М.Н. Петров о соотношении национального и общечеловеческого - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84.  85.  86. > 

    М.Н. Петров о соотношении национального и общечеловеческого

    Н.В. Остапов

    Сыктывкарский государственный университет

    М.Н. Петров (1826-1887) - широко известный профессор всеобщей истории в Харьковском университете середины – второй половины ХIХ в., который 35 лет своей жизни посвятил преподаванию европейской и русской истории. С его именем связаны становление в России секуляризированной системы исторического образования и систематическое изучение и преподавание всемирной истории в гимназиях и университетах. Помимо разработок нескольких конкретно-исторических сюжетов на основе «научного метода» Л. Ранке русский историк создал первый полный учебный курс по всемирной истории для русских университетов (1).

    Харьковский просветитель в систематическом виде не излагал своих историко-философских воззрений, они оказались разбросанными в его трудах. Из многочисленных проблем, так или иначе поднимаемых в творчестве М.Н. Петрова, мы рассмотрим одну, на наш взгляд, весьма актуальную и сегодня: трактовку соотношения национального и общечеловеческого в отдельной личности и всемирном историческом процессе.

    Стремясь постичь природу человека через изучение прошлого, мыслитель был убеждён, что соприкосновение с историей играет значимую роль в процессе самоидентификации. Она имманентно присутствует в любом социуме на уровне субъективно переживаемого культурного самосознания. Каждый стремится обрести физическое и социальное пространство, ощутить себя принадлежащим к микро-(семья, знакомые, коллеги) и макрообщности (стране, народу). Чувство единения возникает вне формальных, безлично правовых границ и даёт человеку ощущение привычности, безопасности, незыблемости. Неслучайно, главными исходными посылами педагогической деятельности М.Н. Петрова являлись поиск образа человека в прошлом и безусловная вера в то, что «история учит».

    Историк полагал, что каждый человек от рождения заключал в себе метафизическое народное начало, а через его действие коллективная историческая память “отпечатывалась” в каждом из его носителей. Это начало, по М.Н. Петрову, имеет двойственный характер: с одной стороны, оно априорно, внеисторично и неизменяемо; с другой стороны, его конкретное проявление возможно только в процессе коллективного и индивидуального созидания, а следовательно, исторично и изменчиво. Проявление “народного духа” многообразно и зависимо от множества конкретных условий: его имманентное присутствие в каждом творческом акте бесспорно.

    Русский исследователь использовал гегелевскую идею, по которой “... особый принцип народа является той стороной, которая должна быть эмпирически призвана и доказана исторически” (2). Именно в этой идее была заложена двойственность в понимании природы народа и личности. Идеальная априорная сущность, по М.Н. Петрову, выражающая момент всеобщности мира, чтобы реально воплотиться в жизни, должна быть привязана к определённому историческому месту и времени. Каждый народ и человек выражали собой воплощённую в “реальность” идею, которую следовало логически понять и описать.

    В ХIХ в. принцип всеобщности выражался в европейской цивилизации и европейском человеке, так как именно там, по мнению большинства мыслителей, происходило всемирное историческое движение. Запад, Европа олицетворяли собой колыбель мировой цивилизации, предлагали другим образцовый вариант развития. При всех имевшихся различиях европейских стран в начале ХIХ века мыслители были склонны писать о единстве Европы. Например, историк Гизо писал, что она (Европа) “...никогда не развивалась вполне в одном каком-нибудь государстве. Черты её рассеяны всюду...” (3). Харьковский профессор сохраняет это методологическое единство, но в отличие от европейских философов, он включает наряду с романо-германскими народами “славянский народный дух”.

    Начиная со средневековья, во всемирной истории М.Н. Петрова ведущий фактор природной среды сменяется фактором природы (сущности) народа. Он считал, что романцы, как носители римской идеи, несут в себе “античное подчинение личности, её свободы и её частных интересов интересам и целям государства, олицетворенного в особе монарха...” (4), “германцы впервые вносят в историю идеи личной независимости и личных прав человека...” (5), “... у славян же чувство личной независимости... и в их общественном устройстве преобладает демократический принцип” (6).

    Следует признать, что идея признания абсолютного народного первоначала в истории среди русских мыслителей была не нова. Но М.Н.Петров был первым, кто признал наличие особого славянского начала, равного романо-германскому в созидании “всемирной цивилизованности”. Сама эта идея подвергалась критике с разных сторон. Впоследствии вызвал сомнение сам методологический подход подобной трактовки соотношения общего и национального. Историк П.Н. Милюков отмечал на “... произвольность выделения одной только группы народов, призванных составить цепь прогресса...” (7) и не принимал “гипотетические особенности “народного духа” якобы двигавшими каждый раз вперёд всемирно-исторический процесс” (8).

    С другой стороны, идея признания особого славянского начала нашла несколько иное воплощение в творчестве Н.Я. Данилевского. Соотношение всеобщности - локальности было изменено в пользу второй в его теории культурно-исторических типов. Позднее в философии О. Шпенглера, который пытался отказаться от гегелевской линейности развития, это приведёт к признанию, что “каждой культуре свойственен строго индивидуальный способ видеть и познавать природу...” (9).

    М.Н. Петров также признавал “индивидуальность” народов, которая проявлялась во всём: и в атомарных единичных фактах политической и социальной истории, и в органической преемственности всей внутренней истории народа (10). Однако, это признание не означало его отказа от идеи всемирности: его всемирность, с одной стороны, включала целостность, всеобщую причинность, а с другой, - природную неповторимость каждого субъекта истории.

    Каждый из субъектов истории (народы, личности) индивидуально “пропускали” прошлое через своё сознание и создавали свои истории. В определённом смысле учёный-“объективист” М.Н. Петров противоречил преподавателю-М.Н. Петрову. Воссоздание прошлого таковым, каковым оно было на самом деле, оказывалось проблематичным. Познакомившись с трудами европейских коллег, харьковский педагог в первой в России историографической работе, сделал выводы, которые служили в дальнейшем хрестоматийным примером для его последователей. “Английская историография во многом противоположна немецкой... Немцы, по преимуществу, - объективисты, англичане - прагматики” (11), французы превзошли их “... в таланте художественного рассказа” (12).

    Для России М.Н. Петров видел проблему преподавания истории в преодолении западноевропейской модели всемирной истории через осознание уникальности “славянского духа”. Мысль педагога была направлена на наблюдение проявления славянского “демократического начала” в российской истории и становлении европейских ценностно-целевых приоритетов в России.

    Оппозиция “славяне-европейцы” пронизывает всё творчество историка. “... характер русского народа и его судьба имеют мало общего с судьбой и характером западноевропейских наций” (13), - писал учёный. В его работах проявляется понимание не столько периферийности “славяно-русской общности” по отношению к европейской, а утверждение  самостоятельности её начал. Она явилась миру как “... естественный посредник между двумя частями света, призванный примирить их противоположности...” (14). В этом существенная новизна автора в интерпретации всемирности исторического пространства: векторность исторической жизни предполагает постепенное движение центра цивилизации с Западной Европы в Восточную. Русское государство из задворков всемирной цивилизации постепенно превращается в форпост распространения “мировой образованности”. “От них заимствует он (автор имеет ввиду славянский мир из Западной Европы - Н.О.) многое, но и сам действует образовательно на окружающий его монголо-чудский мир, ославянивает Финнов, претворяя инородные элементы в плоть и кровь свою, усиливаясь на счёт их” (15), - писал харьковский учёный.

    В каждой строчке, которые посвящены русской истории, у историка заметно стремление реабилитировать всё “славяно-русское”, как незаслуженно забытое или лишённое своего подлинного значения: персоналии, события, явления. Гордость за своё прошлое обнаруживает во всём. Патриотизм М.Н. Петрова строится не на умалении значения других народов, а в преодолении славянской “неуверенности” в себе, по причине излишней природной доброты и мягкости, поэтической восприимчивости славян, перевесе чувств и инстинктов в жизни, что делало их непрактичными в исторической жизни (16). Так он пишет о Петре Великом: “Только наше славянское смирение, да шаткость народного сознания, бывшая так долго нашим общим грехом, причиной тому, что в представлениях европейского запада имя Великого Петра не стоит ещё выше всех прославленных имён человечества” (17). Идея просветителя - преодолеть в самосознании славян “сложившийся комплекс неполноценности” перед лицом европейской цивилизации, а это потребовало пересмотра традиционного отношения русских к себе и своей истории, написание таких учебников, в которых “Изложение... должно быть одушевлено жизненной теплотой, свежестью красок и возбуждать интерес животрепещущей современности”(18).

    Объективность историка, по мнению М.Н. Петрова, возможна только как субъективная добросовестность при воссоздании прошлого при работе с источниками, но она не означает наднациональную и надличностную позицию всевидящего наблюдателя, бесстрастность в изложении не предполагает безличное повествование. “Историк должен быть национален..., от национальной точки зрения до одностороннего патриотизма - один шаг. Тем не менее, историк не может, да и не должен отрешиться от своего народного воззрения, если желает опытами других стран и народов воспитывать своих соотечественников” (19).

    Приобретённые гражданские добродетели, как считал педагог, универсальны для всех людей и народов, являются конечной целью развития каждой личности, однако их обретение - индивидуальный процесс. Составление учебника по истории не должно ограничиваться собиранием в хронологической последовательности безусловных фактов, необходимо наполнение интерпретациями прошлого ради единства социума в настоящем и будущем, что даёт людям чувство идентичности и принадлежности к одной культуре.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84.  85.  86. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.