Влияние политики русских властей на трансформацию социальной стратификации кочевых народов степного Предкавказья в первой половине XIX  века - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50. > 

    Влияние политики русских властей на трансформацию социальной стратификации кочевых народов степного Предкавказья в первой половине XIX  века

    Нахаева И.В.

    Ставропольский государственный университет

    Северный Кавказ, особенно с начала 90-х годов, в свете известных событий  находится под пристальным вниманием российской исторической науки. Так, известный кавказовед В.В Черноус, оценивая последствия исторических перипетий последних десятилетий для Юга России и Северного Кавказа, видит их, в том числе, в утрате культурной целостности.  При этом тенденции развития культурно-цивилизационной ситуации оцениваются им так: «Северный Кавказ постепенно приобретает в цивилизационно-культурном отношении всё более сущностные  восточные черты, восстанавливает восточную, исламизированную ментальность, дрейфует в сторону исламской цивилизации» (1). Находясь на перекрёстке различных культур и традиций, эта территория всегда являлась зоной усиленных этнических контактов между народами двух континентов, населением степной Юго-Восточной Европы и жителями Кавказа. Кто владел данной территорией получал возможность контролировать ключевой район Предкавказья через которое, пролегали связи между Юго-Восточной Европой и Передней Азией, а также коммуникации - пути Черноморско-каспийского междуморья.   Именно географический фактор в сумме составных, которые обуславливали развитие региона, сыграл немалую роль в том, как складывалась на различных этапах история Северного Кавказа. Геополитическое положение Центрального Предкавказья во многом определяло особенности в развитии региона и на последующих этапах его истории.

                В данном исследовании рассматривается влияние перемен в социально-экономических отношениях на менталитет кочевых народов, проживавших на территории степного Предкавказья в первой половине XIX века. Степные просторы Северного Кавказа с давних времён привлекали многочисленные народы. Особое значение имели кавказские степи для кочевников, т.к. эти земли представляли для них ценность в качестве пастбищ. Русские власти старались поощрять заселение необъятных, необжитых просторов южной границы империи. Правительство ставило своей целью укрепить южные рубежи России. Обстановка на юге страны в начале XIX века была неспокойна в силу ряда внутриполитических  и внешнеполитических причин: сопротивление части народов Кавказа российскому влиянию и стремление Ирана, Турции подчинить своему политическому контролю Северный Кавказ.  Но, благодаря своей политике российское правительство обеспечило единство и целостность северокавказского региона. Конечно же, в ходе её осуществления власти не всегда применяли «мягкие» меры, но результат был достигнут – Северный Кавказ стал одним из главных регионов Российской империи. После окончания Кавказской, Русско-турецкой войн (1877-1878 гг.) на Кавказе установился относительный мир.

                Русское правительство уделяло значительное внимание взаимоотношениям с жившими в Предкавказье кочевниками: ногайцами, калмыками и туркменами. Они занимали обширные пространства степного Предкавказья. Значительная часть калмыков располагалась по берегам Волги. Район их проживания получил название калмыцкой степи. Их кочевья находились на всём пространстве правого и нагорного берегов Волги в Астраханской губернии, а также в степи на левом берегу Волги, вдоль берегов рек Сарпы, Маныча, Салы, Кумы и вдоль Каспийского моря.  Район проживания ногайцев был значительно меньше. Часть их кочевий проходила по рекам Калаусу и Янкулям в Ставропольском округе. Другая часть ногайцев (бештовские) располагались по рекам Куме и Сабле в Георгиевском округе. Часть ногайского народа (джембойлуковцы и едисанцы) кочевала между Моздоком и Кумой в Моздокском округе. Остальные ногайские народы (караногайцы и едишкульцы) проживали в Кизлярском округе.  Кочевья туркмен в зимнее время располагались в Кизлярском округе, а в летнее – на земле Калмыков.

                С момента прихода номадов на Северный Кавказ (XVII в.) до XIX века их взаимоотношения с русским правительством носили дипломатический характер. Дружественные отношения с кочевниками были очень важны для охраны южных границ России от набегов враждебных империи народов. Русские власти действовали осторожными мерами, постепенно вмешиваясь во внутренние дела кочевников. Важно отметить, что когда кочевники полностью перешли под административное управление кавказских властей, в российских законах постоянно указывалось, что при руководстве  «инородцами» (так они назывались  в российских законодательных документах) необходимо учитывать древние обычаи и традиции кочевников.

                Первым народом, который попал под влияние местной администрации,  были калмыки. Русское правительство с момента прихода калмыков на рассматриваемую территорию в XVII веке до 1771 года (уход в Китай) практически не вмешивалось во внутреннее управление калмыков. Однако, их уход некоторые исследователи связывают с попытками русских властей привлечь калмыков к осёдлости. В пределах России осталось от 13 до 14 тысяч кибиток (2). Во главе народа стояли представители знати: ханы, наместники ханов. Именно  с ними русские власти вели переговоры.  Утверждение русской власти над калмыками прошло ряд этапов. После ухода калмыков в Китай императорская власть упразднила титул хана. Правитель стал называться наместником ханства, и его назначало правительство. Власть наместника ханства значительно ограничивалась. Наместник имел право назначать членов Совета – зарго, который был создан в помощь наместнику и состоял из 8 человек. При совете находился русский чиновник, который разрешал спорные  вопросы.

                Но на этом ограничение власти калмыцких правителей не прекратилось. В дальнейшем звание наместника ханства тоже было отменено, вслед за этим последовало упразднение зарго. Вся власть была отдана нойонам, владельцам улусов. Дела калмыков поступили в ведомство Астраханского Калмыцкого правления. 30 сентября 1800 года, с целью создания чёткой организации управления калмыками «к делам Калмык и других Азиатских народов от Коллегии иностранных дел был определён коллежский советник». Его деятельность регламентировалась исходя из установки о том, что северокавказские народы – вассальные подданные по отношению к империи. Он непосредственно подчинялся астраханскому военному и гражданскому губернаторам. Ближайший надзор за калмыцким народом осуществляли приставы, которые официально были утверждены в 1801 году. Но, с 1800 года последовал и ряд льгот: было восстановлено зарго, назначен наместник ханства – Чучей Тайши Тундутов, и утверждён Лама (высшее духовное звание у калмыков). Из этого можно сделать следующие выводы: российские власти старались законодательными мерами осуществлять контроль над внутренней жизнью номадов, не применяя силы. С этой целью они вернули звание наместника ханства. Правительство восстановило совет – зарго, решавший дела, согласно древнему калмыцкому обычаю, но члены совета поступали на службу к русскому императору в качестве чиновников, им выплачивалось жалованье в размере 100 рублей в год. И, наконец, в случае возникших разногласий в зарго, вмешивался императорский чиновник. Так постепенно калмыцкое ханство становилось частью российской империи.

                Назначением наместника ханства русские власти не ограничились. Под контроль правительства попало назначение Ламы – высшего духовного лица. Правительство поставило под контроль не только светскую, но и духовную власть. В дальнейшем Ламу назначала русская администрация, а не Далай-Лама в Тибете. Для русских властей была характерна веротерпимость, что видно из Инструкции Государственной коллегии иностранных дел Главному Приставу при калмыках и мирных чеченцах полковнику Ахвердову, от 13-го июля 1806 года: «По принятым правилам общаго в России веротерпения надлежит и Калмыкам не только не чинить никакого препятствия в свободном отправлении обрядов по языческому закону их, но в случаях надобности даже доставлять покровительство Ламам гемонгам и всему их духовенству. Такая терпимость побудит и их взирать без негодования на подвластных им людей, принимающих иногда православную греческую веру» (3). Уважительное отношение к вере калмыков – буддизму – в то же время не мешало поощрять принятие христианства. «Крещёные калмыки в числе 899 мужского пола душ, а кибиток 500 по распоряжению  Главноуправляющего Кавказским краем А.П. Ермолова оставлены при Моздокском казачьем полку без наделения  землею» (4). Таким образом, среди калмыков были лица и православного вероисповедания.

                Император Александр  I несколько ограничил власть наместника ханства, который стал подчиняться астраханскому военному губернатору. Он подтвердил все привилегии, данные этому народу, но отделил калмыков в области управления от кабардинцев, туркмен и ногайцев. Калмыкам назначили отдельного главного пристава. Это означало, что ни одного более менее ответственного шага наместник не мог предпринять без участи и одобрения царских чиновников. С 1803 г. звание наместника было упразднёно, зарго вместе с главным приставом окончательно было подчинено астраханскому губернатору. В помощь главному приставу назначалось несколько чиновников – улусных частных приставов. Дела между калмыками разбирались согласно их древним традициям, но наказание по уголовным делам контролировались местными чиновниками, чтобы «преступники не наказывались отнятием членов и клеймением» (5).

                В 1822 г. Кавказская губерния стала Кавказской областью с центром в г. Ставрополе. Эти изменения коснулись и управления калмыцким народом. Долгое время калмыки находились в ведении Министерства иностранных дел. Затем, став полноправными гражданами империи, были переданы в ведение Министерства внутренних дел. Областное управление сосредотачивалось в Астрахани, в Комиссии калмыцких дел, которая находилась под председательством Гражданского губернатора и состояла из вице-губернатора, главного пристава при калмыцком народе, губернского прокурора и двух депутатов из калмыцкого народа: один из владельцев, другой – от духовенства по назначению народа.  Власть Комиссии была главным образом распорядительная, но вместе с тем она занималась и некоторыми судебными делами.

                В 1825 г. для более удобного управления кочевниками были образованы местные органы власти – улусные управления: «При каждом улусе или роде калмыков определяется Частный или Улусный пристав» (6). Частные приставы заведовали следственно-полицейской частью, Улусные – хозяйственно-административной. В ведении духовенства находились  «дела до веры и совести касающиеся, дела по несогласиям супружеским и дела между родителей и детей» (7). Это нововведение «усилило роль представителей правительства  в управлении калмыками, которое на две трети было составлено из царских чиновников, и уточнило административные функции калмыцких владельцев и улусного управления. Но не затронуло отношений калмыцких владельцев и зайсангов к подвластному им населению» (8), т.е. оно не изменило общественного строя калмыков, но управление ими полностью стало подчиняться русским властям. В этот период отмечено обнищание калмыков, причины которого некоторые исследователи  (С.В. Фарфоровский, Ф. Бюлер, Г.Н. Прозрителев) видят именно из-за изменений 1825 г., подчёркивая негативное влияние закона. Согласно мнению Ф. Бюлера причинами бедственного положения калмыков были недоверие и страх по отношению к русским властям, неограниченная власть калмыцкой знати, снижение влияния духовенства в кочевом обществе и, наконец, экономический фактор – уменьшение количества скота вследствие суровых зим. (9).

                Русская  администрация старалась законодательными мерами исправить существующее положение калмыков. 1 января 1836 г. вступило в законную силу «Положение о попечительстве над калмыцким народом», утверждённое 24 ноября 1834 года: «Главное управление калмыками по-прежнему предоставлялось МВД, местное Губернское управление составляли: Астраханский военный губернатор и Главный попечитель калмыцкого народа. Кроме того, учреждён был Совет Калмыцкого управления, состоявшаго под председательством Главного попечителя и двух его товарищей, одного асессора из нойонов (владельцев) и двух депутатов из сословья зайсангов. Совет, как распорядительное управление, заведывал всеми делами, на правах судебной инстанции второй степени, суд зарго, состоявшаго из председателя, двух советников, определяемых от правительства, и двух асессоров из нойонов. Делами, относившимися до религии, заведывало, как главное судебное место для духовных дел калмыцкого народа, Ламайское духовное управление, состоявшее под председательством Ламы и четырёх членов калмыцкого духовенства» (10).Важным положительным моментом этого закона было то, что были ограничены привилегированные права высших слоёв калмыцкого общества по отношению к простолюдинам, а также то, что русское правительство, взяв на себя попечительство над калмыцким народом, стало заботиться о его положении: были устроены три дополнительные ярмарки, помимо уже существовавших; проводилось оспопрививание, предупреждение и присечение различных заболеваний и др.  

                Дальнейшими своими законодательными мерами российское правительство, с одной стороны,  стремилось улучшить положение калмыцкого народа, а с другой утвердить русскую власть над калмыками. В 1847 году было издано новое «Положение по управлению калмыцким народом», которое действовало до 1917 года. Этот закон в своей основе содержал основные положения документа, вступившего в силу в 1836 году, по мнению Н.В. Устюгова «являлся углублением и завершением системы «попечительства»» (11). Г. Н. Прозрителев считал, что этот закон окончательно закрепостил калмыков-простолюдинов.  На мой взгляд, этим положением российские власти приблизили калмыков к полноправным гражданам империи. Русская администрация постепенными законодательными мерами старалась стереть сословные различия в калмыцком обществе и приблизить их к сословию государственных крестьян. Подобные меры правительства были связаны с привлечением кочевников к осёдлому образу жизни, для более надёжного закрепления южных рубежей. Всячески поощрялось занятие земледелием, переход в христианскую веру. Вводя правительственных людей в органы местного самоуправления  калмыцкого народа, русские власти вмешивались в их сословные отношения. Поэтапно система управления калмыками была чётко разработана и введена в действие на долгое время. Она выражалась, прежде всего, в административной опеке над калмыками.

                Особым этапом в организации управления кочевыми народами является период пребывания в должности Главноуправляющего Кавказским краем А.П. Ермолова. Реваншистские устремления со стороны Персии и Оттоманской Порты заставляли российское руководство ускорять процесс по распространению фактического контроля над Северным Кавказом, который имел стратегическое значение на случай войны в Закавказье. Ермоловское время подлежит анализу в отдельном исследовании. При рассмотрении данный проблемы нас интересует процесс организации управления кочевниками, в частности ногайцами и туркменами.

                Главноуправляющий Кавказским краем А.П. Ермолов разработал ряд положений, касавшихся управления кочевыми народами: ногайцами, туркменами и караногайцами.  Управление туркменами было отделено от управления калмыками. В сентябре 1822 года Начальник Кавказской области издал распоряжение: «все кочующие в одной местности магометан под общим названием Нагайцов, выходя из ведомства Азиатского Департамента, трухменцы и из зависимости Астраханского губернатора и Управления калмыцкого должны состоять в ведении Главного пристава ногайского, подчиняемаго начальству здешнему» (12). В 1827 году был издан Устав для «управления внутренними инородцами». Как и в документах, касавшихся управления калмыками, в преамбуле к Уставу отмечалось, что «кочующие инородцы, как-то: Ногайцы и других наименований, Магометане, управляются особенным начальством, на основании их степных обычаев и обрядов  и на основании особенных об них правил» (13). Все кочевники магометанского происхождения были разделены на 5 приставств, во главе, которых стояли частные приставы со своими помощниками. Создание приставств вызвало неоднозначную оценку в исторической литературе. И.Л. Щеглов в работе «Трухмены и ногайцы Ставропольской губернии» отмечал «Подразделение ногайцев по приставствам является первою мерою административного их устройства» (14). Причём эта мера носила положительный характер, т.к. русская администрация заботилась о повышении их культурного уровня. И.Х. Калмыков, Р.Х. Керейтов, А.И. Сикалиев в работе «Ногайцы» указывали, что «их образование не внесло существенных изменений в общественно-политическое устройство ногайского населения Северного Кавказа» (15). Но в первой половине XIX века, особенно после издания «Устава», роль приставств начинает возрастать. В Ставропольском архиве содержаться документы, характеризующие работу приставств первой половины XIX века. Важно отметить, что в своей основной массе эти дела касаются угона скота. Разбор подобных дел осуществляла только русская администрация. Так постепенно управление кочевниками стало подчиняться кавказским властям. 

                Во главе ногайцев  и туркмен назначен был Главный пристав магометанских народов, который подчинялся областному начальству. К ногайцам было назначено 4 частных пристава и 1 отдельно к туркменам. Важно отметить обязанности, возлагавшиеся на Главного пристава. Они заключались в собирании сведений о повинностях простых ногайцев в пользу мурз, о социальных отношениях, о законах и обычаях. Для местной администрации подобные данные имели важное значение, т.к., с их помощью разрабатывалось более правильное устройство управления этими народами. Русская администрация старалась не вмешиваться по мелким поводам в местное самоуправление туркмен и ногайцев, но, тем не менее, разбор уголовных дел определила в своё ведение. Неизменной оставалась Ермоловская позиция к духовенству, которому запрещалось касаться разбора гражданских дел. Важно заметить, что в избрание должностных лиц частные приставы не вмешивались. Главному приставу давались указания «строго подтвердить всем частным приставам, чтобы они не вмешивались в выбор старшин, предоставленных на волю общества» (16). Таким образом, инициатива избрания должностных лиц принадлежала всему кочевому сообществу. Главный пристав только подтверждал общественные приговоры, касавшиеся выбора должностных лиц. Общество избирало аульное начальство: голову, старшин, из своих же соплеменников, которые подчинялись частному приставу. Частные дела разбирались головой и старшинами на основании древних обычаев и традиций.

                «Уставом» на Главного пристава  возложена была обязанность упорядочить повинности кочевников, которые должны быть приспособлены к их образу жизни, занятиям и ведению хозяйства. В результате кочевники несли следующие повинности: развозка собственными средствами казённого провианта для продовольствия войск в магазины правого и левого флангов Кавказской линии, содержание почтовых станций на Кизлярско-Астраханском тракте, выставление на кордонную службу в тракте Кисловодском и Баталпашинском участке Кавказской линии вооружённых всадников, в перевозке строительных материалов по требованию строительной комиссии, которая находилась в Пятигорске.  С ногайцев также взимались повинности на содержание местной администрации. Повинности распределялись не по количеству душ, а по численности скота – основного богатства кочевников. От повинностей освобождалось духовенство и высшие представители сообщества кочевников.

                В ходе проведения российским властями политики управления кочевыми народами, номады стали полноправными гражданами Российской империи. Грамотная политика русского правительства сыграла немаловажную роль в укреплении российских позиций на юге России. В дореформенный период политическое и социально-экономическое развитие кочевых обществ степного Предкавказья характеризуется определённой трансформацией, которая отражена в источниках. В первой половине XIX века чёткая сословная иерархия просматривалась практически во всех кочевых сообществах, за исключением туркменского. Со временем сословная принадлежность в их среде утратила свою значимость. Социальная стратификация в кочевых обществах ногайцев, калмыков и туркмен в XIX веке представляла собой сложное переплетение родовых, религиозных начал. Сословная иерархия у них определялась не только имущественным принципом, но и традицией, складывающейся веками в их среде на протяжении длительного исторического времени. Современная гуманитарная наука признаёт за традицией  (сутью и объёмом его смыслового содержания) философский статус, аргументируя это тем, что она включает в себя весь комплекс обладающих какой-либо ценностью норм поведения, форм сознания и институтов человеческого общения, характеризуя связь настоящего с прошлым, точнее, степень зависимости современного поколения от прошлого (17). Традиция это не только и не столько обычаи, обряды, ритуалы и прочие элементы социального бытия, сколько те глубинные представления, принципы и идеи, которые стоят за ними как некое интенциональное ядро и система ноэм, как некая экзистенциальная структура культуры и универсальный коммуникативный механизм социума и, наконец, универсальный процесс хранения и передачи информации (18). 

    Под влиянием факторов экономического и политического характера сословные отношения номадов претерпевали значительные изменения  на протяжении XIX – начала XX века.  Происхождение и развитие сословий в ногайском, туркменском, калмыцком обществах связано с их военным историческим прошлым. Вследствие этого отличительной чертой их общественных отношений являлось сохранение чётких вертикальных связей. Но постепенно, когда военная деятельность отошла на второй план, и впоследствии под влиянием политики русских властей и русского населения кочевой образ жизни стал меняться на оседлый, историческая традиция всё же стала уходить в прошлое, её заменил имущественный принцип разделения общества, произошли изменения в социально-экономическом укладе ногайцев, калмыков и туркмен, что повлекло за собой трансформацию сословных отношений номадов.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.