое pop, полабское püöp в значении «священник, учитель»); отсюда можно заключить, что оно заимствовано из древневерхненемецкого pfaffo — «поп, священник» [29, т. 3, с. 326; ср. также греческое papās].

    5 Пасха — праздник в воспоминание о чудесном воскресении Иисуса Христа. Христиане поздравляют друг друга словами: «Христос Воскресе» — и отвечают: «Воистину Воскресе», лобызают друг друга троекратно и дарят крашеные яйца как символ духовного воскресения. Традиционные кулич и пасху освящают накануне, в субботу, или в день праздника. В полночь с субботы на воскресенье при пении «Воскресение Твое, Христе Спасе...» совершается вокруг храма Крестный ход, которым и начинается Пасхальная служба. На Пасху 1905 г. в дневнике С. Р. Минцлова: «Накануне больших праздников, особенно Пасхи, Питер интересен. Я всегда встречаю Светлый Праздник на улице; кто хочет получить настоящее настроение, хочет ощутить душой праздник, тот не должен идти в церковь. Домовые церкви, куда устремляется большинство интеллигенции,— это выставки нарядов, и противны они донельзя; прочие храмы все до единого способны привести в ис-{238}ступление: теснота в них страшная, давка самая бесцеремонная... <...> Вчера... прошел к Смольному монастырю. <...> На улицах у церквей везде устроены длинные скамьи для священия пасх; особенно красива была площадь вокруг церкви Рождества Христова, вся полная народом и огоньками; почти у всех в руках были пасхи и куличи. В церковь, конечно, протискаться нечего было и думать!» [14, с. 157, 158].

    6 Согласно христианскому преданию, на 50-й день после Воскресения Христова произошло сошествие Св. Духа на Св. Апостолов, учеников Христа, которые разнесли учение Христа по всему миру. Этот праздник — день Святой Троицы (Пятидесятница), день основания Церкви Христовой. Храмы и дома в этот день украшают ветками зелени — символами возрождения.

    7 Второй Спас — Преображение Господне. Так называется праздник, посвященный воспоминанию события на горе Фавор, описанного у евангелистов Матфея и Луки. Праздник Преображения предзнаменует для христиан будущую жизнь. В этот день по окончании литургии освящаются виноград, яблоки и другие плоды, которые верующие приносят в церковь. Престольный праздник в Спасо-Преображенском соборе.

    8 11 сентября (29 августа) — Усекновение головы Иоанна Крестителя. День строгого поста и поминовения усопших, особенно воинов.

    РЫНКИ И ТОРГОВЫЕ РЯДЫ

    В 1902 г. в Петербурге насчитывалось более 20 рынков. 1) Александровский Старый рынок (иначе Мытный) на Старо-Невском пр. с преимущественно оптовой торговлей соленой рыбой, зерновым хлебом, мукой, рогожами, дегтем, махоркой, телегами, железом, кожевенным, сапожным, войлочным и т. п. товарами. 2) Александровский Новый рынок по Садовой, Вознесенскому и Фонтанке, построенный в 1867 г. Во всех лицевых корпусах, как равно и внутренних пассажах, со стеклянными крышами, велась торговля большей частью подержанными предметами домашнего хозяйства, убранства и одежды, старым железом, чугуном, экипажами, сбруей и пр. Внутри рынка, на площадках, происходил «толкучий торг», т. е. продажа с рук разного старья, начиная от ржавого гвоздя и кончая предметами роскоши. 3) Андреевский рынок на 6—7-й линиях Васильевского острова. В каменном его здании торговали суровскими (шелковыми, бумажными.— А. С.) и галантерейными товарами, мебелью; в железном корпусе — мясом, рыбой, фруктами и пр. В известные дни недели посреди улицы тут торговали до 12 часов дня приезжие «чухны» молочными и прочими сельскохозяйственными продуктами. 4) Апраксин двор на Садовой ул., отстроенный заново после пожара 1862 г. В магазинах по Садовой торговали преимущественно готовым платьем, бельем, обувью, тканями, шубами и т. п.; во дворе — новой и подержанной мебелью, зеркалами, полотном, тканями для мебели, кроватями, матрацами, железом, книгами, иконами, золотом и драгоценными вещами, кожевенными и суровскими товарами, разным старым лоскутным и другим хламом. 5) Городской рынок (Сенной) — центр торговли мясом, курами, гусями, дичью, рыбой, фруктами, зеленью, ягодами, цветами. Здания рынка были из камня и железа, четыре корпуса: в двух из них торговали мясом, дичью, зеленью и рыбой; в двух других — всякими домашними принадлежностями. В трех {239} корпусах с наружных сторон по Садовой торговали, по большей части, суровскими товарами; в последнем, меньшем,— исключительно посудой и кухонными вещами, а летом и цветами; с задней стороны от Екатерининского канала — молочными продуктами, яйцами и зеленью. На Сенном рынке можно было найти все съестное по более дешевой цене, чем в лавках. 6) Гостиный двор, существовавший на нынешнем месте с 1785 г. В Гостином дворе было около 200 магазинов. Внутри помещались преимущественно склады, амбары и оптовая торговля. Магазины располагались по шести линиям: по Суконной (по Невскому), где к началу XX в. суконных лавок осталось мало и преобладала торговля галантерейными, мануфактурными, писчебумажными, книжными, парфюмерными товарами; по Большой Суровской (со стороны Думы) с модными, ленточными, полотняными товарами и вообще принадлежностями дамского туалета; по Малой Суровской (со стороны Чернышева пер.), которая была продолжением Большой Суровской; по Зеркальной (по Садовой), которая в описываемый период зеркалами уже не торговала: большинство магазинов здесь были с золотом, серебром, бронзой и металлическими изделиями, а также галантерейные, меховые, парфюмерные, посудные, суконные, инструментальные и др.; по Перинной (выходившей задней стороной на Думскую ул.) с парчовыми, галунными, ленточными, обойно-басонными (басон, с фр.,— тесьма для обивки мебели.— А. С.) и постельными магазинами, а также лавками с принадлежностями для дамского туалета, портных и портних (в конце ее помещался Малый Гостиный двор, где торговали мебелью); наконец, по Банковской линии (по Чернышеву пер. от Садовой до Екатерининского кан.), где большая часть лавок торговала писчебумажными принадлежностями, суровскими и мануфактурными товарами. 7) Новый Гостиный двор, близ Биржи, с оптовой торговлей. 8) Новый Конный рынок у Московской заставы. 9) Круглый рынок на Мойке близ Конюшенного моста, с торговлей преимущественно мясными, зеленными и разными съестными припасами. 10) Литовский рынок на Офицерской ул., близ Крюкова канала, с торговлей мясными и вообще съестными товарами. 11) Мариинский рынок по Садовой (и Чернышеву пер.), составлявший начало Апраксина двора. В магазинах со стороны Садовой — такая же торговля, как и в Апраксином, по Чернышеву же пер. имелись гастрономические лавки и магазины с различными товарами. В этом рынке был устроен пассаж, в котором торговали преимущественно мебелью и обойно-басонным товаром, а в проезде через двор, по рядам,— семенным и посудным. 12) Новый рынок за Балтийским вокзалом, по Балтийской ул., по устройству похожий на Сенной. На площади торговля с возов сеном и др. продуктами. 13) Мясной (Ямской) рынок на углу Николаевской и Разъезжей, торговавший мясом, рыбой, овощами, зеленью, мукой и пр. съестными продуктами. 14) Никольский рынок на Садовой, торговавший рыбой, мясом и вообще съестными продуктами. Это был центр найма чернорабочих: поденно и помесячно, начиная от домашней прислуги. Здесь было оживленно зимой и летом, в начале огородных, садовых и разных ремонтных работ. 15) Пустой рынок по Гагаринской ул., близ Соляного городка, по составу товаров аналогичный Круглому, Мясному, Литовскому рынкам. 16) Скотопригонный двор по Обводному каналу; неподалеку от Варшавского вокзала,— громаднейшая площадь, вмещавшая до 5000 быков, окруженная 2—3-этажными зданиями, со всеми приспособлениями для убоя скота. {240} Здесь с 10 часов утра до 2 часов пополудни была ярмарка, на которой коммерсанты-«быкобойцы» выбирали и покупали у хозяев-«прасолов» (скупщиков) быков (по нескольку сот голов) и тут же распродавали их мясникам. Мясо развозилось с боен в мясные лавки. 17) Сытный рынок на Петербургской стороне, по Кронверкскому пр.,— старейший из рынков города, существовавший еще при Петре I. Торговля разнообразнейшая. 18) Сенная биржа у Ново-Каменного моста на Обводном канале. Торговля преимущественно сеном, соломой и овсом (сено, кроме того, продавали с барж на Васильевском острове у Тучкова моста, близ Литейного моста у «Таврического ковша» и в специальных лавках и складах). 19) Хлебная биржа на Калашниковской пристани — оптовая торговля хлебом, жировыми, масляными и рыбными товарами, 20) Чайный рынок, существовавший с 1895 г. на Васильевском острове, в Портовой таможне внутри Старого Гостиного двора (близ Биржи). 21) Щукин двор Старый внутри Мариинского рынка. Торговля живой птицей и битой дичью, а летом, кроме того, яйцами и фруктами. 22) Щукин двор Новый внутри Апраксина — центр торговли фруктами, вареньем, сушеными и мочеными грибами и пр. [21, с. 81—85].

    1 «Это положительно житница Петербурга: рынки поставляют и съестные припасы, и все предметы, необходимые в домашнем обиходе, торгуют обувью и одеждой для менее взыскательной (чем в Гостином дворе.— А. С.), но преобладающей массы населения Петербурга. Не видно здесь уже шикарных магазинов Невского и Морской,— все гораздо проще, дешевле, доступнее, но оживление здесь большое и носит отпечаток серьезности и деловитости». [31, с. 18, 19].

    2 Имеется в виду Александровский Новый рынок.

    3 Здесь находилась так называемая «татарская площадка», на которой еженедельно, по воскресеньям, имел место «развал», собиравший тряпичников и татар-халатников со всего Петербурга. «Сюда же приходят и бедняки, фабричный и мастеровой люд, чтобы купить по дешевой цене какую-нибудь одежонку. Торг начинается рано утром. Сутолока бывает страшная. <...> Шум, крик разнокалиберной толпы, которая медленно двигается, увлекаемая общим течением. Группа татар в их национальных шапках выстроились рядами, в виде каре. Снаружи этого четырехугольника и движется главным образом толпа. Перед каждым татарином, на земле, лежит куча старья: сапоги, кафтаны, шапки, шали, платки и другие предметы обиходной жизни, собранные сюда точно после пожара в большом городе. У одного татарина накинута на плечи подержанная енотовая шуба, вынесенная тоже для продажи; у другого на голове надето несколько шапок...» [3, с. 26].

    4 Барон А. Л. Штиглиц — банкир императорской фамилии, владелец фабрики суконных изделий, петербургский меценат, на средства которого в 1879 г. было создано Центральное училище технического рисования вместе с Начальной школой рисования, черчения и лепки (ныне Высшее художественно-промышленное училище им. В. И. Мухиной), задачей которого была подготовка преподавателей рисования и декоративно-прикладного искусства в художественно-промышленных школах.

    5 Петербургский городской голова с 1913 г. И. И. Толстой был гофмейстером двора, почетным членом Академии наук и Академии художеств, помощником председателя Российского археологического общества, председателем. Общества библиотеко-{241}ведов и Общества вспомоществования студентам Петербургского университета.

    6 Фитинг — соединительная деталь трубопроводов.

    7 В Сенном рынке (арх. И. С. Китнер, металлические конструкции — инж. Г. Е. Паукер, О. Е. Крель, 1883—1886 гг.) было около 500 лавок, над каждой обозначалась фамилия торговца. Торговцев, приказчиков и так называемых «молодцов» ежедневно работало на рынке до 2000 человек.

    8 Церковь Успения Пресвятой Богородицы (Ф.-Б. Растрелли (?), 1753—1756 гг.) взорвана в 1961 г.

    9 Пожар произошел 19 марта 1904 г. [14, с. 74].

    10 Имеется в виду Сенная биржа.

    МАГАЗИНЫ И ЛАВКИ, РЕСТОРАНЫ И ТРАКТИРЫ

    Виды товаров

    Товарооборот за 1913 г. (млн руб.)

     

    Число торговых предприятий на 1914 г.

     

    Предметы обихода ……………………………………..

    Земледельческие продукты (хлеб, мука, лен, сахар и т. п.) ...

    Мануфактура, сукно, обувь и т. д. ………………………..

    Продукты животноводства, рыболовства и охоты (мясо, скот, лошади, молочные продукты, рыба, птица и т. д.) …………...

    Ископаемые продукты (металлы, минеральное топливо, машины, фарфоровые изделия и т. д.) ………………………….....

    Лес, дрова, деревянные изделия …………………………..

    Питейно-трактирные (ренсковые погреба, пивные склады, кондитерские и т. д.) .......………………………………......

     

    187

    166

    153

    135

    116

    25

    20

     

    6293

    923

    2350

    2305

    1021

    286

    3364

     

    Итого …………………………………………………….

    871

    16 542

     

    Число торговых предприятий в Петербурге было очень велико и быстро увеличивалось. Если в 1906 г. их было 12 132 (не считая 277 торгово-промышленных), то в 1914 г. — уже около 16 500. Из них почти 94%, т. е. 15 500 заведений, приходилось на рознично-мелочную торговлю. Сумма их годового оборота была близка к половине всего торгового оборота Петербурга (430 млн. руб. из 871 млн.). Структура торговли представлена в следующей таблице (составлена по книге «Петербург и его жизнь» [19, с. 307, 308].

    Великолепнейшей из торговых улиц Петербурга был Невский пр. Прочие улицы столичного центра по мере его развития и расширения в той или иной степени приближались к пространственной организации торговли на Невском пр. как к некой идеальной модели. И все же Невский пр. оставался вне конкуренции как по интенсивности торговли, так и по ее феноменаль-{242}ному разнообразию, благодаря которому здесь входили в соприкосновение и смешивались все социальные слои населения столицы. Его значение как «всеобщей коммуникации Петербурга» возрастало.

    1 Фр. prix fixe — твердая цена.

    2 Господствующее положение торговли предметами обихода в общей структуре петербургской торговли объясняется именно дифференцированным подходом петербургских промышленников и коммерсантов к потребителю.

    3 Поставщик Двора — придворное звание владельца торговой фирмы, в течение не менее 40 лет поставлявшего товары к императорскому двору и не имевшего ни одной рекламации. Оно присваивалось по заключению министра императорского двора. Получение звания означало признание государством высокого качества изготовленной продукции, гарантировало фирме выход продукции на международный рынок, получение выгодных и престижных заказов и, как следствие, высокой прибыли. Фирма получала право изображения на своей торговой марке государственного герба, наименования фирмы и даты ее основания. Здесь же отмечались все награды на российских, международных и петербургских выставках. Поставщики двора выполняли заказы для царской семьи, а также дипломатические, церемониальные и почетные подарки.

    4 Двумя крупнейшими центрами сосредоточения ресторанов были: район начала Невского, Морских улиц, Мойки и район Новой Деревни, Островов, Каменноостровского пр.

    5 Официант «непременно во фраке при белом галстуке и в белом же жилете; настоящий официант с баками и брюшком, ходит, переваливаясь, не спеша, с достоинством и в то же время с почтительностью. Чаще всего официанты — татары, французы, немцы и реже — петербуржцы... Многие из них имеют кругленькие состояния» [9, с. 19].

    6 Перефразировка лат.. «Mens sana in compore sano» — «В здоровом теле здоровый дух».

    7 Ресторан В. М. Федорова (М. Садовая ул., 8).

    8 «Мариинская» гостиница (Чернышев пер., 3).

    9 В середине 90-х годов насчитывалось 320 трактирщиков (из коих около 200 были ярославцы); в их 644 заведениях служило 11 тыс. трактирных слуг. Н. Н. Животов обрисовывает несколько типичных «профилей» трактирщиков. 1) «Аристократы» — купцы с регалиями, почетом и титулами, а главное — с капиталом. Такому трактирщику 57—60 лет, он сед, в бриллиантах, с плавными, величественными движениями. <...> Держится скромно и с достоинством, одет безукоризненно и со вкусом, говорит мало и дельно, замечания делает кстати и резонно, собеседник приличный и приятный...» Но это тип вымирающий. 2) Старики-кулаки и кабатчики — группа наиболее многочисленная. «Кулак» тучен при маленьком росте. Бегающие глаза. Лапищи, наводящие страх на трактирных слуг, слоноподобные ножищи. Костюм неряшливый, грязный. Ходит лениво, вообще избегая двигаться, в заведении больше кричит осипшим голосом. Неграмотен. Святое для него — выручка его заведения. 3) Новички, которым трактиры достались случайно, и хозяева-наследники. «Все они неопытны, несведущи, часто наивны и в огромном большинстве случаев делаются жертвами, теряя если не все, то очень много. <...> Таких хозяев все любят, начиная со служащих и кончая посетителями. У них все добросовестное: водка, провизия, чай, вина... только... {243} в итоге для них самих крупные убытки и недочеты» [9, с. 24— 36]. Петербургские трактиры Н. Н. Животов подразделяет на «серые» и «грязные». «Самым несимпатичным и зловредным следует бесспорно признать «серый» трактир, предназначенный для публики средней, между чернорабочими и достаточными людьми, каковы мелкие служащие, торговцы, разносчики, приказчики, писцы, канцеляристы, артельщики и т. п. люд. <...> Это... вертепы, служащие для спаивания посетителей и рассчитанные только на одно пьянство, разгул и разврат. <...> Серая публика невзыскательна, неразборчива, безответна, неумеренна, невоздержанна и, «разойдясь», истратит все, что есть в кармане». «Серых» трактиров Н. Н. Животов насчитывает в центре Петербурга до ста. <...> Остальные 200 группируются около фабрик, заводов, рынков, присутственных мест, казенных учреждений. К «грязным» относятся трактиры для чернорабочих, извозчичьи, постоялые дворы, чайные, закусочные, народные столовые и кабаки. Все помещения таких трактиров состоят из 2—3 низких, тесных комнат с промозглым, вонючим запахом: сюда набирается народу «сколько влезет», так что повернуться негде; мебель состоит из простых скамеек и столов, посуда деревянная, никогда не моющаяся... Понятно, что никто не пойдет сюда есть или пить, а идут для оргий или укрывательства, идут сюда порочные преступные, которым другие общественные места недоступны... Здесь они в безопасности» [9, с. 42, 43].

    10 «Благодаря Обществу дешевых столовых и Обществу народных столовых в Петербурге можно получить прекрасный обед за самую ничтожную плату. Здесь подают за 6 копеек обед из двух блюд, за 1 коп. стакан чаю, за 1 коп. порцию хлеба, за 2 коп. кусок хорошего мяса и т. д. Если рабочий хочет выпить водки, он идет в питейный дом, специально для этого существующий, где можно только выпить и уходить, а сидеть и бражничать негде» [9, с. 43]. Зло «грязных» трактиров Н. Н. Животов видел в том, что в них невозможно было ни поесть без выпивки, ни выпить наскоро: имея возможность пить и заедать выпивку, посетители засиживались в трактире, пропиваясь до последней копейки.

    ОДЕЖДА И МОДА

    На рубеже XIX—XX вв. европейская мода охватывает сферу производства товаров, выпускаемых для широких слоев населения. Фотография и кинематограф повсюду распространяют образцы, создаваемые ведущими модельными домами Парижа и Лондона. В Петербурге, как и в Западной Европе, костюмы аристократии, буржуа и просто приличной публики, при всех их различиях в степени добротности и претенциозности, все более подчинялись общему стилю эпохи. Этим стилем был сформировавшийся в 90-х гг. модерн. Стилистика модерна охватывала все стороны материально-бытовой культуры, от пространственной структуры зданий и их декорума до ювелирных изделий. Мастера модерна стремились к созданию органичных форм. Отсюда асимметрия, волнообразные линии, мягкость переходов, пристрастие к мотивам, связанным с водной стихией — началом всего живого. Однако в рамках этого стиля вырисовывается и усваивается всей Европой различие вкусов Парижа и Лондона. Если парижские модельеры ориентируют свою публику прежде всего на шикарный салон, на изящную эротическую игру, то Лондон выше все-{244}го ставит удобство и приспосабливает костюм к изменениям в образе жизни европейского человека, вызванным эмансипацией женщин, успехами гигиены и, главное, развитием спорта (авто, велосипед, верховая езда, крокет, теннис, плавание). На практическую моду также влиял театр. После триумфальных сезонов «Русского балета» С. П. Дягилева в Париже в 1909—1912 гг. парижские модельеры подхватили идеи петербургского художника Л. С. Бакста, в костюмах которого шли «Клеопатра» («Египетские ночи») А. С. Аренского (1909), «Шехеразада» на музыку Н. А. Римского-Корсакова (1910), «Жар-птица» И. Ф. Стравинского (1910), «Нарцисс» Н. Н. Черепнина (1910), «Дафнис и Хлоя» М. Равеля (1912). В самом Петербурге часть публики посещала театры лишь для того, чтобы посмотреть на присланные из Парижа туалеты примадонн. Но главными законодателями вкуса были журналы мод. В 1915 г. в Петербурге издавалось 11 журналов мод: «Белье и вышивки», «Венский шик», «Вестник моды», «Дамский мир», «Детские платье и белье», «Искусство портных», «Модный курьер, модный свет и модный магазин», «Модный свет», «Моды для всех», «Парижская мода», «Портной».

    Быть портным было выгодным делом. На одном только Невском пр. практиковали в 1914 г. 26 частниц-портних и 50 портных. Магазинов тканей было на Невском пр. ровно столько же, сколько частных ателье,— 76, галантерейных — 51, готового платья — 81, белья — 44, модных магазинов — 40, обувных — 31, суконных — 22, торгующих золотом и серебром — 21, парикмахерских — 20, торгующих шелком — 16, торгующих мехами и ювелирными изделиями — по 14, магазинов головных уборов — 13, перчаток — 12, вышивки и кружев — 11, полотна и холста — 8, модисток было на Невском 7, магазинов корсетов и парчи — тоже по 7, дамских рукоделий и суровского товара — по 6, искусственных камней — 5, ювелирных и сапожных мастерских — по 4, магазинов кожи — 4, трикотажных изделий и зонтиков — по 3, басонов, галстуков, шерсти — по 2, золотошвейни — тоже 2, наконец, мастерских белья и туфель — по одной.

    1 Аграмант (фр. agréments — украшения) — плетеная или стеклярусная тесьма для женского платья, занавесок и т. п.

    2 Прюнелевые ботинки (фр. prunelle) — обувь с верхом из легкой и плотной шерстяной или шелковой ткани.

    3 Шевро (фр. chevreau — козленок) — мягкая тонкая кожа для обуви, изготовляемая из шкур коз.

    4 «Машинка» — металлическая деталь на обратной стороне узла, при помощи которой галстук прикрепляли к отложному крахмальному воротнику.

    5 Под Генриха IV.

    6 Ротонда (лат. rotundus — круглый) — верхняя теплая женская одежда без рукавов.

    7 Палантин (фр. palatine) — женская наплечная накидка из меха или бархата.

    САД «БУФФ» И НАРОДНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ

    Сад «Буфф» — одно из летних увеселительных заведений «с дивертисментом» — таких, как «Аквариум», «Луна-Парк» (Офицерская ул., 39), «Эден» (Глазовская ул., 23), «Вилла Родэ». Все это были излюбленные места развлечения буржуазной публики, которую среди литературно-художественной элиты Петербурга пренебрежительно называли «фармацевтами». «Достаточно только {245} войти в такой сад, и перед глазами развертывается пестрая, оригинальная картина мимолетных знакомств. В ярких, кричащих костюмах, с вызывающими улыбками, фланирует по саду целое царство всевозможных легкомысленных особ. Мужчины критическим взором следят за ними, завязываются разговоры, и постепенно все заволакивается нездоровой, угарной атмосферой. Далеко за полночь, когда уже всякие спектакли прекращаются, садовая жизнь продолжает все более и более кипеть в пьяном чаду. Буфеты торгуют на славу, и лакеи едва успевают удовлетворять требования. Лишь только перед рассветом, да и то после долгих просьб садовой администрации, подгулявшая публика начинает постепенно покидать сады. Расходятся и разъезжаются в это время почти исключительно парами» [15, с. 99].

    1 Воксал (устар.) — зал для гулянья, танцев и проч. развлечений.

    2 Шустер-клуб от нем. Schuster — сапожник.

    3 Престидижитатор (ит. prestidigitatore<presto — быстрый + digito — палец) — фокусник, проделывающий свои номера с большой быстротой и ловкостью рук.

    4 В 1903 г. ежедневное количество публики в саду «Буфф» доходило до 4000 человек, а ежедневное содержание сада обходилось в 1800 рублей.

    5 Шувалова (Корвин-Казановская) Вера (Вероника) Михайловна (1885 — после 1918) — артистка оперетты. С 1905 г. выступала в театре «Буфф», исполняя каскадные роли.

    Пионтковская Валентина Ивановна (1877—после 1917 г.) — артистка оперетты. В 1910 г. организовала в Петербурге свой театр оперетты в помещении театра «Луна-Парк».

    Зброжек-Пашковская (Юрборская) Екатерина Владиславовна (1876—1929) — артистка оперетты. По национальности полька. Была примадонной опереточных трупп петербургских театров «Пассаж», «Буфф», «Палас» (1908—1918).

    Тамара (Митина-Буйницкая) Наталья Ивановна (1873—1934) — выдающаяся артистка оперетты (меццо-сопрано). Прославилась как исполнительница старинных и цыганских романсов. Работала в петербургских театрах «Буфф», «Пассаж», «Палас».

    Кавецкая Виктория Викторовна (ок. 1870—после 1922 г.) — артистка оперетты. С 1905 г. работала в Петербурге в театрах «Буфф» и «Палас». Современники часто называли Кавецкую «соловьем».

    Монахов Николай Федорович (1875—1936) — крупнейший актер оперетты, подростком был певчим в хоре Смольного собора. С 1896 г. выступал на эстраде — в садах, на народных гуляньях, в шантанах. В театре «Буфф» играл в 1907—1910 гг.

    Брагин Александр Михайлович (1881—после 1940) — артист оперы и оперетты (баритон). В 1911—1914 гг. выступал на сцене Петербургского театра оперетты.

    Вавич Михаил Иванович (1881—1931) — артист оперетты. Впервые выступил на сцене в 1905 г. в Петербургской частной оперетте П. В. Тумпакова. В 1905—1918 гг. пел в театрах «Буфф» и «Палас».

    Феонá Алексей Николаевич (1879—1949) — актер и режиссер оперетты, В 1911—1917 гг. — актер опереточных театров «Буфф», «Палас».

    Ростовцев (Эршлер) Михаил Антонович (1872—1949) — артист оперетты (бас). В 1910—1918 гг. работал в петербургских опереточных театрах «Летний», «Буфф», «Панаевский», «Палас». {246}

    6 Брянский (наст. фамилия — Браун) Александр Адександрович (1866—1926) — режиссер оперетты и актер.

    7 «Веселая вдова» (1905) и «Граф Люксембург» (1909) — танцевальные» оперетты венгерского композитора Ф. Легара, обе впервые в России шли в театре «Буфф»: «Веселая вдова» в 1906г., «Граф Люксембург» — в 1909 г.

    8 В. М. Шувалова до выступлений в театре «Буфф» училась в Петербургской консерватории.

    9 «Монополькой» называли 5-копеечный бумажный воротничок.

    10 Панина (наст. фамилия — Васильева) Варвара Васильевна (1872—1911) — эстрадная певица. В 1892—1902 гг. возглавляла московский хор цыган. С 1902 г. вела концертную деятельность. Обладала мягким низким контральто («черный бархат», по определению современников).

    11 Надворный советник Николай Павлович Требезов был брандмейстером Нарвской пожарной части, в границах которой находились домовладение Тарасовых и сад «Буфф».

    12 Казармами лейб-гвардии Семеновского полка были заняты дома 46, 48, 54, 56 по Загородному пр.

    ПОЖАРНЫЕ КОМАНДЫ И ПОЛИЦИЯ

    За годы, описываемые в книге Д. А. Засосова и В. И. Пызина, петербургская городская управа сделала значительные успехи в борьбе с пожарами. «Сильно сократившееся в Петербурге число пожаров и быстрота, с которой возникающие пожары прекращаются, зависят, конечно, не только от водопровода, но и от целого ряда разнообразных противопожарных мер. <...> Главное место занимает... забота города о том, чтобы возможно меньше строили деревянных зданий. В центральных частях Петербурга совсем запрещено делать деревянные постройки, а существовавшие здесь раньше постепенно вытесняются каменными» [31, с. 152—154]. Одним из главных требований было соблюдение «правила брандмауэра», которое предписывало владельцам домов примыкать к домам соседних участков глухими кирпичными противопожарными стенами — брандмауэрами. Это правило наложило характерный отпечаток на застройку Петербурга: свободные участки оказывались зажаты между глухих стен. Если надо было осветить со стороны брандмауэра какие-то помещения, в нем устраивался паз с окнами, который после возведения примыкающего здания превращался в световой колодец.

    1 Пожарный гидрант — водоразборная колонка или кран на линии водопровода.

    2 «Это министерство (внутренних дел.— А. С.) действительно тепленькое... Неопытные люди диву даются: чины полиции содержание получают не ахти какое, а живут отлично, одеты всегда с иголочки. Пристава — это уже полубоги; вид у них по меньшей мере фельдмаршальский, а апломба, красоты в жестах!.. Гоголевские именины в день своего ангела и на Онуфрия еще во всей силе. ...Портные, переплетчики, сапожники — все цехи работают даром на полицию: это уже всероссийский закон — его же не перейдешь!» [14, с. 28—30, 51].

    3 «До каких курьезных нелепостей доходит у нас наша бдительная опекунша — полиция! Если извозчик везет троих седоков — городовые сейчас же хватаются за свои книги судеб и записывают № бляхи, что влечет за собой истечение из извозчичье-{247}го кармана трех рублей. Между тем купчина-собственник может везти хоть кучу людей и никто не посмеет вмешиваться» [14, с. 31].

    4 Городовой — примелькавшаяся фигура петербургского пейзажа: «Городовой, как монумент, // И монумент, как полицейский» (В. Ладыженский, 1910). У Н. Агнивцева — целое стихотворение «Городовой на перекрестке» (1913):

    С волшебным жезлом на посту он стоит,

    Незыблем, как лучший финляндский гранит,

    ...………………………..............

    Стоит он, загадочно глядя на мир,

    Как сфинкс, переряженный в чей-то мундир,

    И мерно, в борьбе неустанной со злом,

    Под носом извозчиков машет жезлом!

    ШКОЛА, ГИМНАЗИЯ, УНИВЕРСИТЕТ

    Попечение о народном образовании было обязанностью городского общественного управления. Около 80% расхода Петербурга на народное образование шло на начальные школы. В 1903 г., по случаю 200-летия Петербурга, плата за обучение в них была отменена. К 1 января 1907 г. в Петербурге насчитывалось 332 городских школы, в которых обучалось свыше 35 тыс. учащихся (поровну мальчиков и девочек). В начальной школе преподавали закон божий, церковное пение, чтение, письмо, начала арифметики, историю церкви и отечества. К 1 января 1911 г. всех начальных школ — и городских, и частных — было в Петербурге 1068. Кроме начальных школ город содержал на свои средства дополнительные классы и школы для отсталых, выплачивая всякого рода стипендии и пособия частным учебным заведениям, отпускал средства на 27 воскресных школ и 14 читален. Энергичная деятельность петербургского городского общественного правления способствовали повышению грамотности: в 1900 г, из 1000 детей от 8 до 12 лет грамотных было 829.

    Средние учебные заведения были разнообразны: «...тут имеются и гимназии, мужские и женские, и реальные училища, и духовные семинарии, и кадетские корпуса, и ремесленные училища, и фельдшерские школы, и женские институты, и учебные заведения при церквах иностранных вероисповеданий и т. д.». К 1901 г. всех учащихся в средних учебных заведениях Петербурга было свыше 43 тыс. «На помощь казенным учебным заведениям являются всевозможные частные учебные заведения — гимназии, реальные училища, коммерческие училища и т. п., особенно сильно размножившиеся в последние годы» [31, с. 155, 156, 162].

    Классическая гимназия была 7-классным учебным заведением с 8-летним сроком обучения (7-й класс — двухгодичный), в котором классическим языкам — латыни и греческому — отводился 41% учебного времени, русскому и новым языкам, литературе, истории и географии — тоже 41%, а на физику, математику и естествознание приходились остальные 18%. Окончившие гимназию с медалью принимались в университет вне конкурса. Остальные выпускники гимназий поступали в университеты без экзаменов по конкурсу аттестатов. В 1898 г. 56% гимназистов были детьми дворян и чиновников. В реальных же училищах, которых было в несколько раз меньше, чем гимназий, состав учащихся был демократичнее. Это были средние учебные заведения с 7-лет-{248}ним сроком обучения: шестью основными классами (5-й и 6-й делились на основное и коммерческое отделения) и седьмым дополнительным (класс подготовки в высшие технические и сельскохозяйственные учебные заведения). В реальных училищах гораздо больше внимания, нежели в гимназиях, уделялось математике и физике, древние языки не преподавались, но были обязательны два новых. Лишь в начале XX в. выпускники реальных училищ получили право поступления в университеты — но только на физико-математические и медицинские факультеты с дополнением экзамена по латинскому языку. К 1911 г. мужских и женских гимназий, институтов, реальных и коммерческих училищ в Петербурге насчитывалось 152 [19, с. 302]. К концу описываемого периода обучение ребенка в казенном реальном училище или в гимназии стоило 50—100 руб. в год, а в частном — 100— 250 руб. (с пансионом — как минимум 350 руб.), тогда как средний годовой заработок петербургского фабричного рабочего составлял в 1914 г. 355 руб. Большинству родителей такие суммы были не по средствам. Однако молодые люди, начиная жить собственным трудом, имели возможность пополнить свое образование благодаря деятельности многочисленных обществ, ставивших своей целью развитие внешкольного образования. Эти общества разделялись на две группы: одни состояли главным образом из рабочих, другие основывались и поддерживались интеллигенцией и классами имущими. К первой группе в 1913 г. относились 2-е Нарвское, Коломенское, Петербургское, Сампсониевское, Московское и Охтинское общества образования, а также общества «Знание и свет», «Источник света и знания», «Знание», «Наука», им. Стасюлевича и др. Ко второй группе — Общество народных университетов, Народный дом графини Паниной (существовавший на ее собственные средства), Общество грамотности, Общество попечения о молодых девицах, Женское общество самообразования, общество «Маяк», несколько обществ распространения коммерческого образования, Постоянная комиссия по устройству народных чтений, Общество содействия внешкольному просвещению, Общество религиозно-нравственного просвещения, Общество поощрения женского профессионального образования, Еврейское общество образования, Эстонское общество образования, Латышское общественное собрание, Польское общество женского равноправия. Типичная схема культурно-просветительной деятельности этих образовательных обществ: курсы, лекции, классы, библиотека, читальня, театр, выставки, кинематограф, экскурсии, занятия с малышами, обучение ремеслу, столовая, чайная, газеты. К 1911 г. на попечении этих обществ, частных лиц и городского общественного управления в Петербурге было 220 технических, профессиональных школ и курсов [19, с. 225, 226, 239, 240, 302].

    Что касается высших учебных заведений, то нигде в России не было такого их обилия, как в Петербурге: университет, Технологический, Горный, Политехнический, Электротехнический, Лесной, Археологический и Филологический институты, институты гражданских инженеров и инженеров путей сообщения; были и высшие военные учебные заведения (академии артиллерийская, Николаевская и др.), Военно-медицинская академия, Духовная академия, привилегированные высшие учебные заведения, наконец, женские высшие учебные заведения (Медицинский институт, Высшие (Бестужевские) курсы, Педагогические курсы) и др. Число их быстро росло: если в 1909 г. их было около 30, то к 1 января 1911 г. — уже 38, не считая 21 частного [19, с, 302]. {249}

    «После конкурсных экзаменов... перед счастливцами... возникает прежде всего вопрос о плате за учение, довольно высокой (например, в 1902 г. в Горном институте 60 руб. в год, в Училище правоведения — 600 руб. в год, на Бестужевских курсах — 100 руб:, а для живущих в интернате — 400 руб. в год; с другой стороны, в институте инженеров путей сообщения всего 10 руб. в год, а в Электротехническом учились и вовсе бесплатно.— А. С.). Кто получит урок или какое-нибудь занятие, принужден тратить на них много времени, а времени и без того мало: хочется возможно лучше использовать пребывание в столице, получить возможно больший запас впечатлений. Лекции, концерты, драматические и оперные театры, заседания ученых обществ, товарищеские вечеринки, газеты, журналы, книги, выставки, политические и общественные вопросы — все это... заставляет постоянно волноваться, думать, чувствовать и тратить немало сил и здоровья» [31, с. 162—164].

    1 Школа В. З. Черниковой (Вознесенский пр., 57) значилась среди смешанных (для мальчиков и девочек) низших учебных заведений 3-го разряда.

    2 Директором 10-й гимназии был действительный статский советник Александр Николаевич Толмачев.

    3 Михаил Александрович Четвертаков.

    4 Православное законоучение преподавал в 10-й гимназии протоиерей Виссарион Яковлевич Некрасов.

    5 Митрофорный протоиерей — священник высшего чина, имеющий право на ношение митры — богослужебного головного убора православных епископов.

    6 В старших классах Николай Петрович Обнорский преподавал латынь и философскую пропедевтику.

    7 Перефразировка лат. «Ave, Caesar, morituri te salutant» — «Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя» — обращение гладиаторов к императору перед боем. «Caesar» (император) заменен на «Magister» (учитель).

    8 В 1915 г. Эдуард Эдуардович Форш преподавал в 10-й гимназии математику и физику (химия среди предметов не значилась). Он, кроме того, был хранителем педагогического музея военно-учебных заведений. Писательница Ольга Форш была женой Б. Э. Форша.

    9 Фр. «Morceaux choisis» («Избранные отрывки») — хрестоматия для чтения французских текстов.

    10 Сокольская гимнастика развилась сначала в Чехии, позднее и в других славянских странах. В ней преобладали групповые и строевые движения (пирамиды, хороводы и пр.). Широкое ее распространение объяснялось не столько ее достоинствами с гигиенической и педагогической точек зрения, сколько воспитательно-патриотическим характером сокольских гимнастических организаций и красотой упражнений (См.: Курс сокольской гимнастики. СПб., 1912).

    11 Нат Пинкертон — популярнейший герой-сыщик анонимных бульварно-лубочных детективных рассказов.

    Шерлок Холмс — герой детективных рассказов английского писателя Артура Конан Дойля (1859—1930), первая серия которых вышла в 1891 г.

    Ник Картер — герой 10-центовых авантюрных новелл, начавших появляться в США с 1884 г. Их первый автор — Дж. Корнел. Рассказы о Нате Пинкертоне и Нике Картере строились по схеме: преступление — погоня и борьба с преступником в преодо-{250}лении тайн, ужасов, ловушек — торжество правосудия. Один из более поздних авторов Ника Картера — Фр. Дэй написал 1076 выпусков. В 1907—1908 гг. одно лишь петербургское издательство «Развлечение» издало рассказы о Нате Пинкертоне и Нике Картере общим тиражом около 6 млн. экземпляров.

    12 Роман о «благородном разбойнике» в духе «пинкертоновщины».

    13 Училище св. Петра при евангелическо-лютеранской церкви св. Петра (Невский пр., 22).

    14 Стрельская Варвара Васильевна (1838—1915) — с 1857 г. до конца жизни актриса Александринского театра.

    Мичурина-Самойлова Вера Аркадьевна (1866—1948). С 1886 г. на сцене Александринского театра.

    Юрьев Юрий Михайлович (1872—1948). С 1893 г. до конца жизни актер Александринского театра.

    Лерский Иван Владиславович (Герцак, 1873—1927). С 1907 г. в труппе Александринского театра.

    Касторский Владимир Иванович (1871—1948) — артист оперы (бас). С 1898 г. солист Мариинского театра.

    Петренко Елизавета Федоровна (1880—1951) — выдающаяся оперная певица (меццо-сопрано). В 1905—1915 гг. пела на сцене Мариинското театра.

    15 Ремесленное училище цесаревича Николая (1-я Рота, 1) со слесарными, оптико-механическими, часовыми мастерскими.

    16 Тайный советник Лев Аристидович Кассо (1865—1914) — по образованию юрист, в 1908—1910 гг. директор Лицея, с 1911 г. министр народного просвещения, член Совета министров.

    17 «Зоологический сад может вполне справедливо обижаться на Крестовского, что тот не включил его в свои «Петербургские трущобы». Войдя туда, вы сразу попадаете в кашу мелких студентов и дешевых кокоток. Небольшой процент обыкновенной публики смотрит на все дико и держится осторожно. Завсегдатаи — разные громкие немцы, веселые приказчики и тихие аптекарские мальчики, держащие себя крайне фармацевтически. Пышный букет мелкого хулиганского юмора» [26, с. 55]. По посещаемости Зоологический сад уступал только Таврическому и Народному садам: в августе 1902 г. в нем бывало ежедневно до 6000 чел. (в Таврическом и Народном — до 10 000 чел.). Содержание Зоологического сада обходилось ежедневно в 2000 руб. [15, с. 100].

    18 Петербургский университет имел четыре факультета: на физико-математическом обучалось 32% студентов, на юридическом — 58%, на историко-филологическом и факультете восточных языков по 5%. Число студентов за первое десятилетие XX в. возросло с 4 до 11 тыс. человек [31, с. 168].

    19 Лев Иосифович Петражицкий (1867—1931) — профессор кафедры энциклопедии и истории философского права на юридическом факультете университета. Преподавал также на Высших женских курсах. Депутат 1-й Государственной думы, кадет.

    20 Максим Максимович Ковалевский (1851—1916) — выдающийся ученый, юрист и общественный деятель. С 1887 г., будучи уволен из Московского университета, жил за границей, читал лекции в Стокгольме, Оксфорде, Парижской русской школе. По возвращении в Россию, в 1906 г., избран профессором Петербургского политехнического института, Петербургского университета (по кафедре государственного права), профессором Высших женских курсов, Психоневрологического института и педагогической {251} академии. Член I Государственной думы и Государственного совета по избранию от Академии наук и российских университетов. Председатель Петербургского юридического и Вольного экономического общества, с 1914 г. академик. Член (в течение некоторого времени председатель) Международного института социологии, член-корр. Британской ассоциации наук. Основатель (1906) конституционно-монархической партии демократических реформ.

    Михаил Иванович Туган-Барановский (1865—1919) — профессор политической экономии на юридическом факультете Высших женских курсов, с 1913 г. профессор Политехнического института. Кадет. Критик марксизма. Видный деятель кооперативного движения.

    Игнатий Александрович Ивановский — с 1896 г. профессор государственного права юридического факультета Петербургского университета.

    21 Первым в России высшим учебным заведением для женщин были курсы (10-я линия, 33), учрежденные в 1878 г. кружком прогрессивной интеллигенции во главе с ректором Петербургского университета проф. А. Н. Бекетовым. Курсы возглавлял профессор русской истории К. Н. Бестужев-Рюмин (1829—1897), почему они и названы были Бестужевскими. Имелись факультеты историко-филологический, физико-математический и юридический. Срок обучения 4-годичный. Выпускницы Бестужевских курсов получали право преподавать в женских средних учебных заведениях.

    Другие высшие женские учебные заведения в Петербурге: Высшие женские естественнонаучные курсы М. А. Лохвицкой-Скалон, основанные в 1903 г.; Высшие женские курсы Н. П. Раева в Петербурге, основанные в 1906 г., с историко-литературным и юридическим отделениями; Высшие курсы П. Ф. Лесгафта, основанные в 1910 г.; Женский медицинский и Женский педагогический институты. С 1905 г. женщины допускались в университет и некоторые другие высшие учебные заведения в качестве вольнослушательниц.

    О ВОЕННЫХ

    В статье «Нового энциклопедического словаря» Брокгауза — Ефрона «Гарнизон» приводится условный расчет численности войск, необходимых для обороны крепости, имеющей диаметр 12 верст, то есть именно такой величины, каким был в то время Петербург. Согласно расчету, гарнизон такой крепости должен был насчитывать около 40 тысяч человек. Примерно такой и была действительная численность Петербургского гарнизона: офицеров (1900 г.) около 5 тысяч, солдат (1890 г.) — 31 тысяча.

    В 1901 г. главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа был генерал-адъютант, великий князь Владимир Александрович, а начальником штаба — генерал-лейтенант Висмунд. Из войск гвардейского корпуса, командиром которого был великий князь Павел Александрович, в Петербурге стояли следующие полки: Преображенский (казармы на Кирочной ул., 37), Семеновский (Загородный пр., 46, 48, 54, 56), Измайловский (на Измайловском пр.), Егерский (на Рузовской ул.), Московский (Б. Сампсониевский пр., 65), Гренадерский (на Петербургской наб. Б. Невки), Павловский (на Марсовом поле), Финляндский (Николаевская наб., 43), Резервный стрелковый (Вознесенский пр., 16, и Петропавловская крепость), Кавалер-{252}гардский (Шпалерная ул., 38, 40, 41, Захарьевская ул., 20, 22, 37, 39), Конный (на Морской ул., Конногвардейских бульваре и переулке и Новоисаакиевской ул.). Казачий (Обводный канал, 21— 25), Атаманский (Обводный канал, 25), а также 1-я и 2-я артиллерийские бригады (Литейный пр., 26, и Измайловский пр., 2), стрелковый артиллерийский дивизион (Литейный пр., 26).

    Из армейских войск в Петербурге стояли 145-й пехотный Новочеркасский полк императора Александра III, 18-й саперный и 1-й железнодорожный батальоны, 1-й полевой инженерный парк, 198-й Александро-Невский резервный пехотный полк и части петербургской крепостной артиллерии.

    Из гвардейских частей в Царском Селе стояли 1-й, 2-й и 4-й стрелковые императорской фамилии батальоны, 1-й кирасирский и гусарский полки; в Петергофе стояли полки конногренадерский и уланский императрицы Александры Федоровны; в Гатчине — кирасирский полк императрицы Марии Федоровны; в Стрельне — 1-й и 2-й гвардейские летучие артиллерийские парки; в Павловске — гвардейская запасная пешая батарея.

    Армейские части также квартировали в Красном Селе, Ораниенбауме, Кронштадте, Пелле, Гатчине, Луге, Сестрорецке [22].

    У каждого полка была своя парадная форма, Свой оркестр (воинская часть численностью не меньше батальона должна была иметь духовой оркестр из 35 музыкантов), свои традиции, у многих — своя церковь.

    Кроме воинских частей в столице находились центральные учреждения Военного министерства и множество военных учебных заведений. По своему назначению они разделялись на следующие категории. Во-первых, заведения, имевшие целью доставить малолетним, предназначаемым к военной службе, общее среднее образование и подготовить их к поступлению в военные училища: общие классы Пажеского корпуса и другие кадетские корпуса. Во-вторых, заведения, подготовлявшие офицеров для всех резервов войск: специальные классы Пажеского корпуса и военные училища (пехотные Павловское и Владимирское, кавалерийское Николаевское, артиллерийские Михайловское и Константиновское, инженерное Николаевское). В-третьих, заведения, служившие для усовершенствования образования офицеров действительной службы. Таковы военные академии — Николаевская военная (для подготовки, офицеров Генерального штаба), Михайловская артиллерийская, Николаевская инженерная, Александровская военно-юридическая, Интендантская, Николаевская морская, Военно-медицинская — и офицерские школы. В-четвертых, заведения, готовившие специалистов-техников. В морском ведомстве кроме Николаевской морской академии существовали Морской кадетский корпус, Морское инженерное училище императора Николая I и офицерские классы.

    1 «Вензельные» (или «вензелевые») роты — 1-е роты лейб-гвардейских полков; погоны и эполеты военнослужащих имели вензель царствующего императора. Впервые в России введены Павлом I в 1796 г. и назывались при нем «флигель-роты». Вензелевые роты при Николае II были в Преображенском, Семеновском, Измайловском, Егерском, Гренадерском, Павловском, Волынском, Стрелковых полках и др.

    2 Троицкий (Измайловский) собор построен в 1828—1835 гг. по проекту архитектора В. П. Стасова.

    3 Памятник подвигам солдат и офицеров Измайловского полка в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. был сооружен из {253} 140 трофейных турецких пушек по проекту акад. Д. И. Гримма и увенчан фигурой Славы. Памятник был открыт 12 октября 1886 г., в годовщину боя под Горным Дубняком. Разобран в январе 1930 г.

    4 Писарям Главного штаба посвятил стихотворение «У дворца» П. Потемкин (1910):

    Когда весной разводят

    Дворцовый мост — не зря

    Гулять тогда выходят

    Под вечер писаря.

    Штаны у них раструбом,

    Штиблеты чистый лак,

    ………………….….

    И слышно издалече

    По звонким голосам,

    Как рад условной встрече

    Цветник влюбленных дам...

    5 Начало сословию кантонистов было положено еще Петром I учреждением в 1721 г. гарнизонных школ при каждом полку на 50 человек солдатских детей для обучения их грамоте и мастерству. При Николае I число этих школ и их воспитанников постоянно увеличивалось. Появились специальные кантонистские школы: аудиторская, артиллерийская, инженерная, военно-медицинская, школа топографов и т. д. При Александре II началось постепенное упразднение кантонистских школ. В школы при гвардейских полках дети, в отличие от кантонистских, принимались по добровольному желанию родителей.

    6 Измайловский пр., 4/26.

    7 Пажеский корпус (Садовая ул., 26) существовал со времен Екатерины II, в 1802 г. был преобразован по образцу кадетских корпусов, но отличался от прочих корпусов тем, что из него выпускали прямо офицерами, без перехода в военные училища. Это было привилегированное учебное заведение для детей генералов и аристократии.

    8 В Павловское пехотное училище могли поступать только окончившие кадетские корпуса и получившие образование молодые люди, имевшие право поступления в дворянские корпуса. Цель училища — давать военно-воспитательную, строевую и научную подготовку, необходимую для службы в пехоте. Выпускали подпоручиками в пехоту.

    Николаевское кавалерийское училище (быв. Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров) находилось на Ново-Петергофском пр., 54. Целью его была подготовка офицеров кавалерии и казачьих войск. Выпуск корнетами в кавалерию.

    9 Юнкера-артиллеристы — воспитанники Михайловского и Константиновского артиллерийских училищ, готовивших молодых людей для службы в строевых артиллерийских частях. Принимались лица всех сословий: кадеты — по конкурсу аттестатов, прочие лица со средним образованием — по проверочному испытанию из математики и физики. В обоих училищах были широко поставлены программы этих дисциплин.

    10 Имеется в виду Николаевское инженерное училище, готовившее молодых людей для службы в инженерных и железнодорожных войсках. Условия поступления были те же, что и в артиллерийские училища. {254}

    11 Гардемарин (фр. garde-marine — морская гвардия) — звание, установленное Петром I в 1716 г. для воспитанников старших классов Морской академии при направлении их во флот на практику.

    12 Конная карусель — состязание, пришедшее на смену средневековым рыцарским турнирам в XVII в. В России стали устраиваться при Екатерине II. Отряды всадников парадировали перед публикой и вступали в примерный бои.

    13 Флюгарка — флажок определенной расцветки, служащий эмблемой кавалерийской части.

    14 Лядунка (польск. ladunek) — сумка для патронов у кавалеристов, носившаяся на перевязи через плечо.

    15 Генеральный штаб состоял из офицеров, получивших высшее образование, и предназначался для выполнения следующих задач: составление дислокаций, маршрутов и диспозиций для боя и для движения; производство военных обозрений, съемок и рекогносцировок; вождение колонн на театре войны вообще и на поле сражения в особенности; избрание позиций и пунктов для крепостей и укреплений; выполнение военно-статистических, исторических, административных работ.

    16 Николаевская инженерная академия, находившаяся в Инженерном замке, готовила офицеров к занятию должностей в корпусе военных инженеров.

    КРОНШТАДТ

    Появление этой главы в воспоминаниях Д. А. Засосова и В. И. Пызина оправдано не только личными жизненными обстоятельствами первого из авторов, но и тем, что Кронштадт, возникший как крепость, защищавшая подступы к только что основанному Петербургу, изначально мыслился его создателем, Петром I, как часть столицы. Как и Петербург, Кронштадт развивался по заранее разработанным проектам планировки: регулярный, благоустроенный, с прямыми широкими улицами, большими площадями [23, с. 3, 4, 11]. Своеобразны архитектура и жизнь этого города. Тому, кто побывал в Кронштадте, вероятно, знакомо ощущение, что, скорее всего, именно таким Петр I мыслил и Петербург. Однако город на Неве оказался слишком велик и размером своим, и значением в жизни страны, чтобы не выйти постепенно из-под воли своего создателя и не превратиться в одну из европейских столиц. Здесь же, на острове Котлин, урбанистическая утопия Петра осуществилась полнее и, благодаря изолированности города и более жесткой регламентации всего его жизненного уклада, лучше сохранила свое изначальное своеобразие. С этой точки зрения Кронштадт воспринимается теперь как военно-торговый прообраз обуржуазившегося, погрязшего в роскоши и нищете Петербурга.

    В начале XX в. к Кронштадту можно было подъехать с трех сторон: от пристани у 8-й линии Васильевского острова или у Нового Адмиралтейства ходили на Кронштадт товарно-пассажирские пароходы Кронштадтского пароходства «Заря», «Луна», «Русь» и «Утро»; можно было проехать поездом до Ораниенбаума и оттуда до Кронштадта — заливом; наконец, на поездах, отходивших от Новой Деревни, можно было добраться до Лисьего Носа или Сестрорецка, откуда опять-таки пароходом в Кронштадт. В зимнее время от Ораниенбаума и от Сестрорецка ходили в Кронштадт по льду специальные общественные каретки. {255}

    Кронштадт делился на две части: Комендантскую и Адмиралтейскую. Адмиралтейская часть была занята казенными постройками. Здесь находились Адмиралтейство, доки, казармы, лаборатории, арсеналы, пушечный двор, литейно-медный завод, судостроительные и интендантские учреждения. Достопримечательностью Адмиралтейства была стоявшая при входе беседка, в которой находилась модель Кронштадта с укреплениями. В другой, Комендантской, части было много церквей. Среди них — соборы во имя св. Андрея Первозванного (патрона русского флота) и св. Троицы (построенный еще в 1713 г.), а также церкви католическая, лютеранская и английская [23, с. 3, 4, 11].

    Население Кронштадта быстро росло. Если в 1902 г. оно равнялось 43 тыс. человек, то в 1909 г. составляло уже около 60 тыс., из коих половина была военные, а другая половина жила главным образом работами в порту, доках, арсенале, Адмиралтействе, лабораториях и других учреждениях военного флота.

    1 «В бытность свою в Америке управляющий Пароходным заводом Соколов обратил внимание на устроенные по методу инженера Кнаппа в Нью-Йорке и Бостоне чугунные мостовые. Вернувшись на родину, он приказал отлить на Пароходном заводе по привезенным им образцам чугунные шашки. Этими шашками в виде эксперимента вымостили двор завода. Опыт имел успех. В 1860 году великий князь Константин приказал начальнику строительного управления Кронштадтского порта инженер-подполковнику Н. П. Эйлеру испытать чугунную мостовую в больших размерах и на месте с оживленным движением транспорта. Такое место длиной 160 метров и шириной 6,4 метра было выбрано у Пенькового моста, вдоль ограды нового Адмиралтейства. Мостовая была устроена в том же году. <...> Эйлер доказывал, что по своим качествам она превосходит все известные мостовые России и Европы и что, несмотря на кажущуюся дороговизну ее устройства, она благодаря своей прочности едва ли не самая экономически выгодная. В 1862 году чугунная мостовая была устроена под Петербургскими воротами и вдоль Петровской (ныне Октябрьской) улицы, в 1863 году — вдоль Большой Екатерининской (ныне Советской) улицы, в 1864 году — от Пароходного завода до вала и вдоль вновь проложенной дороги при Доковом Адмиралтействе. Спустя 20 лет, в 1884 году, когда возникла мысль об устройстве чугунной мостовой в петербургском Арсенале, был послан запрос в Кронштадт о состоянии тамошних металлических мостовых. В ответ было сообщено, что они „со дня положения их на место никогда не ремонтировались и находятся в хорошем состоянии“» [23, с. 111, 112].

    2 Андреевский собор стоял по оси северной части Обводного канала. «Проект собора был составлен архитектором Ч. Камероном в 1804 году. 20 июня 1806 года собор был заложен. Однако при закладке фундамента собора и самом начале возведения стен строители допустили некоторые неточности в размерах, и сменившему Ч. Камерона А. Д. Захарову пришлось составить новый проект собора, в основу которого лег проект Камерона. <...> Собор разобран в 1932 г.» [23, с. 47, 48].

    3 Морской собор был задуман как храм-памятник деяниям Петра I и «чинам Морского ведомства, погибшим при исполнении служебного долга, а также способствовавшим развитию и славе флота». Учрежденный в 1900 г. Комитет по постройке храма обратился с предложением составить проект гражданскому инже-{256}неру В. А. Косякову, который согласился выполнить его, оговорив для этого поездку в Стамбул. Собор был спроектирован им по образцу константинопольской св. Софии. Закладка собора состоялась 8 мая 1903 г. С 1907 г. началась его внутренняя отделка. 10 июня 1913 г. Морской собор был торжественно освящен [23, с. 105—108]. В 1920—1930-х гг. Морской собор перестроен для Дома офицеров.

    4 Не сохранившаяся римско-католическая церковь, выстроенная в 1837—1841 гг. по проекту арх. Э. X. Анерта в виде ротонды с куполообразной крышей, с четырехколонными портиками коринфского ордера [23, с. 75].

    5 В 1834 г. состоялась закладка нового лютеранского собора св. Елизаветы (на месте церкви, сгоревшей в 1833 г.) по проекту архитектора Э. X. Анерта. Освящен 20 декабря 1836 г. [23, с. 74, 75]. Под Английскую церковь было перестроено в 1817—1825 гг. здание XVIII в. (архитектор неизвестен).

    6 Иоанн Кронштадтский (Сергиев Иван Ильич, 1829—1908) — в причте Андреевского собора по окончании Петербургской духовной академии. Законоучитель в учебных заведениях Кронштадта. Напечатал много бесед, проповедей, поучений, слов и т. п. В 1882 г. основал в Кронштадте «Дом трудолюбия», считавшийся одним из наиболее благоустроенных заведений этого рода в России.

    7 Секта иоаннитов возникла в Кронштадте в конце 80-х гг. XIX в. В 1908 г. Синод постановил: учение иоаннитов, признающих отца Иоанна Сергиева Богом, считать еретическим. Тем не менее секта распространялась, находя многочисленных последователей не только в простонародье, но и среди православных монахов и монахинь [33, с. 37, стб. 614—616].

    8 Роберт Николаевич Вирен во время русско-японской войны командовал крейсером «Баян», наиболее славным делом которого был бой 31 марта 1904 г. с шестью японскими крейсерами, когда «Баян» спасал команду с тонувшего миноносца «Страшный». В 1909 г. назначен вице-адмиралом, главным командиром Кронштадтского порта и военным губернатором Кронштадта.

    9 Статуя Петра I отлита бароном П. К. Клодтом по модели скульптора Т. Жака. Памятник открыли в 132-ю годовщину Полтавской победы, 27 июня 1841 г. На лицевой стороне подножия была высечена надпись: «Петру Великому — основателю Кронштадта, 1841 год». На противоположной стороне сначала была та же надпись, но по-латыни. Впоследствии заменили другой — из указа Петра I. В начале 1860-х гг. садовым мастером К. Рауглером на Петровской пл. было начато устройство парка. Работы были закончены в 1882 г.

    10 Противоположную сторону Николаевской ул. кронштадтцы называли «ситцевой».

    11 Первоначально — казарма офицеров Адмиралтейства (арх. М. Н. Ветошников, 1785—1788 гг. Здание полностью перестроено для Морского собрания и библиотеки в 1856—1858 гг. (арх. Р. И. Кузьмин) [23, с. 43—45, 86].

    12 Морская библиотека, основанная в 1832 г. и существовавшая в дальнейшем на отчисления по 1% из жалованья офицеров Балтийского флота, вскоре стала одной из богатейших общественных библиотек России. В 1926 г. библиотека переехала в новое здание, специально для нее построенное в 1911—1926 гг. на той же Екатерининской ул., 49, архитектором Г. А. Косяковым [23, с. 108, 109]. {257}

    13 Степан Осипович Макаров (1848—1904) — флотоводец, океанограф, полярный исследователь, кораблестроитель, вице-адмирал (1896). С 1899 г. командир Кронштадтского порта. В начале русско-японской войны (1904) назначен командующим Тихоокеанской эскадрой. Успешно руководил действиями кораблей при обороне Порт-Артура, но вскоре погиб на броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на мине. В 1913 г. в Кронштадте Макарову сооружен памятник работы Л. В. Шервуда.

    14 Казенный общественный сад (в конце XIX в. его стали называть Летним) впервые появляется на плане Кронштадта 1806 г. На планах 1860-х гг. видно, что сад был пейзажного характера, с бассейном и садовыми сооружениями, с вкраплениями регулярных участков [23, с. 50].

    15 Кронштадтский Гостиный двор был построен в 1833—1835 гг. по проекту инженер-полковника В. И. Маслова.

    16 Рыбные ряды возведены в 1827—1828 гг.

    17 Рождество Христово — один из главных христианских праздников, установленный, согласно церковному вероучению, в честь рождения Иисуса Христа. Отмечается 25 декабря по ст. ст., что соответствует 7 января нового стиля.

    ОКРЕСТНОСТИ ПЕТЕРБУРГА И ДАЧНАЯ ЖИЗНЬ

    С середины XIX в. выезд петербуржцев летом на дачу постепенно становится массовым явлением. Это было вызвано прежде всего формированием и закреплением в массовом сознании представления о противоестественности Петербурга, о гибельности петербургской жизни. Этот мотив доминирует в «петербургском тексте» русской литературы после пушкинского «Медного всадника» и «Петербургских повестей» Н. В. Гоголя и находит наиболее полное выражение в романах Ф. М. Достоевского. Не будучи в состоянии порвать с «проклятым» городом, люди искали хотя бы временной передышки в его окрестностях. Были и практические причины для усиления этой тенденции: воздух загрязнялся дымами фабричных труб, шум и давка на улицах подчас делались невыносимыми, набережные летом местами превращались в сплошные причалы, весь город становился похож на гигантскую строительную площадку, со всех концов России съезжались сюда крестьяне-сезонники: каменщики, плотники, маляры, кровельщики. Появился многочисленный класс людей — чиновники, служащие, разночинцы,— чьи средства либо позволяли оплачивать временное бегство из этого ада в престижные дачные места, либо были столь скудны, что они при первой же возможности съезжали с петербургских квартир на неблагоустроенные, зато дешевые дачки. Приведем свидетельства современников. «Город изрыт весь точно во время осады; пешеходы, конки, экипажи — все лепится к одной стороне. <...> Трудно жить в Петербурге летом, в знойные дни, а еще хуже того в тихие вечера после них: дышать нечем; на улицах висит сизоватая пелена каких-то промозглых испарений, начинает пахнуть даже на лучших улицах гнилью, навозом» [14, с. 25, 92]. «Энергично идущие работы на новых постройках, ремонт домов, улицы, изрытые рвами, и чинящиеся мостовые — все это местами создает такую неприветливую картину, от которой всякий, кто может, старается бежать. Пустынно летом на улицах Петербурга, прежде таких оживленных... Замирает в это время общественная жизнь Петербурга...» [31, с. 87, 88]. {258}

    Сильный толчок к освоению дачных мест дало строительство железных дорог: первой в России была открыта в 1837 г. Царскосельская дорога, затем, в 1840-х гг., построили Николаевскую дорогу на Москву через Колпино, Саблино, Тосно; в 1850-х гг. через Александровскую, Гатчину, Сиверскую прошла линия Варшавской дороги; в 1857 г. открылось сообщение с Петергофом, а в 1864 г. — с Ораниенбаумом; в 1859 г. проложили дорогу в Красное Село; в 1870 г. была открыта Финляндская линия через Белоостров на Выборг и далее, на Гельсингфорс; в 1874 г. через Гатчину прошла Балтийская дорога; в конце 1890-х гг. от Новой Деревни провели Приморскую дорогу на Сестрорецк; в начале 1900-х гг. — Витебскую через Вырицу, от которой вскоре отвели ветку на Поселок.

    1 Площадь Петербурга в 1914 г. составляла около 100 кв. км; в настоящее время — 655 кв. км.

    2 Число фабрик и заводов, напротив, было бóльшим, чем в настоящее время (в советский период происходило их укрупнение), но занимаемая ими площадь действительно была меньше нынешней, хотя и не в 5 раз, а примерно вдвое. К тому же интенсивность производства была ниже современной. Однако на фоне доиндустриального прошлого экологическое состояние Петербурга в начале XX в. представлялось угрожающим. В. Князев в цикле «Проклятый город» (1914) приводит показания летчиков, наблюдавших город сверху: «Петербурга вы не видите. Там, где он должен быть, большое, темно-серое, почти черное, пятно. До того загрязнен город».

    3 Баболовский парк создан в 1860-х гг. на месте лесного массива. На северо-западной окраине парка находился интересный памятник русской псевдоготики — Баболовский дворец с пейзажным садом (арх. И. В. Неелов, 1783—1785 гг.) [18, с. 130].

    4 В селении Суйда, принадлежавшем прадеду А. С. Пушкина А. П. Ганнибалу, сохранилась часть старинного парка, в котором есть пруд с ключами, дающими начало реке Суйде.

    5 В период, предшествовавший описываемому в воспоминаниях Д. А. Засосова и В. И. Пызина, Сиверскую и окрестности облюбовали художники круга передвижников и литераторы. За станцией есть поляна, которую местные жители называют «дачей Крамского», хотя самой дачи давно уже нет. Действительно, И. Н. Крамской приезжал в Сиверскую на лето, как и И. И. Шишкин, написавший ряд пейзажей близ Сиверской — в Межно. Бывал здесь Н. Я. Ярошенко, а в начале XX в. — И. И. Бродский. Летом 1884 г. в Сиверской отдыхал М. Е. Салтыков-Щедрин. Здесь бывали поэты С. Надсон и А. Плещеев. В течение 15 лет в 1880—1890-х гг. в Сиверской проводил летние месяцы поэт А. Н. Майков. Он передал в дар поселку свою библиотеку. В 1900—1910-х гг. здесь бывали и отдыхали А. М. Горький и В. В. Розанов. Владелец нескольких строений в бывшей деревне Кезево, отставной майор, презентовал свою дачу В. Ф. Комиссаржевской (дача перестроена).

    6 Владимир Борисович Фредерикс (1838—1927) — граф, крупный помещик из прибалтийских баронов, один из ближайших сановников Николая II, генерал-адъютант и генерал от кавалерии, с 1897 г. министр императорского двора и Уделов, с 1905 г. член Государственного совета и Совета министров, канцлер Российской империи, командир императорского яхт-клуба и президент Российского автомобильного общества. Дача В. Б. Фредерикса в Сиверской сгорела в 1945 г. {259}

    7 Адольф Федорович Маркс, немец по происхождению,— оcнователь издательства «А. Ф. Маркс», выпускал в 1870—1918 гг. самый популярный журнал дореволюционной России — «Ниву», в качестве приложения к которому с 1891 г. выходило собрание сочинений русских и иностранных писателей. Широко известны были также атласы издательства «А. Ф. Маркс». Основатель «Нивы» умер в 1904 г., после чего делом руководила Лидия Филипповна Маркс (Всеволожская).

    8 Григорий Григорьевич Елисеев — к 1915 г. потомственный дворянин, председатель правления торгового товарищества «Братья Елисеевы», почетный попечитель Петербургского учительского института, гласный городской думы, член Комитета виноградарства и виноделия при департаменте земледелия, член постоянной комиссии по устройству народных чтений, председатель правления акционерного общества «Новая Бавария», председатель комитета Фонда для всепоможения нуждающимся бухгалтерам и их вдовам и сиротам, почетный блюститель Торговой школы им. императора Николая II, председатель Общества для распространения коммерческих знаний, почетный член Демидовских учебно-воспитательных заведений, попечитель Биржевой барачной больницы в память императора Александра II. Ему принадлежал великолепный усадебный дом с садом и парком на верхней и нижней террасах Оредежа в Белогорке (недалеко от Сиверской), построенный в стиле романтического модерна (арх. Г. В. Барановский, В. И. Шене (?), 1908—1910 гг.). От богатого декоративного убранства интерьеров дома ничего не сохранилось. С послевоенных лет по настоящее время здесь находится Сельскохозяйственное НПО «Белогорка».

    9 Поместье героя Отечественной войны 1812 г. генерал-фельдмаршала П. X. Витгенштейна находилось в селе Дружноселье. Деревянный усадебный дом был построен в I четверти XIX в. (не сохранился).

    10 Первая немецкая колония Этюп появилась в Павловске в 1780-е гг. по инициативе вел. кн. Марии Федоровны. К началу XX в. немецких колоний под Петербургом было девять: Этюп, Ново-Саратовская, Шуваловская, Гражданка, Петергофская, Колпинская, Средняя Рогатка, Стрельнинская, Кипенская. «При них четыре кирхи» [3, с. 29].

    11 Александр Петрович Карпинский (1846—1936) — выдающийся геолог, с 1896 г. действительный член Императорской Академии наук, с 1899 г. до конца жизни президент Минералогического общества, в 1903—1929 гг. почетный директор Геологического комитета. С 1917 г. — первый выборный президент Академии наук.

    12 Андрей Васильевич Лопухов (1888—1947) — артист балета и педагог. С 1916 г. — в Мариинском театре, где прослужил до конца жизни.

    13 Князь Александр Дмитриевич Львов — камергер, председатель совета императорского Российского пожарного общества, начальник Стрельнинской пожарной команды, которую он содержал на собственные средства, член совета дома душевнобольных, председатель Стрельнинского отделения попечительства о народной трезвости.

    14 Лигово, бывшее имение графа А. И. Кушелева-Безбородко, находилось на 13-й версте от Петербурга. С 1890-х гг. принадлежало графу А. Д. Шереметеву.

    15 Матвей Эдуардович Сегаль — потомственный почетный {260} гражданин, имевший на Невском пр., 45, контору по продаже земельных участков и строительству.

    16 Александр Дмитриевич Шереметев (1859—1930) — граф, музыкальный деятель и композитор, почетный председатель Музыкально-исторического, общества, руководитель симфонического оркестра. В имении Ульянка он содержал пожарную команду, которая обслуживала близлежащие дачные местности, включая Лигово; издавал журналы «Пожарный» и «Пожарное дело».

    17 «Пустынь... основана в 1743 г. архимандритом Варлаамом, влиятельнейшим духовником при Анне Иоанновне, которому была подарена эта мыза. Пустынь представляет четырехугольный замок, окруженный прудами и аллеями. В монастыре — каменные дома с кельями и инвалидный дом на 30 чел.» [21, с. 221, 222].

    18 «В Екатерининское время про Петергофскую дорогу иностранцы говорили, что она напоминает переезд от Версаля до Парижа. Среди многочисленных барских палат и дворцов с роскошными садами и цветниками кипела жизнь; да еще и при имп. Александре I она имела оживленнейший вид. Теперь ничего этого нет. <...> Среди вековых деревьев на горе возвышается барская усадьба Мятлева, бывшая А. Л. Нарышкина, с домашнею церковью во имя Знамения Креста. Усадьба эта называется Новознаменкой в память Старой Знаменки, принадлежавшей Мятлевым и ныне находящейся во владении великого кн. Николая Николаевича старшего (Старая Знаменка — между Михайловским парком и Александрией.— А. С.). Дача эта сохраняет характер седой старины» [21, с. 245]. Главное здание усадьбы построено архитектором А. Ринальди в 1755—1760 гг., «Готический дом» — неизвестным автором в 1830-х гг.

    19 Константиновскнй дворец был построен в 1720—1730 гг. Г. Киавери, М. Г. Земцовым, Т. Н. Усовым и П. М. Еропкиным по проекту архитектора Н. Микетти. «При Анне Иоанновне дворец сгорел, но при Елизавете был возобновлен графом Растрелли, и построены в нижнем саду, с обеих сторон, каменные ворота (1747—1755 гг.— А. С.). В 1804 г. дворец опять сгорел и отстроен в прежнем виде архитектором Руска, а терраса с 24 дорическими колоннами, балюстрадой и лестницами — архитектором Воронихиным; причем площадь перед дворцом уравнена и проведены дороги, а на поляне, лежавшей за площадью, устроен сад. <...> При имп. Николае I Стрельна опять пришла в упадок, но затем, подаренная вел. кн. Константину Николаевичу, снова превратилась в прелестный загородный дворец (частично перестроен и заново отделаны интерьеры архитекторами X. Ф Мейером, А. И. Штакеншнейдером, А. П. Брюлловым в 1847-1851 гг.— А. С.)» [21, с. 222, 223].

    20 Матильда Феликсовна Кшесинская (1872—1971) — артистка балета, педагог. В 1890 г. окончила Петербургское театральное училище и принята в труппу Мариинского театра, где выступала до 1903 г. С 1929 г. преподавала в своей студии в Париже. Последнее выступление Кшесинской состоялось в 1936 г. в лондонском «Ковент-Гарден».

    21 В Ропшинском дворце (арх. Ю. М. Фельтен, 1770-е гг.) был убит Петр III, после чего Екатерина II подарила усадьбу графу Г. А. Орлову. В 1785 г. Ропша перешла в собственность придворного ювелира Лазарева. Дворец реконструировал в 1785— 1801 гг. архитектор Антонио де ла Порто, парк — инженер Г. Энгельман. {261}

    22 Имеется в виду парк в усадьбе Михайловка, принадлежавшей вел. кн. Михаилу Николаевичу. «Дворец замечательной архитектуры со множеством галерей, павильонов, дворовых флигелей и проч. (арх. А. И. Штакеншнейдер, И. И. Шарлемань, Г. Э. Боссе, 1852—1862 гг.— А. С.). Роскошный парк; верхний и нижний сад — у взморья» [21, с. 245].

    23 «Летнее пребывание Государя, Александрия, представляет громаднейший парк с дворцом, построенным на возвышении, с которого открывается восхитительный вид на взморье» [21, с. 226]. Дворец построил архитектор А. А. Менелас в 1826—1829 гг. Николай II его назвал «Коттеджем».

    24 Собственный конвой Николая II состоял из двух кубанских и двух терских казачьих сотен.

    25 Собственная Его Императорского Величества дача построена в 1844—1850 гг. по проекту архитектора А. И. Штакеншнейдера.

    26 Лейхтенбергский герцогский дом был основан в 1817 г. пасынком Наполеона I, бывшим вице-королем итальянским Евгением Богарнэ. Его сын от брака с Амалией-Августой, дочерью баварского короля Максимилиана-Иосифа, Максимилиан Евгений Иосиф Наполеон (1817—1852) в 1839 г. вступил в брак с великой княжной Марией Николаевной, дочерью Николая I. Человек раз-носторонне образованный, он состоял президентом Императорской Академии художеств, главнозаведующим Горным институтом, членом ученого комитета корпуса горных инженеров. Производил изыскания в области гальванопластики; учредил гальванопластический завод, принимал горячее участие в строительстве первых железных дорог, способствовал постройке паровозов в России; завел образцовое хозяйство в своих поместьях в Тамбовской губернии. Его именем названа Максимилиановская лечебница в Петербурге. В петергофском парке Сергиевка находился загородный дворец Максимилиана Лейхтенбергского и Марии Николаевны, построенный по проекту архитектора А. И. Штакеншнейдера и художника И. Дролингера в 1839—1842 гг.

    27 Цесаревич Александр Николаевич (будущий император Александр III) сочетался браком с датской принцессой Луизой Софией Фредерикой Дагмарой (будущей императрицей Марией Федоровной) 28 октября 1866 г.

    28 В Луговом (Озерковом) парке архитектор А. И. Штакеншнейдер построил в 1835 г. Сельский (Никольский) домик, в 1845—1848 гг.— павильон Озерки (Розовый павильон), в 1847— 1848 гг. — Царскую мельницу, в 1852 г. — Руины, в 1852—1856 гг. — Бабигонский дверец (Бельведер).

    29 Петергофская гранильная фабрика основана в 1725 г. В связи с закладкой Английского парка перенесена на берег залива, к Марли. Здесь в 1777 г. по проекту арх. Ю. Фельтена для нее возвели каменное 3-этажиое здание. Здесь было организовано крупнейшее в России производство по обработке и шлифованию поделочных драгоценных и полудрагоценных камней: яшмы, лазурита, малахита, агата, халцедона, алебастра, мрамора, горного хрусталя. Эскизы для декоративных ваз, каменных и настольных украшений, мелкой пластики выполнялись выдающимися художниками и архитекторами — К. И. Росси, А. Н. Воронихииым, Тома де Томоном, А. И. Штакеншнейдером и др. С 1914 г. фабрика перешла на производство главным образом технических изделий.

    30 Английский дворец был возведен при Екатерине II (арх. Дж. Кваренги, 1781—1796 гг.). Он никогда не был жилым импе-{262}раторским дворцом. Разрушен в годы Великой Отечественной войны.

    Планировка Английского парка выполнена Дж. Кваренги и садоводом Д. Медерсом.

    31 Незадолго до войны 1914 г. было начато строительство первой в России электрифицированной железной дороги от Петергофа до Ораниенбаума. Линию успели довести только до Стрельны. Теперь по ней ходит трамвай [10, с. 31, 32].

    32 Летом 1895 г. молодежь Александринского театра играла несколько спектаклей в Мартышкине. Был приглашен участвовать в них В. И. Качалов — тогда студент Петербургского университета [11, с. 91].

    33 Дворцово-парковый комплекс Собственной дачи был создан для Екатерины II (арх. А. Ринальди, 1762—1774 гг.).

    34 Павильон Катальная горка сооружался А. Ринальди в 1762—1774 гг. От павильона к югу спускались деревянные горы, состоявшие из одного ровного и трех волнистых скатов. С гор съезжали на колясках. В 1858—1861 гг. скаты обветшали и были разобраны.

    35 Рамбов — народное название Ораниенбаума, дворцовой слободы, получившей статус города в 1780 г. В 1896 г. в нем было 4,8 тыс. жителей, к 1917 г.— около 7 тыс. Население жило главным образом за счет сдачи комнат офицерам гарнизона и дачникам из Петербурга и Кронштадта. В городе были две школы, приходское и городское училище, больница, богадельня, детский приют, четыре церкви, около 20 трактиров, библиотека при Обществе трезвости, синематограф, Летний театр. В конце 90-х гг. в Летнем театре выступала труппа А. Ф. Сазонова, в которой были такие известные актеры, как Г. Н. Федотова, М. Г. Савина, И. В. Самарин, А. П. Ленский, К. А. Варламов, М. Н. Ермолова, В. Н. Давыдов. В 1907 г. деревянное здание театра сгорело, и вместо него построили открытый Летний театр, в котором в 1916 г. выступал с концертами Л. В. Собинов. Несколько лет в Ораниенбауме отдыхала балерина Мариинского театра А. П. Павлова [10, с. 32—38].

    36 Близ Лебяжьего находятся форты Красная Горка и Серая Лошадь.

    37 Название платформы Скачки — от знаменитых красносельских скачек, которые проводились ежегодно после больших маневров, завершавших лагерный сбор. На поле ипподрома (слева от железной дороги на Красное Село) устраивались препятствия: канавы сухие и с водой, глухие барьеры и т. п.

    38 «Красное Село в 25 верстах от Петербурга. Имеет красивый деревянный вокзал с комнатами для ночлега. <...> Расположено у трех Дудорофских озер (Дудергофское, Долгое, Безымянное.— А. С.), около них много дач, центром которых служит церковь св. Троицы. <...> Красное Село делится на три слободы: Павловскую, ближайшую к Петербургу; Браташинскую и Коломенскую. Во второй слободе находится Почтовый двор, где можно нанять лошадей и экипажи. Коломенская слобода — самая лучшая... В ней имеется красивая церковь и большой «Царский» сад, в котором находятся дворцы Их Величеств... Идя по аллее вдоль шоссе к Военному полю, видно много красивых зданий с садами» [21, с. 235]. Военные лагеря занимали территорию более 210 кв. км и вмещали одновременно свыше 40 тыс. человек. В некоторые годы в маневрах участвовало до 120 тыс. солдат и офицеров [28, с. 22, 23]. {263}

    39 Деревянное здание театра было построено в 1851 г. по проекту архитектора Сарычева. По отзывам современников, «красивее, изящнее красносельского театра в окрестностях Петербурга нет». Спектакли шли 2 раза в неделю. Представление обычно начиналось в 8 часов вечера и состояло из двух частей. Сначала давались драматические представления, а затем небольшие балеты или балетные дивертисменты. В спектаклях неоднократно участвовали выдающие актрисы М. Н. Ермолова, М. Г. Савина и В. Ф. Комиссаржевская. В июне 1908 г. на сцене Красносельского театра выступала начинающая танцовщица А. Я. Ваганова [28, с. 23—25].

    40 Воронья гора — самая высокая среди Дудергофских высот — имеет относительную высоту 80 м и абсолютную 175 м. Это высшая точка в окрестностях города.

    41 Мыза Тайцы перешла от потомков А. П. Ганнибала к промышленнику А. Г. Демидову, пригласившему для устройства усадьбы архитектора И. Е. Старова, которым в 1774—1780 гг. был построен усадебный дом и распланирован парк с готическими воротами и хозяйственным корпусом.

    Накануне первой мировой войны в районе станции Тайцы возник поселок из 300 дач.

    42 Близ Пудости добывался «пудостский камень», которым, в частности, облицованы Гатчинский дворец и Казанский собор.

    43 В Мариенбург была перенесена из Петергофа придворная охота, здесь появилась Егерская слобода, застроенная охотничьими домиками.

    44 Главное инженерное управление учредило в Гатчине воздухоплавательную школу в 1910 г.

    45 Усадебный комплекс Дылицы (позднее Елизаветино) сложился в середине XVIII в. Неизвестный архитектор построил здесь для императрицы Елизаветы Петровны каменный Охотничий дворец с небольшим регулярным парком. В 1762 г. владельцем усадьбы становится гардеробмейстер Екатерины II В. Г. Шкурин, при котором построена Владимирская церковь (арх. С. И. Чевакинский (?), 1762—1766 гг.). При последних владельцах — семействе Трубецких (1850—1917), в 1911 г., к усадебному дому были пристроены галерея и флигель.

    46 Царскосельский вокзал в Петербурге сначала был деревянным, затем, в 1850 г., было сооружено большое каменное здание. Существующее ныне здание Витебского вокзала построено архитекторами С. А. Бржозовским, С. И. Минашем и Н. С. Островским в 1902—1904 гг.

    47 Александр Матвеевич Кованько — военный изобретатель и техник. С 1885 г. заведовал впервые сформированной в России военно-воздухоплавательной командой. Исследователь воздушной атмосферы, автор ряда изобретений и научных статей в области аэронавтики. Командовал воздухоплавательным батальоном в сражении под Мукденом. После русско-японской войны произведен в генерал-майоры. С 1910 г. начальник Офицерской воздухоплавательной школы, генерал-лейтенант [4, т. 13, с. 5].

    48 Ср. «Царское Село» О. Мандельштама (1912):

    Поедем в Царское Село!

    Там улыбаются мещанки,

    Когда гусары после пьянки

    Садятся в крепкое седло...

    Поедем в Царское Село!

    Казармы, парки и дворцы,

    А на деревьях — клочья ваты,

    И грянут «здравия» раскаты

    На крик «здорово, молодцы!»

    Казармы, парки и дворцы...

    Одноэтажные дома,

    Где однодумы-генералы

    Свой коротают век усталый,

    Читая «Ниву» и Дюма...

    Особняки — а не дома!..

    49 Среди знаменитостей, живших в Павловске, много архитекторов, создававших дворцово-парковый ансамбль: Ч. Камерон, П. Шретер, В. Бренна, А. Воронихин, Д. Висконти, К. Росси, А. Брюллов, А. Штакеншнейдер, И. Потолов, Н. Бенуа. Из живописцев надо назвать П. Гонзаго. Здесь была и дача К. Брюллова. Павловскими жителями были композитор Д. Бортнянский, поэты В. Жуковский (создавший, по мнению Н. Анциферова, наиболее проникновенный образ Павловского парка) и И. Крылов, писатели Н. Гоголь, И. Панаев, И. Тургенев, Ф. Достоевский. В «Идиоте» Достоевский дал замечательную оценку Павловска как дачного места (устами одного из персонажей — Лебедева): «И хорошо, и возвышенно, и зелено, и дешево, и бонтонно, и музыкально» [5, с. 195]. «Бонтонность» и «музыкальность» были причиной того, что в Павловск на рубеже XIX—XX вв. нахлынула богатая публика, которая стала не только снимать дачи за высокую цену, но и приобретать здесь дома и участки. В этот период в Павловске жили архитекторы А. Гоген и К. Шмидт, богатые военные, купил дачу Ф. И. Шаляпин. Приезжали летом Н. Пунин и О. Мандельштам.

    50 По проекту чешского инженера Ф. А. фон Герстнера, инициатора строительства Царскосельской железной дороги, в конце дороги предполагалось устроить «новое Тиволи, прекрасный воксал». Вокзал был построен в 1836—1838 гг. по проекту архитектора А. И. Штакеншнейдера на месте, ныне занимаемом парковыми аттракционами. В 1843 г. Павловск посещал Ф. Лист, в 1844 г. — Роберт и Клара Шуман. В 1856—1870 гг. с некоторыми перерывами в Павловске выступал «король вальса» И. Штраус (последнее его выступление здесь состоялось в 1886 г.). Деятельность Штрауса стала важной ступенью в превращении павловского вокзала из ресторана, где обедали под музыку, в концертный зал, где прежде всего слушали музыку (в 1860 г. здание вокзала было значительно перестроено внутри). В 1876 г. при вокзале открылся новый деревянный театр, выстроенный в «дачнорусском» стиле архитектором Н. Л. Бенуа. В этом театре в 1877 г. концертировал А. Г. Рубинштейн. Репертуар театра был по преимуществу опереточный, лишь изредка ставили драматические спектакли (например, в 1883 г. — «Грозу» А. Н. Островского с М. Н. Ермоловой, К. А. Варламовым и В. Н. Давыдовым). Это способствовало дальнейшему усилению симфонической тенденции на концертах вокзала. В 1912—1913 гг. здесь с оркестром под управлением А. П. Асланова впервые исполнил свои 1-й и 2-й концерты для фортепиано молодой С. Прокофьев. 17 июля 1912 г. почти весь концерт солировал Ф. И. Шаляпин. Разразившаяся в июле 1914 г. война нанесла павловским концертам сокрушительный удар, от которого они полностью нико-{265}гда уже не оправились. Большая часть оркестрантов оказалась призванной в действующую армию [24].

    51 После ремонта здания вокзала в 1888 г. правление приняло «меры, чтобы доставить публике возможные удобства». Наполовину была снижена даже стоимость проезда по железной дороге на концертные вечера. Такой порядок вещей сохранялся по крайней мере до 1902 г.: «Для проезда на концерт установлен удешевленный тариф, и билеты выдаются с обратным. Поезда ходят каждые полчаса» [24, с. 90; 21, с. 220].

    52 «Дачный поселок Вырица известен с 1906 г. Была организована телеграфная связь поселка с Петербургом, проведен водопровод, открыта амбулатория. Все это в сочетании с благоприятными природными условиями местности и транспортными удобствами... дало возможность предпринимателям к 1914 г. сдавать в Вырице внаем за высокую плату ежегодно две тысячи дачных участков» [11, с. 59, 60].

    53 В самом широком месте Невы — «пороги, называемые „Пелльскими“ по имени дворца „Пелла“, принадлежавшего сначала князю Долгорукову, затем Неплюеву, императрице Екатерине, которая в грустные минуты проводила там время с сестрою Ланского Кушелевой, работая над своим «Двухсотязычным словарем». Название свое Пелла получила в честь внука Екатерины II Александра, потому что Александр, сын Филиппа Македонского, прозванного великим, родился в Пелле. При вступлении на престол императора Павла Пелльский замок... был разобран до фундамента, и весь строительный материал перевезен в Петербург на постройку Инженерного замка... От всех построек сохранилась только одна колоннада... служившая не то конюшнями, не то птичьим двором. В Пелле имеется каменная церковь, построенная в 1817 г.» [21, с. 248, 249).

    54 «При Петре I в Усть-Ижоре был путевой дворец, построенный из старых хором королевского дома в Шлиссельбурге. Здесь же была и крепость, от которой теперь видны только следы оврагов и церковь, построенная князем А. Д. Меншиковым. Церковь эта сгорела... и затем, при Павле I, построена каменная... Близ церкви — такой же памятник, как и в Рыбацком» [21, с. 248].

    55 «Лесной, с своими роскошными парком и садовым лесом, можно назвать одною из старейших и популярнейших дачных местностей. Он... обнимает собою дачи, находящиеся по Старо-Парголовской дороге до Поклонной горы. <...> Тут же прекрасная ферма, снабжающая дачные местности и город молоком и маслом. <...> В Озерках и Шувалове можно найти роскошнейшие и благоустроеннейшие дачи, расположенные на высоких холмах с прелестными видами на три озера... Все три соединены каналами. Между 1-м и 2-м находится сад «Озерки» с крытым театром и сценою, на которых летом даются драматические представления, а в саду играет концертная и военная музыка. В саду имеется высокий холм, на котором стоит высокая башня.. Взойдя на нее, можно видеть через подзорную трубу почти весь Петербург. <...> Можно любоваться видом на море с Поклонной горы... С церковной (Парголовской.— А. С.) горы прелестный вид... на 3-е, Суздальское озеро, по которому ходит пароход, возящий дачников от ст. Шувалово до Шуваловского парка... (разбит в 1740—1750-х гг. и перепланирован садовым мастером П. И. Эрлером в 1820-х.— А. С.) По этому же озеру снуют лодки «Парусного кружка» и частных лиц. С этой горы дачники лю-{266}буются закатами солнца, которое как бы утопает в бездне отдаленного моря. Шуваловский парк <...> тенист и холмист. Выше всех холмов так наз. «Парнас»... у подножия которого имеются пруд и каналы. С верхней площадки его — великолепный вид с господскими домами, готическою церковью и прекрасным цветником. Отсюда недалеко до так называемой Пик-горы; тут же — 2-е Парголово, за Лютеранской церковью которой возвышается Крестовая или Лысая гора, откуда видны все Парголовские окрестности, Петербург, море и отдаленные возвышенности. Ближайшие парголовские окрестности составляют деревни Старожиловка, Заманиловка, Кабловка, Юкки (Русская Швейцария). Все они застроены дачами, которые всегда заняты» [21, с. 240—242].

    56 «Гражданка — небольшая немецкая деревушка — по первому же впечатлению носит следы довольства и благополучия. Дома довольно большие, в два этажа, верхний — холодный; обшиты тесом; впереди небольшой садик, в котором разбиты клумбы с цветами. Все дома построены по одному типу с неизбежными двумя балконами по фасаду. Заборы и палисадники, выкрашенные белой краской, стоят прямо, ровно, точно вытянулись в струнку. Внутри стены оклеены обоями. Свои чистенькие домики колонисты сдают на лето петербургским дачникам» [3, с. 30].

    57 «Сестрорецк расположен... на границе с Финляндией. Здесь река Сестра образует разлив благодаря запруде, устроенной для надобностей казенного оружейного завода, основанного Петром Великим. На берегу моря имеется роща «Дубки», насаженная Петром Великим. Самый город — пыльный и грязный, с покосившимися деревянными домиками; хороша только приморская часть, где расположены дачные местности. Сестрорецк замечателен песчаными дюнами, которые своим происхождением обязаны господствующему здесь западному ветру и деятельности моря. Дюны эти занимают прибрежную полосу земли длиною в 13 верст. Огромные площади белесоватого песка резко выделяются среди темной зелени соснового леса. Этот песок — наносный, со дна моря. На Финском заливе нигде нет такого сильного прибоя морских волн, как в Сестрорецке. Немало публики привлекает Сестрорецк своим курортом, который открыт в 1900 году. <...> Курорт состоит из трех главных зданий: курзала, пансионата и водолечебницы. На случай непогоды или ветра вдоль берега устроена у курзала крытая стеклянная галерея для прогулки в 200 сажен длины. Летом ежедневно играет музыка» [3, с. 111, 112].

    58 Сайменский канал, связывающий Сайменское озеро в Финляндии с Выборгским заливом, построен в 1856 г.

    59 Адрес ресторана «Славянка»: Новодеревенская наб., 8.

    60 В Коломягах находился Комендантский аэродром — один из первых в России. Сюда на «Авиационные недели» стекалось множество светской публики, любителей острых ощущений. С весны 1910 г. аэродром часто посещал А. Блок.

    61 Этот ипподром — одно из мест действия в стихотворения А. Блока «О смерти» (1907). {267}

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 23      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.