ПРИМЕЧАНИЯ - Константинополь в VI веке. Восстание Ника - А. А. Чекалова - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    Введение

    1 Наиболее важные источники по восстанию Ника были названы еще Э. Гиббоном, однако этот исследователь не сделал попытки критического их сопоставления и следовал в основном за изложением Прокопия, хотя он использовал и другие источники [197, с. 222—226].

    2 Впрочем, этим общим суждением автор и ограничился. В остальном его труд совершенно неоригинален и зачастую представляет собой буквальный перевод работы В. А. Шмидта на русский язык.

    3 В «Истории Византийской империи» [110, с. 499 и сл.] Ф.И. Успенский уже непосредственно связывает историю цирковых партий с восстанием Ника, полагая, что одной из причин восстания явилась борьба правительства с «городскими вольностями». Из других причин он называет, корыстолюбие чиновников императора (следуя здесь за рассказом Прокопия о восстании Ника) и суровые меры против монофиситов. В последнем выводе автор явно не прав, и его трактовка религиозной политики Юстиниана в первые годы его правления значительно уступает обстоятельному и до сих пор не утратившему своего значения изложению церковной политики этого императора, сделанному Ю. Кулаковским в работе, появившейся в свет почти одновременно (1912 г.) с «Историей Византийской империи» Ф. И. Успенского [55, т. II, с. 233 и сл.]. Сам ход восстания освещен Ф. И. Успенским весьма небрежно и скорее напоминает описание, сделанное Э. Гиббоном, нежели В. А. Шмидтом или Дж. Бери.

    4 Особняком от всех этих названных выше и так или иначе связанных между собой исследований стоит теперь уже совершенно устаревшая работа Л. Мордтмана, в которой восстание Ника рассматривается исключительно в топографическом аспекте [274].

    5 Правда, Р. Браунинг говорит мимоходом о том, что Юстиниан обложил соответствующей податью и городское население, которое раньше наряду с более обеспеченными классами в значительной степени могло уклоняться от уплаты ее, в то время как основная тяжесть налогового бремени ложилась на плечи крестьян. Данное утверждение, однако, явно сомнительно, так как хорошо известно, что и горожане немало страдали от податей [33, нов. 43, 59]. По всей видимости, можно говорить лишь об общем усилении налогового гнета, а не об установлении не существовавших ранее налогов на городское население.

    6 Некоторым исключением стала работа Ф. Тиннефельда, который, хотя и пишет о восстании в том же русле, что и другие современные западные византинисты, все же на первый план выдвигает роль в нем народных масс. Сам рассказ о восстании Ника помещен автором в разделе «Народ как политический фактор в столице» [311, с. 194—199].

    7 Иоанн, сириец по происхождению, по-видимому, незадолго до восстания переехал из Антиохии в Константинополь [103, с. 19]. Ряд авторов допускают возможность, что труд Иоанна Малалы был прерван и затем продолжен жителем Константинополя [149, с. 95; 301, с. 703; 76, с. 12]. В любом случае строки, посвященные восстанию Ника, были написаны свидетелем событий.

    Глава I

    1 Наиболее важные исследования в этой области: [227; 228; 203]. История Константинополя главным образом в отношении топографии и архитектуры (рассмотрена в следующих изданиях [308; 257; 224].

    2 Как центр торговой, политической, культурной и интеллектуальной жизни Византии рассматривает Константинополь X. Хунгер [219, с. 41 и сл.]. По мнению исследователя, это был город, в котором легко можно было сделать карьеру и который притягивал провинциалов как магнит [219, с. 49]. Константинополю, ставшему в сознании жителей Востока их новым центром, заменившим Рим, посвящена работа Г.Т. Бека [135]. Становление Константинополя как столицы империи рассмотрено в фундаментальном исследовании Ж. Дагрона [170].

    3 Сам А. Джонс, характеризуя торговлю и ремесло ранней Византии, упоминает об оружейных мастерских столицы [235, т. II, с. 835] и называет ее крупнейшим шелковым рынком [235, т. II, с. 862]; ср. [232, с. 192], где автор говорит об одном крупном константинопольском торговце одеждой. Парадоксальную точку зрения А. Джонса можно объяснить лишь тем, что, будучи историком античности, он смотрел на Константинополь так, как смотрели на него современники превращения маленького Визáнтия в имперскую столицу, видя в нем прежде всего город-выскочку, а также тем обстоятельством, что Константинополь как столица складывался постепенно, отстаивая свое право на первенство в империи в упорной борьбе с Александрией и Антиохией.

    4 И. Караяннопулос и А. Джонс относят понятие «гинекей» только к мастерским по производству шерстяных тканей и одежды [239, с. 60; 232, с. 183 и сл.; 235, т. II, с. 836]. Производство шелка, по мнению А. Джонса, было организовано иначе, нежели изготовление шерсти [235, т. II, с. 862]. Между тем специалисты, изучающие организацию производства шелка в Византии, относят понятие «гинекей» в первую очередь к мастерским, изготовляющим шелк [255; 84, с. 4; 80, с. 227; 79, с. 85; 141, с. 140—141]. Об изготовлении шелковых одежд гинециариями содержатся сведения и в Кодексе Юстиниана: Auratas ас sericas paragaudas auro intextas viriles privatis usibus contexere conficereque prohibemus et a gynae-ciariis tantum nostris fieri praecipimus [17, XI, 9 (8), l]. По всей видимости, прав Дж. Уилд, который относит понятие «гинекей» и к мастерским по изготовлению шерсти, и к мастерским, производящим шелк [321, с. 650, 661—662].

    5 В литературе по поводу этой статьи Кодекса существует довольно оживленная дискуссия. Закон этот точно не датирован и является извлечением из «Василик» (LIV, 16, 16). В начале 40-х годов Р. Лопес высказал предположение, что эта статья относится ко времени не Юстиниана или его предшественников, а Ираклия [252, с. 459—461; 255, с. 5 и сл.; 251, с. 7, и т. д.]. Однако это положение встретило возражения Ф. Дэльгера и его ученика Б. Зиноговица, что побудило Р. Лопеса вновь выступить в защиту своей точки зрения. Сущность его доводов сводится к следующему: 1) законы, приведенные в Кодексе Юстиниана, прикрепляли работников к их мастерским, недатированная же конституция, напротив, ограничивает возможность поступления в них; 2) конституция не упоминает о «комите священных щедрота, а говорит лишь об управителях провинций; 3) наказания, которые предусматриваются конституцией, нехарактерны для более раннего периода [254, с. 78]. В рецензии на эту работу Ф. Дэльгер вторично высказался против точки зрения Р. Лопеса, исходя из других, но весьма существенных факторов. В «Василики», отмечает Ф. Дэльгер, не включались новеллы, изданные в период между правлением Тиверия II и Льва VI. Стиль спорной конституции также, по его мнению, больше свойствен Юстиниану либо его предшественникам [177, с. 224).

    Доводы, как мы видим, носят формальный характер, но они очень важны, поскольку содержание конституции едва ли в данном случае можно приводить как аргумент: само по себе оно может служить отражением той или иной политики императора. К тому же законы Кодекса и указанная конституция не столь уж несовместимы. В своей совокупности они могут просто-напросто означать, что государственные корпорации являлись закрытыми учреждениями, попасть в которые было столь же сложно, сколь и выбыть из них [141, с. 140]. Меры по ограничению вступления в корпорацию скорее всего были вызваны тем, что разорившиеся слои населения, в частности куриалы [33, нов. 38, гл. VI], стремились в поисках средств к существованию проникнуть в иные социальные слон, в том числе и в состав ремесленников государственных мастерских, тем самым увеличивая число неквалифицированных работников. Государство же было заинтересовано в сохранении определенного числа ремесленников достаточно высокой квалификации, и относящиеся к государственным мастерским постановления имеют в виду именно их.

    6 Qui textrini nostri mancipia occultatione celaverit, ternis libris auri pro singulorum liominum suppressione plectetur. Не вдаваясь в содержание этих двух законов, исследователи полагают, что в первом из них [17, XI, 8 (7), 5] также идет речь о рабах, как и во втором [255, с. 6, примеч. 3; 207, с. 31; 235, т. II, с. 836; т. III, с. 281, примеч. 30; 321, с. 656]. Странно, однако, чтобы за одинаковое преступление полагался разный штраф. Думается, это можно объяснить тем, что термин familia gynaecii в данном случае не относится к рабам, скорее всего речь здесь идет о свободных людях. О применении термина familia к свободным см. [172, с. 8; 112, с. 61, примеч. 333].

    7 Монетарием некогда был, например, Иоанн Постник, патриарх времен Юстина II, Тиверия и Маврикия [39, с. 7]. И. Хан предложил другую классификацию ремесленников государственных корпораций — в зависимости от их экономического и военного значения. Спорность такой точки зрения отмечена И. Ф. Фихманом [112, с. 143, примеч. 107].

    8 Р. Лопес полагает, что речь идет не о ловцах раковин, а о красильщиках [255, с. 5], но он применяет этот термин (murileguli) и по отношению к ловцам пурпуровых раковин [255, с. 10]. В словарях текст этой новеллы [33, нов. 38] понимается по-разному. Одни [298, с. 671] полагают, что речь идет о красильщиках, другие [250, с. 966] — о ловцах раковин. И. Хан [207, с. 31] и А. Джонс [235, т. II, с. 836] считают murileguli ловцами пурпуровых раковин.

    9 В качестве дополнительного довода А. Джонс указывает на возможность для ловцов пурпуровых раковин получать звание [235, т. II, с. 836]. Но, как уже отмечалось, речь в данном случае может идти только о свободных людях. Сомнительным кажется и утверждение А. Джонса о том, что murileguli занимали достаточно высокое положение, поскольку куриалы старались попасть в их ряды [235, т. II, с. 836]. Сам А. Джонс считает куриалов единым сословием лишь в юридическом плане; в социальном же и экономическом оно могло объединять людей самого разного положения. В качестве примера автор называет некоего куриала, который был неграмотным ткачом и обедал вместе со своими работниками [235, т. II, с. 737]. Об окончательном размежевании сословия куриалов на богатых и бедных см. [69, с. 147—148].

    10 Ср. для более раннего периода [260, с. 30—31].

    11 В отличие от Э. Арвейлер, Р. Жанен и Р. Гийан отождествляют Εξάρτυσις, с верфью Неория [227, с. 235—236; 203, т. II, с. 131]. Εξάρτυσις XIII региона, по мнению Р. Жанена, являлась местом, где корабли оснащались вооружением [227, с. 236].

    12 В отличие от Р. Жанена, считающего, что у Золотого Рога было два порта — Неорий и Portus Prosphorianus [227, с. 235], Р. Гийан полагает, что под Неорием хронисты подразумевали порт Προσφόριος, в то время как прежний порт Неорий уже прекратил свое существование и был переделан в верфь [203, т. II, с. 131].

    13 Η. В. Пигулевская считает, что эти 563 человека (collegiati) составляли отдельную корпорацию, и на основании этого закона делает выводы о положений корпораций вообще [79, с. 66]. То, что речь идет о представителях разных корпораций, ясно хотя бы из следующих слов: «...in eorum locum, quos humani subtraxerint casus, ex eodem, quo illi tuerant, corpore subrogentur...» (Cp. [32, с. 230]). См. также [320, с. 128; 86, с. 274, примеч. 64].

    14 По мнению А. П. Рудакова, οι ζαγγάριοι являли собой особый вид ремесленников, изготовлявших обувь. Обычно же этим занимались σκυτότομοι [86, с. 145—146]. Сведения о них, однако, относятся к более позднему времени.

    15 О названиях кварталов в зависимости от ремесла его обитателей в других городах см. [164, с. 178].

    16 Η. В. Пигулевская [79, с. 66] считает, что корпорации находились в подчинении префекта претория — на том основании, что закон о них [17, IV, 63, 5] адресован якобы префекту претория Аэцию. Но Аэций в законе назван префектом не претория, а города. См. о нем [170, с. 266], там же — о датировке закона.

    17 В VI в. он находился недалеко от порта Просфорий [227, с. 236].

    17а По мнению Р. Жанена, рынок был переведен в гавань Юлиана при Юстиниане, по мнению же Р. Гийана — при Юстине II.

    18 По мнению Э. Антониадис-Бибику, таможни существовали в Константинополе по крайней мере со второй половины V в. и цифры, указанные в эдикте Анастасия (2 и 8,33%), означали обычные торговые пошлины [125, с. 75—94]. Юстиниан, как полагает исследовательница, лишь увеличил размер пошлин, доведя его до декаты (10%). О введении Юстинианом десятипроцентной пошлины говорила в свое время и Н. В. Пигулевская [79, с. 89]. Возражая ей, И. Караяннопулос отметил, что δεκατευτήριον означает не пошлину, а саму таможню [239, с. 168]. Спорность понимания данного слова отмечена и Э. Антониадис-Бибику [125, с. 94—95].

    19 Этот проастий получил название по имени племянника Юстиниана Вораида, который наряду с виллой имел в столице особняк, расположенный вблизи от дворца Гормизды [278, с. 451, 459; 227, с. 484]. По мнению Р. Гийана, дом Вораида, унаследованный впоследствии другим племянником Юстиниана, Германом, находился неподалеку от константинопольского порта Кесария [203, т. II, с. 98].

    20 В 80-й новелле Юстиниан предписывает, чтобы не имеющую занятий бедноту отправляли на помощь к хлебопекам, «людям, обрабатывающим сады» (τούς κήπους έργαςομένοι), или на другие работы. В одном синаксарном житии, события которого относятся к IV в., говорится о целых странствующих артелях рабочих-виноградарей. С такой артелью некий Полихроний добрался от Кипра до Константинополя [39, с. 67].

    Глава II

    1 Прокопий называет Иоанна сыном Василия, исходя из чего Аллеманн, а вслед за ним и Г. Дестунис считали его сыном того Василия, который был отдан заложником персам при императоре Анастасии и затем выкуплен за большую сумму. На этом основании Г. Дестунис справедливо полагал, что семья обладала большими богатствами [36, т. III, с. 410—411; 8, кн. II, с. 150—152, примеч. 20].

    2 Начало формирования земельных владений Апионов относится, по-видимому, к концу IV в. [113, с. 69—70].

    3 По мнению составителей «Просопографии Поздней Римской империи», это был не Апион I, карьера которого, как они полагают, завершилась в 497 г., а его потомок — Апион II [267, с. 111—112].

    4 Ε. Гарди [210, с. 26], А. А. Васильев [314, с. 128] и Р. Гийан [206, т. II, с. 133] полагают, что Апион был сослан из-за неудач экспедиции. Ряд источников [26, с. 411; 41, с. 166], упоминая о ссылке Апиона, ничего не говорит о ее причинах и времени. Иешу Стилит [29, гл. 70] между тем сообщает, что после отстранения от должности эпарха Апион отправился в Александрию за провиантом. Марцеллин Комит, не указывая причин, свидетельствует, что Апион был сослан в 510 г. [31, с. 97]; этой даты придерживаются Ю. Кулаковский [55, т. I, с. 475] и Э. Штейн [301, с. 163] (ср. [267, с. 111—112]).

    5 Р. Гийан, ссылаясь на Малалу [26, с. 392—393], утверждает, что Каллиопий был родственником Анастасия [206, т. II, с. 133]. У Малалы сказано так: «'Εν δέ τή αυτοΰ βασιλεία εποίησεν έπαρχον πραιτωρίων τόν πατρικίον Ίέριον οστις εποίησε κόμητα ανατολής Καλλιόπιον τόν ίδιον συγγενεά», т. е.: «В его царствование он назначил эпархом претория патрикия Гиерия, который сделал (содействовал назначению) комитом Востока своего родственника Каллиопия». Р. Гийану, возможно, казалось странным, чтобы префект претория назначал (έποίησεν) комита Востока, когда даже правителей провинций назначал сам император [143, с. 101]. Тем не менее όστις обычно относится к последнему существительному (в данном случае к Гиерию), в то время как глагол ποιέω имеет много значений и вполне допускает предложенный выше перевод. В 555 г. была составлена 159-я новелла, где рассказывается о завещании некоего Гиерия, у которого было несколько сыновей, в том числе и Каллиопий; казалось бы, это позволяет отождествить префекта претория Гиерия с Гиерием новеллы, а его сына Каллиопия с комитом Востока Каллиопием. Так и поступил Г. Дауни [179, с. 504] (ср. [267, с. 558—559]), у которого не вызвала сомнений и упомянутая выше фраза Малалы; исходя из нее, он заключил, что Гиерий назначил своего сына комитом Востока, что в общем-то противоречило существующему правилу. Но есть ряд обстоятельств, мешающих, как нам кажется, полному отождествлению этих лиц. Во-первых, Малала не называет Каллиопия сыном Гиерия. Во-вторых, Каллиопий новеллы имел титул клариссима, в то время как комит Востока Каллиопий у Малалы и Феофана назван патрикием. Далее, Иешу Стилит говорит, что патрикий Каллиопий был родом из Алеппо, о Гиерии же известно только то, что он имел дом в Антиохии. Возможно, что Каллиопий из Алеппо был не сыном Гиерия, а другим его родственником — братом, племянником и т. д. К этому предположению склоняют и сведения о возрасте того и другого Каллиопия. Когда Гиерий составлял завещание (что скорее всего имело место в правление Анастасия, так как известно, что к 555 г. умерли его взрослый правнук Константин и малолетняя внучка, но был еще жив сын Александр, в завещании же упоминаются только дети Гиерия), у него еще не было внуков, поскольку он лишь молит о том, чтобы они у него появились. Через некоторое время Гиерий делает добавление к своему завещанию, где уже фигурирует его внук — маленький Гиерий. Патрикий Каллиопий между тем имел взрослого сына Феодосия уже во времена Анастасия.

    6 Император Анфимий носил имя своего деда Анфимия, управлявшего государством в малолетство Феодосия II и принадлежавшего к высшей служилой знати, так как дед его Филипп (сын колбасника) стал при Констанции префектом претория (344—351) [237, с. 696—697]. У императора Анфимия было четыре сына: Маркиан, Прокопий, Ромул и Анфимий, консул 515 г. Три первых из них подняли неудачное восстание против Зинона. Маркиан был сослан, а Прокопию и Ромулу удалось бежать на Запад [41, с. 126—127; 301, с. 16, примеч. 2]. Тем не менее семья продолжала существовать, поскольку императрица Ариадна, сестра которой была замужем за Маркианом, настойчиво просила Анастасия назначить на пост префекта претория его брата, консула 515 г. Анфимия [25, III, 50; 301, с. 194; 267, с. 99]. А. Джонс предполагает, что ординарным консулом 515 г. был не этот Анфимий, а его сын, также Анфимий [235, т. II, с. 551].

    7 Р. Гийан считает, что Иоанн был сыном того Руфина, который вел переговоры с персами, отличая его от Руфина, сына Сильвана. Но у Прокопия [35, т. I, А, I, 11, 24; 16, 4] именно сын Сильвана отправился послом к Каваду и Хосрову. Поэтому следует либо согласиться с Э. Штейном [301, с. 94], который считал Руфина, сына Сильвана зятем Иоанна Скифа, либо признать, что Руфин, сын Иоанна Скифа не имел никакого отношения к переговорам между Ираном и Византией, в которых такое деятельное участие принимал первый. Мы склонны все же согласиться со Штейном, так как Иоанна, сына Руфина, тоже посылали к Хосрову в 540 г. [35, т. I, А, II, 7, 15]. Учитывая, что Руфин, сын Сильвана, имел хорошие связи при персидском дворе и был, по свидетельству Псевдо-Захарии, другом самого шаха (это он посоветовал Каваду оставить трон Хосрову), а также благожелательное отношение матери шаха к сыну Сильвана [46, IX, 7], можно предположить, что именно его сын был послан на переговоры с Хосровом (ср. [267, с. 954—955]).

    8 О родственниках Анастасия см. [290, с. 485; 159, с. 29—46; 157, с. 259—276; 267, с. 1314].

    9 Герман состоял в родстве с домом Анициев [6а, § 314]. По утверждению Браунинга, из рода Анициев была первая жена Германа Пассара [145, с. 76]. Однако в источниках нет относительно Пассары никаких точных сведений. Иордан же просто сообщает, что в сыне Германа и Матасунты соединились роды Анициев и Амалов. Э. Штейн полагает, что Герман принадлежал к Анициям по линии своей матери или каким-либо другим образом [301, с. 325].

    10 Иоанн был дважды почетным консулом и один раз — ординарным [206, т. II, с. 48].

    11 Правда, при этом ни один из титулов не был ему возвращен [35, т. I, А, II, 30, 49—50].

    12 В меньшей степени этот и другие исследователи останавливаются на его корыстолюбии и вымогательствах. Еще более идеализированным становится образ Иоанна Каппадокийского у А. Джонса, который считает, что того ненавидела аристократия, в то время как у простого населения столицы он будто бы не вызывал особой антипатии [235, т. I, с. 272, 279, 284—285]. (Ср. [276, с. 67; 192, с. 70]).

    13 Необычайно высокую характеристику дает Петру Варсиме И. Хаури. Ученый предполагает, что часть труда, приписываемого Петру Патрикию, была написана именно Петром Варсимой, которого он считал образованным человеком уже в силу занимаемой им должности. Между тем известно, что должности, занимаемые Петром Варсимой, не всегда давались образованным (пример Иоанна Каппадокийского — наглядное тому свидетельство).

    14 Прокопий называет Петра Патрикия иллирийцем (Ίλλυριόν γένος) [35, т. II, 1, 3, 30]. Нибур и Крумбахер предполагали, что эти слова Прокопия следует понимать в том смысле, что Петр родился в местности, находящейся в юрисдикции префекта претория Иллирии. По мнению же В. Греку, Петр в самом деле был иллирийцем, как и Юстиниан [199, с. 448]. Однако Э. Штейн, опираясь на Феофилакта Симокатту, доказал, что Петр Патрикий происходил из семьи, жившей когда-то около Дары, и, таким образом, Ίλλυριόν γένος не имело в данном случае значения народности [301, с. 724].

    15 См., например, [161а], где, впрочем, образ Велисария в значительной степени идеализирован [100, с. 258, примеч. 23].

    16 Этническая принадлежность Ситы неизвестна. Ряд авторов [301, с. 290; 235, с. 271] считают его армянином. Восточное происхождение Ситы предполагает Н. Адонц; ссылаясь на житие Феодора, игумена Хорского, он считает настоящим именем Ситы — Урсикий (романизированное от Урсук, что по-пехлевийски означает «священнослужитель») [47, с. 138]. По мнению Б. Рубина и Ф. Тиннефельда, Сита был гот [290, с. 266; 311, с. 88].

    17 Часть источников называет Юстина фракийцем, часть — иллирийцем. А. А. Васильев отдает предпочтение фракийскому происхождению Юстина [314, с. 49], Б. Рубин, А. Джонс и др. — иллирийскому [290, с. 81; 235, т. I, с. 267].

    18 О варваризации византийской армии см. [105, с. 29; 100, с. 361; 309].

    19 Но Мунд, по-видимому, эту должность не исполнял [301, с. 293; 290, с. 289].

    20 Б. Рубин считает его сыном Виталиана [290, с. 485].

    21 Э. Штейн считает, что Виталиан был смешанной готско-ромейской крови [301, с. 178]. Ромеизированным фракийцем считает его Р. Браунинг [145, с. 33]. Полуварваром называет Виталиана А. А. Васильев, не исключая вместе с тем, что он был, возможно, гот или даже гунн [314, с. 191]. О мятеже Виталиана см. [26, с. 399—404; 41, с. 157; 46, VII, 13; 22, с. 143 и сл.].

    22 Гермоген занимал этот пост пять или шесть лет [303, с. 369].

    23 Г. Дауни [181, с. 346] считает, что отношение золота к серебру в эту эпоху было 1 : 6. Следовательно, нормальная стоимость 1 либры серебра была 12 номисм (номисма, или солид = 1/72 либры золота). Таким образом, Герман покупал серебро, которое люди меняли на золото, чтобы легче унести его с собой, с большой выгодой для себя. Стремясь сохранить серебро, Герман покинул Антиохию и в результате оказался виновником ее захвата персами [181, с. 347]. По этой причине, полагает исследователь, его и не любили при дворе. Э. Штейн, однако, считает, что Герман скупал серебро для государственной казны. Отношение золота к серебру, по мнению этого ученого, было 1 : 18, т. е. 4 номисмы за 1 либру [301, с. 489, 426, примеч. 1]. Г. Дауни [179, с. 540], допуская возможность, что Герман скупал серебро с одобрения правительства, так как персы предпочитали его золоту, тем не менее сомневается, что он делал финансовые махинации в интересах государства. По мнению Дауни, отношение серебра к золоту в ту эпоху у Э. Штейна сильно занижено [179, с. 540—541, примеч. 167]. О высоком отношении серебра к золоту см. [290, с. 509, примеч. 1027]. Однако автор, соглашаясь с Г. Дауни, что Герман скупал серебро в своих интересах, не склонен считать его виновником падения Антиохии [290, с. 326, 509, примеч. 1027].

    24 Фома впоследствии был либо оправдан, либо помилован [301, с. 371, примеч. 2].

    25 Этой же точки зрения придерживается и Е. Христофилопулу [344, с. 112; 342, с. 58]. По мнению автора, войско принимало участие лишь в провозглашении императора, а не в избрании. (Ср. [311, с. 79].)

    26 Говоря об избрании Юстина, исследователь называет четыре силы, которые принимали в нем участие: сенат, армию, димы и церковь.

    27 Возражения И. Ф. Фихмана см. [113, с. 119, примеч. 146]. Он полагает, что приведенные нами слова новеллы нельзя использовать в качестве доказательства того, что аргиропраты являлись ювелирами, поскольку там же говорится о προεστώτων τραπέζης αργύρου. Думается, что в данном случае речь идет о совмещении функций аргиропратов, а не об исключении одного рода их деятельности другим.

    28 VII эдикт составлен в марте 542 г. на имя Юлиана, который не был ни префектом претория (эту должность занимал тогда Феодот [301, с. 784]), ни комитом священных щедрот, которым являлся тогда, по свидетельству самого эдикта (гл. VI), Петр Варсима.

    29 См. также [281, с. 46 и сл.] Это, пожалуй единственная работа, которая посвящена аргиропратам VI в.; однако она страдает неполнотой, так как учитывает в основном Дигесты и Кодекс Юстиниана, не принимая во внимание 136-ю новеллу и VII и IX эдикты, специально посвященные аргиропратам. Статьи Кодекса между тем имеют в виду не только аргиропратов, но и других торговцев (см., например, [17, IV, 18, 2]:...argenti distractores et alii negotiatores), а в ряде случаев аргиропраты лишь подразумеваются [20, XIII, 5, 27; XIII, 5, 12; XVII. 1,1; 28 и т. д.]. Автора больше интересуют вопросы юридического характера, чем социально-экономического. Существенным недостатком работы является также преувеличение Ж. Платоном роли денежных отношений в VI в. и в более ранний период. По его мнению, роль аргиропратов (которых он называет преимущественно банкирами) была в то время так же велика, как и в современных исследователю Англии и США. «Не было семьи, обладавшей каким-либо состоянием, которая не держала бы текущего счета у своего банкира и не оформляла свои платежи через него»,— пишет Ж. Платон [281, с. 1]. Вместе с тем в исследовании содержится ряд ценных сведений, в частности об институте гесерtum argentarii, которому автор отводит в своей работе центральное место [281, с. 43—117].

    30 Помимо 8% должникам Флавия Анастасия полагалось уплатить еще 4% за два месяца (μηνων δύο διμοιριεύς τόκους). Как предполагает Ж. Масперо, эти два месяца требовались для того, чтобы переправить деньги из Александрии в Константинополь. По его мнению, 8% являлись в данном случае нормой, а добавочные проценты на два месяца, видимо, следует рассматривать как издержки на пересылку [34, с. 3—4]. А. Льюис и Н. В. Пигулевская рассматривают все 12% как проценты на долг и считают их нормой. По мнению А. Льюиса, деньги вообще одалживались под 12% [249, с. 44]. Н. В. Пигулевская же полагает, что в данном случае речь идет о trajectitia contracta [79, с. 60). Однако и в этом случае 12% полагалось получать за год, а не за полгода [17, IV, 32, 26, § 2; IV, 33, 1, 2]. Завышенными процентами считает 8% за четыре месяца М. Я. Сюзюмов. Однако он иначе понимает μηνων δύο διμοιριεύς τόκους, полагая, что за два месяца должникам следует уплатить 8% [6, с. 128] (ср. [269, с. 63—64]).

    31 Это свидетельство Иоанна Малалы подтверждает точку зрения о том, что деятельность аргиропратов не сводилась лишь к обмену денег и ростовщичеству, но что они являлись одновременно и ювелирами.

    32 В греческом тексте 136-й новеллы государственная служба названа στρατεία, и М. Я. Сюзюмов [6, с. 147], ссылаясь на это, утверждает, что трапезиты и их сыновья участвовали в походах. Однако это едва ли возможно, поскольку в Кодексе Юстиниана (XII, 35) и IX эдикте (гл. VI) специально оговаривается служба в войске (χωρίς ενόπλου στρατείας). По-видимому, στρατεία, так же как и militia, следует в данном случае относить не к военной, а к гражданской службе, как это и делает А. Джонс [235, т. II, с. 864] (ср. [195, с. 355]).

    32а Египетская артаба = 80 либрам [235, т. III, с. 217].

    33 О корабле вместимостью 50 тыс. (около 330 т) сообщает Иоанн Мосх [27, кол. 3069].

    34 Исследователи часто отождествляют навикуляриев с навклирами, видя в этих терминах латинский и греческий варианты одного и того же слова (см., например, [125, с. 241]). Однако, по мнению Ж. Руже, эти термины имели одинаковое значение лишь до I в. до н. э. С эпохи Антонинов между ними наблюдается большое различие [288, с. 239—240]. Навклир — это, как правило, человек зависимый, являющийся представителем хозяина на корабле, но вместе с тем не капитан. Навикулярии, напротив, были владельцами кораблей. На них лежало выполнение ряда государственных функций, и они являлись обычно земельными собственниками [288, с. 245 и далее]. Как полагает Ж. Руже, на Востоке институт навикуляриев не привился; фактическим собственником многих кораблей здесь было государство. Наличие в Кодексе Юстиниана статей об имуществе навикуляриев Ж. Руже объясняет тем, что они, по его мнению, носили всеобщий характер и могли быть отнесены не только к навикуляриям. Само слово «навикулярий» было настолько чуждым для греков, что его приходилось пояснять греческим «навклир» [288, с. 256—257, 268]. Оба слова практически вновь становятся синонимами, как это было до Антонинов, когда они означали представителя хозяина корабля [288, с. 230, 258]. Признавая вслед за Ж. Руже известное отличие византийских навикуляриев от навикуляриев Римской империи (см. об этом ниже),

    мы тем не менее не можем согласиться с тем, что ναύκληροι VI в., о которых неоднократно упоминают источники, являлись зависимыми людьми (см., например, [33, нов. 106; 27, кол. 2940]). Весьма спорным представляется суждение автора об общем характере статей об имуществе навикуляриев. Напротив, статьи Кодекса имели целью выделить навикуляриев из других групп населения (125, с. 43—44).

    35 При коротких плаваниях срок возврата ссуды определялся в один-два месяца [33, нов. 106, предисл.].

    36 Переводчик «Тайной истории» С. П. Кондратьев решил, что в этом пассаже говорится о пошлине, равной стоимости груза корабля (ср. [79, с. 92; 141, с. 167]). Э. Антониадис-Бибику полагает, что здесь речь идет об изменении условий, на которых навикулярий осуществляли государственные поставки (125, с. 92—93]. Точка зрения исследовательницы представляет несомненный интерес, однако текст «Тайной истории» едва ли позволяет делать выводы относительно изменений условий государственных перевозок. Скорее всего Прокопий имел в виду увеличение размера пошлин.

    37 Использование рабского труда свободными ремесленниками было, однако, весьма незначительно [112, с. 47 и л.; 64, с. 123; 69, с. 56—57].

    38 По всей видимости, это была особая одежда, которую носили профессора университета [194, с. 3].

    39 В литературе принято называть императорскую школу на Капитолии университетом (см., например, [248, с. 63—64]). Но, как справедливо подчеркнул в рецензии на указанную работу П. Лемерля П. Шпек, в этой школе основное внимание отводилось изучению грамматики и риторики, и, следовательно, она являлась школой второй ступени с элементами более высокой ступени обучения (философии и права). Причем и в последнем случае, как отмечает П. Шпек, едва ли можно говорить об университетском курсе обучения, поскольку преподавание в школе на Капитолии ничем не отличалось от преподавания в частных школах и не являлось более высокой ступенью по отношению к ним [300, с. 387].

    40 По мнению ряда исследователей, указ Феодосия II относительно создания школы на Капитолии означал введение государственной монополии в сфере высшего образования [235, т. II, с. 999; 248, с. 63—64]. В свою очередь, П. Шпек полагает, что указ Феодосия II имел целью лишь более четко отграничить государственное обучение от частного. Судьба школы на Капитолии представляется этому исследователю весьма неясной; по его мнению, школа если и продолжала существовать, то едва ли в той форме, в какой это было задумано Феодосием II [300, с. 392]. П. Шпек отмечает, что частное образование в ранней Византии было более сильным, нежели государственное, и образование на «университетском уровне» осуществлялось скорее не в государственных школах, а в частных кружках, роль которых еще недостаточно изучена [300, с. 392].

    41 Сын Леонтия Анатолий также пошел по стопам отца и деда, был известным юристом и принимал участие в работе по составлению Дигест Юстиниана [73, с. 101].

    42 Рабы могли иметь семью и даже собственность, получать наследство. Власть господина над рабом является скорее властью над лицом, а не над «вещью» [107, с. 20—26].

    43 О спорности участия рабов в движениях димов см. [109, с. 68, и сн. 48].

    Глава III

    1 Как утверждает А. Камерон, все истинные болельщики располагались на одной и той же стороне ипподрома и, будучи незначительным меньшинством зрителей, занимали лишь часть ее. Прасины и венеты действительно сидели на одной стороне ипподрома (прасины — по левую сторону от императора, венеты — по правую), но это была длинная западная его сторона. Императорская кафисма находилась на противоположной (восточной) стороне цирка. По замечанию Ж. Дагрона, ипподром являлся живым воплощением идеи единой императорской власти и разделенного на две части народа [170, с. 344]. К «нейтральным» группам следует, вероятно, отнести не зрителей из народа, а окружение императора, членов сената, представителей армии и чиновного аппарата — словом, всех тех, кому, по словам Ж. Дагрона [170, с. 344], надлежало принимать участие в церемониях.

    2 Это обстоятельство уже было отмечено А. П. Дьяконовым [51, с. 195—196]. Но автор не акцентирует свое внимание на этом факте, полагая, что наиболее существенной причиной противоречий между партиями являлось то, что земля уплывала из рук аристократов и переходила к богатым неаристократам. По его мнению, перемещение земли особенно усилилось при Юстиниане. Но эта точка зрения, на наш взгляд, не имеет под собой серьезных оснований. Во-первых, спорным является сам вопрос о значительных конфискациях земель сенаторов при Юстиниане [120, с. 28—30]. Во-вторых, те земли, которые действительно были конфискованы у сенаторов, переходили не к богатым ремесленникам и торговцам, а к приближенным императора, т. е. попадали в руки той же аристократии [35, т. I, А, I, 24, 58].

    3 По мнению Ж. Жари, напротив, венеты Константинополя являлись торгово-ремесленной партией, а прасины — землевладельческой [230, с. 168]. К подобному заключению автор пришел главным образом на основе анализа столкновения между партиями ипподрома, имевшего место в 559 г. (см. о нем ниже, с. 126). {Здесь стр. 76; Ю. Шардыкин} Но данные «Хронографии» Иоанна Малалы, где содержится описание этих событии, противоречат выводу Ж. Жари, поскольку в ней говорится, что в ходе этого столкновения венеты получали отплату от οι εργαστηριακοί [26, с. 491], т. е. представителей наиболее зажиточных слоев торгово-ремесленного населения [136, с. 21]. Согласно тому же источнику, тогда же (в 559 г.) на прасинов напали венеты из дома Апиона [26, с. 490], принадлежавшего к наиболее крупным земельным собственникам империи.

    4 Н. В. Пигулевская, говоря вслед за Г. Манойловичем о земледельцах в партии венетов, ссылается на события 559 г., когда переправившиеся из расположенных на другом берегу Босфора Сик венеты стали поджигать склады ремесленников [78, с. 1,44]. О датировке этого события см. ниже (с. 155). {Здесь стр. 97; Ю. Шардыкин} Иоанн Малала, единственный автор, сохранивший сведения о нем, нигде не называет венетов из Сик земледельцами, а в другом месте своей «Хронографии» он пишет о Сиках вообще как о городе: «В то же время были частично восстановлены Сики, их театр и стены, и переименованы они в Юстинианополь» [26, с. 430]. Составитель комментария к «Хронографии» приводит такое высказывание Стефана: «Συκαί, πόλις αντικρύ της νέας Ρώμης, ή καθ’ ύμας Ίουστινιαναί προσαγορευθεΐσα». В городе имелись монастырь св. Конона и церковь св. Ирины [26, с. 473, 486]. В Сиках, как и в самом Константинополе, существовали проастин. Но помимо садов, сдававшихся в аренду корпорации садовников, в них имелись и мастерские [33, нов. 159, предисл.]. Таким образом, считать человека земледельцем только потому, что он переправился из Сик, едва ли представляется возможным (ср. [230, с. 158]).

    5 А. Камерон пытается доказать, что в данном случае речь идет лишь о церемониальной функции прасинов [156, с. 265—266]. Но и сама эта фраза, и весь контекст данного места «Истории» Феофилакта Симокатты и «Хронографии» Феофана явно свидетельствуют о реальной политической роли цирковых партий в этот период.

    Глава IV

    1 По мнению Ж. Дагрона, слово τάγματα в данном случае отнюдь не носит военного характера и не имеет в виду военные функции димов, еще не сформировавшихся к этому времени. Это, полагает исследователь, лишь метафора, аналогичная, например, выражению τάγμα monastique [170, с. 354 и примеч. 3]. Но все же, возможно, какое-то деление населения на группы Созомен в данной фразе подразумевал.

    2 Скандировать краткие выразительные ритмические фразы по разному поводу было характерной чертой того времени. В 512 г., например, когда восставшая толпа православных обнаружила в доме Марина Сирийца восточного монаха, кто-то издал восклицание, тут же с энтузиазмом подхваченное толпой: «Вот он — враг троицы» [26, с. 407].

    3 Слово «манихей» в источниках, описывающих этот период, обычно использовалось как оскорбительное обозначение монофисита [41, с. 149—150, 154, 158, 161].

    4 Нечто подобное происходило в Тире 16 сентября 518 г. [37, кол. 1081—1092; 314, с. 151].

    Глава V

    1 Подобную трактовку аэрикона допускает З. В. Удальцова, однако она более осторожно подходит к характеристике этого «налога на воздух», как бы «упавшего с неба», отмечая отсутствие данных для определения характера налога и способа его взимания [54, с. 237; 7, с. 19] (ср. [231, с. 298]). Позднее, уже после Юстиниана, аэрикон стал регулярным налогом (239, с. 177—178].

    2 Автор книги о Трибониане Т. Оноре склонен несколько скептически подходить к словам Прокопия о знаменитом квесторе Юстиниана. Вместе с тем он вполне резонно отмечает, что «История войн» увидела свет еще при жизни Юстиниана и по этой причине пассаж о Трибониане не мог быть явным преувеличением [215, с. 53]. Кроме того, известно, что после смерти Трибониана, несмотря на то, что у него имелись законные наследники, Юстиниан конфисковал часть его имущества [35, т. III, XX, 17]. Вполне возможно, что император рассматривал эту меру как своего рода наказание Трибониана за взяточничество [215, с. 53].

    3 Ю. Кулаковский датирует переговоры зимой 532/533 г. или самым началом 533 г. [55, т. II, с. 235] (ср. [180, с. 112]). Φ. Дворник дает старую датировку этих переговоров (531 г.) [184, с. 822—823]. Возражения против подобной датировки см. [55, т. II, с. 235, примеч. 2; 301, с. 378, примеч. 1].

    4 Мильтон В. Анастос относит использование Юстинианом формулы теопасхизма — правда, более простой, той, которая содержалась в Энотиконе,— к более раннему времени (527 или 528 г.). Но автор рассматривает этот факт (а вместе с ним и публикацию эдикта 533 г.) не как стремление императора приблизить к себе монофиситов, а как очевидную попытку подчинить себе церковь [124, с. 1—II].

    Глава VI

    1 По мнению П. Карлин-Хейтер, слово «Калоподий» является искаженной формой имени Калаподий [241, с. 84, примеч. 1]. Мы придерживаемся здесь традиционного написания имени, т. е. той его формы, которую счел необходимым использовать в критическом издании текста «Хронографии» Феофана К. Де Боор (ср. [311, с. 195, примеч. 624]: «Лучшие рукописи дают вариант „Калоподий"»).

    2 Император сам не разговаривал с народом, чтобы не умалять своего достоинства. От его лица, как бы его устами, говорил особый чиновник — мандатор.

    2а εις τά ζαγγάρια.

    3 Буквально: как бы он не отрубил голову (μή άνακεφαλίση). А. Камерон переводит это место следующим образом: пусть он будет унижен [156, с. 319].

    4 В переводе А. Камерона эта и предыдущая фразы пропущены [156, с. 319].

    5 Прасины согласны, что дело не в Калоподии. Вероятно, именно то, что Юстиниан не дал им гарантии, что жалоба будет рассмотрена, побудило их назвать имя простого спафария, предрекая в то же время участь Иуды более высоким должностным лицам. Это прекрасно понял император, мандатор которого ответил: «Вы приходите [на ипподром] не смотреть, а грубить архонтам». Как полагает П. Карлин-Хейтер, под Калоподием прасины подразумевали препозита императорской опочивальни Нарсеса [242, I, с. 10], однако для подобной гипотезы нет достаточных оснований.

    6 В предыдущей фразе центр тяжести сделан на слове «манихеи» (так православные называли монофиситов). Прасины же умолчали о манихействе как о уже привычном для них поношении (см. ниже, с. 149), {Здесь стр. 93; Ю. Шардыкин} и это подчеркнул мандатор в следующей фразе: «Когда же вы перестанете изобличать себя?» [51, с. 210, примеч. I]. Иначе понимает этот пассаж П. Карлин-Хейтер [241, с. 93—94]. По ее мнению, слово «манихей» могло быть пропущено переписчиком текста.

    7 Вера в то, что иудеи будут обращены в христианство, вполне соответствовала православию. Однако в данном контексте фраза «Богородица со всеми» звучит как явно намеренный вызов [241, с. 94—95].

    8 А. Камерон считает, что эту фразу следует закончить вопросительным знаком [156, с. 320].

    9 В переводе А. Камерона эта фраза помещена после слов мандатора: «Когда же перестанете изобличать себя?» [156, с. 319]. Слово «Антлас» в этой фразе непонятно. По мнению Ж. Жари, Антлас — имя неизвестного нам ересиарха, предложившего особую форму крещения [230, с. 139]. А. Камерон вслед за Дж. Бери [148, т. II. с. 73, примеч. 1] полагает, что это глава клакёров прасинов [156, с. 319, примеч. 5]. П. Карлин-Хейтер высказала гипотезу, согласно которой прозвище «Антлас» является производным от глагола αντλώ («истощать»), означая налоговый гнет, что относится не более и не менее как к самому императору Юстиниану. Слова «как приказал Антлас» являются, по мнению исследовательницы, частью фразы, произнесенной прасинами [242, I, с. 3; 242, III, с. 8].

    10 Смысловая нагрузка предыдущей фразы заключена в слове «креститесь». Прасины сделали ударение на слове «единого», подразумевая, что император, разделяя Христа на две природы, крестится «в двух» [51, с. 210, примеч. 1]. Монофиситы вообще считали православных несторианами. П. Карлин-Хейтер вслед за Дж. Бери полагает, что монофиситство прасинов подразумевалось уже в словах мандатора εγώ ύμΐν λέγω εις ένα βαπτίςεσθε, которые она переводит следующим образом: «Я говорю вам, что вы крещены во единого» [241, с. 93; 242, III, с. 7—8]. С точки зрения А. Камерона, считать прасинов монофиситами — значит видеть в диалоге слишком много. Как полагает автор, прасины претендовали на то, что они столь же ортодоксальны, сколь и император. Мандатор же обрушивает на прасинов груду тривиальных ругательств, которые те, в свою очередь, отвергают [156, с. 140—142]. На наш взгляд, это слишком упрощенный подход к эпохе, когда люди во всем — в зданиях, жесте, слове — видели не только лежащий на поверхности смысл, но и особый символ.

    11 Как полагает А. Камерон, речь идет всего лишь о том, что прасинов лишили возможности исполнять церемониальные функции во дворе [156, с. 320, примеч. 7].

    12 На осле обычно провозили по городу преступников.

    13 Т. е. цвет прасинов — зеленый.

    14 άνες τό φονεύεσθαι καί άφες, κολαζόμεθα. А. Камерон переводит фразу следующим образом: «Прекрати убивать и позволь, чтобы нас наказывали по закону» [156, с. 320]. Мы при переводе исходили из того, что глаголы ανίημι и αφίημι близки по своему смысловому значению. Кроме того, подобный перевод более соответствует содержанию диалога: сказанное перекликается с тем, что прасины говорят далее об отсутствии справедливости.

    15 ίδε πηγή βρύουσα, καί όσους θέλεις κόλαζε. А. Камерон переводит это место так: «Смотри, бьющий через край фонтан, и скольких хочешь наказывай». Мы следуем за Ш. Дилем [173, с. 460] и переводим эту фразу по аналогии с ίδε υγιής γέγονας («Вот ты выздоровел» — НЗ). По предположению П. Карлин-Хейтер, слова πηγή βρύουσα относятся к венетам. Исследовательница считает, что в данном случае речь идет, с одной стороны, об обрушившемся на прасинов терроре венетов (πηγή βρύουσα), с другой — о наказании прасинов со стороны властей (όσους θέλεις κόλαζε). Слова πηγέ βρίουσα и όσους θέλεις κόλαζε Π. Карлин-Хейтер считает необходимым заключить в кавычки, поскольку, по ее мнению, прасины процитировали здесь всем известные фразы или части фраз. Так, слова «карай сколько пожелаешь» могли быть, полагает она, словами Юстиниана, сказанными препозиту Нарсесу, осуществлявшему наказания прасинов [242, I, с. 5—6].

    16 Савватий — отец Юстиниана.

    17 Зевгма — квартал, прилегающий к Золотому Рогу [227, с. 441—442].

    18 В этой фразе П. Карлин-Хейтер видит проявление дуалистической ереси [241, с. 94—95].

    19 Т. е. язычником.

    20 «В этом году, являющемся пятым годом царствования Юстиниана, в январе месяце десятого индикта, произошло восстание, называемое Ника. Некие из димов венчали на царствование Ипатия, родственника императора Анастасия. Сгорела большая часть города, великая церковь, храм св. Ирины, странноприимный дом Сампсона, Августеон, колоннада базилики и Халка дворца. Возник большой страх, и многие из находившихся на ипподроме — как говорят, тридцать пять тысяч — погибли вместе с Ипатием. Произошло же восстание Ника следующим образом. Пришли партии на ипподром, и начали прасины выкрикивать аккламации по поводу Калоподия, кувикулярия и спафария». И далее следует упомянутый диалог. При переводе данного отрывка мы приняли поправку А. Камерона, который считает, что в пассаже ανελθόντα τά μέρη εν τω ιππικω, έκραξαν οι των Πρασίνον• άκτα διά Καλοπόδιον τόν κουβικουλάριον καί σπαθάριον нет надобности ставить знак препинания после слова Πρασίνων и, следовательно, слова άκτα διά Καλοπόδιον τόν κουβικουλάριον καί σπαθάριον необходимо рассматривать в данном случае не как заголовок к диалогу, а лишь как часть фразы έκραξαν οι των Πρασίνων ακτα διά Καλοπόδιον τόν κουβικουλάριον καί σπαθάριον. На наш взгляд, однако, это отнюдь не означает, что диалог не может быть озаглавлен «Акты по поводу Калоподия». По всей видимости, он уже имел это название, когда хранился в архиве прасинов, откуда и попал либо непосредственно в «Хронографию» Феофана, либо (что более вероятно) в сочинение, из которого его почерпнул Феофан.

    21 Р. Гийан называет еще одного Калоподия, препозита времен Феодосия II [206, т. I, с. 177, 178, 355].

    22 В остальном статья И. Ирмшера не является оригинальной и, к сожалению, содержит ряд неточностей. Автор незнаком полностью с литературой вопроса, ему неизвестна даже работа В. А. Шмидта, где дан не только перевод на немецкий язык «Актов» (И. Ирмшер ошибочно считает свой перевод первым), но и одно из лучших их толкований. От внимания исследователя ускользнула эволюция взглядов на диалог Дж. Бери. И. Ирмшер излишне прямолинейно воспринял упоминание в диалоге о манихействе и довольно пространно рассуждает по этому поводу (ср. [230, с. 365 и сл.]). Между тем источники используют слово «манихей» для Константинополя VI в. прежде всего как ругательство по отношению к монофиситам [37, кол. 1058, 1059, 1061, 1090; 41, с. 149—150, 154, 158, 161].

    В связи с этим возникает следующее предположение: не была ли мать императора Анастасия I, которую Феодор Чтец и Феофан называют манихейкой и таковой считают исследователи, монофиситкой? Во всех остальных случаях у Феофана термины «манихей» и «монофисит» для данного периода совпадают. Между тем это наблюдение интересно в том отношении, что может объяснить причину религиозных пристрастий Анастасия, которому приходилось осуществлять свою монофиситскую политику в постоянной и упорной борьбе с населением Константинополя.

    23 П. Маас считал текст «Актов» в «Пасхальной хронике» интерполяцией из сочинения Феофана [256, с. 46—48]. Той же точки зрения придерживается и А. Камерон [156, с. 324—325]. Дело в том, что в единственной сохранившейся рукописи «Пасхальной хроники» (Cod. Vat. gr. 1941) первоначально был пропущен почти лист: fol. 241v обрывался на середине описанием событий 529—530 гг. Затем текст возобновлялся на fol. 243r описанием событий второго дня восстания Ника. Пропущенное пространство было заполнено следующим образом: тот же писец, но более темными чернилами передал на верхней половине fol. 242v краткую версию «Актов по поводу Калоподия». Оставшаяся часть листа заполнена другой рукой. Не имея никакого отношения к событиям 532 г., она заимствована из «Хронографии» Феофана [41, с. 412, 6—21]. На этом основании П. Маас и А. Камерон считают, что и сокращенная версия диалога взята оттуда же (ср. [241, с. 86]). Относительно спорности этой точки зрения см. [301, с. 450, примеч. 1].

    24 По мнению Дж. Бери, предшествующая идам казнь происходила 11 января [149, с. 117]. Но 11 января было воскресенье (легко устанавливается из указания Иоанна Малалы на то, что следующее воскресенье было 18 января [26, с. 475]), а в этот день устраивать казнь было запрещено законом [17, III, 12, 6, 9]. По всей вероятности, сам хронист понимал фразу μετά τρεϊς ημέρας не так, как это сделали бы в античные времена, т. е. включая 11, 12 и 13 января, а как определенный интервал в полных три дня, и тогда казнь следует отнести к 10 января.

    25 Возгласом νίκα (так же как νικά и σύ νικάς) зрители обычно приветствовали победившего наездника [158, с. 76—79]. Возможно также, что болельщики подбадривали им наездников и в ходе игр. Из изложения Прокопия ясно, что возглас νίκα являлся во время восстания не столько паролем в обычном смысле этого слова, сколько кличем, которым восставшие воодушевляли друг друга.

    25a Наиболее характерным возгласом для солдат было приветствие в адрес императора: (ille) Auguste, tu vincas. Все прочие аккламации подобного рода войско также произносило на латинском языке. Между тем население Константинополя пользовалось лишь двумя латинскими аккламациями: tu vincas и felicissime. Вполне вероятно, что выбор восставшими в качестве клича-пароля греческого слова νκα означал одновременно и манифестацию против войска [301, с. 451]. Правда, А. Камерон полагает, что слово νίκα не могло служить проявлением враждебности по отношению к латиноязычному войску, поскольку и в римском цирке зрители использовали иногда греческие аккламации [158, с. 79— 80]. Но одно дело — цирк, другое дело — армия, в среде которой действительно были приняты латинские аккламации. Не зря же Иоанн Малала утверждает, что восставшие взяли слово νίκα в качестве пароля (διά τό μή αναμιγή ′αι αυτοίς στρατιώτας) [26, с. 474].

    26 Это событие Прокопий, как и Иоанн Малала, относит к 13 января. Дату легко установить исходя из того, что, рассказывая о событиях 17 января, Прокопий называет этот день пятым днем мятежа. Отсюда ясно, что первым его днем он считает 13 января. Но в отличие от Иоанна Малалы Прокопий соединяет вместе казнь и разгром тюрьмы, относя их к одному и тому же дню. Возможно, это объясняется тем, что он писал о восстании на основе личных воспоминаний и в его сознании события несколько сместились, сблизившись во времени. Но, скорее всего, здесь сказалось стремление историка не столько скрупулезно передать хронологию событий и мельчайшие подробности восстания, сколько нарисовать общую впечатляющую картину этого грандиозного мятежа. Примечательно, что Прокопий говорит не о претории, а о тюрьме. При претории, безусловно, была тюрьма [227, с. 166], но она, разумеется, являлась далеко не единственной тюрьмой в городе. В Константинополе VI в. тюрьмы были в квартале Стратигий, в Халке [28, с. 153; 227, с. 169] и, возможно, в других местах. (Для более позднего времени источники называют несколько тюрем [227, с. 169—173].) Но, по-видимому, тюрьма претория являлась, так сказать, главной; в одном источнике (правда, более позднего времени) слово «преторий» означало тюрьму [227, с. 165]. Кроме того, Прокопий отделяет нападение на тюрьму от пожара в Халке, а тюрьма Стратигия в событиях января 532 г. вообще нигде не упоминается. Так что скорее всего в данном случае он имеет в виду именно тюрьму претория префекта города. Прокопий обычно избегает употребления слов латинского происхождения, даже если речь идет об официальной терминологии (об этом свойстве склонных к аттицизму византийских авторов см. [218, с. 31]). Так, Иоанна Каппадокийского историк называет не έπαρχος των πραιτωριων, а αυλής έπαρχος [35, т. I, А, 1, 24, II], некоего Евфрата — не препозитом, а τις άρχων γεγονώς των εν Παλατίω ευνούχων [35, т. III, XXIX, 13]. И при описании данного эпизода Прокопий, очевидно, предпочел ограничиться греческим δεσμωτήριον (предполагая, что всем ясно, о какой тюрьме идет речь), опустив латинское praetorium.

    27 Халка — постройка, служившая входом в Большой дворец, крыша которой была покрыта позолоченными медными листами (εκ χαλκών κεράμων κεχρυσωμένων), отсюда и ее название.

    28 Зевксиппом обычно называли бани, построенные императором Севером. Этимологию этого названия византийские авторы объясняют по-разному. По сведениям Гисихия Милетского, название бань Зевксиппа возникло по той причине, что они были расположены возле храма του Διός ιππίου (по всей видимости, речь идет о храме с конной статуей Зевса). Иоанн Малала несколько иначе объясняет происхождение названия. Некогда на агоре древнего Византия, пишет он, находилась статуя, посвященная солнцу, на постаменте которой было написано Ζευξίππω θεω. Так, поясняет Иоанн Малала, называли солнце фракийцы. Построенные Севером на агоре бани (сам памятник Север снес и заменил его статуей Аполлона, которую он возвел на акрополе [227, с. 16]) поэтому и стали называться Зевксипп [26, с. 291—292; 16, с. 529; 227, с. 222—224]. Иоанн Малала сохранил еще одно интересное свидетельство. Хотя, говорит он, Север, построив бани, приказал называть их банями Севера, жители города называли их Зевксиппом (не бани Зевксиппа, а просто Зевксипп). Это место «Хронографии» Иоанна Малалы поясняет высказывания других авторов, в которых после слова «бани» стоит не родительный падеж, а именительный — Зевксипп (τό βαλανεϊον ο Ζεύξιππος, но λουτρόν τού Ζευήρου τό λεγόμενον Ζεύξιππος) [35, т. Ι, Α, Ι, 24,9; 24, с. 646—647; ср. 28 с. 155]. Иоанн Лид, желавший, по-видимому, блеснуть знанием старины, относит название «Зевксипп» лишь к агоре древнего Византия, отмечая при этом, что она получила его от царя Зевксиппа, при котором будто бы мегарейцы переселились в Византии. Сами бани Иоанн Лид старательно именует так, как хотел этого их строитель — страдавший подагрой император Север [25, III, 70]. Бани являлись своего рода музеем редких произведений искусства. Здесь среди других многочисленных статуй находилась скульптура, изображавшая Гомера, настолько удачная, что тот казался византийцам живым [24, с. 646—647].

    29 Дж. Бери полагает, что сцена происходила на ипподроме [148, т. II, с. 41]. Но в «Пасхальной хронике» сказано: «...остановив толпу, бушующую у дворца» [16, с. 621].

    30 Возможно, здесь же имел место эпизод с отрядом герулов, описанный Иоанном Зонарой [301, с. 452; 54, с. 291]. Не привязывая событие к какому-то определенному дню, Иоанн Зонара дал весьма впечатляющее его описание. Согласно ему, между воинами-герулами и повстанцами завязалось жестокое сражение в районе Милия. Обе стороны понесли большие потери. В разгаре боя духовенство, «спеша прекратить мятеж и войну», вмешалось в толпу сражавшихся с поднятыми над головой священными книгами и иконами. Но варвары, «не обратив внимания на святыни», продолжали рубить димотов, не пощадив «ни святыни, ни тех, кто нес их». Расправа с духовенством вызвала столь сильное возмущение горожан, что они, «как бы защищая самого бога», стали биться с невиданным ожесточением. В сражении приняли участие даже женщины, бросавшие с крыш домов и верхних этажей зданий камни, черепицу и все, что попадалось под руку, в «эту варварскую толпу». Герулы, придя в бешенство от такого упорного сопротивления горожан, стали поджигать их дома, и многие прекрасные постройки погибли в пламени [28, с. 153—154].

    31 Наличие двух преториев в Константинополе (как мы знаем, преторий префекта города был сожжен в первый день восстания) предполагают Р. Жанен и Р. Гийан, но оба исследователя по-разному локализуют второй преторий. Р. Жанен склонен относить его местонахождение к северо-востоку от св. Софии [227, с. 165—166], в то время как Р. Гийан полагает, что он находился неподалеку от первого — на Месе и появился там лишь в правление Фоки, когда единый до того времени преторий был разделен на два здания — дворец префекта города и тюрьму [203, т. II, с. 36—39]. Согласно гипотезе Дж. Бери, 16 января восставшие вновь пришли к преторию префекта города и подожгли его во второй раз (149, с. 116]. Это предположение кажется маловероятным, поскольку, по свидетельству Иоанна Малалы, преторий префекта города сгорел 13 января [26,с. 474]. Возможно, что под преторием эпарков имелась в виду канцелярия префекта претория Востока.

    32 Здания, о которых идет речь в этом отрывке хроники, были расположены к северу от храма св. Софии.

    33 В тексте сказано так; «...устроили столкновение с народом солдаты, когда как попало убивали димы людей, тащили их и бросали в море как паракенотов(ως παρακενώτας).Убивали равно и женщин, и много пало димотов. Когда чернь увидела, что ее бьют самое, она бросилась в Октагон» (о нем см. ниже, примеч. 34). Неясно, что подразумевается под словом παρακενώτας. Ε.Α. Софоклис, ссылаясь на этот единственный случай из «Пасхальной хроники», переводит его как «отбросы» (offal) [298, с. 844]. Но подобнее толкование едва ли представляется возможным, поскольку в еще одном источнике это слово явно не имеет такого значения. Мы имеем в виду один из эксцерптов «Хронографии» Иоанна Малалы, сделанных Константином Багрянородным, где рассказывается, как во время волнения 520 г. димоты, объединившись, хватали паракенотов и бросали их в море [22, с. 171]. А. А. Васильев считает паракенотов в данном случае просто зрителями [314, с. 111]. Вполне допустимое толкование этого слова предложил А. П. Дьяконов. Отметив, что в сирийском тексте «Церковной истории» Иоанна Эфесского слово «паракенот» имеет значение «доносчик—опустошитель», он предполагает, что паракеноты — это то же, что и сикофанты, упоминаемые в связи с налоговым бременем (от κενόω — «опустошать») [51, с. 162, примеч. 3].

    34 Октагон — здание в форме восьмиугольника, одна из красивейших построек Константинополя, в которой размещалась высшая школа [227, с. 160—161].

    35 Церковь св. Феодора находилась недалеко от расположенного на Месе храма Сорока мучеников.

    36 Дом Симмаха находился в одноименном квартале, расположенном к югу или юго-западу от форума Константина [227, с. 433], а церковь Акилины — недалеко от церкви Богородицы и часовни св. Константина, стоявшей у порфирной колонны на форуме Константина [227, с. 64].

    37 Постройка, располагавшаяся за сенатом Августеона; неизвестно, что она собой представляла — здание или монумент [227, с. 382].

    38 Согласно «Пасхальной хронике», сенаторам пришлось покинуть дворец утром 18 января [16, с. 624]. В данном случае мы склонны больше верить Прокопию, который как близкий к Велисарию человек был лучше информирован о событиях во дворце, чем хронисты. По мнению Ю. Кулаковского, император удалил Ипатия и Помпея 17-го вечером, а сенаторов — 18-го утром [55, т. II, с. 79— 80]. Это представляется маловероятным, поскольку в «Пасхальной хронике» события не отделены друг от друга. «Когда сенаторы ушли,—пишет хронист,— народ устроил [торжественную] встречу патрикию Ипатию и патрикию Помпею» [16, с. 624].

    39 Несмотря на свои клятвы и обещания, Анастасий по окончании мятежа сурово расправился с восставшими. По всей видимости, коварство императора еще не было в то время забыто.

    40 Дворец Плакиллианы получил свое название по имени построившей его первой жены Феодосия Великого Элии Флациллы (Плакиллы). Находился в 11-м регионе столицы [227, с. 413].

    41 Дворец Елены назывался по имени матери императора Константина Елены. Находился к западу от форума Аркадия [227, с. 355].

    42 Речь Феодоры, по всей видимости, была историческим фактом. Решительная и смелая, она к тому же как бывшая актриса неплохо владела даром импровизации. И все же Прокопий, сохранивший смысл ее речи, придал ей больший литературный блеск. При этом образцом для него послужила приведенная Геродотом [8, 68] речь Артемисии на совете персов перед Саламинской битвой, хотя смысл той и другой речи прямо противоположен друг другу.

    Более интересно здесь, однако, другое. Прокопий вложил в уста Феодоры афоризм «Царская власть — лучший саван», который не только эффектно завершал речь императрицы, но и служил другой, очень важной для Прокопия цели — напомнить образованному читателю о сиракузском тиране Дионисии Старшем. В 403 г. до н. э. Дионисий находился в сходной с Юстинианом ситуации, будучи осажден восставшими в крепости Ортигия. Тогда, по словам Диодора и Элиана, один из друзей Дионисия, призывая его к решительным действиям, сказал ему: «Тирания — лучший саван» [87, с. 381]. Афоризм получил широкую известность, и античные авторы нередко использовали его в своих сочинениях. Известен он был, по всей видимости, и образованным византийцам VI в., хорошо знавшим и о самом Дионисии.

    Употребив этот афоризм (заменив, естественно, слово «тирания» выражением «царская власть»), Прокопий сразу придал описанию совершенно иную окраску: из героини Феодора превращалась в жену человека, подобного ненавистному всем тирану Дионисию. Параллель между Дионисием и Юстинианом напрашивалась сама собой. Это был один из ловких приемов критики правления Юстиниана, примеры которой содержатся и в других местах «Истории войн» Прокопия [187, с. 380— 382]. Он тем более интересен, что Прокопий использовал его в тот момент, когда, казалось бы, он прославлял супругу Юстиниана как одну из самых замечательных женщин человеческой истории.

    43 По мнению А. Данлапа, именно Нарсес сыграл решающую роль в подавлении мятежа [138, с. 286].

    44 Подробнее об этом см. [203, т. I, с. 509—516; 11, с. 239—241].

    45 Прокопий приводит цифру 30 тыс. [35, т. I, А, I, 24, 54], а Иоанн Лид — 50 тыс. [25, III, 70].

    Глава VII

    1 Ссылаясь на Кодекс Юстиниана, Э. Штейн указывает, что Юлиан был префектом с 18 марта 530 до 20 февраля 531 г. Иоанн стал префектом до 30 апреля 531 г. [301, с. 784].

    2 В своей работе С. Винклер критикует взгляды Б. Рубина, полагавшего, что Прокопий принадлежал к той группе, политической целью которой было выступление против Юстиниана либо посредством тайной оппозиции, либо по возможности путем открытой революции. С. Винклер верно считает, что экономические интересы аристократии и крупных торговцев были больше связаны с выскочкой императором, чем с народными массами. Тем не менее едва ли следует при этом недооценивать сенаторскую оппозицию, которая могла быть одновременно враждебна и Юстиниану, и народным массам и которая в удачно сложившихся обстоятельствах могла использовать выступление народа в своих собственных интересах.

    3 По сообщению Иоанна Лида, на Фоку было устроено покушение каким-то простолюдином [25, III, 72—76].

    3а Возможно, это и есть тот самый магистр, который разделял взгляды Македония, о чем сообщает Псевдо-Захария [46, VII, 7, 8].

    4 Псевдо-Захария рассказывает однажды о заседании сената (силенция и конвента), но он опять-таки приводит речь одного Анастасия, хотя, согласно 62-й новелле, синклитики сами должны были выносить предварительное решение, а император впоследствии либо одобрял, либо отвергал его (ср. [26, с. 438—439]). Но о реакции сената Псевдо-Захария ничего не говорит.

    5 Так, он утверждает, что Ипатий был храбр, отважен и испытан в военном деле. Сведения В. А. Шмидта, однако, основываются на литературных памятниках панегирического характера и не имеют под собой реальной почвы. Он пишет, что во время персидской войны Ипатий возвратил империи Амиду, но это не следует ни из какого серьезного источника [29, гл. 71 и сл.; 46, VII, 5; 41, с. 148—149] (см. также [148, т. II, с. 14; 301, с. 97—98; 83, с. 121—126]). Рисуя пленение Ипатия Виталианом, В. А. Шмидт пишет, что он попал в плен из-за своей чрезмерной храбрости и стойко переносил невзгоды плена. Но и это не соответствует действительности (см. ниже, с. 109). {Здесь стр. 67; Ю. Шардыкин}

    6 Дж. Бери в то же время отстаивает самостоятельность суждений Марцеллина Комита, полагая, что он писал не столько в угоду императору, сколько отражал настроения придворных кругов вообще.

    7 Ю. Кулаковский [55. т. II, с. 497] высказывает предположение, что неизвестным патрикием и магистром армии, которого выдвигали тогда на трон схоларии, был Ипатий. Однако это соображение следует отбросить, так как Ипатий в момент смерти Анастасия находился на Востоке, в Антиохии или еще дальше [301, с. 220]. Э. Штейн считает, что именно из-за отсутствия Ипатия дому Анастасия не удалось закрепить за собой трон. Но и это представляется маловероятным.

    8 П. Каранис, ссылаясь на Прокопия [35, т. I, А, I, 24, 19], говорит, что Ипатий был монофиситом [160, с. II]. Но в соответствующем отрывке Прокопия Ипатий назван всего-навсего племянником ранее правившего Анастасия.

    9 В этом сражении Ипатий решил использовать в качестве укрепления соединенные вместе повозки, но это не принесло успеха. Воинам Виталиана удалось прорвать укрепление и смять императорское войско. Множество воинов и коней было сброшено в пропасть. По словам Иоанна Антиохийского, погибших было так много, что дно пропасти сравнялось с вершинами вокруг нее. П. Каранис [160, с. 55] и Э. Штейн [301, с. 180—181] считают цифры, приведенные Иоанном, преувеличенными, но ни тот ни другой не отрицают гибели громадного числа людей.

    10 Б. Рубин, впрочем, объясняет это политическими мотивами [290, с. 260—261].

    11 «Родственник императора Анастасия,— пишет хронист,— патрикий Пров, поносил императора Юстиниана, вызвав тем самым его гнев. После того как состоялся силенций и конвент для составления письменного заключения и когда в собрании сената оно, содержащее осуждение Прова, было прочитано императору Юстиниану, тот, взяв написанное, разорвал его и сказал Прову: „Я прощаю тебе то, что ты сделал против меня. Молись, чтобы и бог простил тебя"».

    12 Подробно о причастности Юстиниана к убийству Виталиана см. [314, с. 108—115]; о его популярности см. [314, с. 109 и сл., 158].

    12а Здесь византийцы — жители Визàнтия, т. е. Константинополя. Следуя аттической традиции, Прокопий продолжает называть столицу империи ее древним именем, а не тем, которое она получила с 330 г.

    13 По свидетельству Псевдо-Захарии [46, IX, 14], св. Софию подожгли агенты императора, чтобы посеять страх и смятение среди восставших. См. возражения по этому поводу Дж. Бери [149, с. 117, примеч. 2].

    14 Мнение А. Джонса о том, что Иоанн был ненавистен лишь аристократии [235, т. I, с. 272], опровергается свидетельствами не только Иоанна Малалы, автора «Пасхальной хроники», Прокопия, Иоанна Лида, но и Псевдо-Захарии.

    15 Общая численность населения Константинополя, по мнению Д. Якоби, составляла в то время около 375 тыс. человек [225, с. 108—109].

    16 По мнению Г.-Г. Бека, население Константинополя вообще представляло население всей империи и в этом смысле (как и в других) город был подлинной ее столицей [136, с. 12].

    17 Ср. также возгласы толпы в Тире 18 сентября 518 г., которая кричала: «Нет Анастасия, царствует Юстин, он православный! Он не манихей, он православный! Юстин царствует, новый Константин! Он не манихей, как Анастасий!» [37, кол. 1090]. Мнение Ю. Кулаковского, Ш. Диля, Л. Шассена о том, что народ хранил добрые воспоминания об Анастасии [55, т. II, с. 82—83; 173, с. 456; 161а, с. 52], основано на недоразумении.

    Глава VIII

    1 По мнению И. Караяннопулоса, цель монополии на производство оружия остается неясной [239, с. 235]. Однако сам Юстиниан говорит об этом в новелле вполне откровенно: «ούτε τοις τάς πόλεις οικοΰσιν ιδιώταις ούτε τοις τά χωρία γεωργοΰσιν αργόταις, όπλοις κεχρήσθαι κατ'αλλήλων καί φόνους τολμάν...»

    2 О родстве Оливрия с домом Анастасия см. [301, с. 455, примеч. 2 со с. 454; 157, с. 273; 267, с. 1314].

    3 «... καί γενομένου σιλεντίου κονβ΄του». Ε. Христофилопулу полагает, что под силенцием следует понимать широкие торжественные приемы, где сенат являлся основной составной частью [163, с. 81—82]. Близкой точки зрения придерживаются Л. Брейе и Ж. Эллул [143, с. 184; 185, с. 606]. Ε. Христофилопулу возражает Э. Штейну, который считал, что силенций — это заседание консистория, а конвент — сената. По мнению исследовательницы, это не следует ни из одного известного ей источника. Вместе с тем нельзя иначе, чем это сделал Э. Штейн, понять следующую фразу 62-й новеллы, на которую ссылается в своей работе и Е. Христофилопулу: «si quando silentium ob alia una cum conventu fuerit nuntiatum, omnes colliguntur et proceres et senatores». В таком узком смысле понимают силенций Г. Острогорский и А. Джонс [276, с. 36; 235, с. 333]. Поэтому приведенные выше слова Иоанна Малалы следует понимать так: объединенное заседание консистория и сената, а не какая-то еще более широкая ассамблея.

    4 О порядке взимания процентов на ссуды, оказываемые навикуляриям, см. выше, с. 54. {Здесь стр. 33; Ю. Шардыкин}

    5 О шелковой монополии см. [255, с. 10—12; 79, с. 90 и сл.; 239, с. 235—236]. По мнению Р. Лопеса, установление шелковой монополии было вызвано нехваткой рабочих рук в государственных мастерских, где в результате этой меры было сконцентрировано производство шелка, изготавливавшегося и на продажу. См. возражения М. Я. Сюзюмова [94а, с. 37—36]. О соляной монополии см. [239, с. 235].

    Глава IX

    1 Ю. Кулаковский [55, т. II, с. 31] считает, что в плащах по городу бегали танцоры, забавлявшие зрителей особым танцем. Текст допускает и такое толкование, Иначе понимают это место А. П. Дьяконов и А. А. Васильев [51, с. 207; 314, с. 111]. А. П. Дьяконов полагает, что волнение на ипподроме началось с выступления прасинов, так как венеты до этого времени поддерживали Виталиана. Это суждение представляется необоснованным, поскольку население как Константинополя, так и других городов открыто выражало свои симпатии Виталиану независимо от принадлежности к той или иной партии [41, с. 159, 161; 37, кол. 1083, 1085; 314, с. 109, 158].

    2 Это замечание Марцеллина Комита любопытно в том отношении, что оно перекликается со свидетельством Прокопия Кесарийского [35, т. I, А, I, 24, 2—6], согласно которому, даже члены одной семьи могли принадлежать к разным партиям. Похоже, что рассказ Прокопия имеет под собой гораздо больше оснований, чем кажется на первый взгляд.

    3 Ю. Кулаковский [55. т. II, с. 321—322] и Э. Штейн [301, с. 778] относят этот мятеж к 548 г. Правильной, на наш взгляд, является датировка А. П. Дьяконова [51, с. 205] и Н. В. Пигулевской [78, с. 142], которые датируют его 549 г. У Иоанна Малалы в соответствующем абзаце даты нет, а Феофан отделяет это событие от волнения 11 мая 547г. двумя годами.

    4 Н. В. Пигулевская [78, с. 144] относит это событие к 557г., Ю. Кулаковский [55, т. II, с. 322], А. П. Дьяконов [51, с. 193], А. Шнейдер [294, с. 385] — к 559 г.; Э. Штейн [301, с. 776] — к 562 г. На наш взгляд, наиболее верной датировкой является 559 г., так как у Малалы мятеж помещен под седьмым годом индикта.

    5 По-видимому, речь идет о доме префекта претория времен Анастасия и Юстина. Возможно, в нем жил и внук Апиона, также Апион, сын Стратигия.

    6 Э. Штейн (301, с. 766—768] склонен объяснять удешевление солида тем, что в столицу попадали солиды александрийского монетного двора, которые имели меньшую стоимость, чем константинопольские (в либре был 81 александрийский солид, а константинопольских — 72). Но это кажется маловероятным, так как соотношение между теми и другими монетами было хорошо известно.

    7 А. П. Дьяконов полагает, что речь идет о сборищах вне зрелищ [51, с. 206]. Народ действительно собирался иногда на ипподроме вне зрелищ, как это подтверждается одним сообщением Малалы. По рассказу хрониста, в 550 г. произошло столкновение на ипподроме, хотя там не было игр [26, с. 484]. Вместе с тем речь, по-видимому, идет (как и в 493 г.) и о сокращении числа зрелищ, которые давали повод к народным мятежам.

    8 У Иоанна Антиохийского [22, с. 141] оба мятежа (491 и 493 гг.) объединены в один. По-видимому, более правильная датировка дана у Марцеллина Комита, она и принята исследователями [301, с. 81—82; 51, с. 204, 206]. Нет, однако, никаких оснований относить запрет Юлиана к 493 г., Как это сделал А. П. Дьяконов [51, с. 206].

    9 Хотя, как уже упоминалось, Иоанн Антиохийский объединяет оба мятежа, здесь, по-видимому, речь идет о событиях 491 г., так как к 493 г. война с исаврами была в самом разгаре и их в Константинополе практически не было.

    10 А. П. Дьяконов [51, с. 204] считает причиной восстания 491 г. недовольство венетов новым правительством и усиление прасинов. Но источники не дают никаких оснований для подобной точки зрения.

    11 По мнению Р. Жанена, это был памятник из бронзы или мрамора, изображавший, как это видно из названия, шесть лошадей. Возможно, он стоял недалеко от форума Константина [227, с. 356].

    12 Ю. Кулаковский [55, т. 1, с. 466], ссылаясь на Марцеллина Комита, относит этот мятеж к 493 г. Но рассказ Марцеллина Комита от 493 г. не имеет ничего общего с изложением Малалы и «Пасхальной хроники».

    13 А. П. Дьяконов [51, с. 208] относит сообщение к 513 г., но едва ли для этого есть основания. Ср. [55, т. 1, с. 504; 301, с. 178, примеч. 1].

    14 О вымогательствах Марина см. [25, III, 36, 45—46].

    15 Ώρα τρίτη, что, согласно В. Грумелю, обозначало разгар утра [202, с. 164].

    16 Ю. Кулаковский [55, т. II, с. 325] и Г. Манойлович [264, с. 675] полагают, что венеты выступили на стороне Андрея. См., однако, возражения Н. В. Пнгулевской [78, с. 152].

    17 Этот квартал находился к северу от Месы, в V регионе. В нем находилась самая старая тюрьма Константинополя [227, с. 169, 431—432], чем, возможно, объясняется то, что восстание с Месы, где также была тюрьма, перекинулось в Стратигий.

    18 Ритм аккламаций, правда, несколько проще и в основном создается за счет повторения одинаковых фраз, например:

    πολλά τά έτη τω βασιλεΐ;

    πολλά τά έτη τώ πάτριάρχω;

    άξιεε της τριάδος;

    ή άγια σύνοδος άρτι κερυχθήτω;

    άξιεε της τριάδος;

    ή άγία Μαρία, θεοτόκος εστίν;

    άξιε τω τρόνω;

    ή άγία Μαρία, θεοτόκος εστίν...

    19 Таковы высказывания с помощью отрицания: «Кто не говорит это, тот сам манихей» [37, кол. 1057]. «Кто не говорит, что истинно верует владыка, анафема тому, как Иуде» [41, с. 182].

    20 «Пусть будут выкопаны кости Севера» [37, кол. 1057].

    «Пусть будут выкопаны кости зрителей» [41, с. 184].

    21 «Я свидетельствую: ты не уйдешь, пока не предашь анафеме Севера. Скажи ясно: анафема Северу. Ты не сойдешь [с кафедры], если не предашь анафеме… Я не уйду, если не объявишь [об этом], мы будем здесь до вечера» [37, кол. 1059]. «Лучше бы не родился Савватий, он не имел бы сына-убийцу» [41, с. 183].

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.