Культура и революция - Диалоги о русской революции - В.Д. Жукоцкий - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26. > 

    Культура и революция

    — Кстати, это большой и принципиальный вопрос. Как соотносятся революция и культура, задачи и потребности культурного развития в условиях глобальной социальной революции? Бытует мнение и, очевидно, оно не беспочвенно, что революция разрушает культуру и ее гуманистическое содержание. Известно, что А.Блок, казалось бы, «слышавший музыку революции», захваченный ее вдохновенным порывом и «великим предчувствием», написал статью с весьма характерным названием «Крушение гуманизма». Смысл ее прост. Революция — это массовое явление, это движение масс, и в этом смысле она подавляет личность, подчиняет индивидуальное общественному, а значит гуманизм, слывший лозунгом целой эпохи, терпит крушение. «Революция пожирает своих детей». Отсюда «гибель культуры», наступление варварства простолюдина, «пришествие Хама» и пр. и пр.

    Немецкий философ и социолог начала ХХ в. Георг Зиммель, вдохновленный открытой Карлом Марксом революционной диалектикой производительных сил и производственных отношений, нашел способ, как возвести эту диалектику в универсалию культуры. Он назвал это диалектикой культурных форм и культурного содержания. Первые, аналог Марксовых производственных отношений, характеризуют бытие устойчивых форм культуры как продукта предшествующей деятельности человека, подчиненного целям воспроизводства достигнутого. Однако жизненная сила человека в изменяющихся обстоятельствах социума порождает совершенно новое и неожиданное культурное содержание, которое не вмещается в прокрустово ложе старых культурных форм. Вот здесь-то и происходит революция в культуре, цель которой — создание новых культурных образований, произведений культуры и типов культурных отношений, способных удовлетворять и воспроизводить это новое культурное содержание, прямой аналог Марксовых производительных сил.

    Эта ситуация революции в культуре ставит в центр проблему соотношения старых и новых культурных форм. Они вступают либо в отношения дополнительности друг к другу, либо в отношения взаимоисключения. В этом последнем случае и наблюдается настоящая драма истории, которая, в конечном счете, заканчивается торжеством принципа дополнительности, но старое или не состоявшееся до конца новое приобретает здесь неявную или снятую (в гегелевском смысле этого слова) форму существования. К этому следует прибавить, что все многообразие культурных форм аккумулируется в два устойчивых типа культуры — аристократический и демократический.

    В целом культурно-исторический процесс можно представить как бесконечно длящийся переход от аристократической культуры к демократической и наоборот, как бы на встречном движении — от демократической к аристократической.

    Причем первое движение характеризует интегральный слой культурного целого, а второе отражает способ его человеческой подпитки или «ротации кадров» в культурном слое. Социальные революции имеют отношение и к первому, и ко второму, но в большей степени ко второму.

    Становление буржуазных общественных отношений открыло простор для ускорения этого процесса, придания ему невиданной ранее динамики. В этом движении проявились скачки и застои, вынужденная неравномерность, которая позволила говорить о диалектике революций и контрреволюций, реформаций и контрреформаций. Болезненность этого движения, таким образом, была задана онтологически, самой природой совершающегося процесса.

    То, что мы сегодня пытаемся представить как печальную характеристику русской революции, давно уже стало нормой в западном мире, с той лишь разницей, что у нас этот процесс был долгое время «приморожен» и слишком долго ждал своего качественного прорыва, а на Западе он давно был поставлен на поток. Хотя болезненности с лихвой хватало и там. Россия, которая не знала в своей истории кровавых религиозных войн, продиктованных логикой религиозной Реформации, накапливала эту кинетическую энергию социально-культурного взрыва веками и не находила адекватного выхода этой энергии. Начало ХХ в. — это время, когда вихри буржуазности закружили и разметали патриархальные устои сознания, когда народ, наконец, вышел на свою историческую арену. Это время и стало прорывом в фатальном движении России к демократической культуре.

    Таким образом, это культурное движение может приобретать весьма болезненные формы и без всякой социальной революции. Но случись при этом еще и социально-политическая революция, и процесс ускоряется порой до катастрофических размеров. Смена же власти на стадии перехода к капитализму и замены абсолютистской монархии на республиканский строй представляет собой явление слишком закономерное, чтобы его подвергать сомнению.

    Другой вопрос, почему мы перескочили буржуазно-либе­ральную фазу культурного развития и поспешили укрыться в нише социальной государственности советского типа, сохраняющей функцию покровительства и общей традиции устойчивого патернализма. Очевидно, решающую роль в этом сыграла мощная историческая инерция самодержавия — светского и духовного, когда их старая форма была отброшена велением времени, а старое содержание нашло-таки способ влиться в новые меха.

    Характерно, что и А.Блок не ставил под сомнение естественный характер этих трансформаций. Сам дух нашего времени, по мнению А.Блока, революционен. Это время, когда «весь человек пришел в движение, он проснулся от векового сна цивилизации; дух, душа и тело захвачены вихревым движением; в вихре революций духовных, политических, социальных, имеющих космическое соот­ветствие, производится новый отбор, формируется новый человек: человек — животное гуманное, животное обще­ственное, животное нравственное перестраивается в ар­тиста, говоря языком Вагнера».

    Иначе говоря, мы констатируем здесь факт становления нового типа культуры, предполагающего и новый тип человека-артиста, что значит человека социально и интеллектуально мобильного, пластичного, функционального, жонглирующего, меняющего маски, но при этом остающегося самим собой и, что самое главное, знающего себе цену, точнее, бесценность.

    Значит ли это, что гуманизм как таковой отступает и на смену гуманизму с его культом индивидуальной свободы приходит нечто иное? Полагаю, что теперь, по прошествии времени, стало ясно, что здесь правильнее говорить не о крушении гуманизма вообще, но о крушении гуманизма особого возрожденческого типа. На смену ему пришел другой гуманизм — социальный или интегральный, который уже не противопоставляет индивида толпе или массе, а усваивает момент безусловного единства индивидуального и общественного в личности «нового человека». Эта тенденция пробила себе дорогу еще на стадии перехода от Ренессанса к Реформации, а эта последняя выступает прямым аналогом современного социалистического движения, ставшего «реформацией сегодня». Суть его проста: если стали реальностью гуманистические принципы для творческой интеллигенции и элиты, то они должны найти свой аналог и для широких слоев общества, даже ценой некоторого упрощения и вульгаризации.

    Эта формула социального гуманизма действует достаточно универсально во все времена, но именно буржуазная эпоха создает для него необходимую социально-политическую базу, под которую остается лишь подвести соответствующий социально-экономический фундамент. Впрочем, этот последний процесс растягивается на столетия, что и создает почву для разного рода переворотов и попятных движений в нишу патриархального или квазипатриархального (социалистического) бытия.

    Социализм, таким образом, несет в себе некую двойственность. Это и прорыв в будущее, еще материально не подкрепленное, и фатальное удержание прошлого (патриархального) перед личиной либерально-буржуазного хаоса и неустроенности. Эта двойственность передается и культуре, которая со временем накапливает новый потенциал уже радикально либерального взрыва. Этот последний способен быть не менее разрушительным для культуры, чем социальный взрыв, но и он прокладывает дорогу к новой целостности культуры. Нам же, подобно Блоку, приходится констатировать факт очередного крушения гуманизма, на этот раз социального гуманизма. Впрочем, надо полагать, что и это всего лишь временное явление.

    Пожалуй, многое в этой нашей революционной истории отрыва от пуповины старой патриархальной России объясняют слова великого анархиста и графа П.А.Кропоткина, который как бы вторит словам А.Блока: «История человеческой мысли напоминает собой качания маятника. Только каждое из этих качаний продолжается целые века. Мысль то дремлет и застывает, то снова пробуждается после сна. Тогда она сбрасывает с себя цепи, которыми опутывали ее все заинтересованные в этом — правители, законники, духовенство. Она рвет путы».

    Важно помнить, что и на этом история не заканчивается, а, быть может, еще только начинает свое подлинное движение. И что всякий маятник, в конце концов, знает свою середину, а если он и продолжает проскакивать ее, подчиняясь силе инерции, то сила человеческой мысли все же способна удержать искомую середину в своем идеальном пространстве. Для этого ей нужно найти точку «божественного присутствия». В наше время для этого уже не нужна особая церковная организация. Нужна одна только добрая воля к поступку мысли и понимания.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.