Классический и неклассический путь - Диалоги о русской революции - В.Д. Жукоцкий - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39. > 

    Классический и неклассический путь

    — Получается так: все страны мира на пути к современному состоянию общества прошли стадию буржуазных революций. И лишь немногие страны, включая Россию, зачерпнули полной мерой переходности от буржуазных революций к социальным и социалистическим революциям. Почему? Ведь наряду с различием цивилизаций и культур должно действовать и различие политических тактик и стратегий, различие путей для достижения одной цели — расширения действительной исторической базы социального гуманизма?

    Потенциал социальных и социалистических революций присутствовал во всех без исключения странах мира. У всех по-разному разрешалась эта проблема. Ближе всего к русскому варианту событий были французы с их Парижской коммуной, а после Октябрьской революции в России — Германия в 1918 г. Следовательно, было нечто в российской ситуации такое, что перевесило чашу весов в пользу именно социалистической революции. Что же это?

    При самой мрачной политической беспросветности русского самодержавия процесс вхождения в современность в области культуры и социально-экономических отношений был неудержим уже во второй половине XIX в. Народнический дух, исполненный идей социального гуманизма, пронизывал собой все слои русской интеллигенции и культуры, даже те из них, которые по видимости противостояли народничеству как идеологии. Этот процесс нарастал как снежный ком и требовал решительных преобразований в политической сфере.

    Однако мифическая святость самодержавия в России, освященного авторитетом официального православия, оставляла мало надежд на мирный исход, саму возможность мирного перехода к исторически востребованным принципам конституционализма и республиканизма. Эти надежды были ничтожными и потому, что противоположный, революционный лагерь все более тяготел к бескомпромиссной борьбе не на жизнь, а на смерть.

    Тактический строй классических буржуазных революций был связан с двумя актами политической активности буржуазии: сначала с народом против монархии и аристократии, а затем с укрощенной монархией и аристократией против зашедшего слишком далеко народа. Так случилось, что в России этот алгоритм действий не сработал: слишком велика была пропасть между либералами от буржуазии и консерваторами от монархии, слишком долго они оставались по разные стороны баррикад, чтобы в одночасье выступить единым фронтом против революционных масс. В результате потенциал социально-гуманистической идеи, который в условия классического буржуазного развития реализовывался эволюционно, от эпохи к эпохе, в условиях России 1917 г. был выплеснут разом и целиком в пламя революции. И это произвело двойной эффект.

    Во-первых, это дало колоссальный рост радикализма и связанного с ним ожесточения на обоих полюсах политического единоборства. Произошла потеря гуманистического стержня в самих способах борьбы. Не случайно 90% всех захватов помещичьих земель крестьянами приходится на лето 1917 г., когда большевики еще находятся в глубоком подполье и скрываются от преследований Временного правительства. В этот момент победить в России мог только тот, кто первым готов был узаконить случившийся факт рабоче-крестьянской и даже просто крестьянской революции.

    Во-вторых, именно это обстоятельство дало невиданную концентрацию социальной воли по закреплению принципов социального гуманизма — «прав трудящегося и эксплуатируемого народа» — на уровне конституционного права в молодой Республике Советов.

    Это обстоятельство формально и вывело Россию в ХХ веке в духовные лидеры эпохи. Она оказалась на гребне тех политических процессов, к которым классический вариант буржуазного развития еще только подходил. Она показала миру новый вектор реализации глобализационного проекта — на базе принципов социальной демократии и социализма. Именно в этот момент истории левое социал-демократическое крыло становится нормой политических единоборств, выдержанных в демократическом поле. Чтобы состояться, оно должно было опираться на весомость левого радикализма, окрепшего под влиянием Советской России.

    Русская революция, вынужденная пройти чистилище гражданской войны, навязанной ей контрреволюцией, обозначила новый вектор развертывания глобализационного проекта гуманизации и демократизации общества и культуры. Это перевод идеи и практики Просвещения из чисто политико-правовой и гуманитарной плоскости в социально-экономическую и общедемократическую сферы.

    И только способ реализации этого вектора исторического движения, предложенный Россией, был слишком жестким для тех стран, которые волей истории шли классическим путем развития или приближались к нему. Но он же оказался своим для очень многих стран догоняющего развития. Это, по крайней мере, объясняет, почему во второй половине ХХ в. за Союзом Советских Социалистических Республик пошла добрая половина человечества. И если бы не фатальная установка Северо-американских штатов огнем и мечом выжигать молодую поросль цивилизации будущего, мир уже в наши дни мог стать преимущественно социалистическим. И все потому, что общий вектор мирового развития определен самой логикой истории.

    В случае классического варианта исторического развития процесс гуманизации общественной жизни идет от ценностей «правового государства» к ценностям «социального правового государства». В другом — неклассическом случае ускоренного и догоняющего развития по пути модернизации, процесс гуманизации общественной жизни идет от ценностей «социалистического государства» к ценностям «правового социального государства», как это происходило в Советском Союзе и многих других странах мира. В этом случае термин «социалистический» означает лишь вынужденную более радикальную форму глобальной социализации труда и капитала.

    И в этом также есть своя логика. Ведь оба этих процесса шли навстречу друг другу в соответствии с теорией конвергенции двух систем, столь активно разрабатывавшейся академиком А.Д.Сахаровым. И только геополитические и военно-политические факторы упорно сталкивали их лбами. Последствия этого столкновения и в наши дни продолжают создавать немало проблем развитию российской цивилизации. Это прежде всего проблемы тотальной дегуманизации всей социальной и экономической сферы, отбрасывания назад великих исторических завоеваний советской цивилизации.

    Причина в том, что на волне антисоветизма люди автоматически забывают исходную истину, с которой вначале все были, кажется, согласны.

    Капитализм — это неизбежная и по-настоящему необходимая ступень исторического развития, но не он есть цель истории. Что-то другое должно прийти ему на смену, снимая то зло, которое он несет в себе. Это зло необузданной частнособственнической наживы, попирающей любую человеческую ценность, социальную справедливость и элементарную правду жизни. Вопрос не в том, вечен ли капитализм, а в том, что и каким образом сможет его обуздать, не разрушая того, что принято называть достижениями мировой цивилизации.

    Русский опыт в этом вопросе бесценен. Он несет в себе и отрицательный, и положительный моменты для всего человечества. И достигнут он благодаря великой русской революции, ее смелому порыву шагнуть в неизвестность абсолютно новой социальной реальности. Начало этому процессу положила Первая русская революция 1905—1907 гг.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.