Аграрная эволюция в XIX веке: противоречия и тенденции (Западная Европа,США, Россия). - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   53.  54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63. > 

    Аграрная эволюция в XIX веке: противоречия и тенденции (Западная Европа,США, Россия).

    Нарыкова Н.М.

    Ставропольский государственный университет

    Технические и технологические достижения XIX в., расширяя сферу промышленного труда, повышая производительность,  стали в конце столетия своеобразным структурирующим  началом  процесса формирования «конституции новой экономики» - мировой экономики, экономики всемирного рынка. В течение века принципиально изменилось и место аграрной сферы общественного производства в структуре развивающегося и расширяющегося капиталистического производства, вступившего в индустриальную стадию. 

    Обращаясь к анализу решающих экономических факторов формирования мирового рынка XIX в. и их влияния на аграрный сектор, важно заметить, что «конституция» экономики всемирного рынка основывалась не только на возросших объёмах промышленного производства, на качественной эволюции самой промышленности, но и  на появившихся возможностях быстрой доставки  обширной товарной массы  железной дорогой и  водными путями (в том числе трансокеанским маршрутом), на распространении массового промышленного производства товаров, изначально предназначенных для сбыта на рынках мира. И, наконец, на появлении международнопризнанного и реально функционирущего на мировом рынке золотого стандарта(1). Всё это в целом обеспечило «свободное перемещение»  от страны к стране товаров, капитала, рабочих рук и духа предпринимательства. Революция в средствах коммуникаций, вызвавшая резкое удешевление перевозок при росте их скорости, надежности и качества, уменьшала предпринимательские риски, усиливала внутрихозяйственную интеграцию экономик и международное разделение труда, стимулировала обмен(2).Вместе с тем этот прогресс имел и своего рода «цивилизационные издержки»: отстающие элементы новой мирохозяйственной системы испытывали давление, оказывались в «угнетённом состоянии». Так прежде всего произошло с европейским сельским хозяйством. Вынужденная «догоняющая» модернизация сельского хозяйства континента выявила ряд «локальных» сфер противоречий асинхронного развития и регионального отставания.

                            Поразительные иллюстрации   последствий транспортной революции для зерновых  перевозок к началу XX в. дал немецкий экономист- аграрник, современник событий, Г.Руланд (1860-1914). По его наблюдениям, расходы  по перевозке хлеба после постройки европейских железных дорог, по сравнению с началом 60-х годов XIX века, уменьшились с 75 пфеннигов (пф.) за тонно-километр до 4-5 пф., а для немецко-русского товарообмена с русскими портами, при расстояниях не более 6,4 тыс. км - до 1,5 пф. При таком тарифе тонна хлеба стоимостью в 80 марок выдерживает перевозку на расстояние свыше 5 тыс. км., тогда как по «дорогам старого времени» тот же груз при тех же издержках мог быть перевезен на расстояние немного больше 100 км. А эти 5 тыс. км. составляют почти 1/8 окружности земного шара по экватору, или расстояние между Берлином и Томском.

                Ставки по перевозке хлеба водным путем понизились в течение второй половины века не только за счёт общего процесса вытеснения паровыми судами парусных, но и в силу дополнительных факторов: перехода от деревянных судов к железным, а потом - стальным; улучшения водных путей сообщения и «большей правильности рейсов». Благодаря понижению транспортных издержек хлебные грузы не боялись уже тогда на практике почти никаких расстояний(3).

                Прогрессирующая скорость морского сообщения  иллюстрировалась  Г.Руландом следующими цифрами: в то время как  ещё в 1820 году доставка хлеба морским путем из Одессы в Англию занимала 240 дней, то к началу нового века грузовой пароход совершал рейс из Черного моря в английские порты примерно за 20 дней, причем распоряжение о доставке груза могло быть дано при желании по телеграфу. На рейс из Буэнос-Айреса в гавани Англии пароход тратил 35 дней, парусное судно- 90. Возросли и размеры основных сухопутных и морских транспортных единиц. Груз транспортной подводы по старым большим дорогам составлял обычно тонну. Новейшие товарные вагоны североамериканских железных дорог вмещали 50 т. В период  1860-1870 гг. вместимость океанских парусных судов не превышала 1 тыс.т., а современные большие океанские грузовые и пассажирские пароходы брали более 10 тыс. т. груза, грузоподъёмность же рейнских барж возросла за это время с 400 до 1,5-1,7 тыс.т(4).

                В конце XIX в.  российский исследователь А.И. Скворцов написал монографию о влиянии парового транспорта на сельское хозяйство. Использовав методику анализа по схеме «изолированного государства» немца И.Тюнена, он пришел к выводам,  в целом совпадающим с наблюдениями Г. Руланда. Теперь, - писал А.Скворцов-   если, «рассматривать современный мир, как «изолированное государство», то разве что в наиболее центральных, удаленных от морей частях континентов (особенно Африки и Азии) остаются ещё местности, которые можно считать лежащими за пределами этого государства: во всяком же случае размеры современного «изолированного государства» громадны» (5).

                Новые возможности транспортных перевозок трансокеанскими путями решительно  приблизили друг к другу регионы мира и в сфере передвижения населения. Силу энергии экономической интернационализации увеличивали колонизационные процессы. В частности, миграция из „тесной Европы“ на американские просторы. Это явление было и в прежние века, но XIX столетие стало периодом массовых межконтинентальных переселений с устойчивым вектором переселенческих потоков. За период 1801-1900 гг. из Европы эмигрировало более 28 млн. человек. Из них почти половина приходилась на последние два десятилетия века (6). По наблюдениям современников,  в конце века испанцев называли   «традиционными эмигрантами» наряду с итальянцами, поляками и португальцами (7).Следует отметить, что значительную массу переселенцев составляло именно сельскохозяйственное население, с его навыками труда и традициями организации сельскохозяйственного производства. И это обстоятельство также влияло на изменение экономического и социального равновесия в мире, ибо на осваиваемых землях колонисты, прежде всего, занимались зерновым производством (8).

                Если анализировать новые процессы не только на макроуровне (на уровне формирующегося мирового хозяйства), но и в рамках отдельных национальных экономических организмов с утвердившимися составляющими – промышленностью и сельским хозяйством, и здесь в рассматриваемое нами историческое время наблюдалось качественное отставание  в развитии последнего (прежде всего в экономически развитой части европейского континента).

                Формирование материальных основ индустриального общества – фундамента всемирного капиталистического хозяйства в последней четверти Х1Х в. - фактически не совпадало по времени (примерно до 80-х годов) с процессом подключения к нему капиталистической модернизации сельскохозяйственной сферы, продолжавшей основываться на ручном труде. Конечно, общий процесс технической реконструкции сельского хозяйства с национальными модификациями  развивался на протяжении всего XIX века. В течение столетия во многих европейских странах отмена крепостнических форм расширила использование наёмного труда (пример тому Россия), а сокращение площади помещичьих земель  способствовало интенсификации её использования. Развивались технические новшества. Но применение сельскохозяйственной техники ещё не привело к техническому перевороту в этой сфере национальных хозяйств, и основные моменты технической реконструкции, связанной с механизацией, химизацией, научной селекцией и ирригацией,  могут быть сведены в докризисное  (до первого мирового аграрного кризиса) время лишь к первым достижениям. Сельское хозяйство продолжало базироваться на традиционной технологии, т.е. инструментальной, а не машинной. Человек и его физические возможности оставались основным фактором интенсификации сельского производства. В то же время индустриализация в так называемых «старокультурных» (читай: развитых) западноевропейских странах стала основной причиной долгосрочной проблемы – «бегства из деревни» в города. И если физиократы, в своё время называвшие переселение в города наиболее развитых и энергичных крестьян «обезлюдением деревенских кругов», считали причиной этого то, что в Париже  и в других больших городах придворные и дворяне «сорят деньгами», то в последней четверти XIX века причины уже находились в иных сферах. В промышленном городе  огромные массы деревенского населения получали работу на предприятии, жильё, доступ к новым культурным ценностям (9). Таким образом, объективно идущий в деревне социально-экономический прогресс и его потребности окажутся тесно связанными с процессами, происходящими вне сельского хозяйства. В экономике самих капиталистических стран к концу XIX в. сложится довольно противоречивая картина. По социально-экономическим и технологическим причинам в этот период могла быть механизирована лишь часть отраслей народного хозяйства (промышленность, железнодорожный и морской транспорт), другие же (сельское хозяйство, дорожный транспорт, услуги) продолжали базироваться на инструментальном труде. Поскольку последний, хотя и организованный по-капиталистически, не имел решающих преимуществ перед капиталистическим производством, то в тех отраслях, где механизация была невозможна, сохранялись анклавы докапиталистических отношений. Иначе говоря, в экономике капиталистических стран существовали две дихотомии: механизированное – инструментальное производство и капиталистические – докапиталистические отношения (10).

                Индустриализация в промышленности и коммерциализация деревни с приходом капиталистической эпохи, конечно, изменят характер общественных связей между городом и деревней, с одной стороны, и трансформируют постепенно сам деревенский мир в сторону нарушения, а гораздо позже и разрушения традиционно-патриархальных отношений, оформления новых товарно-экономических и социальных основ, - с другой. В целом Европа со второй половины XIX в. превращалась в мир динамичной экономической жизни, связанной с индустриальным развитием,  ростом народонаселения, интенсификацией внутренних рынков, созданием технически современных форм связи и обмена, а также новых форм культурного общения. Между индустриальным городом и деревней, которая теряла свои традиционные общественные и производственные связи, формировались новые  товарно-экономические и гуманитарные отношения. Человек, хозяйствующий на земле или имеющий земельную собственность, оказавшись в атмосфере новой аграрно-культурной эпохи, вынужден был формировать соответствующую  «философию выживания», в которой, прежде всего, важна была личная инициатива, опирающаяся на технический и технологический прогресс в сельскохозяйственном производстве и силу новых форм производственных, потребительских и культурных ассоциаций. Сельская кооперация, сделавшая в середине века первые шаги, объединяя некоторые этапы производства и сбыта сельскохозяйственной продукции, привлекая в земледелие и животноводство кредитный капитал, провозглашала широкое самоуправление товарищеских организаций и стремление развивать чувства хозяйственной ответственности среди своих членов. На почве общинно-деревенских форм сотрудничества стали активно произрастать новые сельскохозяйственные союзы, связанные с региональной и международной коммерциализацией и рациональной организацией труда в сельском хозяйстве.

                Однако инициативность и общественно-экономические возможности сельскохозяйственных производителей в условиях второй половины века имели известную ограниченность, обусловленную  условиями труда и его технической оснащенностью, что в свою очередь обусловливало состояние главной проблемы – уровень общей производительности труда, доходности и рентабельности различных типов (мелкое, среднее, крупное) аграрного хозяйства.

                Важнейшим компонентом аграрных перемен в мире в течение XIX в.  стала сельскохозяйственная машинизация. Первенствовала здесь Северная Америка. У фермеров Калифорнии, которая еще к моменту гражданской войны была важным зернопроизводящим штатом (к 1890 г. по производству пшеницы она занимала второе место после Миннесоты), крупные площади хозяйств, высокая доходность, продолжительность сухих сезонов и рельеф Центральной равнины, обусловили складывание более благоприятных возможностей для развития механизации. Фактически до середины 80-х годов XIX века, - как справедливо пишут современные американские авторы,   высокообразованные калифорнийские фермеры, проявляя склонность к ремонтной и изобретательной деятельности,  способствовали появлению практически всех нововведений в сельскохозяйственной технике этого века, которые затем распространились по всему миру (11). В 1851 г. на всемирной выставке в Лондоне жатка американца Мак-Кормика получила высшую награду. Сын фермера из штата Вирдгиния, «не видевший ни гимназии, ни города, ни даже чугунки», построил машину, вполне экономичную в сравнении с другими европейскими аналогами, и организовал довольно быстро промышленное производство своего изобретения. Фирма Мак-Кормика долго оставалась ведущим производителем в мире (12).

                В течение 70-х годов в США активно применяли упряжки в 8 лошадей, которые тянули плуги, снабженные двумя комплектами по 3-4 лемеха каждый. В 80-е годы начали использовать уборочные машины на конной тяге – жней и молотилки. Еще в 70-х годах на передовых фермах быстро возрастал парк зерносеялок. Со временем фермеры снабжали многолемешные плуги рядовыми сеялками и боронами позади сеялок. Тем самым они дополняли вспашку сеянием и боронованием, соединяя все эти операции в один технологический процесс (13). С 50-х годов началось использование «самосберегающих механизмов»- уборочных машин. Потом появился хедерные машины, которые переходили к обмолоту, минуя стадию сгребания и вязания. Так же с середины века стали использовать в сельском хозяйстве паровые машины для  привода молотилок, веялок и т. д. Придёт черед и тракторов. В  середине 80-х был сконструирован и внедрен самоходный комбайн с паровым двигателем. Все эти усовершенствования и их ширившееся массовое производство, естественно, работали на повышение производительности труда в пшеничном поясе Северной Америки.

    Очевидный быстрый экономический эффект прогресса именно в уборочной технике (на этот счет существует многочисленная статистика)  в США 70-80-х годов объяснялся  тем несомненным уже для современников фактом, что он  был связан с эксплуатацией девственной почвы Запада при возделывании   зерновой культуры (пшеницы). Сами по себе почвы, как указывал немецкий экономист М.Зеринг, по качеству даже уступали европейским (14), но в Европе они были давно распаханы и требовали больших затрат, чем на американском западе. При этом в Америке наблюдалось (в том числе и как следствие закона 1862 г. о гомстедах) мощное увеличение площадей фермерской земли: от 2 млн. га в 1860 г. до 4 млн. в 1880 г.(15). В итоге: исторический опыт механизации в XIX в. Калифорнии и северных штатов как бы противостоял не только развитию других американских регионов, но и «старым» (в смысле давно развивающимся) аграрным районам Европы. (Хотя сразу стоит уточнить, что Европа делилась на несколько регионов - исторических зон).

                Передовая Европа не менее активно занималась техническими усовершенствованиями, много патентов на изобретения получили англичане, немцы, а также и русские инженеры и умельцы. В развитой части Европы (например, во Франции(16)) наблюдалось увеличение количества сельскохозяйственных машин, однако это не имело тех масштабов и качественных последствий,  как в США.

    В других регионах Европы ситуация выглядела хуже. К примеру, в Австрии экономическая слабость средних и мелких хозяйств и  отсутствие необходимых финансовых средств не позволяли покупать достаточного количества облегчающих труд машин. В Старом свете были и такие районы, где, как выразился министр сельского хозяйства России А.Ермолов, сельское хозяйство находилось вообще в «младенческом состоянии». Например, в Болгарии основная масса крестьянских хозяйств даже в начале XX в. для вспашки земли по-прежнему использовали соху. В 1910 г. плуги имели около 20% хозяйств (17).

    В самой России – крупнейшем сельскохозяйственном производителе в начале 70-х годов - даже простая молотилка представляла в крестьянском хозяйстве большую редкость. Обмолот урожая проводился обычно вручную, цепами или лошадьми, которых гоняли по кругу. Дешевизна рабочей силы сдерживала использование сельскохозяйственной техники в России, хотя  рост применения машин наблюдался всё-таки за счет крупных помещичьих хозяйств (да и то существенным это стало в годы мирового аграрного кризиса)(18). При этом до 70-х годов ввозили английские молотилки, с 80-х годов стали преобладать американские с зубовым барабаном. Однако уже в 1882 г. на Всероссийскую промышленно-художественную выставку в Москве было представлено 30 молотильных машин, изготовленных отечественными заводами(19).

                Вообще перед аграрно-развитой Западной Европой в отличие от американского пшеничного запада или того же аграрного юга России во второй половине века вообще стояли кардинально иные проблемы в области развития потенциалов сельскохозяйственного производства – повышение плодородия «уставших земель», рост фактической урожайности и в меньшей мере новые способы его сбора. Повышая интенсивность использования  имеющихся площадей путём  усложнения севооборотов,  европейские страны пришли к химизации растениеводства на основе трех видов искусственных удобрений - фосфорнокислых, азотистых и калиевых. Параллельно трудились над проблемами вспашки и других видов обработки почв (плуг Д.Фоулера и система паровых плугов В.Говарда). Генеральным направлением стало использования пара.

                Исходной датой химизации считается 1840 г., когда Ю. фон Либих обнародовал свою минеральную теорию плодородия почвы, которая вызвала крушение гумусовой теории (20). Первые практические успехи химизация сделала в Англии, когда в 1842 г. Лауес открыл свой первый суперфосфатный завод и одновременно первую сельскохозяйственную станцию в Ротхэмстеде. Место костей в новой отрасли промышленности заняли фосфориты. Через несколько десятилетий появился второе по значению фосфоритное удобрение- томасшлак, чему способствовал и сам способ бессемерования стали, открытый английским инженером  С. Томасом в 1878 г., и указания немца П. Вагнера в 1885 г. на свойства шлака как удобрения(21).

            Вторая половина 80-х годов стала началом химизации германского сельского хозяйства. Наряду с потреблением суперфосфата, разворачивалось  калийное производство. Однако в эти годы общие объемы потребления химических удобрений в Германии, как и во всей Европе, еще не достигли тех необходимых масштабов, которые влияли бы на подъем урожайности и изменение соотношения затрат и доходов земледельца. Типичными признаками технического уровня европейского сельского хозяйства до 70- 80- х годов всё же были ручной труд и  конная тяга. На облегчающих труд машины капиталы особо не тратились. Искусственные удобрения были известны не достаточно широко, их применение было ограниченным. В свою очередь промышленность, переживавшая полосу бурного развития, отвлекала массу капиталов с денежного рынка, земельный кредит был дорог и в нём ощущался крайний недостаток. Кооперативный кредит делал свои первые шаги (22).

                Таким образом, научный и технический прогресс XIX в. противоречиво отразился на сельском хозяйстве. Мощное развитие промышленности, отток населения в города  предопределили качественное изменение в соотношении двух этих основных сфер экономик в большинстве развитых стран Западной Европы и их большую системно-функциональную взаимосвязанность. Сельское хозяйство Европы не поспевало за промышленностью в сфере применения техники и не могло обеспечить продуктами питания резко увеличивавшееся население городов. В самой же европейской деревне из-за отлива населения в города наметился недостаток рабочих рук, что привело к росту заработной платы сельскохозяйственных рабочих(23).

                Постоянно возникающие проблемы хозяйствования на земле и общий интеллектуально-технический прогресс постепенно, как и в других сферах человеческой практики, способствовали превращению науки и образования в важный элемент производительного процесса. Развитие агрономической науки привело в XIX в. в Европе к постепенному преобразованию первоначально чисто практических школ, руководимых одним – двумя специалистами, в особые, сложные по устройству сельскохозяйственные академии. Благодаря тому же развитию агрономии и её преподавание постепенно выделяется в особые институты. Высшие сельскохозяйственные учебные заведения соединяются с хозяйствами или фермами, в которых учащихся знакомят с последними хозяйственными усовершенствованиями. При них создаются мастерские  современных орудий и техники,  разводится племенной скот, организуются опытные посевы, открываются лаборатории и т.д. Часто образцовые школьные хозяйства становятся государственными опытными сельскохозяйственными учреждениями. Свидетельством возросшего интереса к аграрной экономике(24) стало основание сельскохозяйственных заведений в столичных городах. Во второй половине века в Европе существовало четыре крупнейших сельскохозяйственных образовательных центра: Парижский агрономический институт, Берлинская сельскохозяйственная школа,  Венская высшая агрономическая школа и Петровская земледельческая и лесная академия в России. Фактически во всех странах Европы, как и в США, работали  различные земледельческие и технические школы, училища и университеты(25). Сложились национальные системы сельскохозяйственного обучения(26).

                В Европе существовали многочисленные общественные организации по пропаганде и поддержке сельскохозяйственного опыта, решавшие задачи просветительского свойства, причём, многие из них имели давнюю историю. Так, первые сельскохозяйственные  общества еще в XVIII в были созданы в Великобритании: в 1723 г. в Шотландии, в 1736 г. в Ирландии и в 1753 г. в Англии. Затем такие же общества появились во Франции(27). Старейшее из германских – Тюрингенское сельскохозяйственное общество – было основано в 1762 г. в Вейсензее. Затем по указу Георга III  29 мая 1764 г. было открыто Ганноверское общество в Целле,  сохранившееся и в объединенной  Германии  во второй  половине XIX в.(28).

                Хотя Европа достаточно основательно занималась сельскохозяйственной наукой, пестуя свой агротехнический потенциал, опираясь на многовековой опыт хозяйствования, связанный с природно-историческими особенностями освоения европейских земель, все же общемировые процессы в последней четверти века решительно изменили общую конъюнктуру для сельского хозяйства Старого Света. К их числу следует отнести, прежде всего,  первый мировой аграрный кризис. Он стал зримым проявлением создавшихся противоречий и составной частью мировых циклический кризисных явлений индустриальной эры(30).

                Аграрный кризис последней четверти XIX века, который охватил сельское хозяйство Западной Европы и восточных районов США в 70-90-е годы, достиг своего апогея в начале 90-х. Он вошел в историю как кризис преимущественно европейского зернового хозяйства, не выдержавшего конкуренции дешёвого американского зерна. За продолжительность и многочисленные социально-экономические последствия  этого катаклизма уже современники, а потом и исследователи назвали его «великим аграрным кризисом», «великой депрессией», уступившей только кризису 1929-1933 гг.(31). Российский экономист Н.Кондратьев писал в 1923 г.: «Высокая расценка продуктов на мировом рынке и низкая стоимость производства их в странах экстенсивного земледелия при удешевлении стоимости перевозки обеспечивали этим странам высокую дифференциальную ренту и толкали их на путь стремительного расширения сельскохозяйственного производства и экспорта. Открывшимися возможностями широко воспользовались важнейшие аграрные страны того времени, как Россия и в особенности С.А. Соединенные Штаты…В 70-х годах повышательная волна большого цикла наталкивается на непреодолимые препятствия. Основное перераспределение производительных сил и капиталов закончено, мировое хозяйство поставлено на новые основания. Спрос становится менее активным. Обнаруживаются признаки недостаточной емкости рынка для возросшей продукции, в частности для хлеба, особенно в связи с американским экспортом. Наступает понижательная волна большого цикла, которая распространяется и на хлебный рынок»(32).

                К аграрному кризису было привлечено всеобщее внимание современников – от политиков, экономистов, общественных деятелей до представителей литературной элиты(33).Чрезвычайно обострившиеся  вопросы обеспечения  продовольствием, оплаты труда и производственных доходов, внутренней  и внешней торговли и т.д., превратили сельскохозяйственную политику конца века в сферу открытой общественно-политической и нередко скрытой, но не менее активной коалиционной, внутрипартийной, дипломатической борьбы.

                Активная экспансия на европейский рынок североамериканской пшеницы  «уронила» вдвое европейские цены и вызвала «цепную реакцию» кризисных явлений в аграрном производстве всего континента: падение объёма сбыта, сокращение земельной ренты, многочисленные разорения мелких и средних собственников и арендаторов, снижение заработной платы сельскохозяйственных рабочих и т.д.

    Так, в Англии, как показали отчёты специальных парламентских сельскохозяйственных комиссий 1893-1897 гг., кризис привёл к разорению целого поколения фермеров. Затруднительность сдачи земли в аренду вела, с одной стороны, к забрасыванию земель или увеличению вынужденной обработки земли самими землевладельцами, с другой стороны, побуждала землевладельцев к снижению арендной платы, чтобы найти арендаторов. Земельная рента катастрофически упала в пахотных (до 55%) и пастбищных (до 40%) графствах(34). Во Франции по данным земледельческой анкеты 1892 г. рыночная стоимость земельной собственности  снизилась на 40-50%(35).

    Кризис приводил местами к росту издольщины, половничества и продуктовой ренты. Так, во французском сельском хозяйстве, где преобладание мелкого крестьянства было особенно велико, наблюдался рост половничества(36). Вообще во Франции кризис зернового производства совпал с кризисом винодельческим и привёл в 1893-1894 гг. к крупным выступлениям крестьян-виноделов Юга, направленных против «фальсификации» вина, а также монополии торгового синдиката на рынке шампанских вин(37).

    В США кризис также имел свою специфику. Если в 70-х годах от него пострадали в основном давно заселенные штаты Северо-Востока и фермы тех западных штатов, где уже существовала земельная рента, то в 80-х годах кризис перепроизводства охватил всю страну, в том числе и хлопковые штаты Юго-Востока.

    Происходившие на фоне перепроизводства пшеницы и длительного падения цен образование и рост земельной ренты находили выражение в дальнейшем распространении арендаторства и увеличении ипотечной задолженности. Поднимавшиеся цены на землю в связи с исчерпанием фонда «свободных» земель заставляли новых поселенцев арендовать землю, вместо того чтобы её покупать. Одновременно мелкие и средние фермеры-собственники под воздействием аграрного кризиса беднели, и им не оставалось иного средства для выхода из затруднительного положения, как закладывать свои земли.

    Именно в 70-е годы не утихавшей борьбе за землю начинает сопутствовать движение фермеров против политики образовавшихся первых монополистических объединений. Банки и монополии захватывали сельскохозяйственный рынок, скупая и перевозя фермерскую продукцию. Громадное число фермеров попадало в долговую зависимость, покупая землю и сельскохозяйственные машины. Особое недовольство фермеров вызывали железнодорожные корпорации, владельцы элеваторов,  различного рода посреднические кампании и финансовая политика федерального правительства, направленная на замену гринбеков (бумажных денег). Для защиты хозяйственных интересов всех слоёв фермерства в последней четверти XIX в. в стране действовали Лига грейнджеров, фермерские клубы и альянсы(38).

                В начале 80-х началось систематическое падение цен на зерно и в России. Под давлением низких цен стало сокращаться зерновое производство. Уменьшался спрос на землю. Помещики за период с 1973 по 1892 год сократили покупку земель на 4,2 млн. десятин. Сократили свои покупки и купцы. Так, участие купцов в общих покупках, составлявшее в 1873-1882 гг.  44%, в период кризиса с 1883-1892 снизилось до 25%. Деятельность открытого в 1882 г. Крестьянского поземельного банка с 1885 стала заметно ослабевать(39). Крестьянские «беспорядки» (захваты помещичьих земель, возмущения крестьян при отрезке земель, при взыскании недоимок) в 1887 г. охватили больше половины губерний Европейской России.

           В целом в  ходе первого мирового аграрного кризиса, затронувшего сельское хозяйство Западной Европы, Америки и России, проявились две составляющие: противоречия между промышленной и аграрной сферами в Европе и противостояние европейского и внеевропейского зернового хозяйств. Новые транспортные возможности мира и развитие американского фермерского зернового производства решительно изменили мировой хлебный рынок, привели к мучительной трансформации национальные аграрные сектора Западной Европы (в сторону развития животноводства) и создали новый «вызов» аграрной России. В этом проявилось, признанное ещё современниками, важнейшее социально-экономическое последствие кризиса. В свою очередь, начавшаяся глобальная перестройка продовольственного обмена, решительно «подкорректированная» Первой мировой войной, предопределит уже в первой половине XX в. многообразие национальных моделей капиталистической модернизации аграрного сектора различных регионов мира.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   53.  54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.