Гуманизм в контексте истории - Диалоги о русской революции - В.Д. Жукоцкий - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43. > 

    Гуманизм в контексте истории

    — Кажется, наиболее универсальным критерием общественного прогресса и смысла истории мог бы стать критерий гуманистичности, общий рост гуманистического начала в человеке и в обществе. Вот только установление меры человеческого в человеке всегда представляет проблему и не может быть задано заранее, безотносительно к конкретной исторической ситуации, количеству и качеству культурного потенциала, вырабатывающего последовательность аксиологического суждения относительно человека и параметров его ценности. Возможна ли здесь хоть какая-то определенность и устойчивость? Или все, что относится к человеческому благу, слишком относительно и потому бессмысленно пытаться его определять?

    Действительно, это один из парадоксов в диалектике сущности и существования человека. Логика экзистенциального анализа убедительно показывает, что образ сущности человека задается и формируется в процессе человеческого существования, реальной жизнедеятельности человека. Ибо давно было замечено, что «люди в хижинах мыслят иначе, чем во дворцах». Вместе с тем этот идеальный образ человеческой сущности еще и привносится культурным опытом человечества и требует сопоставления сущего и должного. Этот образ может быть задан религиозно, философски или эстетически, но в конечном счете он все равно принадлежит экзистенции, которая собственно и превращает образ в реальность, сущее в существенное, существование в сущность.

    Исторические типы гуманизма поражают своим многообразием и даже противоречивостью многих своих положений. То, что в одном культурном пространстве почитается благом, в другом — оборачивается злом. Например, античное восприятие рабства как нормы и естественного условия культуры и цивилизации постепенно сменяется восприятием рабства как патологии, несовместимой с культурой и цивилизацией. Чтобы проделать такую эволюцию, потребовалась не только работа над развитием свойств человеческой головы и человеческого сердца, но в не меньшей степени и такое развитие производительных сил человека, которое освободило бы цивилизацию от настоятельной необходимости рабства.

    Как видно, К.Маркс был прав, утверждая, что мы видим мир таким, каким можем себе позволить его видеть. И только проблески новой реальности открывают для нас перспективу развития нашего нравственного чувства. Например, один только религиозный образ жизни вечной и личного бессмертия, заданный христианством, радикально изменил восприятие личностного начала в человеке, придав ему выраженный онтологический статус. Еще большую перспективу в этом смысле открывает освобождение человека от роковой материальной зависимости в вопросах саморазвития личности, которое постулируется в научно-утопических учениях.

    Или другой пример. Не успело новоевропейское правосознание освободиться от необходимого статуса сословного деления общества, закрепив это на уровне норм «буржуазного права», как тут же возникло новое требование гуманизации человека и общества: освобождение человека труда от дикого произвола частного капитала и его приспешников. Эта норма социалистической перспективы также приобрела общеобязательный характер и находит в современном мире различные, более или менее радикальные, способы своего разрешения.

    Можно ли во всех этих переменах уловить хоть какую-то закономерность и последовательность? К этому вопросу мы вернемся, когда речь пойдет о логике глобализационного проекта нашей эры, который мы отличаем от проектов «до нашей эры». А сейчас важно отметить, что социальные революции Нового и Новейшего времени менее всего походят на старорежимные бунты и восстания рабов. Напротив, они вписываются в общую логику практического решения давно назревших проблем общественного развития, связанных с процессами гуманизации и демократизации общества и культуры. И хотя освобождение от патриархальности приобрело вовсе не линейное движение, оно носит открытый и по настоящему необратимый характер.

    В этом общемировом процессе приняла участие и русская революция, причем на правах отнюдь не рядового участника. Она заявила претензию на лидерство в столь непростом и далеко

    не однозначном процессе социального освобождения человека труда от дикого произвола частнособственнической стихии, которая, правда, сохраняет свою востребованность по некоторым объективным причинам.

    Социально-гуманистическая мотивация русской революции перевела проблему из общетеоретической плоскости в практическую и даже слишком практическую, если учитывать неподготовленность и явную незрелость конкретных исторических обстоятельств революционного деяния. Но по другим причинам культурно-исторического и цивилизационного характера не произойти она также не могла.

    Вот почему даже отсутствие четкой определенности в гуманистических критериях глобального исторического деяния не отменяет его гуманистическую мотивацию на уровне цели и идеала, а при благоприятных исторических обстоятельствах — и на уровне средств и результатов.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.