Революция и гражданская война — не одно и то же - Диалоги о русской революции - В.Д. Жукоцкий - История России - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 

    Революция и гражданская война — не одно и то же

    — Многое в этой аргументации представляется убедительным. Но когда вспоминаешь, что за революцией 1917 года последовала гражданская война, по отношению к которой международная интервенция выглядит как «бесплатное приложение», то возникают сомнения: как можно чествовать событие, прямо или косвенно, но приведшее к столь массовому кровопролитию в крупномасштабной гражданской войне?

    Это тот случай, когда легко спутать причину и следствие. Причиной революции всегда является уже существующий раскол нации. Тогда цель революции — преодоление этого раскола, восстановление утраченного национального единства. Всякая контрреволюция, если она остается в рамках своего здравого исторического призвания, вовсе не стремится вернуться в исходную точку дореволюционного состояния. Она призвана снимать крайности революционной эпохи. Причем эту логику компрадора, как правило, берет на себя сама революционная власть, эволюционируя в сторону умеренности и исторического компромисса. Достаточно вспомнить ленинский НЭП, сталинскую державность (перевод коммунистической идеи в национальную плоскость «социалистической державности»), хрущевскую «оттепель», брежневские «слабости» или горбачевскую мечту о «демократическом социализме». Кстати, именно в этом вопросе Н.А.Бердяев в споре с И.А.Ильиным настаивал на необходимости эволюции или собственного перерождения большевизма, его исторического «изживания» и явной неэффективности каких-либо внешних силовых действий.

    Однако суть революционного выступления и непосредственной контрреволюционной реакции всегда связана с открытым столкновением заведомо враждебных сил: тех, кто привык к господской психологии и не желает от нее отказываться, и тех, кто устал от рабского самосознания и бесправия и не может более носить эти цепи раба, лишенного собственности и человеческого достоинства.

    Когда чествуют 7 ноября как День русской революции, то имеют в виду вовсе не развязывание гражданской войны в России, что в полной мере лежит на совести контрреволюции, а приход к власти Советов, как подлинных органов народного самоуправления. А это и есть великий исторический акт восстановления Народного Единства. Торжество вековой справедливости. Этот День знаменует собой установление подлинного народовластия в России, вставшей, наконец, на путь конституционализма и республиканизма.

    За исключением Новгородского Вече в России не было ничего подобного за всю историю. Даже слабое эхо Земских соборов в первые годы правления романовской династии не способно изменить навязчивого монологизма в звучании русского самодержавия. Обойти развитие капитализма в России было невозможно, а капитализм обладает тем непременным свойством, что развивает гражданское общество, а значит, закладывает основы народовластия.

    Для России такой первичной формой народовластия и стали Советы, которые даже в своей коммунистической версии развивали основы гражданского общества, а подспудно готовили и нынешний капиталистический обвал. Превратится ли этот обвал в «устойчивое развитие» и искомую «модернизацию» — зависит от адекватного понимания смысла и значения советской эпохи, как необходимого и единственного в своем роде пути, который способен был провести эту «русскую махину» через прокрустово ложе противной ее духу капитализации. Только сегодня, на волне тотального постсоветизма, мы оказались готовы принять всю эту мерзость навязчивого «западнизма», да и то лишь для того, чтобы поскорее отказаться от него, как только нам удастся перейти в новое качество освоенной и адаптированной либеральной идеи.

    Развязывание гражданской войны в ответ на событие установления Советской власти в России лежит целиком на совести тех белых генералов, которые вольно или невольно воплощали в себе самую мрачную реакцию на это событие. И дело здесь не в личных достоинствах или благородстве этих людей, а в той роли «вешателей революции», которая была им уготована. Они сами это прекрасно сознавали и потому действовали столь непоследовательно и обреченно, предвидя свой неуспех. Будь то Колчак, Деникин или Врангель, все они были обречены на поражение, потому что в той конкретной исторической ситуации им противостояла не партия большевиков, а народ российский, доверивший большевикам властные полномочия. Тенденция узурпации или трансформации этой народной власти в особый политический режим представляет собой уже другую историю.

    Любопытно, что прямой аналогией гражданской войны в России в начале ХХ в. является гражданская война в Северо-Американских Штатах XIX в. Война между севером и югом в США — это война между противниками рабства и его сторонниками. Это все та же проблема перехода от патриархальности к современности, утверждению принципов естественного права, высокого статуса гражданина, и хотя бы формального, юридически выдержанного демократизма в государственном управлении. В нашей гражданской войне даже географически история повторилась. Белые армии концентрировались на юге России и символизировали старую Россию с ее безмерным «русским барством» и жаждой сохранения господских отношений в обществе. Красная армия концентрировалась на севере России и символизировала новую Россию, освобожденную от векового рабства.

    Это была война символов. И символ рабства уже не имел шансов на успех. Под лозунгами «земля — крестьянам, фабрики — рабочим» молодая Советская власть была обречена на победу. Эту победу и чествуют 7 ноября как День русской революции, которая была призвана примирить и привести к согласию различные социальные и национальные слои российского общества.

    Существенна и еще одна параллель между США и Россией. Это даты 1861—1865 гг. Для США это было время самой ожесточенной гражданской войны и решения принципиального вопроса всей гражданской и политической жизни: быть рабству или не быть. Для России, начавшей процесс освобождения крестьян в 1861 г., по существу это был тот же вопрос, но решенный настолько двусмысленно и непоследовательно, что после него должна была (!) произойти революция такого масштаба, как революция 1917 г., а после нее должна была последовать гражданская война, развязанная все теми же сторонниками старого рабства.

    Это тот случай, когда срабатывают алгоритмы истории. И воевать с ними, даже по прошествии многих лет, глупо и бессмысленно. Великая победа над социальным и духовным рабством, одержанная российским народом в ходе освободительной социальной революции начала ХХ в., останется в веках знаковым событием русской истории. Это и есть величайший символ народного единства. Одним только стыдливым отношением к этому историческому символу России власть, олицетворяющая российское государство, способна поставить под сомнение свою легитимность.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.