Россия, ее народы, Кавказ в планах борьбы Ю. Пилсудского за независимость Польши - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52. > 

    Россия, ее народы, Кавказ в планах борьбы Ю. Пилсудского за независимость Польши

    Ким И. К.

    Волгоградский государственный педагогический унивыерситет

    Юзеф Пилсудский (1867-1935) – один из ведущих польских политиков перво          й трети ХХ века. Начав в конце XIX века свою политическую деятельность в качестве одного из руководителей Польской социалистической партии (ППС), в начале ХХ века он, постепенно выдвинулся в качестве одного из ведущтх деятелей польского национального движения, лидера «активистского» крыла его т. н. «независимского» лагеря, выступавшего за активную борьбу в деле восстановления независимости Польши. В годы русско-японский войны в 1904 году Ю. Пилсудский совершил поездку в Токио, предложив японским властям сотрудничество против России. Будучи предводителем боевой организации ППС, Ю. Пилсудский со своими сторонниками откололся от партии, создав в ППС-Революционную фракцию, начал формировать полувоенные организации для активной борьбы за независимость Польши против России, в частности для ведения разведывательно-диверсионной деятельности. С  предложением о сотрудничестве в этих сферах он обратился к австрийским военным властям, которое не сразу, но было принято. В годы Первой мировой войны организованные и возглавленные им польские легионы вступили в вооружённую борьбу против России на стороне Австро-Венгрии. После войны Ю. Пилсудский стал Начальником возрождённого польского государства, затем с 1923 года временно отдалился от политических дел. В 1926 году Ю. Пилсудский возглавил майский переворот приведший к установлению авторитарного по сути режима санации (оздоровления), став фактическим диктатором. Сам режим, просуществовав до 1939 года, лишь на четыре года пережил своего создателя.

    Целью данной статьи является представление взлядов Ю. Пилсудского на Россию, её революционное движение,  народы России, включая кавказские, в планах его борьбы за незавимость Польши от начала его политической деятельности вплоть до воссоздания независимого Польского государства в 1918 году. Такое представление взглядов позволит лучше представить позицию и её аргументацию тех сил в Польше, которые негативно вопринимали и воспринимают Россию,  специфически трактуют национальные проблемы, в том числе и нынешние, в частности в Чечне.

    Политические взгляды Ю. Пилсудского начали формироваться в его родных местах, в Литве, входившей тогда в состав Российской империи, на т. н. «кресах» (восточных землях бывшей Речи Посполитой), где он родился и провёл свои детские и юношеские годы. Большое влияние на формирование этих взглядов оказали воспитание в семье и обучение в гимназии, но идеалы воспитания дома и в школе оказались диаметрально противоположными.

    В семье и особенно матерью Юзеф воспитывался в духе польской патриотической традиции (он родился через три года после подавления  Январского восстания 1863-1864 годов), о чём он позднее вспоминал: «С самого раннего детства нас знакомили с произведениями наших великих поэтов, уделяя особое внимание запрещённым произведениям, учили польской истории, покупали исключительно польские книги. Этот патриотизм не имел определённой общественной направленности» (1). В то же время совсем иной характер имело обучение в гимназии в Вильно. Создававшаяся там царскими учителями атмосфера «унижения того, что я привык уважать и любить», вызвала у гимназиста Юзефа настоящий шок. «Для меня эпоха гимназии была своего рода каторгой» (2), - вспоминал позже Ю. Пилсудский.

    Краткий период обучения в универсистете в Харькове, первые встречи там с российскими социалистами и особенно ссылка в Сибирь в 1887 году сроком на пять лет за содействие революционному движению усилили антироссийские настроения Ю. Пилсудского. По его собственному признанию во время ссылки он имел возможность «ближе присмотреться к механизму царизма и его влиянию на жизнь народа в самой России и возненавидел это азиатское чудовище, покрытое европейским лаком, ещё больше» (3).

    Представления Ю. Пилсудского о России изложены им в статье «Россия», опубликованной в 1985 году. «В России, - писал он, - как стране, где капиталистическая экономика стоит ещё на начальных ступенях свего развития, все классы очень нечётко разграничены и, имея за собой невольничье прошлое, не обладают традициями политической борьбы и способностью к соединению для организации себя в политические партии. Единственная организованная сила в России – чиновничья масса, эта армия царизма. Это же единственная сознательная сила. Царизм знает, что тёмная масса крестьян является его основанием и в соответствии с этим издаёт законы, запрещая продажу крестьянской земли, чтобы крестьянин не стал пролетарием...» (4). Этой негативной, упрощённой оценкой России и вытекающими из неё выводами относительно перспектив российской революции (о чём речь ниже) будет руководствоваться Ю. Пилсудский и позже. Известный польский историк А. Гарлицкий отмечает: «...Для Пилсудского осуществлённый в 1895 году анализ останется неизменной директивой деятельности» (5).

    Неприятие России Ю. Пилсудский пронесёт через всю свою жизнь. Намного позже, в 1919 году, будучи Начальником государства, на вопрос корреспондента французской газеты «Ле Пти Паризьен» о том, чем он руководствовался вооружая легионы против России, Ю. Пилсудский, в частности, ответил: «У меня в сердце была глубокая ненависть к России, которая жестоким образом угнетала мою страну» (6).

    Польский историк Л. Пёнтковский пишет по этому поводу: «...Враждебность Пилсудского к России... не подвергается сомнению, поскольку и он сам никогда не скрывал этого чувства. Совсем наоборот, эту как бы врождённую ненависть, наш герой подчёркивал очень часто и очень долго». Тот же автор, кроме выделяемых историками объяснений такого отношения к России и русским (семейное воспитание, политика царизма в Литве после подавления восстания 1863-1864 годов, чтение книг), добавляет еще один фактор – психологический, а именно «комплекс России, русских, который ощущал Пилсудский в молодые годы» (7). Он и сам признавал это позже: «... Сравнение России с Польшей всегда выходило у меня в пользу первой. Я был этим просто унижен» (8). Даже в Харькове русские революционеры выигрывали на фоне апатичных поляков. Л. Пёнтковский полагает: «От этого комплекса Пилсудский смог вылечиться лишь в сибирской ссылке» (9).

    Негативное отношение к России и всему русскому наглядно видно на примере отношения к А. С. Пушкину. В связи со столетней годовщиной со дня рождения поэта в 1899 году Ю. Пилсудский выступил против участия поляков в юбилейных торжествах, причём не только потому что они были организованы царскими властями. Признавая большие заслуги А. С. Пушкина в развитии русских языка и литературы, культуры России в целом, Ю. Пилсудский тем не менее считал, что поэт не заслужил, чтобы польский пролетариат отмечал его юбилей, поскольку тот не имел заслуг ни перед прогрессивными силами, ни перед поляками: будучи первоначально связанным с дворянскими революционерами А. С. Пушкин стал позже «лояльным придворным, верным подданым и слугой царя» (10), писал верноподданические стихи. Вспоминая произведения А. С. Пушкина, в частности «Клеветникам России», акцентируя внимание на их антипольском характере, Ю. Пилсудский с явной предубеждённостью и преувеличением писал: «...Мы имеем дело вовсе не с поэтом, который воплощал дух свободы в слове и посредством этого стал дорогим для всех угнетённых и эксплуатируемых. Наоборот... Пушкин с борьбой против несвободы ничего общего не имеет, а даже некогда эту самую несвободу восхвалял» (11).

    Отрицательный образ России и всего русского у Ю. Пилсудского в основном уже сформировался к моменту его вовлечения в социалистическое движение. Находясь в Вильно, после первого и единственного года обучения в Харьковском университете, Ю. Пилсудский прочитал  первые социалистические брошюры, в том числе В. Либкнехта. Обращался он и к первому тому российского издания «Капитала» К. Маркса, но труд не произвел на него большого впечатления, о чём он напишет позже: «Абстрактная логика Маркса и господство товара над человеком не соответствовало моему разуму» (12).  И ещё о марксизме: «Понимание проблемы казалось мне вздором. Материалистическая философия... никогда не сумела меня убедить. Не мог я также согласиться со странным «Mutterrecht» (13) Энгельса. К социализму я относился критически и от этого критицизма не избавился никогда» (14). О своём отношении к идее социализма Ю. Пилсудский писал: «Я назвал себя социалистом в 1884 г. Говорю – назвал, ибо это совсем не означало приобретение непоколебимых и прочных убеждений в правоте социалистической идеи» (15).

    А. Гарлицкий замечает по этому поводу: «Такая позиция была достаточно типичной для части интеллигентской молодёжи. Социализм принимали как идеологию борьбы против царизма, одобряя также его демократические лозунги: равенство, сраведливость, свобода. Программу классовой борьбы – суть научного социализма – отвергали либо опускали. В действительности это была идеология либерального мещанства. Могла представлять собой исходный пункт для дальнейшей эволюции в направлении марксизма или национализма, могла подвергаться иным изменениям. Социализм был тогда единственной идеологией действия, борьбы. Поэтому нет ничего удивительного, что все, кому был чужд лоялизм, оппортунизм и конформизм, кто хотел действовать, собирались под знаменем социализма, часто понимая его очень поверхностно» (16).

    Негативное восприятие России, акцент на её экономическую и социальную отсталость способствовали низкой оценке Пилсудским-социалистом русского революционного движения и его участников, неверию в перспективы русской революции. В уже цитировавшейся статье 1985 года «Россия» её автор следующим образом характеризовал состояние этого движения: «...В России революционное движение никогда не было массовым, оно всегда опиралось только на личности. Горстка благороднейших людей, видящих страдания трудящихся масс, несколько человек, случайно из этих масс вырванных, поддерживали до сих пор революцию, которой деньгами помогали недовольные хозяйничанием царизма капиталисты». В будущем, особенно близком, полагал Ю. Пилсудский, «трудно ожидать изменений к лучшему». Рабочий класс вырастет численно и во имя своих классовых интересов вступит в борьбу с царизмом, но процесс этот «может проходить очень медленно, особенно если мы примем во внимание, что Россия почти полностью от Европы, очага рабочего движения, отрезана...» (17).

    Правда, в том же 1895 году Ю. Пилсудский в статье «Из России» отмечал и иное: «С удовольствием мы здесь должны отметить, что по утверждению всех, знающих Россию, там начинает пробуждаться рабочее движение, самый желанный и самый естественный союзник польского пролетариата» (18).

    Отношение Ю. Пилсудского к российскому революционному движению  отличалось, с одной стороны, его недооценкой, влоть до стремления возглавить все оппозиционные царизму силы в империи, с другой, - требованием активно поддержать польские устремления к самостоятельности. Отнюдь не российское революционное движение представлялось Ю. Пилсудскому той силой, которая сокрушит мощь царизма. Этому движению он отводил значительно более скромную роль, замечая: «Российское же революционное движение может сыграть в этой борьбе только вспомогательную роль» (19). Более того, в письме польским социалистам за границей он писал: «...Я придерживаюсь принципа, что центр внутренней политики России нужно решительно перебросить с Невы на Вислу и самым чётким образом этот перенос продемонстрировать всему миру. Поэтому мы должны взять за бока любую оппозицию и запрячь её в нашу колесницу (...). Мы должны быть хозяевами не только у себя дома, но и во всём государстве царя. Словом, «польская интрига» должна оплетать всего колосса» (20). Приводя это мнение А. Гарлицкий пишет: «Это были планы равно как наивные, так и нереальные» (21).

    Стремлением Ю. Пилсудского подчеркнуть ведущую роль именно польского рабочего движения в России отличается, например, фрагмент его статьи «Русификация». Образно представляя ситуацию в России, он писал, что одна нога чудовища-царизма находится на покорном российском народе, а другая – придавила все иные народы. Выход же из этой ситуации виделся следующим: «...Удар, направленный польским рабочим классом с целью лишения его этой основы, является самым надёжным средством полного свержения царизма и в его собственной стране. Интересы российского пролетариата в этом случае точнее всего совпадают с интересами польского. Так как независимая Польша это смерть царизма, это освобождение и России от тысячелетней неволи у царя» (22).

    Весьма презрительной была оценка Ю. Пилсудским российской радикальной публицистики: «...Российской публицистики – Добролюбовых, Писаревых, Чернышевских, Михайловских – я не выносил. Меня утомляла обширная болтовня, неясная и туманная, с множеством намёков, касающихся событий общественной и литературной жизни России, которая мне была совершенно чуждой. Пару вещей этих писателей... я прочитал лишь в эмиграции спустя несколько лет и, признаюсь, обычно действовали они на меня усыпляюще» (23).

    В то же время в опубликованной ещё в 1893 году статье «Отношение к русским революционерам» Ю. Пилсудский сетовал, что даже в рядах революционеров России «мы до сих пор не имеем искренних друзей» относительно проблемы самостоятельности Польши: «...Вопрос о нашей самостоятельности является для нас слишком важным, а гнёт российского правительства слишком варварским и тяжёлым, чтобы мы могли удовлетвориться имевшим место до настоящего времени пассивным поведением русских революционеров. Безразличие в этом отношении должно быть нами признано молчаливым одобрением правительственной политики. Ввиду этого ППС может и должна требовать, чтобы революционные российские группы, вступая с ней в отношения, отбросили свою имевшую место до сих пор пассивную позицию и активно выступили с признанием её политических стремлений» (24).

    О взглядах и целях Пилсудского-социалиста свидетельствует формула, выдвинутая им в 1903 году: «...Социалист в Польше должен стремиться к независимости страны, а независимость является характерным условием победы социализма в Польше» (25). Тем самым на первое место он, как и ППС в целом, ставил задачу национального освобождения Польши, которая явится необходимым условием решения задачи социального освобождения пролетариата в будущем. Такой расстановкой приоритетов он, ППС отличались от иной партии, действовавшей на террритории российской части Польши, - Социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ), которая видела своей основной задачей достижение социального освобождения пролетариата, которое приведёт и к разрешению национальной проблемы.

    Негативный анализ России и пессимистические оценки перспектив развития российского революционного движения и его борьбы против царизма, сделанные Ю. Пилсудским в 1895 году, имели своим следствием его обращение  в это время к иным народам, угнетаемых царизмом, особенно в западной части империи. Ещё один известный польский историк В. Сулея обращает внимание на важную деталь подобных планов Ю. Пилсудского: он «был за полное отделение от России не только польских земель, но и всех иных территорий, населённых порабощёнными народами» (26). Он рекомендовал «чётко высказаться против любимой программы всяческих радикалов – федерации – Соединённых Штатов России», поскольку это «ширма, за которую прячутся стыдливые радикалы, не хотящие, с одной стороны, похвалить правительство, а с другой стороны, расстаться с мыслью о величии и мощи Москвы» (27), а ширму эту необходимо любой ценой уничтожить.

    Главное внимание Ю. Пилсудского привлекали народы, проживавшие на территориях, ранее входивших в состав Речи Посполитой. Эти земли,  «насилием порабощённые и цепями неволи прикованные к царизму».  Народы этих земель - украинцы (часто называемые им русинами), литовцы, латыши (к этому списку позже были добавлены и белорусы) как и поляки в трактовке Ю. Пилсудского «имеют совсем иное историческое прошлое, иные традиции; все же терпят под властью царизма жестокие национальные и религиозные преследования, которые возбуждают среди них ненависть к нынешним политическим отношениям». Эти народы в представлении Ю. Пилсудского не имеют никакой веры в царя, которая «мешает русским понять положение вещей», что значительно облегчит зарождение у них политического сознания, а экономическое развитие этих земель, «не задержанное татарской неволей», довольно чётко выделило отдельные классы, борьба между которыми способствовала формированию, в частности в Польше, сильного рабочего движения. Из подобных рассуждений Ю. Пилсудский делал следующее заключение: «Все эти условия позволяют допускать, что именно оттуда выйдет та сила, которая в прах сотрёт мощь царизма» (28).

    При этом Ю. Пилсудский полагал, что именно «польский фактор должен играть объединительную роль, но одновременно руководящую роль в отношении народностей кресов России», а ППС должна стремиться будить национальный сепаратизм в России, как существенный элемент ослабления царизма, «постоянно доказывать необходимость свержения царизма посредством сотрудничества завоёванных им народностей» (29). В инструкции своему представителю В. Барановскому, направляемому в Западную Европу в 1917 году, Ю. Пилсудский, в частности, отмечал: «С народами российской империи мы желаем жить в дружбе и мы хотим им нашей борьбой помочь сбросить российское ярмо к чему они, подобно как и мы, стремятся» (30).

    Много внимания Ю. Пилсудский уделял обличению политики русификации национальных окраин Российской империи, характеризуя эту политику царских властей как постоянную. Но во времена Александра III она стала играть всё большую роль, охватывая уже не только поляков, но и все прочие народы вплоть до кочевых племён. «А если мы примем во внимание, что почти половину населения в российского государстве составляют инородцы: поляки, литовцы, русины, латыши, грузины и т. д., то мы поймём, насколько широко поле русификационной деятельности, которая благодаря этой широте становится осью всей государственной машины»  (31),- считал Ю. Пилсудский.

    Русско-японская война 1904-1905 года стала причиной появления интересного документа, который в концентрированном виде воспроизводит взгляды Ю. Пилсудского на рассматриваемые проблемы. Это меморандум, который был им вручён от имени своей партии министерству иностранных дел Японии летом 1904 года в Токио. Документ начинается со следующей констатации: «Россия только с виду является государством единым, на самом  деле этого единства нет». Это автор стремился доказать неоднородностью конфессионального состава страны (две третих страны – православные, часть из которых была насильно обращена в православие), а ещё в большей степени неоднородностью национальной (по автору русских в России несколько меньше половины населения страны). При этом, расположенные на западе империи Польша, Литва, Латвия и Финляндия - «это страны полном значении этого слова общеевропейской культуры, с совершенно отличной социальной структурой», чем Россия. Как фактор усиливающий разобщённость империи называлось также насильственное включение многих территорий в её состав. «Это отсутсвие единства в государстве представляет его главную слабость – его ахиллесову пяту, в которую все враги государства российского должны бить...», - так завершается вводная часть документа.

    Характеризуя русификацию как политику проводимую «жестоко и варварски», Ю. Пилсудский отмечал возрастающее в последнее время недовольство тех народов, которые ранее его не проявляли, таких как «армян, грузин, русинов и белорусов, не говоря уже о Финляндии...». Однако не все народы способны быть организованной оппозиционной силой центральным властям, противодействующей русификации. К таким народам отнесены «поляки, литовцы,  католики-белорусы, латыши, финны, армяне и грузины...».

    В связи с этим Ю. Пилсудский делил эти народы на исторические, которые «имеют историческую традицию самостоятельного бытия», и неисторические, не имеющих подобного опыта. У первых, в отличие от вторых,  «политическая мысль должна быть более отчётливая, оппозиция более сильная, а социальная структура давать больший залог стойкости и способности к борьбе». По Ю. Пилсудскому «поляки, финны, грузины и в небольшой степени армяне» являются историческими народами, а «литовцы же белорусы и латыши не могут в борьбе с империей представлять самостоятельной силы». Исходя из вышесказанного были выделены основные факторы дезинтеграции российского государства, а именно «Польша, Финляндия и Кавказ, а точнее два его народа грузины и армяне».

    Доказывая японским властям, что самым главным фактором борьбы против России являются именно поляки (исходя из их значительной численности и распылённости по всей территории империи, наибольших политических устремлений и революционно-организационного опыта, большой роли польского революционного движения и культурных преимуществ), Ю. Пилсудский сформулировал в качестве политической цели своей партии «раскол российского государства на главные составные части и освобождение силой включённых в состав империи стран». Причём эта цель является не только выражением стремления к самостоятельному бытию, но и такого состояния, когда Россия, «лишённая своих завоеваний, будет настолько ослаблена, что перестанет быть грозным и небезопасным соседом».

    В заключении меморандума в адрес МИД Японии Ю. Пилсудский писал, что в Польше именно его партия стремится «расколоть российское государство путём вооружённой акции Польши и Литвы при содействии иных национальностей, завоёванных Россией», в том числе «пробуждая сепаратистские устремления среди других народов». При этом вновь в подчёркивалось, что «несмотря на быстрое развитие революционного движения в России, оно не располагало такой силой, чтобы быть в состоянии вступить  открытую борьбу и за исключением самый крайних, но самых слабых групп не ставит себе пока такой задачи, более расчитывая на естественное стихийное развитие событий» (32). Заметим, что писалось всё это за полгода до начала первой русской революции.

    Осознание Ю. Пилсудским под воздействием событий русско-японской войны и первой русской революции слабости царизма способствовало его выводу о необходимости активной вооружённой борьбы против России. В своей статье «Политика активной борьбы», написанной в 1906 году, он утверждал: «Стало ясно, что освободительному движению остался только один путь. Создание силы, грубой физической силы, которая смогла бы сломить мощь правительства. Подготовка вооружённого восстания выдвинулось как логическое и естественное следствие всего предыдущего политического движения». И далее: «Вооружённая революция, притом не a la Moscou, но достаточно сильная для того, чтобы раздавить правительственные силы – вот историческая необходимость, которую мы имеем перед собой» (33). Подобне выводы стали основой для формирования Ю. Пилсудским полувоенных тайных организаций в российской части польских земель и его обращения к австрийским военным властям с предложением о сотрудничестве. Комментируя новый подход Ю. Пилсудского к решению задачи достижения независимости Польши, Л. Пентковский отмечает: «...Не забастовки и помогающие им чрезвычайные вооружённые акции, но организованная вооружённая сила, не социальная революция (a la Moscou) во всём государстве царей, но вооружённое восстание, опирающееся на все социальные силы или отказ от классовой программы в пользу антироссийского национального солидаризма» (34).

    В своих работах Ю. Пилсудский неоднократно упоминал, наряду с иными национальными территориями и народами Российской империи, Кавказ и кавказские народы, главным образом грузин и армян, а иногда и племена Кавказа. Обличая, в частности, политику русификации, насаждения российского чиновничества он писал о том, что эта политика пришла и «на полудикий Кавказ» (35). Как уже упоминалось выше, в меморандуме 1904 года японскому МИД армяне и грузины были названы Ю. Пилсудским среди народов, которые в наибольшей степени (наряду с некоторыми другими) противодействуют  политике русификации, а грузины и  почему-то лишь в небольшой степени армяне были причислены к народам историческим. Грузины и армяне в меморандуме были названы в числе  важнейших дезинтегрирующих империю факторов, причём было подчёркнуто, что эти народы «могут иметь влияние на полудикие горские племена на Кавказе» (36). Показывая различия ситуации в Польше и на Кавказе, Ю. Пилсудский считал, что в отличие от поляков, получивших революционно-организационный опыт в столетней борьбе с Россией, на Кавказе такой опыт отсутствует.

    Инструктируя своего эмиссара В. Барановского Ю. Пилсудский говорил: «Напоминаю, чтобы вы не забыли искать как можно более близких контактов с национальностями России, и идите в этом направлении как можно дальше, начиная от литовцев и даже за Кавказ» (37).

    Однако кавказским народам Ю. Пилсудский уделял значительно меньше внимания, чем народам западной части империи. В своих воспоминаниях один из ближайших соратников Ю. Пилсудского Л. Василевский привёл текст его письма с замечаниями на рукопись брошюры «Под общим ярмом» автора воспоминаний, среди которых есть и некоторые упоминания о кавказских народах, свидетельствующих об оценке роли кавказских народов в борьбе поляков за независимость. В частности Ю. Пилсудский писал: «...Специально мы займёмся только теми нациями, которые представляют самых близких наших союзников, поэтому следует пропустить в брошюре ...армян и грузин... О армянах и грузинах пока достаточно краткого упоминания в заключении брошюры» (38).

    В качестве вывода по рассматриваемым проблемам следует сказать о том, что Ю. Пилсудский формулировал своё отношение к России, её народам, Кавказу сквозь призму главной своей задачи – достижения независимости Польши. Россия виделась ему как главное препятствие  в достижении этой цели, что обусловило враждебные взгляды Ю. Пилсудского в отношении России, причём он не всегда видел и указывал на разницу между Россией и царизмом. Сильная Россия воспринималась им как угроза для Польши, следовательно, чтобы эту угрозу устранить надо максимально ослабить Россию. Этому могло способствовать и российское революционное движение, но в оценке Ю. Пилсудского оно было слишком слабым, не имело в ближайшее время перспектив в экономически и политически отсталой России. Поэтому ослабление России виделось Ю. Пилсудскому прежде всего через развитие польского национального движения, с его точки зрения наиболее передового и развитого в империи, осуществление им революции в Польше в форме национального восстания, антицарского и антироссийского по направленности. При этом польское национальное движение должно было возглавить борьбу других народов Российской империи за независимость, что и должно было дезинтегрировать, ослабить империю. Основное внимание в этом уделялось народам западной части империи, особенно тем, которые ранее входили в состав Речи Посполитой и которые, по мнению Ю. Пилсудского, продолжая находиться под польским культурным влиянием, были готовы к этому.

    Наряду с народами западной части империи опеделённую роль в планах Ю. Пилсудского должны были сыграть народы Кавказа. Грузинское и армянское национальные движения виделись ему естественными союзниками польского национального движения в деле дезинтеграции России, однако в достижении независимости Польши кавказские народы могли сыграть лишь опосредованную роль.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.