Глава VIII. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОССТАНИЯ НИКА - Константинополь в VI веке. Восстание Ника - А. А. Чекалова - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы: <   6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16. > 

    Глава VIII. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОССТАНИЯ НИКА

    В свое время, подводя итоги восстания Ника, Дж. Бери высказал относительно его последствий точку зрения, получившую в дальнейшем наиболее широкое распространение в исторической литературе. По мнению английского исследователя, восстание Ника явилось поистине поворотным пунктом в жизни византийского общества VI в., поскольку именно после подавления его, когда окончательно были сломлены всякого рода оппозиции, началась автократия Юстиниана [148, т. II, с. 48].

    Действительно, в период, непосредственно следовавший за подавлением восстания, психологическое воздействие его поражения на самые различные общественные слои было огромным, и на первых порах последствия разгрома и резни в городе представлялись современникам поистине ужасными и губительными. Город был объят страхом. Причастные к движению сенаторы искали убежища в церквах и монастырях, и дома их были опечатаны. У патрикиев, открыто примкнувших к восставшим, было конфисковано имущество, а сами они были подвергнуты ссылке [16, с. 628]. Жизнь в городе словно замерла, «димот нигде не показывался», и в течение нескольких дней «были открыты лишь те эргастирии, которые доставляли людям пищу и питье» [16, с. 628]. «И оставались дела неисполненными, и пребывал Константинополь изнемогшим многие дни» [16, с. 628].

    Подавив восстание, император принял ряд мер для предотвращения подобных событий в будущем. Прежде всего было сокращено количество игр, которые издавна давали повод к народным волнениям. В 535 г. была упразднена должность ночного эпарха, находившегося в подчинении префекта, города. Вместо нее Юстиниан учредил «претуру плебса», носившую первоначально коллегиальный характер, а затем, с 539 г., отправлявшуюся одним претором в ранге spectabilis. Новый чиновник, в обязанности которого входило наблюдение за порядком в столице, подчинялся непосредственно императору [33, нов. 13; 35, т. III, XX, 12—14; 301, с. 455, 803—804; 54, с. 295].

    В 539 г. была создана еще одна должность — квезитора (quaesitor), которого следует отличать от квестора sacri palatii. Так же как и претору плебса, ему жаловался титул спектабиля. Юстиниан назначил квезитору жалованье в 10 либр золота в год, его помощнику и секретарю — 100 солидов, штату его оффиция — 330 солидов в год [33, нов. 80]. Ведомство квезитора должно было следить за прибывающими в столицу людьми, наплыв которых, как свидетельствует новелла о квезиторе, был огромен. Это были лица разных сословий — и светские и духовные, но главным образом земледельцы [33, нов. 80, гл. V]. Подчиненным квезитора надлежало наводить обо всех них точные справки и способствовать скорейшему разрешению их дел, с тем чтобы побыстрее выпроводить их из города. Прибывших из провинции и ничем не занятых лиц новелла предписывала водворять на их прежнее место жительства. Не имеющих определенных занятий жителей города квезитор должен был направлять на общественные работы, в пекарни, к садовникам [33, нов. 80, гл. V]. Изданием этой новеллы Юстиниан всячески стремился сократить праздное, с его точки зрения, население Константинополя. Примечательно, однако, что принудительного прикрепления не занятых производственной деятельностью лиц к тем или иным корпорациям не последовало. Человек мог и отказаться идти на работу к пекарям или садоводам; правда, тогда он обязан был покинуть город [33, нов. 80, гл. V; 112, с. 146].

    На предотвращение мятежей была направлена и появившаяся вскоре после восстания 85-я новелла — об оружии. Не один раз в этой новелле Юстиниан заявляет о своем стремлении прекратить убийства среди жителей империи [33, нов. 85, предисл., гл. III]. Закон строго-настрого запрещал производство частными лицами любого рода оружия и продажу его. Оружейник, продавший оружие частному лицу, подлежал наказанию, а у купившего его оружие отбирали, не вернув деньги [33, нов. 85, гл. ΙΙΙ] 1.

    Новелла предписывает, чтобы оружейники делали оружие (по заказу правительства) исключительно определенного образца. Но и в том случае, если в процессе производства у ремесленника получалось какое-то необычное, нестандартное оружие (τί νέον όπλον), его тоже полагалось сдавать в государственный арсенал [33, нов. 85, гл. II].

    Согласно данной новелле, оружейников следовало набирать среди пригодных для этого дела ремесленников различных городов. Их заносили в список, который отправлялся императору; после этого ремесленников прикрепляли к государственным оружейным мастерским. Важно, однако, отметить, что привлекать ремесленников к работе в этих мастерских против их воли (εϊπερ βοληθεϊεν) было запрещено [33, нов. 85, гл. ΙΙΙ], т. е., как и в случае с праздным населением города, которое следовало направлять в пекарни, к садовникам или на общественные работы, принудительного прикрепления к профессии не последовало. Напуганное размахом народного движения, правительство Юстиниана соблюдает осторожность.

    Контроль над производством оружия возлагался на хартуляриев специального скриния ведомства магистра оффиций. В случае их небрежного отношения к делу на них налагался денежный штраф, и сверх того они подвергались телесным наказаниям [33, нов. 85, гл. II]. В провинции за соблюдением закона должны были следить высшие должностные лица, которые в случае нарушения его должны были нести суровые наказания: августалий Александрии наказывался штрафом в 20 либр золота и смещением с поста, чиновники его оффиция — штрафом того же размера и смертной казнью, президы других провинций — штрафом в 10 либр золота и смещением с должности, экдики и «отцы города» — штрафом в 3 либры золота и смертной казнью [33, нов. 85, гл. III].

    Но одновременно с репрессиями и мерами по укреплению режима Юстиниан проводит и политику снисхождения и уступок. В первую очередь это касается сенаторской аристократии. Так, несмотря на бесспорное участие в восстании значительного числа сенаторов, император не стал прибегать в отношении большинства их к крайним мерам. Сведения «Тайной истории» относительно конфискации после восстания Ника имущества почти всех членов сената [35, т. III, XII, 12] не подтверждаются иными источниками, и в первую очередь другими сочинениями Прокопия. В «Войне с персами» историк сообщает, что отправленные в изгнание за участие в восстании сенаторы были через некоторое время возвращены в столицу и получили обратно ту часть имущества, которую Юстиниан не успел раздать своим приближенным [35, т. I, А, I, 24, 58]. Император вернул имущество даже детям наиболее активно действовавших лиц из аристократии — Ипатия и Помпея [35, т. I, А, I, 24, 58]. Внук Ипатия Иоанн позднее женился на племяннице Юстиниана Прейекте [35, т. II, III, 31, 14—15] и таким образом был приближен к трону. По данным других источников, временной ссылке подвергались лишь восемнадцать сенаторов, причем некоторые из них (например, Оливрий, женатый на племяннице Анастасия Ирине, или племянник Анастасия Пров) по возвращении в столицу полностью получили назад свое имущество [26, с. 478] 2.

    Уроки восстания не прошли даром: автократор понял, что для осуществления своей широкой внутренней и внешнеполитической программы он нуждается в гораздо более прочной опоре, чем узкий круг единомышленников. Влияние и авторитет сената после восстания Ника явно возрастают. На его заседание выносится вызвавший весьма бурное обсуждение вопрос о начавшейся вскоре войне с вандалами [35, т. I, Б, I, 10, 1—17]. В 537г. император издает специальную 62-ю новеллу о сенате. Отметив, что до сих пор лишь часть сенаторов принимала участие в государственном управлении [33, нов. 62, предисл.], Юстиниан попытался изменить такой порядок. Согласно новелле, сенат объединяется с консисторием и становится высшей апелляционной инстанцией. Правда, по свидетельству Иоанна Лида, сенат и раньше время от времени привлекался для решения судебных дел [25, III, 10, 27]. Упомянуто об этом как о случайном факте и в 62-й новелле. Иоанн Малала также рассказывает, как еще до восстания Ника в сенате рассматривалось дело патрикия Прова, поносившего императора [26, с. 438—439] 3. Но лишь с 537 г. эта функция приобрела силу закона, и сенат уже, как правило, разбирает спорные дела [35, т. II, III, 32, 43].

    К этому времени относится и расширение, понятия «силенций». Ранее оно относилось лишь к заседаниям консистория. В случае совместного заседания консистория и сената объявлялось о силенции и конвенте. Согласно 62-й новелле, даже если говорилось лишь о силенции, все сенаторы должны были являться на его заседание [33, нов. 62, гл. I].

    Одновременно с этим был расширен слой высшей аристократии — патрикиев. По закону Зинона патрикиями могли быть лишь консулы и префекты; Юстиниан открыл доступ в их ряды обычным иллюстриям [33, нов. 62, гл. II]. Иерархия сенаторской аристократии в новелле о сенате выглядела так: первое место в сенате принадлежало префекту города, далее шли иллюстрии, облеченные достоинством патрикиев, за ними консулы, ординарные и почетные, префект претория, магистр оффиций и, наконец, остальные иллюстрии [33, нов. 62, гл. II; 303, с. 393—394; 206, т. I, с. 26]. Мы видим, что патрикию отдается предпочтение перед такой важной должностью, как префект претория Востока, а сама эта должность уже не связывается непременно с получением высшего титула знати.

    Деятельность сената особенно активизируется в последние годы правления Юстиниана. В 560 г., когда разнесся слух о смерти императора, именно сенат принял необходимые меры для успокоения народа [41, с. 234—235].

    В интересах сенаторов — владельцев столичных проастиев, Юстинианом была издана 64-я новелла — о садовниках, весьма злоупотреблявших, с точки зрения собственников проастиев, своим положением при оценке арендуемых ими садов и огородов (см. выше, с. 30). {Здесь стр. 18; Ю. Шардыкин} 64-я новелла предписывает, чтобы оценка садов и огородов производилась не только садовниками, но и специальными чиновниками — summariis [33, нов. 64, гл. I—II]. Различные добавочные работы в садах и огородах, согласно новелле, должны были тщательно оговариваться [33, нов. 64, гл. I—II].

    Наконец, разбирая споры, возникавшие при сделках между аристократами и аргиропратами, Юстиниан часто явно покровительствует представителям знати. Так, говоря о долговых обязательствах аристократов, он, с одной стороны, предписывает, чтобы сделки подобного рода оформлялись как того издавна требовал закон, а с другой — вполне допускает право аристократа взять деньги в долг без всякого договора либо оставить аргиропрату долговое обязательство, не заверенное никакими свидетелями и подписанное лишь самим должником [33, эдикт VII, гл. II; эдикт IX, предисл.]. Наследники должников подобные контракты не признавали и отказывались возвращать долги своего родственника. Юстиниан, в пространных выражениях предписывая должникам-аристократам либо их наследникам возвращать взятые у аргиропратов деньги, вместе с тем указывает, что контракт, подписанный лишь должником, может быть приравнен к сделкам, заключенным по закону, только в том случае, если сам должник или его наследники не отрицают под присягой подлинности подписи [33, эдикт. VII, гл. II].

    Столь же двойственное суждение высказал Юстиниан и относительно залога, который при совершении другого рода сделок (например, купли движимого или недвижимого имущества) аргиропраты вносили за своих знатных клиентов, не беря с них расписок. Император сделал обязательным письменное оформление всей сделки, но вместе с тем опять-таки допустил возможность устного заключения контракта (θεσπίζομεν μή άλλως αυτούς αιρεισθαι τάς αντιφωνήσεις ύιτεισιέναι, πριν άν έγγραφος αυτοΐς περί τούτων γένηται έντολή άπαν τό πράγμα...ει δέ γε κατά τινα τρόπον έγγραφον μέν μή γένοιτο...) [33, эдикт IX, гл. I]. Подобная неопределенность открывала для знати большие возможности для злоупотребления своим положением в целях личного обогащения.

    То же самое касается и случаев, когда должники аргиропратов, в свою очередь, отдавали занятые суммы в долг, оформляя возврат денег на имя жены под тем предлогом, что долг якобы сделан из ее приданого или каких-либо иных средств, либо когда вдовы должников-аристократов после смерти мужей тайно присваивали себе деньги, принадлежавшие их кредиторам-аргиропратам. Законодательство Юстиниана по этому вопросу так же многословно и неопределенно, как и в изложенных выше случаях. Более того, император оставил аристократам своеобразную лазейку, оговорив специально ситуацию, когда человек, располагавший распиской вдовы должника-аристократа (в которой указывается, какого рода сумму она получила), не может представить ее в суд. Если расписка пропала, ее владельцу согласно эдикту Юстиниана достаточно было дать клятву, что он ее не имеет, и тогда его следовало оставить в покое (33, эдикт IX, гл. VII]. Эта оговорка, естественно, открывала для знатного лица возможность подкупа и использования связей для оказания влияния на своего должника.

    Вместе с тем Юстиниан попытался учесть и интересы торгово-ремесленного населения города, в первую очередь его наиболее состоятельных слоев. Три закона Юстиниан посвятил аргиропратам, в каждом из которых он в той или иной степени пошел навстречу этому весьма влиятельному слою. Так он поступил, например, в вопросе о государственных должностях, купленных должниками аргиропратов или детьми этих должников. Аргиропраты просили, чтобы купленные должности рассматривались как приобретенные из занятых денег, а не из собственных средств. Юстиниан признал притязания аргиропратов обоснованными и постановил, чтобы должности, купленные должниками аргиропратов или их детьми, в случае невозможности возвратить занятую сумму продавались в счет уплаты долга. Исключение составляли лишь должности, приобретенные детьми должников из средств матери или полученные от императора [33, нов. 136, гл. II].

    VII эдикт Юстиниана предоставил аргиропратам преимущество перед другими кредиторами их должников [33, эдикт VII, гл. ΙΙΙ]. Кроме того, они получали право возбуждать процесс относительно имущества, проданного их должниками или находившегося в залоге [33, эдикт VII, гл. IV]. Если должник аргиропрата, в свою очередь, давал кому-нибудь деньги взаймы, то аргиропраты имели право на эту сумму и могли возбудить дело [33, эдикт VII, гл. III].

    В 136-й новелле Юстиниан подтвердил право аргиропратов на получение 8% прибыли [33, нов. 136, гл. IV, V]. В IX эдикте, однако, императору пришлось вновь вернуться к этому вопросу. Дело в том, что должники аргиропратов, ссылаясь на то, что их кредиторы имеют ту или иную должность (а в этом случае разрешалось взимать лишь 6% [17, IV, 32, 26, § 2]), не соглашались выплачивать им 8%. Юстиниан посчитал это недостаточным предлогом и оставил за аргиропратами право на получение 8% прибыли. Аргиропраты между тем претендовали на больший процент под тем предлогом, что им постоянно приходится одалживать деньги. Юстиниан на это не согласился, но все же оставил в силе договоры, составленные до опубликования этого эдикта. Лицам, согласившимся в свое время на уплату превышающих указанную норму процентов, предписывалось уплатить те проценты, которые значились в договоре. При этом они не имели права включать деньги, уплаченные сверх установленных законом процентов, ни в сумму долга, ни в сумму 8% [33, эдикт IX, гл. V].

    Значительно менее определенны законы об аргиропратах в отношении займов, предоставляемых менялами-ростовщиками знатным лицам. По словам императора, он пытался в данном случае найти некий средний путь, и этот путь, как мы видели, нередко оказывался более выгодным представителям аристократии, нежели их кредиторам.

    Одной из новелл, вышедших после восстания Ника, была 106-я новелла, посвященная навикуляриям. В ней предписывалось, чтобы кредиторы навикуляриев при взимании процентов придерживались размеров, установленных законом и обычаем [33, нов. 106] 4.

    В интересах торгово-ремесленного слоя (как его верхушки, так и менее состоятельных групп) была и вышедшая в июне 537 г. 43-я новелла, в которой Юстиниан запретил церкви, аристократии и должностным лицам освобождать свои лавки и мастерские — под угрозой их изъятия — от уплаты налогов и перекладывать бремя налогового гнета на остальных ремесленников и торговцев [33, нов. 43, гл. I]. Закон этот, по-видимому, плохо выполнялся, и в ноябре того же года император повторил свой запрет [33, нов. 59, предисл.], который был явно не по душе аристократическим кругам, но, по всей видимости, хотя бы на время ослабил недовольство торгово-ремесленного населения.

    Развернувшееся вскоре после восстания Ника грандиозное строительство (одним из шедевров которого является знаменитая св. София), потребовав значительного числа рабочих рук, также, вероятно, уменьшило круг недовольных своим положением лиц и смягчило на время социальные противоречия в городе.

    Итак, вполне очевидно, что после восстания Ника Юстиниан попытался ослабить недовольство различных групп населения. Конечно, он не отказался ни от своих широких внешнеполитических планов, ни от мер по регламентации экономической жизни империи (вспомним государственные монополии на производство и продажу отдельных товаров [35, т. III, XXVI, 18—22] 5, запрет взимать установленные законом проценты прибыли и т. п.), но все же его политика утратила ту жесткую определенность, которая была характерна для нее в первые годы его правления; она стала более гибкой, в ней обнаружились колебания и лавирование между различными группами населения (аристократией и аргиропратами); само законодательство стало более многословным и менее четким.

    И все же, несмотря на все его попытки, Юстиниану не удалось до конца привлечь на свою сторону ни сенат, ни торгово-ростовщическую верхушку (вспомним заговор аргиропратов в 562 г.), ни тем более народные массы. С 547 г. волнения вспыхивают с новой силой и следуют одно за другим. Поэтому значение восстания Ника, на наш взгляд, заключается не в том, что Юстиниан, разгромив все оппозиционные группировки, укрепил собственную власть, а скорее в том, что он так и не смог установить ту автократию, к которой стремился в первые годы своего правления.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы: <   6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.