Россия, Венгрия и славяне в российской общественно-политической мысли в последней трети XIX - начале XX веков - Запад-Россия-Кавказ. Научно-теоретический альманах - Автор неизвестен - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25. > 

    Россия, Венгрия и славяне в российской общественно-политической мысли в последней трети XIX - начале XX веков

    Крючков И.В.

    Ставропольский государственный университет

    Венгрия, ее национальный характер и исторические судьбы всегда вызывали противоречивые оценки в российской общественно-политической мысли последней трети XIX – начале XX вв. Россияне непосредственно побывавшие в Венгрии оставляли довольно положительные воспоминания о рядовых венграх. Они, как правило, отмечали их гостеприимство, дружелюбие, чувство личного достоинства и отсутствие вражды по отношению к русским (1). Многие ученые и публицисты указывали на энергичность, патриотизм, которые наряду с ростом культурного уровня венгерского народа, позволили Венгрии занять доминирующие позиции в политической жизни Австро-Венгрии (2).

     Однако на страницах российских изданий в это же время встречается огромное количество  критических оценок роли Венгрии в развитии Центральной и Юго-Восточной Европы, особенно на страницах славянофильских изданий. Прежде всего в России вызывало острое недовольство политика венгерского правительства по отношению к национальным меньшинствам и, прежде всего, к славянам. Данная политика основывалась, по мнению многих авторов, на крайнем мадьярском национализме и патологической боязни венгров панславизма, зачастую мнимого (3).

    Апофеозом данного направления в российской публицистике стали работы А.С. Будиловича, считавшегося в России одним из лучших специалистов по венгерской проблеме. По его мнению, венгры (мадьяры) остались на уровне развития средневековых венгров и не внесли никакого вклада в мировую историю. «Таким образом, это в наилучшем случае тысячелетие довольно темного и безвестного существования в середине Европы мелкого тюркофинского народа, исторический вклад которого отнюдь не превышают вкладов, положим албанцев, валахов, литовцев…и других второстепенных народов», - писал А.С. Будилович (4).

    Последнего очень волновала проблема – почему славяне, будучи по численности и по культуре выше венгров не ассимилировали их. А.С. Будилович находил причины этого в следующем: 1) ассимиляция венграми родственных народов (секлеров, куманов); 2) близость турок и татар по духу венграм; 3) поддержка немцами венгров в их противостоянии с славянами; 4) раздоры среди славян; 5) этнопсихологические особенности венгров; 6) отсутствие свободного взаимодействия народов в Венгрии.

    А.С. Будилович полагал, что венгры обязательно будут поглощены германским или исламским миром, если только они не вступят в союз с славянами (5). А.С. Будилович мечтал о создании федерации православных народов Центральной и Юго-Восточной Европы под эгидой России с отторжением у Венгрии Подкарпатской Руси, районов, заселенных сербами и румынами. Первым шагом на пути реализации данных планов, по мнению автора, должна была стать федерализация Австро-Венгрии (6).

    В это же время в России набирает силу идея мессианского предназначения России, заключающаяся в необходимости освобождения Россией западных и южных славян от австро-венгерского и турецкого ига. Уже на всероссийской этнографической выставке и славянском съезде в мае 1867г. постоянно звучали призывы к властям Российской империи принять решительные меры по освобождению угнетенных братьев славян.

    Данные настроения в России подогревались высказываниями некоторых представителей южных и западных славян. На одном из собраний в мае 1867г. под бурные аплодисменты публики один из сербских политиков буквально заявил следующее: «Созидательная задача России – не только в Азии, но и на ее пороге, на Европейском Востоке. Освобождение европейского Востока – такова эта великая задача…Россия теперь не только русская, но и славянская, всеславянская держава» (7).

    Оправданием неизбежности войны с Австро-Венгрией становится идея о воинственности венгров, желающих войны с Россией – как главного сосредоточения панславизма. В этой связи постоянно в прессе приводятся высказывания венгерских политиков и газет антироссийского содержания (8).

    В таком же русле была выдержана деятельность большинства так называемых славянских комитетов, вызывающая большое беспокойство в Будапеште и в Вене. Очень часто лидеры этих комитетов заявляли о нежелании вмешиваться в политические дела, акцентируя внимание на духовных и просветительских целях деятельности славянских комитетов. В частности, Славянский благотворительный комитет видел свою главную задачу «…в содействии православию,  - церквям и лицам, которые в том нуждаются …» (9). Московский славянский комитет делал упор на оказание благотворительной помощи южным и западным славянам Австро-Венгрии и Османской империи. Его Киевский отдел курировал работу в Венгрии и Галиции (10).

    Однако за этими, внешне вполне благовидными целями стояли далеко идущие планы многих лидеров славянофильского движения в России. В.И. Ламанский в письме своему коллеге В.В. Макушеву прямо заявлял, что конечная цель доктрины «Славянского единения (братства)» заключается в создании славянской федерации с центром в Царьграде: « … об этом надо помнить, иногда говорить, и не забывать никогда» (11). Все это во многом предопределило популярность книги Н.Д. Данилевского «Россия и Запад» среди различных слоев российского общества (12).

    Деятельность славянских комитетов часто приносила множество неприятностей МИД и правительству России в связи с громкими дипломатическими скандалами и распространением русофобии во многих европейских странах, что было напрямую связано с деятельностью ряда славянских комитетов. Поэтому деятельность наиболее одиозных комитетов приостанавливалась или вообще прикрывалась к большому недовольству славянофилов. В начале 1877 г., после приостановления деятельности славянского благотворительного комитета, один из его лидеров Ф.В. Чижов напрямую обвинил власти России в раболепии и заискивании перед Европой, а также в непростительной медлительности в решении восточного вопроса (13).

    Разумеется, в Австро-Венгрии знали о данных планах и расценивали их как вмешательство во внутренние дела Дунайской империи, представляющих большую угрозу национальной безопасности страны. Правда, зачастую борьба с распространением панславизма переходила все разумные пределы, давая возможность тем же панславистам повод в очередной раз обвинить Австро-Венгрию в ущемлении прав славянского населения. Многие политические лидеры империи осознавали это.  Ю. Андраши не раз указывал, что нельзя персонифицировать образ панславизма со всей Россией, так как по его мнению, панславизм не находит поддержки среди большей части российского общества (14).

    Панславистские воззрения встретили мощную оппозицию со стороны либералов и значительной части политической элиты страны. Уже хотя бы потому, что сама Россия нуждалась в серьезной модернизации, а авантюристская политика панславистов могла привести Россию к катастрофе. Либералы прекрасно понимали, что отсталая, самодержавная Россия непривлекательна для южных и, особенно, западных славян. «Россия не может стать политическим лидером во главе славянских народов, пока она сама не достигнет надлежащего гражданского и политического благоустройства, пока не станет на высоту образцового славянского государства, нравственно притягивающего к себе однородные политические тела, менее благоустроенные и сильные…», - писал один из либеральных российских авторов (15).

    Ибо в условиях конца XIX века на одних этнических симпатиях невозможно было строить отношения даже с близкими по происхождению народами. Для этого необходимы были соответствующие политические, социокультурные, экономические предпосылки. Особенно российских либералов возмущал «бред» панславистов о необходимости перевода в православие всех славян, что, дескать, приведет к созданию всеславянской империи. По их мнению, эти планы настраивают против России славян-католиков и формируют у них антироссийские настроения (16).

    В начале XXв. в России большое внимание уделяется противостоянию Венгрии с короной по вопросам о статусе венгерского языка в армии Австро-Венгрии, увеличения расходов на оборону и создания отдельной венгерской армии. Ряд изданий, в том числе «Мир Божий» относились сочувственно к борьбе венгров за расширение своих прав (17). В одном из номеров последнего прямо указывалось на установление гегемонии Германии в Центральной Европе приведет к утрате Габсбургами своих позиций в регионе. Это может привести Венгрию в будущем к потере суверенитета и постепенной германизации. «Император Вильгельм далеко не может быть назван другом Венгрии, но к мадьярским национальным притязаниям он относится прямо враждебно и поэтому первое, что должна сделать Венгрия, - это порвать так или иначе с Тройственным союзом!» - заключал автор статьи (18).

    В другой публикации редакция «Мира Божьего» доказывала обоснованность притязаний Венгрии на более широкий круг прерогатив, подробно останавливаясь на анализе доктрины «венгерского исторического права». Опираясь на эту доктрину, Венгрия, по мнению альманаха, вполне могла добиться полной независимости (19). К чему в России многие представители правящей и интеллектуальной элиты относились вполне благосклонно.

    Уже в конце XIXв. в российской периодике встречаются первые публикации, где говорилось о возможности решения славянского вопроса в рамках Венгрии, если последняя пойдет по пути федерализации и демократизации. Правда на пути этого в самой Венгрии стояли серьезные препятствия, но если она их не преодолеет, то страна будет обречена на  национальную катастрофу и развал королевства Св. Стефана (20).

    Практически все российские издания полагали, что введение венгерского языка в австро-венгерскую армию, в том варианте, который предлагали венгры и дальнейшее расширении прав страны, непременно приведут к краху дуализма и развалу Дунайской империи. Поэтому Франц Иосиф и его окружение осознавая это, всячески сопротивлялись реализации на практике «венгерских национальных требований» применительно к армии (21).

    Последовательную антивенгерскую позицию в начале XXв. занимал «Русский вестник», продолжавший по каждому поводу критиковать национальную политику правительства Венгрии, особенно по отношению к славянским народам страны. В частности, в статье, посвященной жизни и деятельности И. Штроссмайера прямо говорилось о начале для Хорватии и Славонии с 1866-68гг. времен «царствования террора и насилия», а также ущемления хорватского права. В данной публикации как бы невольно делался вывод о необходимости объединения южных славян и их сближения с Россией. Особо подчеркивалась важность сближения славян-православных и славян-католиков (22).

    В последние предвоенные годы в России оживает интерес к истории и жизни русин Подкарпатской Руси. О их истории, жизни в России практически ничего не знали. Интерес к русинам Венгрии подогрел переход ряда русин Подкарпатской Руси в православие и судебный процесс в Марамарош Сегете над принявшими православие. В целом российские журналисты и общественные деятели оценивали положение русин Венгрии, как самое тяжелое по сравнению с другими немадьярскими народами страны. Низкий уровень культуры русин тесно переплетался с экономической отсталостью и национальным гнетом, особенно после 1867г. (23). Политика Дараньи и другие мероприятия венгерского правительства по улучшению жизни русин оценивались довольно скептически.

    В это же время ряд публицистов и политиков России начинают активно пропагандировать идею о необходимости отторжения Подкарпатской Руси от Венгрии и ее присоединения к России (24).

    Обострение  хорвато–венгерских взаимоотношений после аннексии Боснии и Герцеговины вызвало оживленную дискуссию в России. События 1907-1914гг. в Триедином королевстве  некоторыми российскими журналистами расценивались, как наступление Венгрии на права Хорватии с целью ее постепенной мадьяризации. По их мнению, весь венгерский конституционализм был  основан на мадьярском национализме и ненависти к славянской расе, что в результате ослабляет позиции Венгрии в ее противостоянии с Австрией и дестабилизирует внутриполитическую ситуацию в стране (25).

    Особенно резко политика Венгрии в Триедином королевстве и в Южных комитатах критиковалась на заседаниях славянских обществ. В частности, на заседаниях Общества славянского научного единения во главе которого стоял известный российский ученый-академик В.М. Бехтерев. Последний искренне верил в возможность создания в будущем славянского союза, объединяющего все славянские народы Европы (26).

    Члены общества на одном из своих заседаний сравнивали «политику террора» Венгрии в Хорватии и Славонии с «политикой террора турок на Балканском полуострове». Конечная цель правящих кругов Австрии и Венгрии, по их мнению, заключалась в уничтожении остатков хорватской автономии, в разжигании раздоров между сербами и хорватами с последующей «мадьяризацией и германизацией этих югославянских народов» (27). Большое негодование у членов общества вызывала политика Венгрии в сербских районах страны, особенно вмешательство в дела автономии сербской православной церкви (28). По мнению члена общества профессора М.П. Чубинского, Австро-Венгрия, чувствуя поддержку Германии, не удовлетворена аннексией Боснии и Герцеговины, и ей нужны новые завоевания на Балканах. «Неопределенность и уступчивость нашей дипломатии истолковываются как наша слабость и наша готовность купить европейский мир какой угодно ценой»,- указывал М.П. Чубинский (29). Поэтому Россия должна отказаться от этой политики и активно противостоять шантажу Австро-Венгрии.

    Данные настроения, нашедшие отражение в деятельности Общества славянского научного единения, доминировали в общественно-политическом сознании российской элиты во многом определяя формирование образа Австро-Венгрии в России.

    Начало первой Балканской войны вызвало взрыв в России шовинистских настроений. В Москве, Санкт-Петербурге и других российских городах состоялись демонстрации с лозунгами «Крест на Святой Софии», «Скутари-Черногории» и т.д. В марте 1913г. в России прошли так называемые славянские обеды – торжественные банкеты с участием представителей деловой и политической элиты страны, где звучали призывы к объединении всех российских партий на почве «славянского дела», к созданию общеславянского банка и других организаций, где панслависты громили «пресмыкательство перед немцами» В.Н. Коковцова и С.Д. Сазонова и призывали к решительным действиям против Австро-Венгрии. Эти взгляды находили сочувствие в придворных кругах, в правительстве, в Думе, в прессе и в обществе в целом. В России увеличивается военный бюджет и принимается ряд мер по усилению обороноспособности страны (30).

    Сторонники «жесткой линии» во главе с военным министром России В.А. Сухомлиновым попытались провести частичную мобилизацию в Киевском и Варшавском военных округах с обоснованием, что эти действия направлены на устрашение Австро-Венгрии и не направлены против Румынии (31). Реализация данных планов могла спровоцировать начало войны России с Австро-Венгрией и Германией. На совещании у императора Николая II 10 ноября 1912г. председатель Совета министров России В.Н. Коковцов и министр  иностранных дел С.Д. Сазонов решительно выступили против планов военного ведомства, призвав к проведению Россией сдержанной и миролюбивой политики на Балканах, тем более когда Россия не готова к широкомасштабной войне (32).

    Эту точку зрения защищал ряд известных российских политиков и публицистов, в том числе П. Перцов, опубликовавший свою знаменитую брошюру «Панрусизм или панславизм?», в которой он доказывал неподготовленность России к войне и ошибочность панславистских воззрений (33). Позицию В.А.Сухомлинова в правительстве в той или иной степени поддерживали В.В. Кривошеин, С.В. Рухлов, С.И. Тимашев и ряд других министров. Тем не менее, в это время в России победили противники войны с Австро-Венгрией.

    Таким образом, представленный материал показывает, сколь сложным и  противоречивым являлось восприятие Венгрии и ее взаимоотношений со славянским миром в российской общественно-политической мысли последней трети XIX – начала ХХ вв. Неприятие империи Габсбургов не вело автоматически к очернению образа рядовых венгров, хотя доминировавшие в массовом сознании россиян клише и стереотипы, в частности об азиатской, варварской, об их патологической ненависти к славянам и к России, мешали налаживанию полноценного венгеро-российского диалога.

    Среди угроз последнему необходимо выделить  панславистский угар значительной части представителей правящей и интеллектуальной элиты России, что шло вразрез с национальными интересами Венгрии и ее территориальной целостностью. Российские либералы более взвешенно оценивали исторические судьбы Венгрии. Это во многом объяснялось сосредоточением их интересов на модернизации Российской империи, неверием в идею славянского единения и желанием сохранить общеевропейский мир.

    В целом, будущее венгеро-российских взаимоотношений зависело от того, какую модель цивилизационного развития выберет сама Россия. Либеральная Россия, безусловно, стремилась бы к налаживанию конструктивного диалога с Дунайской империей в целом и Венгрией в частности. Консервативная великодержавная Россия рассматривала  бы империю Габсбургов через призму «образа врага», стремясь реализовать идею всеславянского братства. Накануне первой мировой войны возникло своеобразное равновесие в противостоянии данных тенденций. И победа одной из них зависела не только от внутриполитических, но и внешнеполитических факторов, в том числе от позиции Австро-Венгрии в Балканском вопросе.

    Некий оптимизм в будущие взаимоотношения России и Австро-Венгрии вносило то, что широкие слои населения России, в отличие от верхов общества страны, не были столь политизированы, относясь спокойно к «высоким теориям», в том числе доктринам, предусматривавшим создание всеславянской империи под эгидой династии Романовых. Однако сам ход исторических событий, к большому сожалению, предопределил самый неблагоприятный вариант развития взаимоотношений между двумя соседними народами. Он привел к началу первой мировой войны, в которой обе империи погибли, не получив никаких дивидендов. И большую роль в катастрофе 1914-1918 гг. сыграли правящие и интеллектуальные элиты Российской и Дунайской империй, и прежде всего их идеологические и геополитические установки, мешавшие адекватному восприятию реальности и изменений, происходивших вокруг них.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 90      Главы: <   15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.