«Холодная война», мирное сосуществование и советское общественное мнение (1953-1964) - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27. > 

    «Холодная война», мирное сосуществование и советское общественное мнение (1953-1964)

    Айрапетов А.Г.

    Тамбовский государственный университет

    Исследование международных отношений на государственном уровне имеет в отечественной историографии давнюю и богатую традицию. Значительный опыт накоплен и в изучении внешнеполитических доктрин и стратегий. Что же касается взаимоотношений государства и общества в вопросах разработки и реализации внешней политики, то применительно к советской истории 1930-х – первой половины 1980-х годов эта проблема лишь начинает привлекать внимание специалистов (1) .

    Предметом изучения в данной статье являются внешнеполитические представления жителей по преимуществу аграрной Тамбовской области Российской Федерации в 1953-1964 гг. В понятие «советское общественное мнение» мы включаем не только позицию интеллигенции, а настроения всех слоев населения – от учащейся молодежи до пенсионеров. Информацию о внешнеполитических событиях большинство населения черпало из центральных и местных газет, журналов, радио, лекций и бесед, отчасти из произведений художественной литературы, публицистики, кинофильмов и театральных спектаклей. Основное внимание уделяется проблеме восприятия массовым сознанием внешнеполитических ситуаций. Отдельного рассмотрения (и это осталось за рамками статьи) требует вопрос о характере влияния общественных настроений на принятие внешнеполитических решений.

    Источниковым материалом данного микроисследования служат архивные документы Тамбовского областного и городского комитетов КПСС, райкомов КПСС, некоторых первичных партийных организаций, хранящиеся в Центре документации новейшей истории Тамбовской области.  

    Смерть Сталина и хрущевская «оттепель», причудливое соединение преемственности в идеологической борьбе с Западом и новаций в советской Realpolitik своеобразно преломлялись в массовом сознании. В представлениях советских людей неизменным оставался образ «империалистических правящих кругов Запада, проводящих политику с позиции силы». Поэтому прочным было убеждение, что советскому народу по-прежнему надо сохранять бдительность. Изменившееся международное положение СССР, превратившегося в одну их сверхдержав, интерпретировалось «советским простым человеком» как трансформация страны, разоблачающей агрессивную политику империалистов, в государство, с которым считаются как с «диктующим» (2).

    До середины 50-х годов «холодная война» с ее конфронтационной доминантой воспринималась общественным сознанием через призму потенциальной угрозы войны Запада против СССР. Об этой угрозе говорилось на самом высоком государственном уровне. В речи перед избирателями 12 марта 1954 г. Председатель Совета Министров СССР Г. М. Маленков затронул вопрос о возможности гибели мировой цивилизации в случае развязывания третьей мировой войны (3). На Западе также не исключали эвентуального глобального военного конфликта. В сентябре 1953 г. президент США Д. Эйзенхауэр в записке госсекретарю Дж. Ф. Даллесу высказывал мнение, что экономическое и политическое бремя поддержания средств сдерживания может стать столь тяжким, что мы будем вынуждены взвесить, не требует ли наш долг перед будущими поколениями того, чтобы «мы начали войну в самый подходящий по нашему выбору момент» (4). Не случайным в этих условиях был факт, что и в январе 1955 г. пропагандисты сети партийного просвещения могли ссылаться на положения о советской внешней политике, сформулированные в докладе И. В. Сталина в марте 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б) (5). В декабре 1954 г. в ходе в ходе кампании по обсуждению Декларации Московского совещания министров иностранных дел социалистических стран по обеспечению мира и безопасности в Европе типичными были высказывания тамбовских рабочих и служащих: «»Мы мирные люди и стоим за мир во всем мире, но если империалисты США, Англии, Франции попытаются напасть на страны мира и демократии и вооружат Западную Германию, то они будут биты, как во времена Великой Отечественной войны…Советский народ не допустит, чтобы поджигатели войны вновь ввергли народы мира в новую кровопролитную бойню» (6). Ведущими темами лекций по  внешней политике СССР  и международным отношениям, организованных для тамбовских учителей в 1954-1955 гг., были: «Борьба Советского Союза за мирное разрешение германской проблемы», «Внутреннее положение США и внешняя политика американского империализма», «Обострение империалистических противоречий в североатлантическом агрессивном блоке» (7).

    Страх перед новой мировой войной усиливался вследствие эскалации производства ядерного оружия. Виновников гонки ядерных вооружений «искали» только на Западе и против них на собраниях в поддержку «Обращения Всемирного совета мира» (1954 г.) раздавалось решительное требование «Схватить атомщиков за руку! » (8). В июне 1957 г. была организована кампания митингов протеста против термоядерного оружия (9).        

    Глобальные императивы научно-технической революции второй половины 50-х – 60-х годов наложили отпечаток на массовое политическое сознание советских людей и идеологическую практику КПСС. Так, статистика прочитанных в те годы лекций для коммунистов и беспартийных г. Тамбова отражает сдвиги в иерархии духовно-идеологических запросов общества. К примеру, в 1959-1960 гг. наибольшее число лекций было прочитано на научно-технические темы и о международном положении. Значительно меньше лекций было посвящено другим темам, в том числе истории КПСС, занимавшей одно из первых мест в послевоенный сталинский период (10).

    В конце 50-х годов в советском общественном мнении появляются новые оценки, связанные с впечатлениями, которые оставили приезд в 1959 г. вице-президента США Р. Никсона в Москву и визит в том же году в США Н. С. Хрущева. Одобряя советско-американские встречи в верхах, тамбовчане искренне радовались тому, что в международных отношениях «»чувствуется потепление, которое растопило лед холодной войны» (11).

    Однако мажорные настроения быстро сменялись фобиями по отношению к США, свидетельствовавшими о скромном потенциале доверия советских людей к заокеанской сверхдержаве. На инцидент с американским разведывательным самолетом У-2 в мае 1960 г. тамбовчане реагировали как на происки реакции, коварные агрессивные действия правящих кругов США (12). Характерно, что подобными настроениями были охвачены не только жители провинции, далекие от профессиональной политики. По воспоминаниям первого заместителя министра иностранных дел СССР Г. М. Корниенко, у советских американистов, «чувство сожаления по поводу случившегося было не менее сильным, чем возмущение действиями США и удовлетворение тем, что удалось сбить американский высотный самолет – нарушитель воздушного пространства СССР» (13).

    Антиамериканизм вновь резко усилился во внешнеполитическом сознании советского общества. Законченное выражение он нашел в словах Н. С. Хрущева во время его венской встречи с Дж. Ф. Кеннеди в июне 1961 г.: «Мы войны не хотим, но если вы ее навяжете, то она будет» (14). В своих мемуарах академик А. Д. Сахаров упоминает  о выступлении Н. С. Хрущева в Кремле 10 июля 1961 г. после встречи с Кеннеди. “«Мы, - говорил Хрущев, - должны вести политику с позиции силы, Мы не говорим это вслух, но это так. Другой политики не может быть, другого языка наши противники не понимают» (15). В свою очередь Дж. Кеннеди, оценивая состоявшуюся в Вене идеологическую дискуссию между ним и Хрущевым, отмечал: «Мы придерживаемся совершенно различных мнений относительно того, что является правильным и неправильным, что такое международные отношения и агрессия, где находится сейчас мир и куда он движется» (16).                

    В начале 1960-х годов отношения между СССР и США продолжали восприниматься массовым политическим сознанием через призму «холодной войны». По убеждению рядового пропагандиста системы партийного просвещения В. А. Казьмина, старшего мастера тамбовского котельно-механического завода, имевшего среднее образование, убеждению, разделяемому многими его коллегами и товарищами, «США стараются закопать наш социалистический лагерь, и однако он растет все шире и шире» (17). В лексиконе лекторов-международников ключевыми были слова «борьба с провокаторами, поджигателями войны».

    Утверждая, что в СССР социализм построен полностью и окончательно, официальная идеология стремилась убедить советских людей и в том, что теперь политика мирного сосуществования способствует полной и окончательной ликвидации капитализма. Это служило лейтмотивом занятий в сети партийно-политического просвещения (18). Любопытно в этой связи, что живой интерес тамбовчан к проблемам освободительного движения в колониях и постколониального развития сопрягался с их общим видением мирового исторического процесса. К примеру, для рабочих тамбовского завода “Комсомолец” небезразличным был вопрос о «»классовом характере правительств Индии, ОАР, Индонезии» (19). Показателен и такой факт, приведенный в справке о занятии кружка по текущей политике на том же заводе. Один из слушателей заявил, что “в Индии такой же строй, как и в Китае”. На это руководитель кружка дал следующее разъяснение: «»Нет в Индии у власти стоят не коммунисты, но Неру прислушивается к совету русских» (20).

    Вместе с тем положение XX съезда КПСС о возможности предотвращения новой мировой войны, идеологема об общем кризисе капитализма получали неоднозначное преломление в массовом сознании. Непосредственными трансляторами установок партийно-идеологических инстанций выступали лекторы университетов марксизма-ленинизма и всесоюзного общества «Знание», вузовские преподаватели общественных наук. В их трактовках конфронтация двух общественных систем подчас приобретала причудливую, но не невероятную логику. К примеру, в марте 1959 г. лектор мичуринского вечернего университета марксизма-ленинизма, кандидат экономических наук В. Н. Станкевич был подвергнут критике за неуклюжую формулировку: «Социалистическая система сейчас настолько стала сильна, что она помогает империалистам в подготовке третьей мировой войны» (21). А в лекции активного пропагандиста Мичуринского горкома КПСС П. И. Чернова, прочитанной в мае 1959 г., проверяющий обратил внимание на своеобразное толкование вопроса о пересмотре Западом политики с «позиции силы». По словам проверяющего, лектор объяснил пересмотр западной доктрины не происходящими изменениями в соотношении сил на международной арене, а опережением Советским Союзом Соединенных Штатов в военно-техническом отношении (ракетное оружие)…США «не смогли создать превосходящие военные силы для давления на Советский Союз». Такое объяснение расценивалось как ошибочное, сводящее все к гонке вооружений и, следовательно, могущее сбить с толку слушателя: «Уж не больше ли, чем в США, расходуется в Советском Союзе средств на вооружение? » (22).

    Как отступление от марксизма-ленинизма и проявление ревизионизма были расценены выступления на научной конференции в Тамбовском педагогическом институте в декабре 1958 г. заведующего кафедрой политической экономии А. Г. Бохорова и преподавателя кафедры истории И. М. Чернышева, поставивших под сомнение тезис об обнищании трудящихся ФРГ (23).

    О «проникновении буржуазной идеологии» в студенческую среду говорилось в справке инструктора обкома КПСС «О состоянии учебно-воспитательной работы в тамбовских вузах в 1957/58 учебном году». Автор справки приводил факты, согласно которым, “в комнате № 13 общежития Тамбовского педагогического института довольно часто прослушивали передачи радиостанции «»Голос Америки». А студент IV курса Мичуринского педагогического института, отказавшийся вступить в комсомол, «»докатился до того, что стал учинять ревизию марксизма и популяризировать произведения Гегеля и Каутского» (24). Уже после VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве (1957 г.) на тамбовском областном съезде работников культуры раздавались сетования о “вреде буржуазного влияния” в молодежной среде. Один из выступавших ссылался, в частности, на то, что в центральном клубе г. Мичуринска «»из 15 пластинок, записанных на пленку, 9 с музыкой, напоминающей буги-вуги и рок-н-ролл, с душераздирающим треском, визгом, лаем» (25). Беспокойство Тамбовского горкома КПСС вызывало то обстоятельство, что в 1960-1961 гг. в кинотеатрах областного центра “«фильмы капиталистических стран демонстрировались значительно дольше, чем советские. Например, американскую киноленту «Граф Монте-Кристо» просмотрело 110400 человек, а советский фильм «Воскресение» только 38930 зрителей…В малом зале кинотеатра «»Звезда» в 1960 г. показано 14 повторных фильмов капиталистических стран и только 11 советских» (26). 

    Об отсутствии субъективных предпосылок для ослабления «холодной войны» в идеологической сфере зримо свидетельствовало закрытое письмо ЦК КПСС от 19 декабря 1956 г. «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских враждебных элементов». В Тамбовском обкоме КПСС был разработан специальный план мероприятий по выполнению этого письма. Большая часть 26 пунктов плана была посвящена работе с интеллигенцией и студенческой молодежью. Предполагалось организовать семинар творческих работников области по теме «Задачи советского искусства и литературы в борьбе против проявлений буржуазной идеологии в советском обществе». Ставилась задача средствами кино усилить пропаганду советского патриотизма, дружбы народов, революционных традиций. Что касается западных кинолент, приоритет отдавался фильмам, показывающим разложение и упадок буржуазной культуры (27).

    Развернувшаяся идеологическая активность была, как это видно из материалов партийных органов, реакцией на «идеологические диверсии империализма». Весной 1957 г. отдел пропаганды и агитации Тамбовского обкома партии подготовил записку, в которой со ссылкой на закрытое письмо ЦК КПСС говорилось: «В настоящее время на нашу страну…ведется невиданной силы идеологическое наступление со стороны империализма. Более 100 часов в сутки на всех языках народов страны ведется грязная радиопропаганда из-за границы, забрасывается огромное количество контрреволюционной литературы с воздушных шаров и по существу ни один пароход из-за границы не возвращается, чтобы каким-либо путем на нем не рассовали листовки, очерняющие наше государство…Теперь уже на всех конвертах писем, поступающих из-за границы, делаются антисоветские надписи. Словом, империалистическая пропаганда стала исключительно воинственной…А вот наша, советская пропаганда…почему-то находится в обороне» (28).

    Идеологическая война против влияния буржуазного Запада получила новый импульс после июньского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС. О том, как понимали на местном уровне борьбу «с проникновением буржуазной культуры Запада», можно судить по выступлению первого секретаря Октябрьского райкома ВЛКСМ г. Тамбова на пленуме райкома КПСС 17 июля 1963 г. Он поведал о том, что при приеме в комсомол «часто можно видеть, как на бюро райкома комсомола приходят девочки с ультрасовременными прическами. Мы, конечно, делаем замечания…На танцплощадках да и на вечерах в учебных заведениях можно видеть молодых людей в сверхузких брюках, красных носках, в крикливых, вся в петухах и лозунгах, разноцветных рубашках с расстегнутым воротом. Ни у кого, как правило, нет комсомольского значка…Зачастую наблюдаешь, сколько в их танце кривляния и вульгарности. Необходимо создать, а там, где они есть, активизировать работу кружков по изучению красивых бальных танцев, да и не только бальных. Наша молодежь любит современные танцы. Ведь очень хороший и красивый танец «»летка», но за редким исключением кто может его танцевать» (29).

    Призрак конвергенции двух общественных систем виделся части партийных работников в фактах, свидетельствовавших скорее о все еще сохранявшейся закрытости советского общества и его отставании от Запада по уровню жизни населения. Так, для партийного работника в провинциальном Тамбове шокирующе звучали слова, услышанные ею в троллейбусе и затем переданные на пленуме Ленинского райкома КПСС:  «Ты читал журнал «Америка». Вот это сила! Это великолепно!» (30).                

    Идеологическая конфронтация, однако, не исключала политического диалога с западными и другими странами. Эту сложную политико-психологическую установку пытались утвердить, преодолевая инерцию прошлых лет, в  советских правящих кругах и массовом сознании. В июле 1963 г., выступая с докладом на пленуме Октябрьского райкома КПСС г. Тамбова, его первый секретарь так разъяснял новации в советской внешней политике: «…Отталкивать Югославию во враждебный лагерь, не принимать мер к улучшению отношений по государственной линии, тем более что югославские руководители в последнее время практически делают шаги по исправлению своих ошибок, было бы неразумно и неправильно. Мы стремимся улучшить отношения по государственной линии со всеми государствами, даже с таким реакционным реваншистским  режимом, который существует в Западной Германии» (31).  

    Приведенный в статье материал позволяет сказать, что в первое послесталинское десятилетие представления советских людей о мировой политике продолжали определяться идеологией и психологией «холодной войны». Мирное сосуществование отвечало жизненным потребностям советского человека. При этом Запад, оставаясь для него чуждым, представлялся одновременно неким загадочным и потому привлекательным миром, укладывавшимся в привычный стереотип «мы-они».

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.