Образ  Западной  Европы  в сочинениях  И.В. Киреевского - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82. > 

    Образ  Западной  Европы  в сочинениях  И.В. Киреевского

    Птицын  А.Н.

    Ставропольский государственный университет

    В исследовательской литературе, посвященной славянофильству, сложилась традиция рассматривать это идейно-политическое течение как преимущественно антизападное. Еще в 1926 г. В.В. Зеньковский подметил, что часто даже сам термин «славянофил» употребляется как синоним слова «антизападник» (1).

    Однако, как показывает исследовательская практика, отношение основоположников славянофильства к Западной Европе было достаточно сложным. В этой связи представляется интересным раскрыть отношение к прошлому и настоящему Западной Европы одного из «отцов-основателей» славянофильства И.В. Киреевского.

    Внимание славянофилов к изучению Западной Европы объяснялось ее культурными достижениями, ведущей ролью Запада в мире, высокой степенью западного воздействия на развитие России начиная с петровских реформ.

    Необходимо подчеркнуть, что в сочинениях И.В. Киреевского, как и других славянофилов, термин «Западная Европа» встречается довольно редко, чаще всего он заменяется терминами «Европа» и «Запад» (разницу между этими понятиями славянофилы не считали существенной).

    Признавая множественность исторических сценариев развития человечества, славянофилы сосредоточивали свое внимание на анализе двух цивилизаций – российской и западноевропейской. Сопоставление этих цивилизаций для славянофилов было исследовательским приемом для выявления их сущностных характеристик. Следует, однако, отметить, что, поскольку в первой половине XIX  века сам термин «цивилизация» не имел в России широкого распространения, то в подобном смысле у ранних славянофилов употреблялись понятия «образованность» и «просвещение».

    Как известно, в генезисе славянофильства (как и почти всех российских идеологий) немалую роль сыграли европейские идеи – в частности, немецкого романтизма и классической германской философии. Знакомству с жизнью Западной Европы и европейской наукой способствовала поездка И.В. Киреевского в Германию в 1830 году, во время которой в Берлинском университете он посещал лекции Гегеля, Шеллинга и других известных ученых.

    Не будучи профессиональными историками, славянофилы в своей характеристике западноевропейской цивилизации основывались на исследованиях европейских ученых и, прежде всего, Ф. Гизо. Оценку же сущностных характеристик этой цивилизации русские мыслители давали самостоятельно, исходя из своих мировоззренческих критериев и историко-философских установок.

    В  программной для славянофилов статье «В ответ А.С. Хомякову» (1839)  И.В. Киреевский вслед за Ф. Гизо выделял в качестве исторических истоков западноевропейской цивилизации три элемента: «римское христианство», «мир необразованных варваров, разрушивших Римскую империю» и «классический мир древнего язычества».

    По мнению русского ученого, у всех западноевропейских народов, несмотря на их национальные особенности, есть общий корень – греко-римская образованность. Античное наследие, которого была лишена Россия, во многом предопределило судьбу Западной Европы. И.В. Киреевский (как и полагалось религиозному мыслителю) оценивал античное влияние отрицательно, видя в нем торжество «голого разума» над верой. Западное христианство, по мнению мыслителя, в отличие от православия оказалось заражено античным рационализмом. «В этом последнем торжестве формального разума над верой и преданием» Киреевский видел «в зародыше всю теперешнюю судьбу Европы» - и современную философию, и «индустриализм как пружину общественной жизни», и систему воспитания, и культуру, и политику (2).

    Влияние варварских народов, разрушивших Римскую империю, Киреевский находил в характере образования европейских государств, основанном на завоевании, насилии. С завоеванием связана идея индивидуализма, изолированности, при которой «каждый индивидуум – частный человек, рыцарь, князь или город – внутри своих прав есть лицо самовластное, неограниченное, само себе дающее законы» (3). 

    Рыцарство и аристократия, по оценке Киреевского, ставшие главными элементами социальной структуры западного общества, возникли как результат индивидуальной изолированности и завоевательной силы. Католическая же церковь воспользовалась общим неустройством, чтобы сделать «из разбойников – рыцарей, из духовной власти – власть светскую, из светской полиции – святую инквизицию» (4).

    Таким образом, все три начала, которые легли в основание европейской цивилизации, Киреевский оценил отрицательно. Наследие древнего классического мира он рассматривал исключительно как наследие римского «юридизма» (т.е. примата логической рассудочности над остальными способностями человека), в католицизме видел искажение истинного христианства, привнесенное римско-католической церковью, наконец, принцип завоевания и насилия определил дальнейшее развитие Европы через антагонизмы и революции.           

    Современную ему Западную Европу Киреевский также оценивал критически. Особенно негативно он оценивал религиозную ситуацию на Западе.  Католическую церковь Киреевский упрекал в смешении с государством, соединении духовной власти со светской, католическое богословие – в рассудочной отвлеченности. Протестантство же русский мыслитель сближал с католицизмом, видя в нем то же отвлеченно-рациональное основание религиозной веры, но достигшее уже своей полноты. Утрата религиозных идеалов, по мнению критика, привела европейского человека к тому, что «господствующим чувством его стало отчаяние» (5).

                Идеолог славянофильства заявлял, что, в силу утраты духовности и религиозной веры на Запале главной сферой деятельности стало материальное производство, «промышленность». Киреевский раскрывал суть европейского капитализма таким образом: «Промышленность управляет миром без веры и поэзии. Она в наше время соединяет и разъединяет людей; она определяет отечество, она обозначает сословия, она лежит в основании государственных устройств, она движет народами, она объявляет войну, заключает мир, изменяет нравы, дает направление наукам, характер – образованности; ей поклоняются, ей строят храмы, она действительное божество, в которое верят нелицемерно и которому повинуются. Бескорыстная деятельность сделалась невероятною» (6).  Все это привело к доминированию в западных странах культа материального производства, безоглядного стремления к наживе.       

    Социальная структура стран Запада, по мнению Киреевского не являлась органичной. Он считал, что там «все силы, все интересы, все права общественные существуют там отдельно, каждый сам по себе и соединяются… в случайном порядке, или искусственном соглашении». Общественные отношения в европейских станах он оценивал как «войну всех против всех». При этом в обществе господствует крайний индивидуализм, при котором «первый шаг каждого лица в обществе есть окружение себя крепостью, из нутра которой оно вступает в переговоры с другими независимыми властями» (7). 

    Достаточно подробно Киреевский останавливался на анализе европейской культуры. В статье для журнала «Москвитянин» «Обозрение современной литературы» (1845) европейскую культуру он определял как логико-техническую, направленную на формальное развитие разума и внешних познаний, и противопоставлял ее «православно-словенской образованности», направленной на развитие духовности. При этом мыслитель выделял отдельные этапы в духовном и интеллектуальном развитии европейских стран. Так, он отмечал, что в первой половине XIX  века Европа вступила в новую стадию своего развития, которая находилась в очевидном противоречии с европейской жизнью XVIII столетия. Выражением этого противоречия являлось то, что, начав в эпоху романтизма с изучения народности, стремления сохранить и восстановить народность, западная мысль, в конце концов, пришла к оторванности от народности и поклонению рациональности. По мнению критика, европейское просвещение оторвалось от народности – «утонуло в деятельности эгоизма», признающего своей высшей целью материальный комфорт. По мнению автора «Обозрения современной литературы» связь культуры и народности в Западной Европе значительно ослабела, оставив лишь такие явления, как «художественная мечтательность в Италии, увлечение хитросложными теориями в Германии, импульсивность, порывистость во Франции, закаменелость в традициях – в Англии» (8).

    По мнению Киреевского, к середине XIX века стали заметны признаки кризиса европейской культуры, вызванного доминированием в западном обществе культа технического прогресса, стремления к наживе и индивидуализма, утратой религиозной веры, раздробленности внутреннего мира личности. Киреевский полагал, что кризис культуры возник в результате безоглядной веры западного человека во всемогущество разума, с помощью которого он якобы сможет «создать себе новую разумную жизнь и устроить небесное блаженство на преобразованной земле».

    В целом же европейское просвещение Киреевский характеризовал как «неполное, одностороннее, не проникнутое истинным смыслом и поэтому ложное». Западное образование имело своей базой «схоластические и юридические университеты». «Раздвоенность» и «рассудочность» - вот, по Киреевскому, две основных черты европейской образованности (9).

                Киреевский одним из первых в России попытался дать социально-психологическую характеристику типичного европейца. В силу острополемического характера своих рассуждений он написал социально-психологический портрет европейца в черных тонах. Европейский человек – по мнению ученого - это продукт рационализма и индивидуализма европейского просвещения, его мировоззрение характеризуется противоречивыми устремлениями. «В одном углу его сердца, - писал Киреевский, - живет чувство религиозное… в другом – отдельно – силы разума и усилия житейских занятий; в третьем – стремления к чувственным утехам, в четвертом – нравственно-семейное чувство; в пятом – стремление к личной корысти; в шестом – стремление к наслаждениям изящно-искусственным» (10).

                Киреевский сравнивал европейца со зрителем в театре, который равно способен всему сочувствовать, все одинаково любить, ко всему стремиться под условием только, чтобы физическая личность его ни от чего не страдала и не беспокоилась. Жизнь западного человека «при всем блеске, при всех удобствах наружных» лишена внутреннего смысла. Отказавшись от поисков бесконечного и поставив перед собой сиюминутные задачи, европеец «почти всегда доволен своим нравственным состоянием».

    Следует отметить, что при всей известной карикатурности образа западного человека, нарисованного Киреевским, русский мыслитель достаточно четко отметил те негативные социально-психологические установки, которые с большой силой проявились в ХХ веке: вседозволенность, раздробленность внутреннего мира человека, конформизм, отчуждение от творческого труда, от родительских и супружеских обязанностей, безудержный культ чувственности и материального комфорта.

    Киреевский был убежден, что в XIX веке европейская цивилизация исчерпала свои возможности в плане достижения идеалов человечества (под которыми он понимал прежде всего христианские идеалы). На Западе, как считал Киреевский, произошло такое раздвоение духа и мышления, государства, сословий, семейных прав и обязанностей, что гармонии достичь почти невозможно.

    Поэтому, по мнению родоначальника славянофильства, в самой Европе зреет новое «направление умов», которое выражает потребность в религиозной вере. Таким образом, отмечал Киреевский, вопрос о дальнейшем развитии европейской цивилизации сводился к вопросу о поиске новых мировоззренческих идеалов для личных, семейных и общественных отношений. Европа могла бы обновить свою духовную жизнь, выйти из состояния отчаяния и удовлетворить осознанную потребность в вере, обратившись к духовному наследию православно-славянского мира.

    Конечно, еще современники Киреевского справедливо упрекали его в том, что он слишком упрощенно и схематично истолковал ход европейской истории. Следует отметить, что Киреевский при этом преследовал идеологическую цель – доказать сугубо отрицательные последствия европейского прогресса и вредность некритического, рабского подражания Европе.

    Мыслитель отмечал, что русское общество, начиная с эпохи Петра Великого, единственным источником просвещения считало Запад. Между тем он доказывал, что сам  Запад к середине XIX века оказался в состоянии кризиса.

    В то же время Киреевский не предлагал отвергать все западное. Он признавал важность и необходимость существования культурной преемственности между Западом и Россией. Он отмечал, что «венец просвещения европейского служил колыбелью для нашей образованности: она рождалась, когда другие государства уже доканчивали круг своего умственного развития, и где они остановились, там мы начинаем» (11).

    Следует отметить, что в 1830 году Киреевский сделал попытку практического воплощения своих взглядов, занявшись изданием журнала, который должен был сыграть роль проводника западноевропейской образованности в России, подготавливая, таким образом, почву для развития оригинального русского просвещения. Весьма символично, что данный журнал получил название «Европеец». В программной статье данного журнала «Девятнадцатый век» И.В. Киреевский признавал для России необходимость заимствования достижений европейской цивилизации, предостерегая, однако, от слепого копирования европейского опыта (12).

                Необходимо подчеркнуть, что Киреевский не призывал полностью отказаться от европейской культуры. Он неоднократно указывал, что полностью оторвать Россию от европейского просвещения нельзя, поскольку, во-первых, европейское просвещение прочно вошло в русскую культуру, стало ее частью, во-вторых, для России оторваться от Европы означало бы оторваться от мировой культуры, и, в-третьих, в Европе еще сохранились начала прекрасные, благородные, христианские, хотя и подавленные логико-технической образованностью. В этой связи русский ученый делал следующий вывод: «Европейская образованность как зрелый плод всечеловеческого развития, оторванный от своего старого дерева, должна служить питанием для новой жизни, явиться новым возбудительным средством к развитию нашей умственной деятельности» (13).

                В своей публицистике И.В. Киреевский неоднократно выступал против представителей теории официальной народности, критикуя их именно за ненависть к европейскому просвещению (14).

    В своих работах Киреевский опровергал два распространенных и достаточно крайних мнения: одно, что русская образованность стоит гораздо ниже западной, другое – что России надо вернуться к ушедшим формам старины. В противоположность обеим мнениям он указал на необходимость пользоваться плодами европейской культуры.

    Таким образом, на примере взглядов И.В. Киреевского, можно сделать вывод о том, что антизападнический элемент учения славянофилов не был основным и решающим. Следовательно, такое историческое явление, как русское славянофильство середины XIX века, нельзя характеризовать лишь как выражение антизападнических настроений определенной части русского общества. В отличие от некоторых своих последователей (таких, например, как Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев и др.) славянофилы признавали существование общечеловеческой культуры и считали, что опыт Запада может быть востребован как Россией, так и всем человечеством.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.