Торговля и обмен на Северном Кавказе в первые века н.э. - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   51.  52.  53.  54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61. > 

    Торговля и обмен на Северном Кавказе в первые века н.э.

    Дзарасов А. А.

    Северо-Осетинский государственный университет

    Северный Кавказ, занимая пограничную территорию между Европой и Азией, играл ключевую роль в системе связей различных "миров-экономик" (1). Особое значение для развития торговли имели трансконтинентальные пути, проходившие через Клухорский перевал, Дарьяльское и Алагирское ущелья - современные Военно-Грузинская и Военно-Осетинская дороги, известные античным авторам по меньшей мере уже в VI веке до новой эры. Значение издавна функционировавших торговых магистралей, на протяжении столетий являвшихся связующим звеном в обмене племен и народов Юго-Восточной Европы, Закавказья, Азии и Дальнего Востока, возросло в первые века н.э. и еще более увеличилось в эпоху средневековья. (2) Несмотря на актуальность, проблема торгово-экономических связей народов Кавказа, как между собой, так и с внешним миром остается слабо разработанной (3).

    В начале новой эры племена Северного Кавказа обменивали в Закавказье продукты животноводства на соль и ремесленные изделия. Аорсы вроде бы выступали посредниками в торговле Армении с Боспором, Приазовьем и Мидией. По словам Страбона, аорсы «владели обширною страною», господствовали почти над большей частью Каспийского побережья и вели караванную торговлю индийскими и вавилонскими товарами, получая их от армян и мидян (4). В Армению они привозили из Боспора и Приазовья невольников и меха (5). Правда, сохраняются некоторые сомнения в том, что аорсы принимали непосредственное участие в караванной торговле в качестве купцов. Недавно К.Л. Гуленков обратился к цитированному выше сюжету Страбона; в его переводе сюжет звучит так: аорсы «распоряжались почти, что большей частью Каспийского побережья, так что возили на верблюдах индийские и вавилонские товары, принимая их от армян и мидийцев». Судя по данному свидетельству, торговый путь шел по западному побережью Каспия - через Мидию, Армению, Албанию (или Иберию) и далее до Танаиса (Дона). К.Л. Гуленков, предположив, что часть пути могла осуществляться с помощью водного транспорта, высказал удивление, почему в таком случае «купцы не предпочитали более удобный путь по рекам Куре и Фасису до Черного моря. Во всяком случае, причины для избрания менее удобного пути должны были быть существенными. Возможен вариант, согласно которому, это был не транзитный путь, а торговля с местными племенами» (6).

    Торговый путь через северное побережье Каспия, судя по археологическим материалам, функционировал с конца I века до н.э. Вместе с тем, следует согласиться с мнением археологов, что не все находки, включая восточные предметы, надо трактовать как несомненный признак наличия международной торговли. Престижные вещи, в том числе так называемые «восточные инсигнии», могли происходить из дворцов Северной Бактрии, ставших добычей кочевников.

    К.Л. Гуленков присоединился к мнению М.Г. Рашке о том, что находки в сарматских древностях китайских зеркал и нефритовых скоб от ножен вряд ли является свидетельством торговых связей. Пожалуй, их надо рассматривать как результат войн, межплеменных браков, обмена подарками. Это подтверждается и сохранившимися фрагментами китайских законов, согласно которым основными предметами, запрещенными к вывозу за пределы Ханьской империи, являлись металлы и оружие. Поэтому находки ханьского оружия и металлических сосудов за пределами империи скорее всего не были подарками администрации. Наиболее вероятные каналы распространения таких изделий - контрабандная торговля и военная добыча. Так, в записке 177 г. новой эры ханьскому императору отмечался контрабандный вывоз железа за пределы страны. В связи с этим встает вопрос о посреднической торговле аорсов. Достаточно распространенное такое толкование вышеприведенного сюжета Страбона в определенной мере противоречит взглядам самого географа, отмечавшего примитивный характер обмена номадов натуральными продуктами собственного производства. Например, о Танаисе сказано: «Это был общий торговый центр азиатских и европейских кочевников, с одной стороны, и прибывающих на кораблях в озеро с Боспора, с другой. Первые привозят рабов, кожи и другие предметы, которые можно найти у кочевников» (7). Приведя данный фрагмент, К.Л. Гуленков в качестве аналогии приводит рассказ Страбона о купеческих караванах, переходивших через пустыню из Сирии в Вавилон и Селевкию. Местные племена «скениты обеспечивают им как безопасность, так и гарантируют умеренность взимания пошлин» (8). Это означает, что кочевники не сами торговали, а за определенную плату сопровождали караваны в качестве охраны. Интересно, что еще М.И. Ростовцев богатство придонских аорсов связывал с эксплуатацией «торгового пути из Индии и Вавилонии через Мидию и Армению к Танаису. Платежи купцов давали им большие средства и позволяли им щедро платить боспорским грекам за вино, одежду и драгоценные вещи» (9). Как полагает К.Л. Гуленков, точно также аорсы «не занимались сами торговлей на верблюдах, а лишь конвоировали прибывшие из Индии и Переднего Востока через Мидию и Армению караваны по южнорусским степям, получая за это вознаграждение не только для покупки в боспорских городах предметов роскоши, но и в качестве пошлины - сами эти драгоценные вещи» (10) .

    Но, если даже аорсы сами и не участвовали в караванной торговле, лишь взимали пошлины и плату за охрану, то и эти суммы были очень значительными. У нас нет статистических данных, но можно привести аналогию с размером сбора пошлин Митридатом VI Евпатором, царем Понта, который историки называют «сверхприбыльным источником». Эти торговые сборы дали Митридату возможность проводить активную внешнюю политику и в течение почти полувека успешно противостоять Риму.

    С момента появления в регионе в систему кавказской торговли активно включились аланы. Самые ранние характеристики алан в античной литературе представляют их как кочевников - воинов и скотоводов. Сенека в 40-х гг. I века н.э. назвал их "могущественными" (11). Племянник Сенеки Лукан в эпической поэме "Гражданские войны", написанной в начале 60-х гг., в уста Помпея вложил фразу о "суровых и всегда воинственных аланах" (12) . Дионисий (I в. н.э.) алан наградил эпитетом "храбрые" (13). Валерий Флакк упомянул "пылких аланов" (14). Обобщая свидетельства античных авторов, Ю.А. Кулаковский алан первых веков н.э. считал кочевым народом, жившим в кибитках и не знавшим земледелия; они -"лихие наездники", а основное занятие - грабеж и охота. "Они любят войну и опасности" (15).

    Как видно, античные авторы видели в аланах воинов, не занимавшихся хозяйством; поэтому контроль над торговыми путями мог в определенной мере компенсировать недостающие материальные ресурсы. Возможно, желание единолично контролировать важные магистрали послужило одной из причин того, что аланы выдавили с региона родственные им племена аорсов и не тронули автохтонные племена. Показательно, что многие сарматские могильники Северного Кавказа прекращают свое существование после появления алан. Интересно, что спустя почти три века Аммиан также характеризует алан как кочевых воинов-скотоводов. "Аланы... кочуют как номады, на громадном пространстве на далеком друг от друга расстоянии... Нет у них шалашей, никто из них не пашет (курсив мой - А.Д.); питаются они мясом с молоком, живут они в кибитках, покрытых согнутыми в виде свода кусками древесной коры, и перевозят их по бесконечным степям. Дойдя до богатой травой местности, они ставят свои кибитки в круг и кормятся, как звери, а когда пастбище выедено, грузят свой город на кибитки и двигаются дальше... Гоня перед собой упряжных животных, они пасут их вместе со своими стадами, а более всего уделяют заботы коням... Где бы они не проходили, они не терпят недостатка ни в пище для себя, ни в корме для скота... Все, кто по возрасту и полу не годятся для войны, держатся около кибиток и заняты домашними работами, а молодежь, с раннего детства сроднившись с верховой ездой, считает позором для мужчины ходить пешком, и все они становятся вследствие многообразных упражнений великолепными воинами... Как для людей мирных и тихих приятно спокойствие, так они находят наслаждение в войнах и опасностях. Счастливым у них считается тот, кто умирает в бою, а те, что доживают до старости и умирают естественной смертью, преследуются у них жестокими насмешками, как выродки и трусы" (16).

    Среди функций войны в древности специалисты называют экономическую (доступ к ресурсам), демографическую (установление демографического баланса), карательную (восстановление социального порядка), психологическую (перенос внутреннего напряжения). В зарубежной историографии исследователи, оперирующие причинно-следственным критерием, склонны следовать Л. Уайту, делая акцент на захвате каких-либо материальных ресурсов: угодий, сырьевых ресурсов, рабов, других материальных ценностей (17). Л.И. Семенов считает, что в зоне контактов с цивилизациями целью войн "варваров" было установление контроля над торговыми путями, по которым шел поток богатства (18). Помимо "войн" в непосредственном значении этого термина, кочевники совершали и набеги, целью которых являлись грабеж и добыча.

    Ранние аланы, вытесняя аорсов с Северного Кавказа, тем самым брали под свой контроль прикаспийский участок транзитной торговли. Не случайно письменные и археологические памятники фиксируют присутствие алан-массагетов (маскутов) на территории приморского Дагестана. Хотя точно определить время появления массагетов в Восточном Предкавказье определить трудно, но, скорее всего, речь должна идти о I веке н.э. Древнеармянские источники и историки V века неоднократно упоминают маскутов и их "царство". Агатангехос рядом с аланами отметил "пределы маскутские". Фавстос Бузанд также упоминает "пределы маскутские"; в описании событий 30-х гг. IV века он поместил сообщение о "царе маскутов, имя которого было Санесан", под его знамена в необходимых случаях становилось "множество других разношерстных кочевых племен". Егише известны "войска маскутов" (19). По предположению А.П. Новосельцева (20), в первой половине IV века существовало "сильное политическое объединение во главе с маскутскими племенами". Их сила была столь значительна, что они совершали успешные походы в Армению и даже овладели ее столицей Валаршапатом.

    В начале новой эры аланы совершили несколько набегов в Закавказье. Судя по закавказским источникам, их основная цель - добыча. Леонтий Мровели сообщает о походе в Армению "царей овских братьев-голиафов по имени Базук и Анбазук", возглавивших коалицию северокавказских дружин (помимо алан -пачаников, джиков, леков, дурдзуков и дидоев). Они "захватили множество пленных и, преисполнившись всякого добра,...- скот, золото, серебро и ткани..., переправились через Куру... разбили лагерь над Иори и приступили к дележу пленников и добычи" (21). Такой же характер носили и другие набеги алан в Закавказье.

    Вместе с тем, не исключено, что среди причин аланских походов в Закавказье в первые века новой эры не последнее место занимало стремление сохранить (или установить) контроль над торговыми коммуникациями. Один из таких опустошительных набегов в Армению и Мидию описал Иосиф Флавий (22). Интересно, что дорогу в Закавказье открыл "царь Гиркании". В другом случае поход алан был инспирирован царем Грузии. Исследователи обоснованно видят в этих военных акциях алан стремление последних захватить богатую добычу. Но в чем заключался интерес Грузии и Албании? Почему алан пропускали через перевалы и горные проходы: громить Армению, воевать с Мидией и т.д.? Отчасти прав В.А. Кузнецов (23), причину союза с аланами объясняющий заинтересованностью Иберии в надежных военных солдатах. Но более весомой представляется другая причина - коммерческий интерес Иберии и Албании в продолжении транзитной торговли через степное Предкавказье. Цари обеих стран получали огромные прибыли, контролируя города и поселения, как центры транзитной торговли, поэтому с помощью алан пытались устранить или хотя бы ослабить позиции своих конкурентов. Как известно, через Армению и Мидию проходили другие маршруты и дороги; уничтожив расположенные на них торговые центры, Иберия и Албания тем самым увеличивали поток транзитных товаров, шедших через их города. С другой стороны, прибыль торговых операций выше в областях с минимальным коммерческим риском. Привлекая алан в качестве союзников, а не редко нанимая их дружины для охраны важных пунктов, верхи закавказских социумов объективно создавали такие условия. Очевидно, эта один из мотивов, побуждавших Иберию и Албанию к установлению и поддержанию мирных отношений с аланами. Ю.А. Прокопенко (24) обратил внимание на интересный факт. Вторжение алан в 135 г. потрясло Мидию, коснулось Армении и Каппадокии. По Диону Кассию, "война была поднята из земли албанов", т.е. инспирирована албанами. Но что еще более показательно, они же ее завершили: война "прекратилась вследствие того, что албаны были подкуплены дарами Вологеза". Вологез "подкупил" не алан, громивших его страну, а царя Албании! В результате последний получил двойную выгоду: ослабил при помощи алан города-конкуренты и получил солидное денежное вознаграждение. Здесь же напомним важные наблюдения западных историков. Во-первых, создание Римом сети военных коммуникаций создало благоприятные условия для процветания торговли в разных концах империи. И, во-вторых, войны играли губительную роль в судьбах античной торговли. Закрытие торговых путей в Китай приводило к войнам в Парфии, Армении, Сирии; эхом отзывалось даже на Дунае.

    Согласно распространенному в науке мнению, кочевники на новом месте всегда начинают с грабежа оседлых земледельцев, а затем, нередко, сами оседают на землю (25). Не были исключением и аланы. Например, Зилгинское городище в Северной Осетии, одно из самых ранних аланских поселений, служило центром (особенно с конца II в. н.э.), снабжавшим керамикой сарматов от Волги до Дона (26). В.К. и Ю.К. Гугуевы на археологических материалах подметили, что гибель Танаиса повлекла за собой исчезновение нижнедонского очага гончарного производства и усиление кавказского влияния на кочевые племена Ставрополья и Подонья. В подкурганных захоронениях второй половины П1-1У вв. новой эры "практически вся сероглиняная керамика принадлежит к "зилгинскому" типу". Исследователи предполагают, что в период изменений политической обстановки в междуречье Волги и Дона наряду с прежней торговой магистралью и даже "в большей степени использовался как альтернативный вариант северокавказский степной торговый путь. Возможно, об этом свидетельствуют находки в Центральном Предкавказье изделий китайского и среднеазиатского производства (27).

    Анализ археологических находок начала новой эры из Южной Осетии указывает на их сармато-аланскую принадлежность. Среди раскопанных предметов кинжал с зооморфным навершием, железные удила с колесовидными псалиями, глиняный сосуд с крестообразным орнаментом на тулове, ажурная колесовидная подвеска с ушками, бронзовые трех кольчатые пряжки-подвески, бронзовые пластинки в виде трезубца. Археологи предполагают, что путем межплеменного обмена некоторые импортные предметы (из Средней Азии, стран Востока и др.) могли попадать на территорию Южной Осетии и даже распространяться далее - в районы Восточной Грузии (28).

    Связи Восточной Грузии (Иберии) с Северным Кавказом прослеживаются и по материалам Ш-1У вв. Об этом, в частности, свидетельствуют находки однотипных стеклянных сосудов в могильниках Балта, Камбулта, Чми и др. в Северной Осетии и Мцхета-Самтавро в Грузии. Что касается стеклянных перстней и чаш с рельефным орнаментом, то предполагается их проникновение на Северный Кавказ из Орбетской мастерской, где они изготовлялись в таком количестве, что данных изделий хватало не только на удовлетворение местных потребностей, но и на вывоз в другие страны (29).

    Еще один канал, через который на Северный Кавказ поступали импортные товары, представлял древний Азербайджан. Об этом свидетельствуют украшения из Индии (сердоликовые бусы, инкрустированные белой и черной пастой), престижные предметы из Боспора, Парфии. Широкие контакты Албании с Ираном привели местных мастеров к заимствованию некоторых форм иранских украшений (браслеты с выгибом, бронзовые литые перстни-печати, обнаруженные в грунтовых погребениях Минчегуара). Разнообразные фибулы, покрытые разноцветной эмалью, золотые серьги в форме ладьи, золотые кольца и т.д. из Минчегуара, Шемахи и Кабалы указывают на связи с Римом. В памятниках античного периода Северо-Восточного Кавказа выявлены предметы сирийского и египетского происхождения (30).

    На Северном Кавказе в первые века новой эры получают распространение изделия из египетского фаянса, различные бусы, изготовленные мастерами Восточного Средиземноморья, Передней Азии, Северного Причерноморья, Прибалтики. Очевидно, это служит показателем торговых (прямых и транзитных) контактов Северного Кавказа и его роль в международном товарообмене различных племен и этносов.

    Судя по огромному количеству стеклянных и фаянсовых бус в погребальных комплексах региона, они являлись наиболее распространенной статьей импорта и в целом товарообмена как внешнего, так и внутреннего. М.С. Гаджиев (31) даже не исключает возможность использования данного вида украшений в качестве всеобщего эквивалента.

    Письменные источники свидетельствуют о значительной роли сармато-аланских племен в международной и местной торговле этносов Северного Кавказа. Хорошо известен многократно цитированный сюжет из работы Страбона о значении аорсов в Прикаспийской караванной торговле. Об этом же свидетельствует поступление в регион парфянских монет (32) и другие археологические материалы. В частности погребальные памятники сарматов северной равнинной части Дагестана (Аджимажагатюрт, Львовский-7), а также автохтонного населения, подвергшегося сильной сарматизации (Черкез-кутан, Зеленоморск; впрочем, в последнем памятнике - кургане-кладбище, археологи отмечают значительное преобладание сарматских черт, что позволяет рассматривать его как оставленный сарматами, находившимися под сильным влиянием местной культуры), делают весьма вероятной гипотезу о связи появлений здесь стеклянной посуды с деятельностью сарматов, выступавших торговыми посредниками в отношениях Дагестана с Северо-Восточным Причерноморьем, в том числе с Боспором (33). Вообще, существование в античный период тесных культурных и экономических связей между торговыми центрами Западного Прикаспия (Прикаспийского Дагестана) и Северного Причерноморья в археологической литературе отмечалось неоднократно. В Дагестане понтийский импорт представлен в основном редкими и ценными изделиями высокохудожественной керамикой, стеклянными сосудами, бусами из фаянса и стекла, фибулами из цветных металлов и др. В материальной культуре обоих регионов выделяется небольшая группа тождественных атрибутов, не относившихся, как представляется, к предметам обмена или торговых операций. Л.Б. Гмыря привела ряд фактов культурных параллелей Западного Прикаспия и античного мира (главным образом Северного Причерноморья) и на этом основании поставила вопрос о схожести социально-экономических процессов в этих регионах и однородности населения, оказавшего влияние на эти процессы (34). О     связях     населения     Центрального  и     Восточного     Предкавказья свидетельствуют и другие археологические материалы (35).

    О важной роли торговых магистралей Северного Кавказа в античный период свидетельствуют находки боспорских и римских монет из Ставрополья, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии и Чечни. В частности, речь идет о стертой медной монете I века н.э., динарии Филиппа, монете чекана Савромата IV (275/6 гг.), медном статере Рискупорида VI (318/9 - 336/7 гг.) - все находки из Спицевки; отметим серебряный динарий из окрестностей Кисловодска; два боспорских медных сестерция чекана Котиса II из подъемного материала у города Маджары; и др. Напомним также о находке монет парфянской династии аршакидов чекана Экбатан. Основным каналом попадания античных монет на Северный Кавказ являлись политические и торговые связи как оседлых, так и кочевых племен региона с торговыми центрами Боспора и Закавказья, торговые пошлины и плата за охрану транзитных караванов, военные трофеи, "дары" за военные услуги. Картографирование монетных находок позволило выделить районы их сосредоточения: Прикубанье, Ставрополье, степи между Кумой и Тереком, Дарьяльское ущелье. Максимальное количество монет относится к периоду 1-П1 вв.(36).

    Начало новой эры некоторые археологи связывают с периодом стабилизации связей этносов региона с Римом, в отношениях с которым стали преобладать торговые и культурные контакты. Это нашло выражение в увеличении находок римских денариев наряду с парфянскими драхмами т.н. готарзовского типа. Их стало настолько много, что, например, в Албании они практически свели на нет местный чекан со всеми его преимуществами. В этот же период увеличился ассортимент изделий, экспортировавшихся из Рима и его провинций. В первую очередь речь идет о предметах роскоши: серебряной утвари, изделий из стекла и различных украшений. Усилению заинтересованности римских купцов в кавказских рынках способствовала гибкая политика Августа в отношении социумов региона (37).

    Один из реконструируемых специалистами торговых путей той эпохи от Комбисены вел к Дарьяльскому ущелью и далее (по Плинию) к Танаису - согласно Страбону, торговому центру между номадами и земледельцами (38) .

    В горных ущельях Осетии существовало немало древних перевальных дорог. Сложная система военно-торговых перевальных путей, связывавших бассейны Каспийского и Черного морей, перекрывала Главный Кавказский хребет сплошной сеткой вьючных и колесных троп. Их древность подтверждается наличием вблизи них могильников, относящихся ко многим историческим эпохам примерно с начала новой эры (39).

    В комплексах Центрального Предкавказья позднеантичного периода и раннего средневековья встречаются предметы из Египта, Ирана и Китая: подвески-амулеты, определенные виды бус, геммы-печатки, зеркала и др. Довольно представительная серия подобных предметов выявлена в памятниках долины реки Подкумок. Бусы из раннесредневековых комплексов используются как один из маркеров торговых связей населения Северного Кавказа. Сасанидские геммы-печатки указывают на связи местного населения с Ираном. Китайские же зеркала относятся к числу уникальных находок.

    В могильниках Пятигорья также обнаружены подвески-амулеты из египетского фаянса; самые ранние - 1-П вв., наиболее поздние - У1-УП вв.; геммы У1-УП вв. В одном из погребений Аликовского могильника рубежа 1-П вв. В.Б.

    Ковалевская обнаружила орнаментированное зеркало китайского производства. Танское зеркало из района Кисловодска упоминается Г.Е. Афанасьевым. В некоторых комплексах найдены раковины каури, местом сбора которых традиционно считается Индийский океан. Правда, на Северный Кавказ они могли попасть косвенным путем, в процессе многоэтапных обменных операций.

    Наибольшее количество египетских амулетов выявлено в погребениях Подкумского могильника - 31 экземпляр 1-П вв., при полном отсутствии подобных предметов во второй хронологической группе П-1П вв. Амулеты позднего производства (III в.) встречены в комплексах Пятигорья УЬУШ вв. Хронологический разрыв археологи связывают либо с длительным использованием амулетов местным населением, либо с их поступлением из Закавказья, где они продолжали использоваться и после свертывания интенсивного производства в египетских центрах.

    Обращает на себя внимание по существу однозначный характер находок египетских амулетов в Подкумском могильнике. В Нижне-Джулатском могильнике в 76 погребениях I века до н.э. -III в. н.э. не выявлено ни одного амулета; на 135 захоронений Чегемского кургана-кладбища приходится 2 скарабея и 6 подражаний египетским амулетам.

    Одной из основных причин попадания восточных (с учетом китайских

    зеркал) предметов в погребения Пятигорья начала н.э.  С.Н. Савенко считает активность предкавказских алан в переднеазиатских и закавказских военно-политических событиях 1-П вв. (оплата за военные услуги, добыча, дары и т.п.). Другой причиной могло быть налаживание торговых связей (40).

    Археолог обратил внимание на то, что на Центральном Кавказе погребения с импортными предметами обычно отличаются богатством сопровождающего инвентаря и особыми элементами погребального обряда. В количественном отношении они составляют небольшой процент от иных синхронных комплексов. Интересно соотношение предметов восточного происхождения и изделий восточно-римских и причерноморских центров. В любом случае предполагается концентрация импортных предметов в руках активных в военно-политическом отношении групп населения и отдельных лиц (дружинников и, особенно, их вождей). Показательно преобладание связи ранних комплексов с катакомбами, а комплексов    раннего    средневековья    -    с    каменными    гробницами-склепами. Возможно, в этом отразились этносоциальные новации.

    Возможно влияние импортных предметов на местное ремесленное производство, что выразилось в появлении подражаний. Новый для сарматов тип зеркал - с центральной петлей и комбинациями из 4-5 рельефных концентрических окружностей (подкумский, аликоновский 1 могильники) скорее всего сложился под влиянием китайских образцов. Подражаниями могли быть и отдельные геммы на бусах из Пятигорья (41).

    По мнению В.А. Кузнецова, дороги с Кавказа и низовьев Дона в оазисные государства Средней Азии и далее на восток существовали еще в древние времена. Один из них ученые назвали евразийским "Степным путем"; так назвали существовавший со II века до н.э. караванный путь из Китая на Запад. В.А. Кузнецов поддержал В.В. Бартольда, который на основе анализа китайских источников пришел к следующему выводу: "преемники Аттилы из страны алан поддерживали торговые связи со своими соплеменниками, оставшимися в Китае, и что из страны алан приходили купцы в китайский город Ланьчжоу". В данном случае "страна алан" - область Яньцай/Аланья в Приаралье, а также (по В.В. Бартольду) Согд в бассейне Зеравшана (42).

    Внимание специалистов привлекло наличие на Северном Кавказе, преимущественно в горных районах, небольшой серии своеобразных римских провинциальных Т - образных шарнирных фибул. Для них характерны массивная дугообразная спинка, трубчатый шарнир, сплошной длинный приемник и кнопки на головке. Фибулы данного типа возникли на рубеже 11-111 вв. в дунайских провинциях, затем распространились на Рейне и в Восточной Римской империи. Большинство из фибул такого типа, обнаруженных на Северном Кавказе, происходят из могильников Северной Осетии: 5 из Нижней Рутхи в окрестностях сел. Кумбулта, еще одна оттуда же, но из могильника Галиат (или Лизгор), и две -из могильника у сел. Саниба. Помимо Осетии, аналогичные фибулы найдены: 2 в верховьях Кубани, и 2 из Кабардино-Балкарии (Чегем и Баксан).

    А.К. Амброз, сославшись на отсутствие вывоза собственно боспорских фибул на варварские территории в Ш-1У вв., распространение луковичных фибул в Северной Осетии связывал с их покупкой местным населением на крымском рынке, привезенных туда транзитом с Дуная. М.П. Абрамова (43) обратила внимание, что большинство найденных в Северной Осетии фибул, происходят из одного могильника. По ее мнению, это свидетельствует о том, что все северокавказские фибулы были одновременно привезены из Херсонеса. Часть из них осела в верховьях Кубани, откуда они могли попасть в Абхазию. Время появления фибул в Осетии археологи определяют рубежом 1V-V вв. (44). Возможно, эти находки свидетельствуют о восстановлении торговых связей, прерванных нашествием гуннов.

    Некоторые археологические находки вроде бы свидетельствуют о торговых сношениях алан с Римом. В связи с этим интерес вызывает курган 13 у сел. Кишпек Кабардино-Балкарии. Стены погребальной ямы, разделенной на две камеры (в северной находился погребенный, в южной - сопровождающие его вещи), были обложены тесаными бревнами, ими же перекрыта южная камера. В богатом и многообразном погребальном инвентаре керамика местного происхождения и кувшин из Абхазии сочетаются с предметами италийского и римского провинциального производства: железный канделябр на трех ножках, бронзовые (или медные) котелки, бронзовый ключ-герма, крупные золоченые бляхи с сердоликовыми и синими стеклянными вставками, украшенный четырьмя сердоликовыми вставками железный шлем из пластин. Предлагаемые археологами датировки этих вещей колеблются в пределах рубежа III-IV-рубежа IV-V вв. Причем, первая дата по В. А. Кузнецову (45) является предпочтительнее; во всяком случае позднеримское происхождение гарнитура инкрустированных блях и уникального офицерского шлема, почти полностью аналогичного находке начала IV века из Эшкютер в Будапеште, не вызывает сомнений. Не настаивая на точности своих суждений, В.А. Кузнецов предположил связь похороненного в кургане 13 Кишпека воина с всаднической аристократией алан, которая через порты-эмпории Северного Причерноморья получала продукцию римских мастеров, и "это должно рассматриваться в контексте общих экономических и культурных связей Нижнего Дона -Северного Кавказа с Римской империей" (46).

    Вероятно, на это же указывают находки двух монет конца IV века из сел. Гижгид в Кабардино-Балкарии (солид Грациана) и Мартан-Чу в Чечне (асе Валентиана II). Археологи не исключают возможность связи их появления в Центральном Предкавказье с транзитными поступлениями западных импортов. Правда, не исключена и другая возможная причина - участие алан в политических событиях Западной Европы той эпохи. Хорошо известно, что император Грациан ( 375-383 гг.) за большие деньги сформировал из алан гвардейский отряд и включил его в нотиции - списки армии. Явное пристрастие императора к новым варварам дошло до того, "что он появлялся перед войсками в аланском национальном вооружении и совершал походы в этом наряде". В конце концов аланские симпатии Грациана навлекли "на него раздражение в войсках" и послужили "поводом к его гибели" (47). Однако и после смерти Грациана аланский отряд существовал в армии Рима; в начале V века он упомянут в Ко1Ша В1§п1Мит как самостоятельное подразделение при начальнике конницы алан (48).

    Аланы служили и Восточной Римской империи. Согласно Зосиму, император Феодосии I открыл широкий доступ в свою армию варварам из-за Истра; в числе последних, возможно, находились и аланы. Во всяком случае в панегирике Паката 391 года в честь Феодосия I говорится: "Шел под командой римских вождей и под римскими знаменами прежний враг Рима... Гот, гунн, алан (курсив мой - А.Д.) стали в ряды войск, сменялись на часах, боялись оказаться неисправными по службе" (49).

    В середине 1-го тысячелетия ситуация изменилась. Военно-политическая ориентация кочевой аристократии Северного Кавказа (как и Юго-Восточной Европы в целом) на Закавказье, Иран и Византию выразилась в получении кочевыми аристократами драгоценных изделий из этих стран. В числе "огромных сокровищ", о которых сообщает, например, Егише (50), знать алан и других этносов Северного Кавказа могла получать драгоценные полихромные изделия, изготовленные закавказскими, иранскими и византийскими ювелирами. Так, орнаментальные детали и мотивы в виде "сердечек" и "чешуек", встречающиеся в полихромных изделиях, выполненных в технике клуазонне, характерны для сасанидской торевтики.

    Через горные проходы и далее на Волгу пролегал торговый путь из Европы и Византии в Среднюю Азию. Гай Плиний Секунд (I в. н.э.) предлагал "исправить ошибку многих, даже тех, которые в последнее время принимали участие в походах Корбулона в Армению (в конце 50-х гг. в правление императора Нерона -А.Д): они называют Каспийскими те ворота в Иберии, которые, как мы сказали, называются Кавказскими; это название стоит на присланных оттуда ситуационных картах" (51) .

    Об интересе римских географов и купцов к дорогам Северного Кавказа свидетельствует составленная во второй половине IV века римским географом Касторием маршрутная карта - т.н. Пейтингерова таблица, а также Равеннский аноним. На карте обозначена "Рагпа А1апогшп", расположенная к северу от Абхазии, в верховьях Кубани - там, где византийские авторы VI века (Прокопий, Агафий, Менандр) располагают западных алан. На Тереке Равеннский аноним располагает аорсов, которых сменяют носители курганных погребений. Основная масса курганных погребений правого берега Терека не выходит за рамки IV века. Их гибель археологи связывают с нашествием гуннов, под давлением которых население Среднего Терека было отброшено к горам Северной Осетии (52). Тем не менее, интерес к проходам Центрального Кавказа у античных авторов не пропал.

    Довольно подробное описание Дарьяльского прохода оставил Прокопий Кесарийский. "Кто пройдет через пределы иверов, встретит среди теснин узкую тропу, простирающуюся на пятьдесят стадий. Эта тропа упирается в круто поднимающееся и совершенно недоступное место. Дальше не видно никакого прохода, если не считать как бы сотворенных природой ворот, которые издревле назывались Каспийскими. Далее идут равнины, удобные для езды верхом и орошаемые обильными водами, страна большая, ровная и удобная для разведения лошадей... Двигаясь какими-либо другими проходами, они должны преодолеть большие трудности и не в состоянии пользоваться одними и теми же лошадьми; ибо им поневоле приходится делать большие объезды, и при этом по крутизнам. Когда на это обратил внимание Александр, сын Филиппа, он выстроил в этом месте настоящие ворота и воздвиг укрепление" (53).

    В данном случае Прокопий повторил распространенную в античные времена ошибку, путая Кавказский (Дарьяльский) проход с Каспийскими воротами. Через последние действительно проходил Александр Македонский, хотя он и не был их основателем. В Дарьяльском ущелье он вообще не появлялся. Вместе с тем, Прокопий справедливо отметил, что Дарьяльским проходом в период ирано-византийских войн владел "Амбазук, родом гунн, друг римлян и василевса Анастасия". Амбазук предложил императору выкупить у него контроль над Дарьяльским проходом. Однако, Анастасий, "рассудив, что ему невозможно содержать там солдат, в месте пустынном и лишенном всяческих жизненных удобств, где не было по соседству ни единого подвластного римлянам племени, он велел передать Амбазуку большую благодарность за его расположение, но самое предложение признал для себя неприемлемым. Немного времени спустя Амбазук умер от болезни, а Кавад, силой изгнав детей Амвазука, завладел воротами" (54). Здесь же отметим, что, согласно Захарию Ритору, Кавад настойчиво спрашивал с римлян 5 кентинариев золота, получаемое им в качестве платы за содержание гарнизона, оберегавшего ворота от гуннов (55).

    Вскоре аланы вернули контроль над Дарьялом; контролировали они и некоторые другие горные проходы, благодаря чему имели выход в Закавказье, а через Закавказье аланы могли получать товары из Рима, Константинополя, Передней Азии. По свидетельству Прокопия, лазы "всегда вели морскую торговлю с римлянами, живущими у моря. Нет у них ни соли, ни зерна, никаких других благ; продавая невыделанные шкуры, кожи и добытых на войне рабов, они приобретают себе все необходимое". В другом месте он вновь повторил: "...в Лазике совсем нет соли, равно как и хлеба, вина и других земных благ. Все это ввозится к ним на судах римлянами, живущими у морского побережья, и лазы приобретают эти товары не за золото, а за кожи, рабов и все то, что у них здесь в излишке" (56). Конечно, экономика лазов не находилась в столь уж плачевном состоянии. Прокопий в ее оценке следовал традиции, восходившей к античным авторам, согласно которой отсутствие пшеницы и вина у варваров являлись показателем их низкого уровня жизни.

    Торговля с римлянами претерпела изменения после начала войны с персами в середине VI века. Лазы жаловались императору на действия союзников: "Смотри, о царь, до какой выдумки они дошли, помышляя о том, как бы поскорее прибрать к рукам наше имущество. Провиант, который у них оказывается излишним, они заставляют лазов против их воли покупать, из того же, что Лазика производит, самое полезное в их глазах они заставляют нас продавать, хотя это продажа только на словах, поскольку и в том, и в другом случае цена определяется решением тех, на чьей стороне сила. Таким образом, наряду с тем, что нам необходимо, они отбирают все золото, благовидно называя это торговлей, на деле же притесняя нас, как только можно. Архонтом теперь над нами стоит торгаш, который из нашей безысходности создает себе источник дохода, пользуясь своей властью" (57).

    Однако и эта торговля на время была прервана эпидемией бубонной чумы,

    возникшей осенью 541 года в Египте; в середине мая 542 года чума отмечена в

    Константинополе, а в 543 году она уже свирепствовала в Восточной Европе,

    Испании, Галлии и Африке. Прокопий, как свидетель, оставил интересное

    описание этого события. "Около этого времени распространилась моровая язва,

    из-за которой чуть была не погибла вся жизнь человеческая.... Началась она у

    египтян... распространилась... на соседних с Египтом жителей Палестины, а затем

    она охватила всю землю... Казалось, она распространялась по            точно

    установленным законам и в каждом месте держалась назначенное время... Ни острова, ни пещеры, ни горной вершины, если там обитали люди, она не оставила в покое ... В Византии болезнь продолжалась четыре месяца, но особенно свирепствовала в течение трех... число умирающих достигло пяти тысяч в день, а потом и десяти тысяч и даже больше". Страшная эпидемия сказалась и на торговле. "Всякая торговля прекратилась, ремесленники оставили свое ремесло и все то, что каждый производил своими руками" (58).

    Эпидемия поразила и "варварские земли"; но здесь она, очевидно, быстро прошла. Царь лазов Гуваз заключил "союз с аланами и савирами, которые за три кентинария золота согласились не только вместе с ним охранять от опустошения землю лазов, но так обезлюдить Иверию, что в дальнейшем персы не смогут двигаться отсюда. Он пообещал, что эти деньги даст василевс" (59).

    В этот период существенно возросло как военное, так и торговое значение стратегических путей Северного Кавказа, шедших через перевалы Мамисон, Клухор, Пседах, Дарьял и др. Северный Кавказ занял видное место в торговых интересах империи. Учитывая роль алан, контролировавших все перевальные пути к западу от Дарьяльского прохода, вдоль которых в У1-УП вв. возникла целая система аланских укрепленных поселений, Византия заключила с ними союз. Византийская дипломатия наряду с аланами пыталась и тюрков использовать как посредников в торговле шелком с Китаем. Тюрки распространили свое влияние до Северного Кавказа и враждовали с персами. Немало отчаянных купцов устремилось в Китай по сухопутной дороге из Закавказья на Северный Кавказ, а затем в обход Каспийского моря через Среднюю Азию на восток.

    В то время согдийские тюрки стремились добиться права свободной торговли шелком в Персии. Потерпев неудачу, они стали искать торговые контакты с Византией. Менандр Протиктор в своей "Истории" писал по этому поводу: "Маннах, начальник согдаитов представил Дизавулу (владетелю тюрков), что было бы выгоднее для тюрков держаться стороны римлян и шелк отправлять к ним для продажи, так как они более других народов употребляют его... Дизавул отправил Маниаха и несколько турков в посольство к римлянам с письмами, приветствиями и подарками, состоявшими из немалого количества шелку. Маннах пустился в путь. Странствование его было продолжительно. Он прошел многие страны, высокие, близкие к облакам горы, равнины и долины, озера и реки, потом перевалил через саму гору Кавказ и прибыл, наконец, в Византию" (60)  .

    Император принял дары, обласкал посла тюрков и с богатыми подарками в 568 году отправил назад. В Тюркский каганат Юстиниан послал и своих представителей /во главе с Земархом - "полководцем восточных городов", киликийцем по происхождению/ для переговоров о торговле шелком. Шелк предполагалось доставлять путями, минующими Персию, ибо последняя стремилась монополизировать торговлю им. Земарх отправился через землю алан, которые, узнав о цели похода, не только пропустили его, но и указали удобный путь. В октябре 569 года посольство благополучно достигло своей цели. На обратном пути Земарха со спутниками в верховьях Кубани дружелюбно встретил владетель алан Саросий. "Князь аланский, - отмечал Менандр, - предупредил Земарха, чтобы он не ехал по дороге миндимианов (мисимиан), потому что близ Суании находились в засаде персы. Он советовал римлянам возвратиться по дороге, называемой Даринской. Земарх... послал по дороге Миндимианской десять человек носильщиков с шелком, чтобы обмануть персов..., а Земарх... поехал по дороге Даринской" (61).

    Интересно, что, узнав о переговорах византийцев с тюрками, иранский шах Хосров попытался подкупить Саросия и вынудить его перебить послов во главе с Земархом. Но интриги персов провалились. Как видно, Иран в это время утрачивает контроль над своим участком Великого шелкового пути (ВШП), а аланы Саросия, напротив, стали контролировать значительный его отрезок.

    Резюмируя изложенное, отметим, что появившиеся в начале новой эры в степях юга России аланы, в силу особенностей своего быта, практически не занимались земледелием и ремеслом, компенсируя недостаток материальных ресурсов грабежом и контролем над внутренней и транзитной торговлей в регионе. Вероятно, с этим связано то, что номады, фактически не тронув автохтонное население, вытеснили с региона аорсов - родственные аланам племена, контролировавшие транзитную торговлю на Северном Кавказе. Вскоре аланы наряду с контролем стали непосредственно участвовать в торговых операциях. Об этом говорит распространение аланской ("зилгинской") сероглиняной керамики на обширной территории от Волги до Дона. Аланские купцы появляются в Закавказье и Северном Причерноморье. По свидетельству "Перипла" Анонима (V в.), Феодосия носила аланское имя - Ардавда. По В.И. Абаеву (62), топоним в переводе с аланского означает "(город) семи богов". Аланскую основу имел крымский город Судак (63) . О масштабах аланского присутствия в Крыму свидетельствует как археологический материал , так и наличие в Боспоре группы аланских переводчиков. Так называемая плита Херака (III в., ст. Таманская) посвящена "главному аланскому переводчику" . По свидетельству Плиния, в древней Диоскурии римляне содержали 130 переводчиков «в рассуждении беспрерывного отправления торговых дел с разными коленами горских народов, коих число простиралось до трехсот». В Диоскурии процветала торговля «живым товаром». Еще во времена Юстиниана I абазги «скопили мальчиков для продажи в Константинополь...» .

    Археологический материал свидетельствует о прочных связях алан с Закавказьем, Римом. В середине VI века окрепшая Западная Алания во главе с Саросием ("главой осов") включается в мировую торговлю на Великом шелковом пути. Острую дискуссию среди ученых вызывает вопрос о маршрутах контролируемых аланами трасс ВШП и в этой связи он должен быть предметом самостоятельного исследования.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   51.  52.  53.  54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.