3. Цезарь о германцах. - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    3. Цезарь о германцах.

                Цезарь первым из античных авторов четко и внятно указал на то, что галлы и германцы являются, по существу, разными народами (quo different hae nationes inter sese. VI. 11. Cf. III. 11), и в этом состоит одна из несомненных его заслуг (10). «Германцами» (Germani) Цезарь называл всех варваров, живших восточнее Рейна (11). В «Записках о галльской войне» он поместил небольшой очерк, посвященный германцам, их быту и нравам (mores. VI. 21 – 24). Прежде всего Цезарь отметил то немаловажное обстоятельство, что обычаи германцев резко отличались от галльских и в первую очередь тем, что у них не было друидов и не практиковалось человеческих жертвоприношений (Germani multum ab hac consuetudine different. Nam neque druides habent, qui rebus divinis praesint, neque sacrificiis student. Ibid. 21). Дальнейшее описание представляет германцев в роли «благородных дикарей» (12). Среди их обычаев и нравов Цезарь называет столь традиционные для такого рода повествований (13) отсутствие частной собственности на землю (ibid. 22), употребление одежды из шкур и половое воздержание (ibid. 21), гостеприимство (ibid. 23), мясо-молочную диету (ibid. 22), имущественное равенство (ibid.), привычку к деятельному образу жизни (ibid. 21), наконец, воинственность (ibid. 23) и храбрость (ibid. 24. Cf. I. 36; 39).

                Патриархальная простота и строгость нравов, отмеченные Цезарем у германцев, резко контрастируют с образом жизни галлов, привыкших к деньгам и предметам роскоши (VI. 19; 24), а также с примерами их бесчеловечной жестокости (ibid. 16; 19). Германцы для Цезаря были «дикарями и варварами» (homines feri ac barbari. I. 31; 33. Cf. ibid. 47), в культурном отношении (consuetudo victus) стоявшими гораздо ниже галлов (ibid. 31. Cf. IV. 3), но зато превосходившими их в моральном плане. Они мало занимались производящим хозяйством, предпочитая ему грабительские набеги на соседей (VI. 23). К примеру, сугамбров Цезарь характеризует как «прирожденных воинов и разбойников» (in bello latrociniisque natos. Ibid. 35). То же самое можно сказать и о свевах – «грубых варварах» (barbaros atque imperitos homines), совершавших время от времени разбойничьи набеги на земли своих соседей-херусков, которые отвечали им тем же (ibid. 10).

                В описании свевов, «самого многочисленного и наиболее воинственного» из всех германских племен (Sueborum gens est longe maxima et bellicosissima Germanorum omnium. IV. 1), также присутствует немало элементов «культурного примитивизма» (14). Так, по сведениям Цезаря, у них не было частной собственности на землю, они придерживались преимущественно мясо-молочной диеты, вели активный образ жизни на лоне природы, носили одежду, сшитую из шкур, и отличались физической крепостью и здоровьем (ibid.). Свевы пользовались абсолютной свободой (libertas vitae), никому не подчиняясь и делая только то, что они хотели (ibid.). Они вовсе не употребляли вина и были совершенно равнодушны к привозным товарам (ibid. 2).

                По-видимому, именно всеми этими обстоятельствами Цезарь был склонен объяснять особую воинственность, храбрость и военное могущество свевов (ibid. 2 – 3). Косвенно такой вывод подтверждается тем, что убии, некогда обладавшие значительной военно-политической мощью, как сообщает Цезарь, со временем благодаря частым приездам купцов и влиянию соседей-галлов стали «более культурными» (humaniores), понесли ряд поражений от свевов (15) и превратились в их данников (ibid. 3). К тому же ряду элементов примитивизма у Цезаря относится и его свидетельство о том, что германцы, по-прежнему живущие в нужде (inopia) и бедности (egestas), превосходят воинской доблестью (virtus) галлов, которые некогда отличались большей храбростью, чем германцы, и даже сами на них нападали, но с течением времени стали более цивилизованными благодаря близости римской провинции (Gallia Narbonensis) и знакомству с заморскими товарами, вследствие чего потеряли былую воинственность, потерпели от германцев немало поражений и более не пытаются равняться с ними в храбрости (VI. 24). Таким образом, Цезарь, не располагавший в достаточном объеме достоверной информацией о зарейнских германцах, поддался соблазну их идеализации, исходя из традиционных для античной литературы представлений о доблести и справедливости северных варваров в противовес порче нравов и связанным с ней порокам греко-римской цивилизации (16).

                Остается дополнить собирательный образ германцев теми негативными чертами их характера, о которых упоминает Цезарь в «Записках о галльской войне». Их сравнительно немного. Лишь однажды Цезарь упрекнул германцев в вероломстве (perfidia) и лицемерии (simulatio. IV. 13). Кроме того, целый ряд отрицательных качеств типичного варвара-германца сохранила для нас характеристика Ариовиста.

                Очевидно, вся история с Ариовистом, описанная Цезарем, имела немалое значение и для последующих военных операций в Галлии, и для его собственного политического реноме, что нашло свое отражение в I книге «Записок». Поэтому тему «Цезарь и Ариовист» стоит рассмотреть несколько подробнее (17).

                По мнению Г. Хауорта, Ариовист (Ariovistus, rex Germanorum. I. 31), возможно, не был германцем в этническом смысле этого слова (т. е. «тевтонцем»), а происходил из гетов или даков (18). По-видимому, он возглавлял конфедерацию племен, принадлежавших к разным народам  и в том числе к галлам, которые жили восточнее Рейна и чисто географически были отнесены Цезарем к германцам. Костяк этой конфедерации, вторгшейся на территорию современного Эльзаса, вероятно, составляли маркоманы. Именно ее давление и вынудило гельветов к миграции (19).

                Ариовисту в 59 г. до н. э. сенатским постановлением был дарован титул rex socius et amicus populi Romani. Начав с ним войну на собственный страх и риск (20), Цезарь был обязан как-то мотивировать свои действия перед сенатом (21). Так на свет появляется «речь Дивициака» в I книге (ibid. 31). По мнению С. Л. Утченко, «устами Дивициака дается по существу мотивировка и обоснование необходимости начать военные действия против Ариовиста, который меньше всего, по-видимому, был расположен портить отношения с римлянами, да и едва ли помышлял в то время о господстве над всей Галлией» (22). Интересно, что о том, как германцы угнетали эдуев и секванов (ловкий проконсул оправдывал свою войну против Ариовиста необходимостью защитить римских союзников (ibid. 45)), непосредственно повествует не Цезарь, а Дивициак как лицо «нейтральное». Его же устами Цезарь дает и характеристику Ариовисту (ibid. 31), своеобразный фон для которой формируют «дикие» соплеменники германского вождя (23). По мнению А. Н. Шервин-Уайта, «заставить одного варвара дать характеристику другому – это, без сомнения, эффектный прием» (24).

                Итак, по словам Дивициака, Ариовист – «человек дикий, вспыльчивый и безрассудный» (hominem esse barbarum, iracundum, temerarium. Ibid. 31). Он «властвует надменно и жестоко» (superbe et crudeliter imperare. Ibid.). Дивициак опять-таки отмечает жестокость (crudelitas) Ариовиста (ibid. 32), а Цезарь как бы «от себя» подчеркивает его упрямство (pertinacia. Ibid. 42), высокомерие (spiritus. Ibid. 33) и наглость (arrogantia. Ibid. Cf. ibid. 46). В то же время наряду с «бешенством и безумием» (furor atque amentia. Ibid. 40) вождь германцев подчас проявлял «расчет и хитрость» (ratio et consilium. Ibid.). Можно предположить, что такая характеристика в значительной мере соответствовала стереотипному представлению соотечественников Цезаря об особенностях германского «национального характера» (Nationalcharakter). Как считает А. Н. Шервин-Уайт, «в Первой книге Цезарь пробудил наиболее неистовый предрассудок в судебной традиции против Ариовиста и его германцев» (25).

                Многое убеждает нас в том, что военный конфликт с Ариовистом был инициирован Цезарем, а сам ход событий, изложенный в I книге «Записок», получил под пером римского проконсула крайне тенденциозную трактовку. С. Л. Утченко не исключает того, что «как съезд, так и обращение галльских вождей к Цезарю были инспирированы им самим» (26). Косвенное подтверждение этому он усматривает в явных преувеличениях, допущенных Цезарем при описании того, как театрально, «со слезами» и «громким плачем» галльские principes умоляли его о помощи (ibid. 31 – 32), а также в замечании Светония о том, что Цезарь в Галлии «не упускал ни одного случая для войны, даже для несправедливой или опасной (ne iniusti quidem ac periculosi), и первым нападал как на союзные племена, так и на враждебные и дикие» (tam foederatis quam infestis ac feris gentibus. Suet. Iul. 24. Пер. М. Л. Гаспарова). И хотя у Светония речь идет о событиях после 56 г. до н. э., С. Л. Утченко резонно полагает, что допустимо «и в выступлении против Ариовиста видеть вполне аналогичное явление» (27).

                Тенденциозность Цезаря выражается, с одной стороны, в явном очернении германцев и Ариовиста, а с другой – в апологии собственных деяний в Галлии, – апологии, проводимой им в том числе и при помощи такого одиозного персонажа «Записок», каким стал в описании Цезаря вождь германцев. Так, А. И. Доватур считает, что в «речи Ариовиста» (Bell. Gall. I. 44), одной из пяти самых больших речей в «Записках о галльской войне» (ibid. 31; 40; 44; V. 27; VII. 77), «содержится разъяснение всего значения галльских войн» (28). По его мнению, «устами Ариовиста Цезарь сам восхваляет свою деятельность в Галлии» (29). «Речь Ариовиста», как и речи Дивициака, Амбиорига и Критогната (30), была сочинена Цезарем с одной целью: служить оправданием его далеко не всегда безупречной политики в Галлии. Поэтому все оценки варваров, содержащиеся в этих речах, должны восприниматься сугубо критически.

                Подводя некоторые итоги, следует отметить: отношение Цезаря к германцам вовсе не было проникнуто непримиримой враждебностью, ненавистью или презрением, несмотря на то что они были варварами, «дикарями» (homines feri. I. 47) и к тому же его противниками на поле брани. Скорее он испытывал к ним, помимо сугубо прагматического интереса, связанного с его политическими и военно-стратегическими планами, еще и научный, этнографический, интерес, реализовавшийся в описании особенностей «национального характера», быта и нравов зарейнских германцев (31). В этом описании информация негативного плана сведена до минимума, тогда как положительный интерес Цезаря-этнографа, как мы видели, обернулся ярко выраженной идеализацией «благородных дикарей», что в значительной степени отличает характеристику германцев от характеристики галлов (32).

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.