Революция — достояние партии или народа? - Диалоги о русской революции - В.Д. Жукоцкий - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53. > 

    Революция — достояние партии или народа?

    — Пожалуй, можно согласиться с тем, что русская революция, включая ее кульминацию в Октябре 1917 г., имеет серьезный культурно-исторический фундамент и выступает скорее неизбежным, чем случайным явлением. И это при том, что были и другие варианты развертывания реформационного процесса в России, которые в силу субъективных обстоятельств не были реализованы. Но коль скоро мы имеем именно ту историю, которая приключилась, то что же нам с ней теперь делать, когда вдруг открылись все ее несовершенства и даже кажется, что все можно было бы сделать и лучше, и краше, окажись мы на их месте? (Поразительно, но в наше время умудряются видеть главную ошибку Николая II, а затем и Временного правительства в том, что они были недостаточно кровавыми и не проявили столь необходимой жесткости в решающий момент истории: даже сегодня они продолжают делать ставку исключительно на силу).

    Может быть, стоит ее попросту переписать в угоду нашим нынешним представлениям о добре и зле? Или вовсе закрыть на замок и сделать вид, что там ничего не было и нет, а если что и было, то менее всего достойно нашего внимания? Короче, что нам делать с этим нашим революционным достоянием, считавшимся долгое время нашим достоинством?

    Самое простое и одновременно самое сложное — это отделить политические страсти от истории. Сделать это действительно сложно и даже невозможно до тех пор, пока эти страсти кипят, и в нашей политической жизни нет согласия в том, как нам обустроить Россию. До тех пор, пока наш российский политикус мечется между отрядами радикалов, люто ненавидящих друг друга, эта история по бесконечному переписыванию истории будет продолжаться. Поэтому, отвечая на данный вопрос, мы должны исходить из того, что искомое равновесие политических сил как бы достигнуто, и у нас есть, по крайней мере, политическая воля к достижению реальной демократии и включению собственной позиции в общий диалог.

    Кажется, всякому ясно, что подходить к русской революции с мерками абсолютного добра и абсолютного зла — дело безнадежное, хотя и соблазнительное. Эпоха, когда мы могли себе это позволить, прошла, лимит на ошибки и разного рода увлечения исчерпан. Ресурс российской цивилизации сегодня рассчитан только на истину или непосредственное приближение к ней. Это то, что отличает молодость от зрелости. (Заметим, у нашей цивилизации хороший возраст, и она еще на многое способна, учитывая, что и радикальная стадия реформационного процесса у нас уже позади).

    Русская революция, как и всякое крупное историческое событие, окружена огромным количеством мифов, политических штампов и клише. Например, говорят, что 7 ноября — День Октябрьской революции — это праздник одной только политической партии — коммунистов, забывая, что народные революции не совершаются по мановению политических партий, которые лишь «загребают жар» совершающегося исторического события или, напротив, пытаются его залить холодной водой собственной некомпетентности и нежелания принимать мир таким, каков он есть. Народные революции — это достояние народа. Это верное напоминание властям об их ответственности перед людьми. Только твердая память о народных революциях может гарантировать нас от новых потрясений. Власть, забывающая о народных революциях, пожинает их новую поросль.

    Любопытно, что еще Дж.Локк, родоначальник классического либерализма, записал в качестве одного из фундаментальных прав народа его священное право на вооруженное восстание против правительства, попирающего народный суверенитет. Эта истина важна не как призыв к революции, а как важное напоминание властям об их ответственности перед народом, у которого есть полное моральное право вершить свой суверенитет. Только там, где правители помнят даже на подсознательном уровне об этом естественном народном праве, революции если и происходят, то в самых мирных формах. Очень часто и справедливо эта истина напоминает о себе в форме празднования общенационального Дня революции.

    — А что же русская революция?

    Историческая правда рисует нам очевидный сюжет: традиционное самодержавие, как форма правления абсолютистской монархии, изжило себя еще во второй половине XIX в. Русское самодержавие с его патриархальностью и обожествлением монарха пришло в полное противоречие с современностью и логикой буржуазного и общегражданского развития России. Однако вся историческая атрибутика России оставалась прежней — православно-самодержавной. Это создавало двойной эффект.

    Одни продолжали упорно цепляться за прошлое, невольно обрастая черносотенной идеологией. Другие, напротив, чтобы осуществить необратимый переход в современность, будучи вполне русскими, людьми одной культурно-исторической традиции, вынуждены были прибегать к самым радикальным устремлениям, способным оправдать этот непростой и для них разрыв с традицией. Такова природа красносотенной идеологии.

    Эта полярность, этот взрывной характер основных умонастроений в российской общественности и культуре предопределили, с одной стороны, неизбежность русской революции, а с другой стороны — ее очевидный радикализм. Самодержавная власть опиралась на черносотенное движение необразованных низов общества, на патриархального мужика, на «черный люд» и его идеологическое ядро в среде образованного класса, а также радикально-реакционные круги духовенства, не желавшего принимать мир в эпоху перемен. Костяк белого движения составили монархисты и реакционеры. К ним вынуждены были присоединиться либерально-республиканские круги, поскольку они не имели собственного веса в этой схватке титанов — народа российского и его разночинной интеллигенции, с одной стороны, и его традиционных властодержателей — церкви и царизма — с другой.

    Большевики-ленинцы оказались на гребне этой стихии народного гнева, они стали его вольными и невольными выразителями, но лишь для того, чтобы овладеть этой стихией и направить ее в созидательное русло научного и технического прогресса, торжества светской культуры. Политическое кредо большевиков — руководство народной стихией и логикой народного самоуправления на новой политической основе — «самодержавия народа», своеобразного культа «рабочего класса и трудового крестьянства» и власти Советов. Уравнительная психология раннехристианских общин, явленная в живом образе русской сельской общины, оказалась политически востребованной в одном отношении и политически попранной — в другом. Жесткая иерархия новой власти с самого начала закладывала мину замедленного действия, делая себя уязвимой изнутри.

    Как и всякое крупное политическое событие, русская революция подняла большую пену. Полчища авантюристов всех мастей хлынули в политику и общественную жизнь. Можем ли мы судить о революции по этой пене? Только в одном случае: если мы заранее решили ее осудить.

    Объективный анализ высвечивает любопытный факт: первое Советское правительство — Совет народных комиссаров (Совнарком) — было самым образованным и интеллектуальным правительством за всю российскую и мировую историю. Разумеется, ученый-писатель в правительстве — это вовсе не критерий эффективности власти, но это показатель политического прозрения народа, приведшего к власти свою разночинную интеллигенцию.

    К власти пришла когорта людей образованных, одержимых идеей бурного социально-экономического развития России по пути общественного прогресса. Они на дух не принимали частной собственности в любой ее разновидности. Это рождало и невиданный, почти фанатично-религиозный энтузиазм, и колоссальные издержки. Но именно этот вектор опережающего социального развития, как это ни парадоксально, вывел Россию на сцену новейшей мировой эпохи в качестве одного из абсолютных лидеров.

    Дело не в том, что глобальные цели коммунистического строительства не были достигнуты, на то были и внутренние, и внешнеполитические причины, а в том, что Россия благодаря Советской власти выжила как единое многонациональное государство и цивилизация, что она победила во второй мировой войне и что она состоялась как великая мировая держава.

    Выполнив свою великую историческую миссию духовной и политической реформации российской цивилизации, Советская власть плавно, без гражданской войны передала бразды правления новой постсоветской России в надежде, что она не подведет, что все великие завоевания советской эпохи будут сохранены и приумножены на новой основе — тотального освоения ценностей либеральной идеи. И не вина, а беда России, что нас в очередной раз занесло и мы без оглядки, как малые дети, бросились резвиться на отеческих гробах, постигая вольницу абсолютной новизны и такой подкупающей близости чужого рая.

    Вот почему сегодня нет большей задачи, как остудить, наконец, горячие головы наших радикалов от либерализма, а равно и идущих им на смену радикалов от консерватизма.

    — Но что нужно для этого сделать?

    Прежде всего, отказаться от узко политического восприятия нашей революционной истории, как якобы принадлежащей исключительному кредо большевиков и не имеющей ничего общего с нашей национальной культурой и историей. Марксизм-ленинизм — это до мозга костей наше национальное явление, как вполне национальным стало у нас в свое время греческое православие, итальянская архитектура, французская живопись. Сегодня речь идет о подлинно историческом понимании феномена русской революции и всей советской эпохи, перевода его из политической плоскости в общегражданскую и цивилизационную. Это то, что можно назвать фундаментализацией образа русской революции.

    Даже опыт послевоенного евразийства дает достаточный материал для цивилизационного истолкования феномена русской революции, как решающего факта нашей национальной истории, факта исторического становления в России республиканского и конституционного строя. А он включал в себя возникновение долгожданного социального и национального демократизма (разумеется, не по форме, а по содержанию) светской культуры, науки и образования, всей суммы научно-техничес­кого прогресса и индустриализма. Именно они сделали Россию современной мировой державой, активным участником мирового процесса, победителем во второй мировой войне, одним из основателей ООН.

    Далее, важно найти способ исторического примирения враждовавших тогда военно-политических сил — красных и белых. Сегодня речь идет о создании общенационального Монумента жертвам гражданской войны, как акта преклонения перед павшими, где нет победителей и побежденных, где Россия вновь образует внутренний непобедимый союз и единство, как в годы Великой Отечественной войны. Это менее всего может походить на некий исторический реванш и возвращение русского барства или черносотенной идеологии. Нужно суметь взглянуть на нашу революционную историю с какой-то новой ступеньки исторического обзора, но так, чтобы все ценное советской и досоветской истории не было утрачено.

    Этот Монумент символизирует идею собирания российской нации, ее произрастания из земли русской, щедро политой кровью отцов и дедов. Этот могучий дуб, когда-то расколотый великой грозой, вновь обрастает свежей корой, а его корни и ветви вновь переплелись в многонациональное братство народов, культур и конфессий. Над ним вновь воссияет солнце разума и любви. Это и есть искомый символ НАРОДНОГО ЕДИНСТВА, которое не может, не имеет права разрываться между двумя датами, между 4-м и 7-м, тем более что они на самом деле принадлежат одной.

    Великие архитектурные памятники советской эпохи, будь то Мавзолей Ленина или Сталинские высотки, венчаемые монументальным зданием МГУ на Воробьевых горах, останутся в веках как символы своей эпохи, без которой нет ни нашего настоящего, ни нашего будущего. Маяки прошлого, которые мы несем в наших национальных государственных праздниках, обладают тем исключительным достоинством, что выстраивают направление движения в будущее.

    Формула Джона Рида о первых дня Октябрьской революции — Десять дней, которые потрясли мир — останется в веках, как зримый образ того, что даже тысячелетнему рабству приходит конец, что именно в такие моменты истории человечество совершает величайшие прорывы в новое качество социальной демократии! И даже крайности и нелепости этого пути не могут его перечеркнуть. Русская революция ХХ в. останется историческим брендом России в мировой истории. И все, что от нас требуется — так это с достоинством нести то, что дано нашей национальной историей и что образует ее неотъемлемое достояние.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.