КОММЕНТАРИИ - Иудейская война - Флавий Иосиф - Исторические художественные книги - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 120      Главы: <   115.  116.  117.  118.  119.  120.

    КОММЕНТАРИИ

    Первая книга

    1 Инициалы в примечаниях, которыми мы сочли необходимым снабдить настоящую книгу, означают: И. В.—„Иудейская война", И. Д.—„Иудейские древности", Ап.—"Против Апиона", Ав.—,,Автобиография Иосифа" (все эти сочинения принадлежат перу переводимого нами автора—Иосифа Флавия), М. к. или М.— "1-ая Маккавеевская книга", и до раз. хр. — до разрушения второго храма.

    2 При переведении принятого нами летосчисления на христианское, нужно из данного числа вычесть 70, т. к. начало христианской веры относится к 70-му году до разрушения второго храма.

    3 Вот как эта кровавая драма описывается в М.к.: «Вошел Антиох во святилище с надменностью и взял золотой жертвенник, светильник и все сосуды его: и трапезу предложения, и возлияльники, и чаши, и кадильницы золотые, и завесу, и венцы, и золотое украшение, бывшее снаружи храма, и все обобрал. Взял и серебро, и золото, и драгоценные сосуды, и взял скрытые сокровища, какие отыскал. И взяв все, совершил убийства и говорил, с великой надменностью. Посему был великий плач во Израиле, во всех местах его. Стенали начальники и старейшины, изнемогли девы и юноши и изменилась красота женская. Всякий жених предавался плачу и сидящая в брачном чертоге была в скорби. Вострепетала земля за обитающих на ней, и весь дом Иакова облекся стыдом...

    4 По М. к. Антиох, по прошествии двух лет, вторично овладел Иерусалимом хитростью, вновь разгромил, его, увел много пленных и на этот раз оставил в городе гарнизон, состоявший из чужеземного войска и отщепенцев еврейского народа, братавшихся с греками. Гарнизон этот, с которым впоследствии Маккавеям приходилось, долгое время бороться, укрепился „в городе Давида (Сионе)".— „И было это постоянной засадой для святилища и злым демоном для Израиля. Они проливали невинную кровь вокруг святилища и оскверняли святилище. Жители же Иерусалима разбежались ради них, и он сделался жилищем чужих и стал чужим для своего рода, и дети его оставили его. Святилище его запустело, как пустыня, праздники его обратились в плач, субботы его в поношение, честь его—в унижение''. О религиозных преследованиях, воздвигнутых Антиохом против евреев, М. к. рассказывает следующее: „Царь послал чрез вестников грамоты в Иерусалим и города иудейские, чтобы они следовали указаниям, чужим для своей земли, и чтоб не допускались всесожжения и жертвоприношения и возлияния в святильницы, чтобы ругались над субботами и праздниками и оскверняли святилище и святых, чтобы строили жертвенники, храмы и капища идольские, и приносили в жертву свиное мясо и скотов нечистых, и оставляли сыновей своих необрезанными, и оскверняли души их всякою нечистью и мерзостью для того, чтобы забыли закон и изменили всем постановлениям. А если кто не сделает по слову царя, да будет предан смерти...". „И поставил надзирателей над всем народом и повелел городам иудейским приносить жертвы во всяком городе. И собрались к ним многие из народа, все, которые оставили закон, и совершили зло в земле; и заставили Израиля укрываться во всяком убежище его. В пятнадцатый день Хаслева 145-го года (по эре Селевкидов, или 237 до раз. хр.) устроили на жертвеннике мерзость запустения и в городах иудейских кругом построили жертвенники; и пред дверьми домов и на улицах совершали курения; и книги закона какие находили, разрывали и сожигали огнем; у кого находили книгу завета и кто держался закона, того, по повелению царя, предавали смерти. С таким насилием поступали они с Израильтянами, приходившими каждый месяц в город. И в двадцать пятый день месяца, принося жертвы на жертвеннике, который был над алтарем, они, по данному повелению, убивали жен, обрезавших детей своих, а младенцев вешали за шеи их, и дома их расхищали. Но многие во Израиле остались твердыми и укреплялись, чтобы не есть нечистого, и предпочли умереть, чтобы не оскверниться пищею и не поругать святого завета, и умирали. И был весьма великий гнев над Израилем".

    5 В М. к. впервые упоминается о Вакхиде при описании войн Иегуды Маккавея (см. примечание 2-ое к § 6 этой же главы).

    6 По М. к., а также по И. Д. Маттафия был из рода Асмоная, но сын Иоханана, как и по ныне именуют его евреи. Модин был расположен на горе к северу от Иерусалима. Сыновья Маттафии назывались: Иоанн Гаддис, Симон Тасси, Иегуда Маккавей, Елеазар Аваран и Ионатан Апфус.

    Иосиф в своих И. Д. называет начальника, убитого Маттафией, не Вакхидом, а Апеллесом. Вот при какой обстановке Маттафией сделан был этот первый шаг к освобождению угнетенного народа от греко-сирийского ига. В Модин пришли уполномоченные от царя для принуждения жителей к жертвоприношениям на языческих жертвенниках. Начальник отряда обратился тогда к Маттафии и сказал: „Ты вождь, ты славен и велик в этом городе, исполни первый повеление царя, как сделали это все народы, и будешь ты и дом твой в числе друзей царских, и ты, и сыновья твои будете вознаграждены и серебром, и золотом, и многими дарами". И отвечал Маттафия громким голосом пред всем собравшимся народом: „Если и все народы в угоду царя отступят каждый от богов своих отцов и согласятся на его повеления, то я и сыновья мои останемся верными заветам наших предков. Упаси нас Бог оставить закон и постановления! Не послушаем мы слов царя и не отступим от нашей веры вправо или влево... Когда Маттафия умолк, из толпы выступил еврей и направился к жертвеннику, чтобы открыто пред всеми совершить жертвоприношение. Увидев это, Маттафия с яростью набросился на богоотступника, заколол его тут же у жертвенника, убил также и начальника и, разрушив самый жертвенник, бросился по городу с призывными криками: „Кто стоит за святое ученье и верен завету своего Бога, пусть тот идет за мною"! На этот призыв откликнулись все ревнители,—вслед за Асмонаями они бежали в горы и пещеры вместе с женами и детьми. (М., 2, 15—30, И. Д. ХII, 6).

    7 Условия договора были написаны на медных досках и посланы римским сенатом в Иерусалим в память мира и союза. Вот текст этого послания. „Благо да будет Римлянам и народу Иудейскому на море и на суше на веки, и меч и враг да будет далеко от них. Если же настанет война прежде у Римлян или у всех союзников их во всем владении их, то народ Иудейский должен оказать им всем сердцем помощь на войне, как потребует того время; и воюющим они не будут ни давать, ни доставлять ни хлеба, ни оружия, ни денег, ни кораблей, ибо так угодно Римлянам; они должны исполнять обязанность свою, ничего не получая. Точно также, если прежде случится война у народа Иудейского, Римляне от души будут помогать им в войне, как потребует того время, и помогающим в войне они не будут давать ни хлеба, ни оружия, ни денег, ни кораблей: так угодно Риму: они должны исполнять свою обязанность,—и без обмана". (М., 8, 23— 28). К союзу с римлянами Иегуда прибег уже не за долго перед своей смертью, когда после продолжительных войн с многочисленными неприятелями, после блестящих побед и уже после обновления храма ему пришлось начать новую кровопролитную войну с Дмитрием Селевкием.

    8 См. примечание 4-ое к § 2 этой главы.

    9 Акрой называлась собственно крепость в нижней части города.

    10 Это произошло 25 Хаслова 235 до раз. хр. В память этого события установлен 8-дневний праздник освящения.

    11 По рассказу М. и И. Д. Иегуда не имел никакого непосредственного столкновения с Эпифаном. Последний боролся с ним вначале чрез своих полководцев Аполлония и Сирона; первый был разбит на голову, второй с большими потерями бежал к филистимлянам. Тогда Антиох увидел, что имеет дело с серьезным противником и начал делать большие приготовления к войне. Собрав бессметную армию со всех концов своего обширного государства, он, чтоб держать ее наготове, заплатил солдатам жалованье вперед за весь год; эта беспримерная в истории Селевкидов щедрость до такой степени истощила его казну, что он опасался, как бы не остаться без средств в самом разгаре войны. Ввиду этого он разделил армию на две части: с одной он сам отправился в Персию для взимания поборов и обогащения своей казны, а другую половину войска он оставил под командой Лизиаса, которого назначил наместником тогдашнего царства Селевкидов (от Евфрата до конца Египта). Из этого похода Антиох уже не вернулся: он умер в Вавилонии, узнав пред самой смертью о поражениях его войска. Удалившись в Персию, Антиох приказал Лизиасу стереть с лица земли весь народ иудейский и разделить страну между соседними народностями. Но Иегуда одерживал блестящие победы не только над войском Лизиаса несколько раз обновлявшимся свежими силами, а поражал повсюду исконных врагов иудеев: идумеев, амонитян и других.

    12 Антиох V Евпатор, оставленный своим отцом на воспитании у Лизиаса и возведенный последним на престол сейчас по смерти Эпифана.

    13 В М. показаны другие цифры, а именно: 100000 пехоты, 20000 всадников и 32 слона.

    14 На одной из вершин Иудейских гор, не вдалеке от Хеврона.

    15 К северу от Ветсуры.

    16 Один из важнейших городов Иудеи, к северу от Иерусалима, близ границы Самарии.

    17 Исключая эпизод с Элиазаром, все эти события в М. к. и в И. Д. изложены иначе. Ветсура еще раньше была укреплена Иегудой, как оппозиционный пункт против нашествия идумейских орд. Осада этой первой иудейской крепости, остановившей дальнейшее наступательное движение войска Антиоха, прибывшего чрез Идумею (а не Иудею), длилось очень долго, и попытки взять ее штурмом не привели ни к какому результату, так как осажденные геройски защищались, делали вылазки на неприятеля и сожигали стенобитные орудия. Но принужденные голодом, ветсурцы согласились уступить город царю и после переговоров свободно удалились из него. Оставив гарнизон в покинутой крепости, Антиох двинулся к Иерусалиму и долгое время осаждал храм, где встречал энергичный отпор со стороны защитников святыни. Но и здесь голод одолевал борцов, тем больше, что евреи, бежавшие от угрожавшей им опасности в других странах, искали убежища в Иерусалиме и увеличили собою население города. Рядом с осажденными терпели от недостатка в провианте также и осаждавшие, так как вследствие “седьмого года" поля оставались необработанными, и врагу нечего было грабить в окрестностях города; это обстоятельство заставило Антиоха прекратить осаду. Но была еще одна причина поважнее, которая побудила его к поспешному отступлению. Антиох Эпифан, умирая в Вавилонии, назначил регентом над своим малолетним сыном одного из своих полководцев Филиппа, которому вручил венец и печать. Обладая этими царскими полномочиями и имея в своем распоряжении всю армию, он намеревался овладеть престолом. Видя, что молодой Антиох занят осадой Иерусалима, он поспешил занять тогдашнюю столицу Сирии, Антиохию. Это и заставило Антиоха Евпатора первым заговорить о мире с осажденными. Иудеи охотно согласились на его предложение и, взяв у него обычную клятву, впустили его войско в город. Но Антиох вероломно приказал срыть все сильные укрепления на Сионской горе и, оставив на месте гарнизон, поспешно удалился к Антиохии, которую он силой оружия отнял у Филиппа.

    18 30 стадий от Ветхорона.

    19 Иосиф пропускает целый ряд событий в Иудее и Сирии и отмечает смерть Иегуды не в той битве, в какой она имела место по более полному и точному рассказу М. К., вполне согласному с фактами, дошедшими до нас из древней истории Сирии. Антиох Евпатор, победивши Филиппа, недолго спустя был убит Димитрием Селевкием, воцарившимся в Сирии. В его царствование выступает Вакхид (быть может тот самый Вакхид, появление которого Иосиф относит к царствованию Антиоха Эпифана), который, поддерживая Ильякима, главаря эллинствовавшей партии, претендовавшего на сан первосвященника и боровшегося с патриотической партиею Иегуды Маккавея. Последний удачно преследовал этого изменника, иго которого оказалось еще несноснее иностранного. Тогда Димитрий послал им на помощь своего главного полководца, Никанора—большого ненавистника Израиля. После небольшой схватки, окончившейся в пользу Иегуды, 13 Адара в Ветхоране состоялось решительное сражение, в котором войско Никанора было разбито на голову и сам Никанор пал в бою. Иудеи с особым торжеством отпраздновали эту великую победу и в память ее установили навсегда праздник, соблюдаемый евреями и поныне в день 13 Адара, накануне Пурима. Заключение союза с римлянами относится также к этому времени, что усматривается также из того, что римский сенат приказал Димитрию прекратить военные действия против иудеев. Это, однако, не помешало Димитрию продолжать борьбу с Иегудой. Вслед за поражением Никанора он отрядил в Иудею отборное войско под командой Вакхида и Ильякима (Алкима); они наткнулись на Иегуду в тот момент, когда при нем осталось ничтожное ополчение из 800 человек. Вот как в М. К. описывается это замечательное в военной истории сражение, в котором великий, народный герой самой смертью своей прославил свое имя. „Иегуда расположился станом при Елеасе, и три тысячи избранных мужей с ним. Но, увидевши множество войска, как оно многочисленно, они весьма устрашились, и многие из стана его разбежались, и осталось из них не более восьмисот мужей. Когда увидел Иегуда, что разбежалось ополчение его, а война тревожила его, он смутился сердцем, потому что не имел времени собрать их. Он опечалился и сказал оставшимся: „может быть мы в силах будем сражаться с ними". Но они отклоняли его и говорили: „мы не в силах, будем теперь спасать жизнь нашу и потом возвратимся с братьями нашими и тогда будем сражаться против них, а теперь нас мало". Но Иегуда сказал: „нет, да не будет этого со мною, чтобы бежать от них; а если пришел час наш, то умрем мужественно за братьев наших и не оставим нарекания на славу нашу". И двинулось войско из стана и стало против них, и разделилась конница на две части, а впереди войска шли пращники и стрелки, и все сильные передовые воины. Вакхид же находился на правом крыле, и приближались отряды с обеих сторон и трубили трубами. Затрубили трубами и бывшие с Иегудою, и поколебалась земля от шума войск, и было упорное сражение от утра до вечера. Когда увидел Иегуда, что Вакхид и сильнейшая часть его войска находится на правой стороне, то собрались к нему все храбрые сердцем,—и разбито ими правое крыло, и они преследовали их до горы Азота. Когда находившиеся на левом крыле увидели, что правое крыло разбито, то обратились вслед за Иегудою и бывшими с ним с тыла. И сражение было жестокое, и много пало пораженных с той и другой стороны, пал и Иегуда, а прочие обратились в бегство. И взяли Ионатан и Симон Иегуду, брата своего, и похоронили его во гробе отцов его в Модине. И оплакивали его и рыдали о нем сильно все Израильтяне и печалились много дней и говорят: „как пал сильный, спасавший Израиля?"

    20 Более подробный рассказ Иосифа в его И. Д. о событиях, предшествовавших преемничеству Ионатана и последовавших за ним совершенно сходен с тем, что мы находим в М. К. Приводим их вкратце. Смерть великого поборника народных традиций и свободы возвратила бодрость эллинистам - ассимиляторам, которые сделались господствующими и грозными для Иудеи. Наставший тогда голод способствовал переходу на их сторону и народной массы. Они разыскивали лучших людей в стране, наиболее преданных делу освобождения, и выдавали их Вакхиду, который издевался над ними и умерщвлял их под пытками. „И была великая скорбь в Израиле, какой не бывало с того дня, как не видно стало у них пророка". В этой великой нужде друзья народа обратились к Ионатану и избрали его „вождем и начальником!". Первое столкновение с Вакхидом Ионатан имел у Иордана. Вакхид избрал для сражения день субботний, в надежде, что иудеи не нарушат святости этого дня и не окажут никакого сопротивления; но по призыву Ионатана иудеи сражались и победили. Вакхид возвратился в Иерусалим, укрепил многие города в Иудее и в особенности Акру, куда он заключил в качестве заложников сыновей вождей страны и расставил повсюду гарнизоны. Предводитель эллинистов, Ильяким содействовал ему во всем и был даже готов разрушить внутреннюю стену храмового двора, поставленную пророками для защиты храма; но внезапная смерть предупредила приведение в исполнение этого плана. Сейчас после смерти Ильякима, Вакхид вновь появился в Иудее, по наущению эллинистов, обещавших ему быструю и легкую победу над Маккавеями. Ряд чувствительных поражений убедил, однако, Вакхида в ошибочности расчета: он выместил свою злобу на эллинистах, которых умертвил во множестве и начал искать случая, как бы выйти с честью из этой несчастной для него войны. Миролюбивый Ионатан пришел на встречу его желаниям и предложил ему мир. Вакхид согласился на все условия, возвратил пленных иудеев и поклялся больше не вторгаться в Иудею, что он действительно и исполнил. „И унялся меч в Израиле. И начал Ионатан судить народ и истребил нечестивых из среды Израиля". Лет через пять после описанных событий, в самой Сирии возгорелась борьба между царем Димитрием и братом его Александром (сыном Антиоха Эпифана), возвратившимся из Рима и овладевшим престолом. Оба брата старались на перерыв расположить к себе Ионатана, поддержка которого могла дать перевес той или другой стороне. Иудеи не поверили лживым посланиям и обещаниям Димитрия и предпочли союз с Александром, очень скоро и счастливо окончившим свою войну с братом. В продолжении всего своего семилетнего царствования, Александр сохранял самую тесную дружбу к Ионатану, которого сначала возвел в сан первосвященника, а затем пользовался каждым удобным случаем, чтобы оказывать ему царские почести. Но по истечении семи лет на место Александра воцарился, при помощи Птоломея, сын погибшего Димитрия, Димитрий. Последний, хотя изменнически поступал с иудеями, помогавшими ему в самые критические минуты, но существенных изменений в судьбе Иудеи в его царствование не произошло, так как Ионатан, так же мудр в политике как храбр на войне, умел хоть наружно поддерживать дружеские отношения с изменническим Димитрием. Неизвестно, однако, чем бы кончились эти искусственные мирные отношения, при ненасытной жадности Димитрия, если бы в Сирии вновь не произошел государственный переворот. Главным деятелем является здесь царедворец Трифон, который воспользовался ненавистью войска и народа к Димитрию для того, чтобы возложить корону на молодого Антиоха, сына Александра, воспитавшегося в Аравии, имея в виду впоследствии похитить престол и у этого последнего и основать собою новую династию. Ионатан не замедлил перейти на сторону Антиоха и силой оружия заставил многие города подчиниться молодому царю. Как друга последнего, Трифон, помышлявший о собственном владычестве, убил Ионатана изменническим образом.

    21 Популярность Симона—этого последнего из братьев Маккавеев—начинается еще при жизни Ионатана. Народ видел его всегда сражающимся рядом с Ионатаном или отдельно, во главе самостоятельных отрядов, вверенных его команде старшим братом. Многочисленными победами он возвеличил славу иудейского оружия и содействовал улучшению положения своей отчизны еще при жизни брата. По смерти последнего он сделался естественным его преемником. Времена в Иудее настали теперь другие. Партия эллинствующих, беспощадно преследуемая Ионатаном, потеряла всякое значение и не могла больше вызвать смуты и совратить народ с пути, по которому вели его Маккавеи. Симон по этому не имел надобности, подобно Ионатану, благоразумно молчать и ждать, пока народ сам явится к нему и скажет: „Приди княжить нами". Он сам вызвался быть предводителем народа в трудную минуту. Видя его „в страхе и трепете", он отправился в Иерусалим, собрал народ и сказал: „Сами вы знаете, сколько я и братья мои и дом отца моего сделали ради законов и святыни, знаете войны и угнетения, какие мы испытали. Потому и погибли все братья мои за Израиля, и остался я один. И ныне да не будет того, чтоб я стал щадить жизнь свою во все время угнетения, ибо я — не лучше братьев моих. Но буду мстить за народ мой и за святилище, и за меня, и за детей наших, ибо соединились все народы, чтоб истребить нас по неприязни". „И воспламенился дух народа, как только услышал он такие слова; и отвечали громким голосом и сказали: „Ты — наш вождь на место Иегуды и Ионатана, брата твоего. Веди нашу войну, и что ты ни скажешь нам, мы все сделаем". Народ чувствовал уже себя на столько сильным и независимым, что не ждал утверждения его вождя в сане первосвященника, как особой монаршей милости Селевкидов; на этот раз он сам назначил Симона первосвященником и этот акт усмиряющим образом подействовал на враждебные еврейству языческие народы, которые по смерти Ионатана готовы были опять стеснить иудеев со всех сторон. Одновременно с тем Трифон осуществил свой злодейский план, умертвил малолетнего Антиоха, напялил на себя венец Азии и дал полную волю своим хищническим инстинктам. Симон отправил посольство к Димитрию с просьбой избавить страну от ига Трифона. В ответ на это предложение последовало очень дружелюбное послание Димитрия — декрет, в котором Иудея объявлена была свободной от всяких податей. Таким образом Иудея при Симоне была освобождена от языческого ига. Правление Симона сделалось началом новой эры для евреев.

    22 Газара (Гезер), около двух миль от Иерусалима к северо-западу— Иоппия—древняя Иафо ныне Яффа. Иамния—ныне Иевна, близ моря, к западу от Иерусалима.

    23 По свидетельству И. Д. и М. К., Симон предоставил им свободный выход, евреи очистили замок от идолов и с большим торжеством отпраздновали этот знаменательный день 23-го Ияра 211 до раз. хр., установив этот праздник на вечные времена. По рассказу Иосифа в И. Д., Симон срыл этот замок и снес даже холм, на котором он стоял, для того, чтобы во всем городе не осталось возвышения выше храма; откуда в известных случаях могло бы угрожать святилищу.

    24 Димитрий меж тем потерпел большое поражение в войне с парфянами, которые взяли его в плен. Но в Селевкии оставалась жена Димитрия, Клеопатра, с детьми. Заручившись доверием войска, она пригласила к себе брата Димитрия, Антиоха Сотера, предложила ему руку и трон. Таким образом Антиох сделался царем вместо Димитрия.

    25 Укрепленный морской город, у западного склона Кармеля, между Кесарией и Птоломаидой.

    27 Иегуда и Маттафия. По М. 11—17, братья Гиркана были убиты одновременно с их отцом.

    Птоломей совершил эти убийства с политической целью: начальствуя над Иерихонским округом, владея огромными богатствами, рассчитывая также на помощь сирийского царя, он надеялся, после истребления маккавейского рода, произвести переворот в государстве и сделаться владетелем Иудеи.

    28 Город, лежавший в заиорданской части Палестины, упоминается несколько раз в Библии.

    29 Город Сихем, ныне Наблус.

    30 Гора Гаризим в Самарии.

    31 Самаряне.

    32 Адора, на западе от Хеврона, ныне Дура; Морисса — библейская Мареша, в южной Палестине между Хевроном и Асдодом.

    33 В Галилее вблизи Сепфориса.

    34 На юго-востоке от Генесаретского озера.

    35 Рафия—приморский город на юго-западе; Газа — древний филистимский город, часто упоминаемый в Библии; Анфидон—приморский город к северу от Газы.

    36 Библейское Галан, на востоке от Генесаретского озера.

    37 Сын Антиоха Грина, владел в то время частью Сирии.

    38 И. Д. ХIII. 14, город назван Бетаме; положение его неизвестно.

    39 150 стадий от Иопии, тождествен с городом Кафарсаба, упоминаемым в Талмуде.

    40 Заиорданский город.

    41 Заиорданский город, ныне Джераш.

    42 У Меромского озера.

    43 Крепость в Галилее, игравшая выдающуюся роль в иудео-римской войне.

    44 Библейский город Рабба, древняя столица Аммонитян.

    45 Помпей Великий находился тогда на апогее своего могущества. Народное собрание дало ему неограниченные полномочия, которые сделали его независимым даже от сената: в его распоряжение отданы были почти все войска, весь флот и вся казна республики. Название „царя царей", данное ему греками, не было пустым звуком: он действительно был повелителем всего римского государства. Окончив войну с пиратами, он отправился в Сирию, сделавшуюся со времен падения селевкидской династии притягательным центром для всех выдающихся римских полководцев: здесь они наживали себе громадные богатства, которые были им так необходимы для удовлетворения безграничного мотовства и необузданной страсти к наслаждениям. Здесь они интриговали между отдельными тиранами, продавали власть тому, кто больше платил и, ослабляя их взаимными распрями, кончали обыкновенно тем, что превращали принадлежавшие им владения в римские провинции. Таковая участь постигла и Иудею. Помпей только что победил Тиграна и Митридата, владычество которых еще не было подкошено Лукуллом. Вся Сирия, Финикия, Киликия, Галатия и Каппадокия подпали под его власть; гордые повелители Востока со всех царств и княжеств приходили к нему с венками и богатыми подарками; и Аристовул прислал великолепный подарок, возбудивший всеобщее удивление: это было чудное произведение искусства, изображавшее собою виноградное дерево и ценившееся в 500 талантов (около 700000 руб. сер.), впоследствии этот подарок украшал собою юпитерский храм в Риме (Страбон, в И. Д. ХIV, 3, 1). Для защиты интересов братьев пред Помпеем явились уполномоченные: от Аристовула — Никодим, а от Гиркана — Антипатр, Помпей со свойственным ему высокомерием приказал послам, чтобы их верители лично явились к нему на суд в Дамаск. В назначенный день предстали пред Помпеем оба брата. Гиркан опирался на свои наследственный нрава; Аристовул ссылался на бессилие самого Гиркана, неспособного внушить к себе уважение, вследствие чего он, Аристовул, считал необходимым занять престол, дабы его не похитил кто-либо другой; но кроме них явился еще третий претендента—народ. Представители последнего жаловались на то, что потомки Маккавеев самовольно присвоили себе царскую власть, и просили Помпея избавить народ от обоих враждующих между собою братьев и предоставить ему самому избрать себе вождя, который правил бы страною не произволом, а по иудейским законам (И. Д. ХIV, 3, 2). Во главе этой теократической партии стояли, несомненно, фарисеи, которые ничего хорошего не ожидали от наследственной борьбы и желали поэтому устранить владычество Маккавеев, превратившееся и без того в царское иго для народа. Но в интересах римского властелина было не дать Иудее развиться в свободную республику и не дать ей энергичного монарха, вроде Аристовула, который сумел бы охранять независимость своей державы. Он склонился поэтому на сторону Гиркана, т. е. решил спор в пользу того, который никоим образом не мог править страною без постоянного покровительства римлян.

    46 На юго-востоке от Тивериадского озера, близ Пеллы.

    47 Пелла см. 4, 8. Скиф.—древний Бет-Шан—на северо-восточ. границе Самарии, близ Иордана. Корея—между Сихемом и Силомом. Александрион —близ Кореи.

    48 В подтверждение этого факта, Иосиф ссылается на греческих писателей, Страбона из Каппадокии и Николая из Дамаска, а также римского историка, Ливия (И. Д. ХIV, 4, 3).

    49 Около трех миллионов рублей серебром.

    50 Авсалом, сын Гиркана I.

    51 5 верст от Тивериады, по ту сторону Иордана.

    52 Библейский Асдод, бывший филистимский город.

    53 В этом Иерусалимском несчастьи, говорит Иосиф в I. Д. (XIV, 4, 6), виновата только борьба между Гирканом и Аристовулом: Из-за них мы потеряли нашу свободу, сделались римскими подданными и должны были возвратить сирийцам страну, завоеванную нами силой оружия; не говоря уже о том, что римляне в короткое время взимали с нас свыше 10000 талантов (около 15 000 000 руб. сереб.) и что царское достоинство, остававшееся до сих пор в роде каганов, перешло к людям самого низшего происхождения.

    54 Авл Габиний был прежде народным трибуном в Риме. Его проискам и энергичному заступничеству в народном собрании Помпей был обязан получением царских полномочий. Цель его была попасть вместе с Помпеем в Азию и грабить восточные народы.

    55 После смерти Юлия Цезаря, в заговоре против которого он участвовал, он приобрел безграничную власть над римским государством и имел роковое влияние на судьбу Иудеи.

    56 Морской город между Кесарией и Иоппией.

    57 По (И. Д. XIV, 5, 1) народ не особенно был рад этому аристократическому правлению, введенному Габинием лишь с целью ослабить Иудею и разъединить ее внутренние силы, дабы легче было римлянам властвовать над нею. У Иерусалима—этого могущественного центра иудеев—отнято было значение столицы: по духу реформы Габиния, он должен был считаться обыкновенным окружным городом, наравне с четырьмя другими городами; иерусалимский синедрион семидесяти, управлявший всею страною, был упразднен; вместо него учреждены пять синедрионов, независимых друг от друга; а в составь синедрионов вошли люди, избранные Габинием и, следовательно, преданные римлянам.

    58 Прежде он был сторонником Гиркана и вместе с римлянами боролся против Александра II, сына Аристовула (8, 3).

    59 Взят в плен раненым (И. Д. ХIV, 6, 1).

    60 В Египте в то время были два царя, оба побочные сыновья Птоломея Латира: Птоломей Авлет в Александрии и Птоломей Кипрский, — на Кипре. Оба приобрели свою власть подкупом; но теперь римский сенат рассудил, что пора прогнать бессильных царей и присоединить их владения к римскому государству. Посланный сенатом Катон без всякого труда подчинил остров, так как царь его отравился. Авлет же за свои жестокости был изгнан жителями Александрии, передавшими власть зятю его, жрецу Архелаю. Момент был очень удобный для того, чтобы уничтожить египетскую династию и превратить Египет в римскую провинцию. Но Помпей и Красс, подкупленные Авлетом, поручили Габинию возвести его на престол. За исполнение этого поручения Габиний был щедро награжден Авлетом, но по возвращении в Рим он был обвинен во взяточничестве и осужден на изгнание.

    61 Библейский Син — на восточном рукаве устья Нила. Узкие проходы к Пелузию составляли ключ к Египту с Востока, и охрана этого столь важного пункта вверялась иудеям—так высоко было доверие египетских царей к храбрости и преданности своих поданных евреев. Последние пропустили Габиния лишь тогда, когда Гиркан им засвидетельствовал, что он идет на помощь низвергнутому царю.

    62 Александр II прошел чрез всю Иудею и истребил всех встречавшихся ему на пути римлян; уцелевший остаток убежал на гору Гаризин и был осажден иудеями (И. Д. XIV, 6, 2).

    63 Тавор в Галилее.

    64 Частые преобразования, произведенные Габинием в государственном строе Иудеи, не прививались на практике и уничтожались каждый раз, как только он покидал страну.

    65 Этим заканчивается истории походов Помпея и Габиния против иудеев, писанная еще до Иосифа двумя греческими писателями: Страбоном и Николаем (И. Д. XIV, 6, 4).

    66 Красс своей наглостью и алчностью к наживе мог служить прекрасным представителем развращенного до мозга костей тогдашнего римского общества; без всяких дарований, он все свое влияние в Риме и в триумвирате, среди Цезаря и Помпея, поддерживал только своим богатством. Чтобы увеличить свое состояние, он бросился в Сирию, где он беспрепятственно мог грабить расслабленные народы и беззащитные храмы. В Иерусалимском храме, славившемся своими богатствами во всем древнем мире, Красс дал полную волю своим хищническим страстям. Хранитель храмовых сокровищ, каган Элеазар, видя жадность его к золоту, дал ему шесть из чистого золота весом в 300 мин (750 фунтов), взяв у него клятву не трогать всего остального в храме. С этого шеста свешивались неимоверно дорогие, замечательной работы занавесы. Элеазар боялся за эти занавесы и другие драгоценные украшения храма—он думал утолить жажду римлянина тяжеловесным золотым слитком, невидимо скрывавшимся в полой балке. Но, не взирая на данную клятву, Красс похитил из храма весь денежный фонд и золотые сосуды, в общей сложности на сумму около 15 000 000 руб. (И. Д. XIV, 7, 1). Парфяне, как гласит легенда, наказали ненасытность Красса тем, что влили ему в рот расплавленное золото.

    67 На берегу Тивериадского озера в Галилее.

    68 После страшного поражения Красса все народы Сирии шли навстречу победоносным парфянам, ожидая от них освобождения от римского ига. Вознадеялись на парфян и иудеи, которые под предводительством приверженца Аристовула, Пифолая, спешили присоединиться к союзным войскам, но Кассий, спасшийся бегством из Парфии с уцелевшим остатком римской армии, отрезал им путь (И. Д. XIV, 7, 3).

    69 Триумвират Цезаря, Помпея и Красса был заключен со своекорыстной целью — соединенными силами овладеть республикой. Со смертью Красса в Месопотамии, союз этот был расторгнут. Помпей, оставшись один в Риме, в отсутствие Цезаря, занятого тогда покорением Галлии, стал во главе враждебной последнему аристократической партии (оптиматов). Последняя, терроризируя сенат, попирая законы, действуя без согласия народного собрания, дала Помпею неограниченные полномочия на войну с Цезарем. Дело шло как будто о судьбе республики; но это был лишь обман, которым обольщали народ; вожди партии хорошо знали, что вопрос идет теперь о том, кто из двух соперников будет римским императором: Цезарь или Помпей. Но в то время, когда Цезарь спешил набирать новые войска и скорым маршем двинулся в Италию, изнеженные оптиматы все медлили, так что, когда Цезарь был уже близь Рима, аристократы еще не окончили своих военных приготовлений. Сенат вместе с Помпеем вынужден был бежать из Рима чрез Ионийское море и объявить резиденцией правительства Диррахий.

    70 Римским наместником в Сирии был тогда тесть Помпея, Метелл Сципион. Последний из Сирии и Антипатр из Иудеи посылали Помпею в Диррахий вспомогательные войска. Для противовеса Помпейцам на Востоке Цезарь хотел послать туда Аристовула.

    71 Помпей при Диррахии одержал победу над Цезарем; но при Фессалии он потерпел решительное поражение, бежал оттуда в Египет, где был изменнически убит. Голова его была доставлена Цезарю и с почестями похоронена; тело же, оставленное на песчаном берегу, сделалось добычей хищных зверей.

    72 Митридат Пергамский спешит на помощь Цезарю, очутившемуся в большой опасности в Александрии. Вся масса населения этого города вместе с египетским войском возмутились против Цезаря за его вмешательство в дела династии (дети Птоломея Авлета, Птоломей Дионис и Клеопатра спорили из-за наследства). В то время, когда Рим готовился встретить победителя, последний целых 9 месяцев должен был вести уличную войну с александрийцами и с трудом защищать свою жизнь; Митридат с его союзными войсками вывел Цезаря из безвыходного положения и дал ему возможность не только освободиться из плена, но и овладеть городом.

    73 Еврейское население Мемфиса и Онийского округа присоединились к Митридату после того, как Антипатр прочел им письмо Гиркана, увещевавшее их дружелюбно отнестись к Цезарю (И. Д. ХIV, 8, 1). Цезарь, по окончании войны в Египте, наградил евреев тем, что утвердил за ними одинаковые с греками права гражданства. Египет он оставил во власти 18-летней Клеопатры, сделавшейся его наложницей.

    74 Акт этот касался дружеского союза с иудеями и принятия от них в дар золотого щита. Разрешение на обновление иерусалимских стен, разрушенных Помпеем, дано было по просьбе Гиркана (И. Д. ХIV, 8, 5).

    75 Ироду было тогда 25 лет (И. Д. ХIV 9, 2). Вместе с назначением в Галилее он, как видно из последующего рассказа и как удостоверяет Иосиф в И. Д., получил начальство над всеми иудейскими войсками.

    76 Остатки разбитой армии Аристовула образовали теперь отдельные отряды, избегая открытых сражений, скрываясь в ущельях и каменных утесах (И. В. I, II), они вели партизанскую войну и жестоко мстили римлянам и сирийскому населению за пролитую кровь и позор Иудеи. Эти вольные отряды напоминали собою первую хассидейскую дружину Матафии и Иегуды Маккавея, которая, прежде чем окрепла, действовала также набегами на сирийские селения и войска. Народ видел в них залог своей будущей свободы, патриотическая партия—последнюю опору в своей оппозиционной борьбе против все больше возраставшего римско-идумейского владычества. Один из таких отрядов находился под предводительством Иезеккии. Ирод, который с самого начала вступления своего на политическое поприще выказывал открытое презрение к Иудейскому народу и рабскую лесть к римлянам и всем тогдашним врагам еврейства, начал свою карьеру с того, что истребил отряд Иеэеккии, сделавшийся страшилищем для всей Сирии. Сирийцы, конечно, ликовали и благословляли имя своего избавителя; Иудейский же народ горько оплакивал казнь патриотов и в лице своих лучших представителей требовал привлечения Ирода к суду (§ 7).

    77 Сбивчивый рассказ Иосифа о столкновении Ирода с синедрионом и Гирканом можно со всею последовательностью восстановить по „И. Д.", которые он написал 16 лет после „И. В." и где он менее восторгается наглостью и зверскими поступками Ирода и не так уже преклоняется пред его политическим гением, выразившимся в продажной и раболепной дружбе с римлянами. Иудейские сановники постоянно ставили на вид Гиркану опасность, грозящую его делу и отечеству от семейства Антипатра; ему доказывали, что его канцлер все более и более оттесняет его назад и приобретает самостоятельную власть себе и своим сыновьям. Но ослепленный Гиркан, или не веря в искренность этих внушений, или сознавая свое собственное бессилие, не решался предпринять что-либо против могущественного идумейского семейства. Когда он узнал, что Антипатр, вымогая от него большие суммы для подкупа влиятельных римлян, посылает эти взятки от своего собственного имени и этим укрепляет свои личные связи с властными людьми, он только добродушно смеялся над этой проделкой Антипатра. Казнь Иезекии и его сподвижников (10,5) вынудила, однако, Гиркана проявить свою власть; с одной стороны, члены синедриона указывали на этот факт, как на гнусное и дерзкое насилие со стороны идумейского узурпатора; с другой же стороны, матери казненных оглашали своими воплями двор храма и каждый день, когда появлялся туда Гиркан, они припадали к его ногам и умоляли его о наказании убийцы. Почти против воли Гиркан привлек Ирода к суду. Антипатр тогда предупредил своего сына, чтоб он не явился в Иерусалим без стражи. Ирод действительно прибыл с внушительным отрядом; кроме того, Секст Цезарь письменно потребовал от Гиркана освобождения Ирода от всякого наказания, пригрозив при этом в противном случае отомстить за него. Было назначено заседание синедриона, в котором принял участие и Гиркан. Во главе синедриона стояли тогда Семайа и Авталион, перенявшие свой сан от раби Симон-бен-Шетах. Когда судьи заняли свои места, явился обвиняемый. Он предстал в пурпурной мантии, окруженный толпою тяжеловооруженных телохранителей. Такое необычайное зрелище навело страх на членов синедриона; смутился и Гиркан; как пораженные сидели все с потупленными взорами и безмолвствовали. После мучительной паузы поднялся президента синедриона, праведный и неустрашимый Семайа и сказал: „Точно так, как вы судьи и ты мой царь, я в первый раз вижу человека, который, в качестве подсудимого, осмелился бы в таком виде предстать пред вами. До сих пор обвиняемые обыкновенно являлись в траурной одежде, с гладко причесанными волосами, дабы своей покорностью и печальным видом возбудить в верховном совете милость и снисхождение. Но наш друг Ирод, обвиняющийся в убийстве и призванный к суду вследствие такого тяжелого преступления, стоит здесь в порфире, с завитыми волосами, среди своей вооруженной свиты для того, чтобы, в случае если мы произнесем законный приговор, убить нас и насмеяться над законом. При всем этом я нисколько не упрекаю Ирода, если он своей личной безопасностью дорожит больше чем святостью законов,— виноваты вы все вместе с царем, которые так много позволяли ему до сих пор. Но не забудьте, что наш Бог велик! Придет день, когда тот, которого вы, в угоду Гиркану, хотите оправдать, вас же накажет и не пощадит также и царя (Это предсказание—прибавляет Иосиф—сбылось буквально)". Гиркан, увидев, что члены синедриона, ободренные призывом Семайи, намерены осудить Ирода, велел прервать заседание до следующего дня; тайно же он посоветовал Ироду удалиться из города. Таким образом Ирод избег смертной казни. Прибыв в Дамаск к Сексту Цезарю и видя себя здесь вне опасности, он громогласно заявил, что вторично на суд не явится. Члены синедриона, полные негодования против всего случившегося, упрекали Гиркана в том, что он действует во вред своим собственным интересам. Гиркан, наконец, сам понял опасность своего положения, но по своей нерешительности ничего не предпринимал. Не медлил зато Ирод. Купив у Секста за деньги правление над Келесирией и Самарией, он счел себя уже на столько сильным, что снял с себя прозрачную маску. Тогда пред лицом Иерусалима и всего народа предстал, узурпатор во всей своей ужасающей наготе (И. Д. ХIV, 9, 3—5).

    78 Сирийский город на правом берегу Оронта, к югу от Антиохии.

    79 Гай Кассий Лонгин (8,9) был душой заговора против Юлия Цезаря. Но его единомышленник Марк Антоний после убийства Цезаря заключил триумвират с Октавианом и Лепидом. Прежняя междоусобная война Цезаря с Помпеем повторилась с большим ожесточением—только в других лицах: с одной стороны стоял теперь „второй триумвират", а с другой— Марк Брут и Гай Кассий. Для ведения этой войны Кассию нужны были деньги и войска—он прибыл поэтому в Сирию и грабил здесь не только города и народы, но и частную собственность. Его выражение: „Я им оставил солнечное сияние", относившееся к разоренным им народам, не было простой шуткой,

    80 Около 11/2 миллиона рублей.

    81 Лидда и Тамна. Все четыре города были иудейские (И. Д. ХIV, 11, 2).

    82 Малих был один из начальников иерусалимского гарнизона, товарищ Пифолая, по оружию (8,3). Последний перешел, как известно, в ряды Аристовула и Александра: Малих же остался верен Гиркану и из преданности к нему стал преследовать Антипатра, стремления которого были слишком ясны для всех, исключая одного ослепленного Гиркана. Преступления, которые Иосиф навязывает Малиху, состояли в том, что он всегда носился с мыслью об освобождении Иудеи от римского владычества: за это он был в большой немилости у римских наместников, Кассия и Мурка. О тайном обещании Кассия сделать Ирода иудейским царем первый узнал Малих; он убил Антипатра в надежде этим ослабить идумейское семейство и упрочить власть Гиркана (И. Д. ХIV, 11, 3).

    83 Убийство Малиха послужило сигналом к открытой войне с идумейскими братьями, и этой войне покровительствовал сам Гиркан (12,1).

    84 Один из римских полководцев, ставший на сторону Гиркана.

    85 На западном берегу Мертвого моря.

    86 По И. Д. (ХIV, 12,1)—низкого происхождения.

    87 Из страха пред Иродом Гиркан обручил с ним эту знаменитую по своей красоте и трагической жизни Мариамму. Брак состоялся позже, когда Ирод уже был назначен царем и осаждал Иерусалим (17,8).

    88 Антоний в рядах Габиния сражался тогда с Александром, сыном Аристовула (8,4).

    89 Тетрарх (четверовластник)—княжеский титул.

    90 В то время, когда Антоний, упоенный любовью к Клеопатре, проводил время в Александрии в сладострастных пирах и шумных оргиях, жена его Фульвия— жестокая и алчная женщина—захватила власть, покинутую ее мужем, объявила от имени последнего триумвират расторгнутым, прогнала Лепида и повела легионы на новую междоусобную войну с Цезарем Октавианом. Последний при Перузии победил своих врагов и сделался властителем Рима. Это новое положение вещей заставило Антония опомниться и вырваться из объятий Клеопатры: он поплыл в Афины, чтобы оттуда начать войну с Цезарем. В его отсутствии парфяне вновь вторглись в Малую Азию и Сирию и овладели римскими областями.

    91 I, 9, 2.

    92 Библейский Акзиб приморский город в Галилее, между Птоломаидой и Тиром.

    93 Александра,—Мариамма была дочь Александры, внучки Гиркана.

    94 Везде, где Иосиф говорит о стечении или о сочувствии народа к Ироду в пределах самой Иудеи, надо подразумевать его соплеменников-идумеев иди самарян; иудеи же, подняв свое оружие после убийства Малиха, беспрерывно и единодушно, хотя очень несчастливо, воевали с Иродом в течение 5—6 лет, пока под натиском римских легионов не пали Иерусалимские твердыни.

    95 Идумейский город.

    96 По И. Д. (XIV, 13, 11) Антигон приказал отрезать уши Гиркану.

    97 См. III кн. Моис. ХХI, 17—24.

    98 Преемник Ареты.

    99 Нынешний Бриндизи.

    100 Гай Октавий был внук младшей из сестер Юлия Цезаря, но был усыновлен бездетным Цезарем. По смерти последнего он принял имя Гая Юлия Цезаря Октавиана. Египетский поход упомянут выше; 9, 3, 4.

    101 Выдающийся оратор того времени, друг Ирода, что видно из того что в Дафне, когда Иудейские депутаты жаловались Антонию на насилия Ирода, он принял на себя защиту его (12,5).

    102 Римляне все еще не отомстили парфянам за страшное поражение Красса, в котором погибло около 40 000 римских солдат. Между тем в настоящее время парфяне владели Малой Азией и Сирией; война с ними была делом решенным—для начала ее уже послан на Восток легат Антония, Вентидий (16,6).

    103 Ирод, боявшийся в начале своего путешествия беспорядков в Италии (§ 2), прибыл в Рим как раз после Бриндизийского договора, возстановившего на время мир между Антонием и Октавианом. Оба диктатора, соединившись между собою, еще больше унижали сенат, назначая членами его грубых воинов, отпущенников, иноземцев, даже рабов; и сенаторы соперничали друг пред другом в пошлом угодничестве. Между ними были такие низкие люди, что Октавиану впоследствии понадобилось издать указ, запрещавший сенаторам выходить на арену цирка гладиаторами (Георг Вебер III, 956). Таков был сенат, давший Ироду царский сан. Ораторы, восхвалявшие подвиги и, главное, беспредельную преданность римлянам семейства Антипатра, разумно умолчали о его происхождении, так как по общепринятым правилам и понятиям нельзя было возвести в цари человека не княжеского происхождения; а порабощенный сенат видел пред собою любимца диктаторов и не спрашивал о его роде и племени (И. Д. XIV, 16, 5).

    104 Публий Вентидий изгнал парфян после четырехлетнего их владычества над римскими владениями в Азии. Это были первые победы римлян над парфянами, за которые сенат назначил, праздник благодарности богам и триумф возвратившемуся с войны Вентидию.

    105 Ныне Яффа.

    106 Тождественна с упомянутой выше, ХШ, 8, крепостью Тресса.

    107 По И. Д. (XIV, 15, 2) Антигон не возражал глашатаям Ирода, а призвал к стене Силона и его солдат и сказал следующее: „Вы оскорбите ваше собственное римское право, если допустите, чтоб царство досталось Ироду—этому простолюдину и, как идумеянин, только полуиудею, между тем, как по законам страны, правление должно принадлежать только членам царской фамилии. Если вы недовольны лично мною и хотите отнять у меня власть за то, что я ее получил от парфян, то ведь есть еще другие претенденты одного происхождения со мною, обойти которых было бы вопиющей несправедливостью, так как они ни в чем не провинились пред римлянами и принадлежать к тому еще к роду каганов".

    108 Библейский Луд—на иерусалимско-яффской дороге.

    109 Антигон принял на себя продовольствие некоторой части войска на один только месяц. По истечении же этого срока он разослал приказ по всей Иудее, чтобы жители убрали свои хлеба с полей и бежали в горы, думая таким образом обречь римлян на голодную смерть. Но Ирод выручил Силона из беды (И. Д. XIV. 15, 4).

    110 По-еврейски Ципоры—в Галилее, на полудороге между Хаифой и Тивериадой.

    111 К западу от Тивериадского озера. Точное местоположение Арбелы неизвестно.

    112 Описываемые пещеры существуют и теперь в окрестностях Ирбида (невдалеке от западного берега Тивериадского озера), который с большой вероятностью принимают поэтому за бывшую Арбелу.

    113 Обитатели пещер, которых Иосиф клеймит именем разбойников, были несомненно те же патриоты, которые сопротивлялись иноземному владычеству еще при жизни Антипатра (10, 5) и теперь обратили всю свою ненависть против похитителя иудейского престола, Ирода.

    114 Столица сирийской области, Коммагены, владетель которой, Антиох, находился в союзе с парфянами и покровительствовал последним! при их вторжении в Сирию. Антоний должен был взять эту столицу для того, чтобы при переходе чрез Евфрат не оставить в тылу вражеский ему город.

    115 По другим древним источникам осада Самосаты была безуспешна. И действительно, Антоний должен был отложить поход в Парфию на целый год(18,5).

    116 Антиох—царь Коммагены.

    117 Легион в последний период римской республики состоял из 4200 воинов, делившихся на четыре класса: гастатов (hastati), принципов (principes), триариев (triarii) и велитов (velites). Первые три класса имели полное вооружение, именно: большой щит, металлический нагрудник или кожаный панцирь, меч и два дротика, либо тяжелые копья; легковооруженные велиты носили: меч, легкое копье, круглый щит и кожаный шлем. Кроме того к каждому легиону были прикомандированы когорты ремесленников, оружейников, резервных солдат, много офицерской прислуги, чиновников, служителей и проч. И так, осадное войско заключало в себе, кроме многочисленных союзных сил, набранных в Сирии, свыше 60 тысяч римских солдат.

    118 Нужда эта в одинаковой мере испытывалась и в городе и в римском лагере, так как осада выпала в „субботний год". (По Моисееву законодательству евреи должны были каждый седьмой год, который назывался „субботним" или „шмитой" дать отдых своей земле и оставить ее невспаханной и незасеянной). Осажденные поэтому делали частые вылазки в окрестности города и очищали их от припасов, дабы последние не доставались римлянам (И. Д. ХIV, 16,2).

    119 В каждом легионе было 60 центурионов, начальствовавших над отдельными взводами.

    120 Святая-святых храма составляли запретное место, куда вход не был дозволен никому из евреев и даже каганам. Один только первосвященник, и то раз в году, в „день всепрощения", входил в это отделение храма для совершения особой службы, установленной Моисеем для этого дня.

    121 По свидетельству Страбона (И. Д. XV, 16, 2), это был первый случай, когда римский полководец убил царя топором. Антоний, по словам этого писателя, избрал эту самую позорную казнь в виду того, что „евреев никоим образом нельзя было заставить признать Ирода царем своим, что их никакими пытками нельзя было принудить к тому, чтобы называть его царем—так высоко они чтили своих прежних царей. Антоний поэтому думал, что казнь топором набросит позорную тень на память Антигона, и вследствие этого ненависть евреев к Ироду ослабнет". Иосиф же, очевидно из лести к римскому дворцу, называет, этот род казни заслуженным Антигоном за то, что последний, законный наследник иудейского престола, принял корону из рук своего народа, не испрашивая на то разрешения римлян. Он даже ни разу не называет царем Антигона, который 31/2 года царствовал фактически, а титулует этим именем Ирода с того момента, как только его назначение было освящено жертвоприношением в юпитерском храме в Риме.—Хотя Ирод еще стоял за стенами иудейской столицы и еще долгое время вел кровопролитную войну со своими будущими подданными, которые добровольно не уступали ему ни единой деревушки, ни единого клочка земли. Впрочем в (ХIV, 6,4) Иосиф дает совершенно иное освещение казни Антигона. Он рассказывает, что „Ирод большой суммой денег склонил Антония на убийство Антигона, ибо боялся, что если Антигон будет препровожден в Рим, тогда сенату станет известно, что свергнутый с престола принадлежит к царскому семейству, а он, Ирод, происходит из низкого рода".

    122 „Со смертью Антигона окончилось владычество Асмонеев, длившееся 129 лет (236—107 лет до раз. хр.). Их трон, говорит Иосиф (И. Д. ХIV, 16, 4), перешел к сыну Антипатра, Ироду— человеку низкого происхождения и принадлежавшему к сословию простых подданных".

    123 Достигнув престола путем насилия и кровопролития, Ирод, как всякий похититель власти, начал свое правление с казней и убийств. Образцом служили ему римские диктаторы—его же современники и покровители, Антоний и Цезарь Октавиан, и он подверг Иерусалим тому самому террору, какой свирепствовал в Риме во дни этих самовластных триумвиров. Первыми жертвами мщения Ирода сделались члены Синедриона—те самые, которые девять лет тому назад хотели осудить его на смерть за убийства в Галилее (10, 7): они все пали под секирами палачей, за исключением только двух президентов Синедриона, Семайи и Авталиона. которые, находясь в личных неприязненных отношениях с Антигоном и предвидя неизбежное падение города, советовали народу во время осады добровольно сдаться Ироду. Не менее, чем фарисеев, ненавидел Ирод и родовую аристократию иудеев если первые были ему опасны, как защитники народного права и оплот демократических учреждений в духе национальной религии, то иудейская аристократия заключала в себе элементы, преданные династии Маккавеев и слишком гордые для того, чтобы преклоняться пред незаконной властью идумейского проходимца. Он их обрек на смерть со всеми их семействами и убил в том числе 45 знатнейших граждан Иерусалима. Казни совершились с бесчеловечной жестокостью: креатуры царя, преимущественно идумеи, рыскали по городу, подвергали его противников истязаниям, убивая одних и изувечивая других. Награда за убийства, приобретение милости деспота влекли людей на эти ужасные преступления. Не было места; не было дома, где обреченный на смерть нашел бы убежище, так как дававший приют преследуемому, подвергался таком же самому наказанию. Имущество убитых Ирод конфисковал в свою пользу; у всех ворот были расставлены вооруженные стражники, которые обыскивали трупы умерщвленных, при выносе их из города, и найденные при ннх драгоценности доставляли царю. Он был бы, быть может, менее кровожаден, если бы не нуждался в деньгах для насыщения алчности Антония и его свиты. Но он был поставлен в необходимость убивать для того, чтобы грабить, и грабить для того, чтобы покупать милость римлян и с их помощью поддерживать свою власть над враждебным ему народом (И. Д. ХV, 1, 1, 2).

    124 Ныне Наар-ель-Кебир (большая река)—образует собою границу между Сирией и Палестиной.

    125 Вместо „парфянин" следует читать армянин, как в И. Д. (XV, 4. 3), так как Артабаз или Артавазд был армянским царем. Он изменил римлянам и оставил их одних в Парфии. Антоний очутился там в очень бедственном положении, должен был отступить и при отступлении потерял до 30000 человек. За то он отмстил Артавазду.

    126 Антоний своей разгульной жизнью и безрассудными действиями на Востоке подвергал тяжелому испытанию терпение римского сената, народа и их повелителя Цезаря Октавиана. Своим постыдным походом на парфян он опозорил римское оружие; своей любовной страстью к Клеопатре он унижал гражданское достоинство римлян: он дал своей наложнице титул царицы царей, подарил ей и ее детям римские провинции, Сирию, Киликию Финикию, Кирену и Армению; забывая совершенно о Риме, он заботился только об увеличении блеска Александрии и стремился к тому, чтобы сделать ее столицей всего государства, а Клеопатру—его повелительницей. Сенат объявил войну Клеопатре и Антонию, именовавшемуся ее полководцем, и поручил ведение этой войны Цезарю Октавиану. При Акциуме состоялась морская битва между Антонием и Октавианом. К этой войне готовился также и Ирод, чтобы быть в помощь Антонию.

    127 Война была объявлена аравийскому царю за то, что он отказался платить дань с тех владений, которые были отняты у него Антонием и отданы Клеопатре. Тут страдали также интересы Ирода, так как он арендовал эти владения у Клеопатры и гарантировал ей доходы с них (И. Д. XV, 1, 4, 5, 1).

    128 Библейский Кенаф в Хавране.

    129 По И. Д. (ХV, 5, 3) менее 10 000. Преимущественно или исключительно пострадала Саронская долина, где жители были погребены под своими развалившимися домами. С тех пор первосвященники в день всепрощения молились в Святая святых особо за саронцев. (Гретц, III т., Note 18).

    130 В И. Д. (XV, 5, 3) приведена речь более пространная и совсем в другом стиле, но одинакового содержания с этой.

    131 Виновницей этой решительной победы над Антонием была его же возлюбленная Клеопатра, участвовавшая в морской битве при Акциуме в качестве зрительницы. Антоний окружил ее 60 кораблями египетской эскадры для того, чтоб она не подвергалась никакой опасности. Но царица все-таки устрашилась грандиозного морского сражения, в котором, по словам некоторых древних историков, участвовало до 750 кораблей: она покинула место битвы и на всех парусах пустилась в открытое море. Как только увидел Антоний, что она удаляется, он поспешил за ней, оставив весь флот свой и войско без всяких инструкций. Этим была решена победа. Солдаты несколько дней ждали возвращения своего вождя, но, убедившись в его бегстве, они добровольно сдались Октавиану.

    132 Друзья Антония один за другим изменили ему главным образом из ненависти к Клеопатре, которая беспощадно преследовала всех восточных царей и князей, подчиненных ее обожателю. Если б Антоний согласился прервать связь с нею, то он мог бы собрать еще достаточно сил для продолжения войны с Октавианом.

    133 После битвы при Акциуме гладиаторы Антония, находившиеся в Кизике (на Геллеспонте), пытались переплыть в Египет на помощь своему господину, но новый правитель Сирии Квинт Дидий, при помощи Ирода, перерезал им путь.

    134 Ко всему этому Ирод подарил еще Октавиану 800 талантов, (И. Д. XV, 6, 6).

    135 Антоний, покинутый всеми своими друзьями и офицерами, которые изменнически, по тайному приказанию Клеопатры, сдали в руки Октавиана Пелузий, заколол себя мечом в то время, когда Цезарь подступал с войском к Александрии. Клеопатра же, завязавшая тайные переговоры с Цезарем еще при жизни Антония, надеялась очаровать его своей красотой, как прежних римских победителей: Юлия Цезаря и Антония. Но Октавиан устоял против ее чар и решил увезти ее в Рим, чтобы украсить ею свой триумф. Узнав об этом, Клеопатра улучила удобный момент и отравилась. С ее смертью прекратилась династия Птоломеев. Египет сделался римской провинцией. Управление ею поручено было наместнику императора, независимому от сената.

    136 Иудея таким образом была восстановлена в тех же пределах, в каких она существовала при Маккавеях, до братоубийственной войны.

    137 В честь своей победы при Акциуме Октавиан установил достопамятные акцийские игры, происходившие в Никополисе (близ Акциума), каждый пятый год и названные акциадами.

    138 Ныне Хиварион.

    139 Лизаний,—владетель Халкиды, сын породнившегося с домом Асмонеев Птоломея (9, 2), равно как и аравийский царь, Малих, были убиты Антонием в угоду Клеопатре.

    140 Зять Августа и знаменитейший из его полководцев, которому он был обязан своими победами над Помпеем и Антонием.

    141 Не считая обновления иерусалимского храма, все остальные дела Ирода, исчисляемые в следующей главе, можно назвать благочестивыми разве только с точки зрения язычника или вообще—врага иудаизма.

    142 Когда Ирод объявил о своем намерении перестроить храм, народ ужаснулся: одни боялись, что у него не хватит средств для окончания постройки, другие думали, что он подыскивает только предлоги для того, чтобы отнять у народа его святилище. Для устранения этих подозрений Ирод обещал приступить к реставрации храма лишь после заготовки материала и окончания всех подготовительных работ. 1000 подвод было заготовлено для возки камня, нанято 10 000 опытных мастеров и кроме них были обучены строительным ремеслам еще и многие священники. Для постройки собственно храма брались мраморные глыбы, имевшие 51/2 саж. длины, 21/2 саж. ширины и 11/2 саж. толщины. Внутренняя часть храма окончена была в полтора года; остальные постройки, галереи, колоннады (162 колонны в 4‑х рядах; каждая колонна имела 27 футов длины, а толщину ее только три человека могли охватить руками; колонны оканчивались на верху роскошными капителями коринфской работы) и башни строились беспрерывно в течение восьми лет. Во все эти годы, говорит Иосиф, дожди шли только ночью и не препятствовали работам (сказание это приводится также и в Талмуде). Иродианский храм своим блеском, величием и объемом значительно превосходил храм Зерувавеля и даже Соломона. Собственно святилище достигло 26 саж. высоты, а окружность храма имела 352 сажени (И. Д. XV, II). Подробное описание Иродианского храма Иосиф дает ниже; И. В. V, 5: 1—6.

    143 Замок этот впервые был построен Иоанном Гирканом и назывался Варисом (З, 3). Ирод, перестроивши его, соединил его также тайным подземным ходом с восточными воротами храма и здесь, у устья подземелья воздвиг высокую башню для того, чтобы спастись туда в случае неожиданного восстания (И. Д. XV, 11, 7).

    144 Себаста или Августа была построена на месте прежней Самарии. Таким образом главное гнездо искони враждебных иудеям самарян или хутеян, разрушенное и срытое до основания Гирканом I (2, 7), было возрождено Иродом.

    145 Ныне Банея.

    146 См. ниже § 9.

    147 Упоминается во 2 главе § 3.

    148 Общее название великолепных зданий, построенных в честь Августа.

    149 Знаменитая в древности афинская гавань.

    150 По всем городским улицам были проведены продольные и поперечные подземные каналы, которые таким образом были сообщены с морем так, что по одним дождевая вода и нечистоты могли выгоняться в море, а по другим напирала морская вода и очищала каналы (И. Д. XV, 9, 6).

    151 Впоследствии Кезарея сделалась резиденцией римского наместника и соперничала во влиянии и могуществе с Иерусалимом. В Кесарее ковались цепи для порабощения Иерусалима. В Кесарее еврейская община подвергалась всегда страшным унижениям и преследованиям, послужившими, наконец, одной из причин восстания всего народа против римлян.

    152 Театры и цирки были построены не только в Цезарее и во многих других провинциальных городах с языческим населением, но даже в еврейской столице—Иерусалиме. Здесь же и устраивались пятилетние игры в честь Августа. Целая сеть языческих колоний и сильных крепостей, как Кесарея, Себаста и другие, возникла уже после иерусалимского театра и была вызвана силой необходимости для Ирода, вследствие именно введения им учреждений, столь чуждых еврейским мировоззрениям. Вот как последовательный ход этих событий излагается в И. Д. Ирод, стремившийся к эмансипации еврейской религии с римскими нравами, учредил пятилетние игры и с большой, расточительностью построил в Иерусалиме театр и амфитеатр, которые были разукрашены римскими трофеями и орлами. Для привлечения лучших атлетов, наездников и музыкантов были назначены неимоверно высокие призы; для вящего удовольствия зрителей были доставлены редкие экземпляры львов и других диких зверей, которых заставляли состязаться между собою или с людьми. „Эти великолепные зрелища,—говорит Иосиф,— (И. Д. XV, 8, 1), служили для чужеземцев предметом удивления и величайших развлечений; но коренные жители (иудеи) усматривали в них полнейшую разнузданность нравов; им (иудеям) казалось явной жестокостью бросать людей на растерзание диким зверям и этим доставлять удовольствие другим людям. Тем более казалось им безбожным заменять такими варварскими обычаями отечественные нравы и законы. Народ никак, не мог мириться с такими нововведениями, явно клонившимися к переформированию чистого иудаизма на римско-греческий лад. Десять иерусалимских граждан уговорились между собою открыто напасть на Ирода и заколоть его в самом театре; если бы не удалось покончить с самим Иродом, то они решились убить несколько человек из его свиты, лишь бы так или иначе выразить всенародно протест против введенных в Иерусалиме театральных зрелищ. Но один из тайных агентов Ирода раскрыл заговор: как только Ирод вошел в театр, ему было указано на этих десять человек, вооруженных под верхним платьем кинжалами. Ирод считал это невероятным; он немедленно покинул ложу, удалился к себе во дворец и приказал привести к себе заговорщиков для допроса. Последние не обнаружили ни раскаяния, ни желания отпираться от задуманного ими плана каждый в отдельности признавался царю, что он был готов убить его и пожертвовать своей собственной жизнью на благо народа и отчизны. Все десять человек были преданы мучительным казням. Не долго спустя шпион, выдавший заговорщиков и сделавшийся предметом всеобщего презрения, попался в руки толпы: его не только убили, но разорвали на куски и бросили на съедение собакам. Хотя множество граждан присутствовало при этой расправе, но никто не указывал на виновных; только некоторые женщины были принуждены пытками к даче показания. Ирод приказал убить виновников смерти шпиона вместе с их женами и детьми. „Все происшедшее,—говорит далее Иосиф (И. Д. XV, 8, 4),— заставило Ирода глубоко призадуматься. Увидя какую стойкость и неустрашимое мужество проявляет народ в сохранении своих законов, он счел необходимым принять меры для своей безопасности. Он решил поэтому оцепить со всех сторон враждебный ему народ для того, чтобы не дать ему возможности от этих волнений перейти к открытому восстанию. Так как в городе он уже владел двумя укреплениями, а именно: дворцом, в котором сам жил, а также храмовым замком, который он назвал Антонией, то он построил еще третий бастион на месте прежней Самарии, который он назвал Себастой, воздвиг против всего народа крепость на месте Стратоновой Башни и назвал ее Цезареей; точно также он построил замок на Большой долине (вероятно Саронской); далее он укрепил еще Гаву в Галилее и Есобонитиду в Перее. Так он настроил во всей стране крепости и оцепил ими всю нацию кругом. Все эти города он для собственного обеспечения населил своими солдатами и чужестранцами". Таковы были главные мотивы, побудивши Ирода к основанию столь пышных городов, описанных Флавием.

    Но одними этими мероприятиями Ирод не ограничивался. В другом месте (И. Д. XV, 10, 4) Иосиф рассказывает: „Нововведениями Ирода, направленными к тому, чтобы подорвать в самом основании религию и добрые нравы, иудеи были чрезвычайно недовольны, весь народ говорил о них с большим негодованием. Чтобы предупредить открытое восстание, Ирод воспретил всякие собрания граждан; они не имели права ни ходить группами по улицам, ни собираться в частных домах; для соблюдения этого приказа везде были расставлены царские соглядатаи; если же кто был уличен в нарушении его, тот подвергался строгому наказанию. Многие граждане, частью открыто, частью тайно были уведены в крепость Гирканион и там были замучены. Повсюду в городах и селах находились шпионы, которые подстерегали всякие сходки. Говорят даже, что по ночам он сам переодевался и смешивался с толпой для того, чтобы выведать мнение народа о его царствовании. Тех, которые не подчинялись ему, он преследовал всевозможными средствами, а других он принуждал присягать ему в верности. Такую клятву он хотел взять с Семайи, Авталиона (президенты синедриона) и их товарищей-фарисеев; но они наотрез отказали ему в этом; тем не менее они были пощажены. Ессеев он также не принуждал к присяге".

    153 Саронской.

    154 Упоминается выше: 4, 7.

    155 На том самом месте, где Ирод одержал победу над иудеями, напавшими на него в то время, когда он бежал из Иерусалима (13, 8).

    156 Окрестности замка были застроены многочисленными домами, которые в действительности образовали вид города (И. Д. XV, 9, 4),

    157 Ныне Тарабул. 158 Акко. 159 Дшебель. 160 Бейрут. 161 Сур. 162 Сайда. 163 Латакия.

    164 Эллины в знак благодарности дали Ироду звание учредителя олимпийских игр (И. Д. ХVI, 5, 3).

    165 „Не царя мы имели в Ироде, а лютейшего тирана, какой когда-либо сидел на троне. Он убил бесчисленное множество граждан, но участь тех, которых он пощадил, была такова, что они завидовали умершим, ибо он пытал своих подданных не только поодиночке, а мучил целые города. Иностранные города он разукрашивал, а свои собственные—злоупотреблял. Он чужим народам дал подарки, к которым прилипла кровь иудеев. На месте прежнего благосостояния и добрых старых нравов наступила полнейшая нищета и деморализация. Вообще мы терпели от Ирода больше гнета, чем наши предки за всё века, начиная от исхода из Вавилонии''.—Вот что, между прочим, говорили впоследствии иудейские делегаты римскому императору Августу по поводу царствования Ирода вообще и в частности относительно грандиозных построек и богатых даров, которыми он облагодетельствовал народы Востока и Запада. На деньги, выжатые пытками и убийствами у иудейского народа, занимавшегося преимущественно земледельческим трудом, вознаграждались победители на олимпийских, акцийских и других греческих и римских празднествах; на средства иудеев созидались богатейшие языческие города, воспитывалось греческое юношество в гимназиях, устраивались грандиозные зрелища для увеселения римлян, греков и сирийцев, возрождались разрушенные или сожженные языческие храмы, сооружались мраморные дворцы, прокладывались мраморные дороги. Когда у обнищавшего народа уже нечего было взять, Ирод тайно пробрался в гробницу Давида и похитил оттуда все сокровища (И. Д. XVI, 7,1). Золотые реки текли из Иудеи по разным направлениям в Сирию, Финикию, Киликию и Малую Азию, текли чрез моря и острова, достигали берегов Италии, Афин и Спарты и повсюду разносили славу о щедрости и великодушии Ирода. Иосиф сопоставляет отношения Ирода к своему собственному народу и чужестранным и из этой параллели выводит весьма меткую характеристику личности Ирода. „Изумительно, в самом деле, говорит он в И. Д. (XVI, 5, 4), видеть в одной душе такие два контраста. Если вспомнить, с какой щедростью и готовностью Ирод оказывал всякого рода благодеяния всем, обращавшимся за его помощью, то никто, даже тот, который менее всего расположен к Ироду, не может отрицать, что этот человек был от природы до крайности добросердечен. Но с другой стороны, если сообразить, с какой насильственностью и зверской жестокостью он обращался со своими подчиненными и самыми близкими к нему людьми, то необходимо, во всяком случае, признать, что это было чуждое для всякого человеческого чувства чудовище. Некоторые поэтому принимают, что это была двойственная натура, которая жила в разладе с самим собою. Я же, напротив, думаю, что обе основные черты его характера происходили из одного и того же источника. Ирод прежде всего был до крайности тщеславен и весь порабощен этой страстью. Исходя из этого чувства, он поэтому всегда старался быть великодушным там, где являлась надежда быть сейчас же прославленным или приобресть себе славу в будущем. Но так как его затраты превышали его силы, то он должен был со всей жестокостью выступать против своих подданных. Все то, что он расточал одному, он должен был насильно выжимать у другого. Так как он хорошо знал, как глубоко ненавидят его подданные за его несправедливости, а переменить обращение с ними он не мог без ущерба для своих доходов, то уже сама народная вражда служила ему поводом к умножению своих богатств. Точно также было с его ближними. Если кто-либо из них говорил то, что ему не нравилось, или не выказывал себя совершеннейшим рабом его, или, наконец, навлек на себя подозрение в посягательстве на его власть, тогда он выходил из себя и неистовствовал против родственников и друзей, как против врагов,—только потому, что задевали его донельзя чувствительное тщеславие. Что эта страсть была преобладающая в нем, лучше всего доказывают мне те почести, которые он оказывал Цезарю (Августу), Агриппе (зятю Августа) и другим его друзьям. В той же мере, в какой он почитал более могущественных себя, он хотел быть и сам почитаем, а его чрезмерные траты указывали именно на его стремления к почестям. Но так как иудейский народ был сдерживаем от всего этого своими законами, так как он почитал справедливость выше всего и не понимал, как можно чествовать человека храмами и статуями, то он состоял не в милости Ирода. В этом, кажется мне, лежит причина бессердечия Ирода к своим близким и подчиненным, рядом с его великодушием к чужим и иноземным народам".

    166 Все эти три казни были совершены Иродом в первые годы своего царствования, еще при жизни протектора его, Антония.

    167 Ирод считал свое положение шатким, пока Гиркан находился в живых и вне его власти: при первом перевороте иудеи могли вызвать его из Парфии и возвратить ему царское достоинство, похищенное узурпатором. Чтобы избавиться от такого опасного соперника, Ирод снарядил в Парфию своего друга, Сарамаллу, первого сирийского богача (13,5), и снабдил его подарками и письмами к парфянскому царю, Гиркану и парфянским евреям. Царя и евреев он просил отпустить к нему Гиркана, которому он так много обязан и которому он хочет отдать дань благодарности; Гиркану он писал отдельно, что теперь пришло то время, когда он в состоянии отблагодарить его за все благодеяния и за спасение ему жизни (Ирод, как известно, будучи еще правителем Галилеи, обвинялся в убийстве и избег смертного приговора синедриона только благодаря заступничеству Гиркана); он пламенно просил его возвратиться в Иерусалим для того-де, чтобы вместе с ним делить правление. Легковерный Гиркан дал себя уговорить. Тщетно упрашивали его парфянские евреи не доверять Ироду и не оставить их, так как они оказывали ему чисто царские почести—Гиркан тосковал по родине, по Иерусалимскому храму и остаток дней своих хотел провести в своей столице. Он приехал в Иерусалим, ему было уже за 80 л., и Ирод не пожалел его седины, он убил этого немощного старца, вся вина которого состояла в том, что он, по слабости своей и неспособности к правлению, сам возвысил над собою и всем домом Маккавеев семейство Антипатра. Таков был конец Гиркана II. При жизни своей матери, царицы Александры, он девять лет подряд носил сан первосвященника; после смерти ее он сделался царем, но спустя три месяца он должен был уступить корону своему младшему брату, Аристовулу II. Чрез шесть лет он вновь был возведен в цари Помпеем и царствовал сорок лет, исполняя в то же время обязанности первосвященника. По прошествии этого времени он был изувечен и изгнан из своего отечества Антигоном. Переживши таким образом разные превратности судьбы, достигши глубокой старости, он, бывший царь и первосвященник, был убит в своем собственном царстве тем, которому он сам открыл дорогу к власти и к славе. (И. Д. XV, 2, 1—4, 6, 1—3).

    168 Вступивши на престол, Ирод вызвал из Вавилонии для занятия места первосвященника какого-то безызвестного Ананеля, хотя из рода священников. Туземному арониду он не доверял этого важного поста; тем больше он опасался возвести в сан первосвященника молодого Аристовула—последнего отпрыска Маккавеев, которому этот сан принадлежал по закону и по праву наследства. Но этого позора не могла вынести мать Аристовула, Александра. Находясь в личной дружбе с Клеопатрой и зная, как последняя ненавидит Ирода и как всесильно ее влияние на Антония; она обратилась к ее заступничеству. В то же самое время до слуха Антония дошла всеобщая молва об изумительной красоте детей Александры, Мариаммы и Аристовула. Друг Антония, художник Деллий, прибыв однажды по своим делам в Иудею, был очарован их красотой и выпросил у Александры позволение нарисовать их портреты, для Антония.—„Эти дети показались ему происходившими от богов, а не от людей", сказал после художник Антонию, показав ему их портреты. Антоний так заинтересовался, что хотел увидеть оригиналы. Потребовать к себе Мариамму он постеснялся, так как она была женой Ирода; с другой стороны он боялся ревности Клеопатры. Он поэтому написал Ироду, чтоб он выслал к нему Аристовула. Ирод, однако, не решился исполнить эту просьбу: он боялся, что Антоний, если Аристовул произведет на него впечатление, лишить его короны и назначить царем иудеев законного наследника престола Асмонеев. Он, поэтому, упросил Антония отказаться от своего желания, уверив его, что если только он выпустит Аристовула хоть на шаг из пределов своего государства, то за ним потянется весь народ и мятеж будет неминуем. Одновременно же с тем Ирод, из боязни пред Клеопатрой, решился удовлетворить Александру и устранив Ананеля, назначил на его место первосвященником Аристовула. Народ с радостью увидел на этом священном посту внука своего прежнего царя Аристовула II, павшего в борьбе с римско-идумейским владычеством и оставившего по себе благоговейную память в сердцах всех иудеев. В первый праздник кущей, когда прекрасный юноша в блестящем наряде первосвященника выступил пред алтарем для совершения жертвоприношения, народ пришел в умиленный восторг. Радостные восклицания одних смешались с громким плачем других. Радовались тому, что опять увидели у алтаря представителя Маккавейской династии; плакали же о несчастной судьбе, постигшей эту славную династию и о том, что этот единственный уцелевший представитель ее не соединяет в своем лице и царскую власть. Энтузиазм был всеобщий. „Народ, говорит Иосиф, не мог устоять против наплыва чувств и дал им более оживленное выражение, чем это можно было себе позволить в царствование Ирода; с неудержимым энтузиазмом он громко приветствовал Аристовула и благодарил его за благодеяния его деда, Аристовула II". Узнав о происшедшем, Ирод решил по возможности скорее исполнить свой злодейский план, давно задуманный им относительно Аристовула. Навестив Александру, он выразил желание совершить прогулку вместе с ее сыном; под этим предлогом он заманил юношу в Иерихон; там он вовлек его в веселую игру, от которой он быстро устал. Ирод предложил ему тогда освежиться в искусственно-устроенном вокруг дворцового двора пруде, где в это время купались молодые галаты из свиты Ирода. Аристовул дал себя уговорить и смешавшись среди молодежи, пустился плавать по пруду. Галаты, предупрежденные приказом Ирода, набросились на него и окунули его в воду—сначала в виде шутки, но затем они опустили его ко дну и так долго держали под водой, пока он не перестал двигаться. Весть о неожиданной смерти Аристовула ввергла в плач весь Иерусалим. Александра же и Мариамма остались безутешными до самой смерти. Ирод, чтобы замаскировать свое участие в этом убийстве, проливал слезы над гробом Аристовула и доставил ему блестящее погребение (И. Д., 2, 4—6, 3, 1—5).

    169 Эта клевета была основана на факте, изложенном в предыдущем примечании.

    170 См. 139-е примечание к § 4, главы 20-й.

    171 Александра была так удручена смертью своего единственного сына, что была готова наложить на себя руку. Эта женщина пережила гибель всех ее родственников из дома Асмонеев: сначала дяди ее, царя Аристовула, приходившегося ей вместе с тем и свекром, затем мужа, Александра, после двоюродного брата Антигона и наконец—родного отца, царя и первосвященника Гиркана. Она осталась со своим сыном — единственной опорой ее давних надежд, которые она глубоко затаила в душе, при всем возраставшем могуществе Ирода, и ради которых она так мужественно и твердо переносила все ее семейные несчастия. Она надеялась, при помощи ли Клеопатры, или при каком-нибудь государственном перевороте, будь это в Риме или в Иудее, увидеть еще на Иудейском престоле своего сына, находившегося в самом цветущем возрасте, обожаемого иудеями и заочно любимого Антонием. Подозрительный Ирод догадывался о видах Александры и сильно побаивался ее: он постоянно окружал ее дворец шпионами, часто подвергал ее домашнему аресту, но уличить ее в чем-либо серьезном не мог. Александра была хитрее своего противника, она обладала изумительной выдержкой характера и сдержанностью, из которой не выводили даже казни ее родных. В самых трагических случаях она находила в себе силы подавить свои чувства и прикрывать кипевшую в ней злобу наружной дружбой и преданностью к Ироду. И все это она делала для того, чтобы тем вернее приблизиться к своей заветной цели и погубить Ирода в тот момент, когда он меньше всего будет ожидать опасности. Когда же умер ее сын, она должна была убедиться, что ее надежды никогда не могут быть осуществлены; жизнь, полная тревог и унижений, без цели впереди, сделалась для нее лишним бременем. Но тут она узнала настоящие причины смерти ее сына; узнала, что он погиб от руки Ирода—и она решилась жить, чтобы мстить убийце. Она опять обратилась к Клеопатре и жаловалась ей на это новое злодейство Ирода. Вследствие энергичного заступничества Клеопатры, Антоний привлек Ирода к ответу. Последний таким образом был вынужден ехать к Антонию для объяснения; но опасаясь за свою жизнь, он оставил правление в руках Иосифа и поручил ему также убить царицу, если его казнит Антоний. Впрочем, Ирод умилостивил Антония значительной суммой денег и возвратился в Иерусалим невредимый (И. Д. XV, 3, 5—8).

    172 При описанном случае был казнен один только Иосиф (без суда), Мариамма же успела доказать свою невинность и заставить Ирода просить у нее прощения за возведенное на нее столь оскорбительное обвинение (И. Д. XV, 3, 10). Но год спустя произошел почти такой же случай. Это было после победы, одержанной Октавианом над Антонием. Положение Ирода было тогда очень опасное; никто не сомневался, что Цезарь казнить его, как горячего приверженца Антония. Тогда Ирод, отправившись в Родос для личного объяснены с победителем Антония (20, 1) и, опасаясь за исход этой поездки, отвел свою мать, сестру и детей в крепость Масаду и оставил их под покровительством брата своего, Ферора; Александру же и Мариамму он заключил в крепость Александрион под надзором одного из своих придворных, Соема. Ферору он приказал захватить в свои руки бразды правления, как только услышит, что Цезарь замышляет против него недоброе, а Соему он оставил инструкцию — убить в таком случае обеих женщин, дабы власть не перешла опять к наследникам Асмонеев (И. Д. XV, 6, 4). Соем, подобно Иосифу, открыл эту тайну своим узницам. Вопреки всем ожиданиям, Ирод возвратился целый и невредимый да еще более облагодетельствованный Цезарем, чем Антонием. Он находился тогда на вершине своего счастья; но дома ожидали его самые горькие испытания: Мариамма, которую он страстно любил, встретила его, как ненавистного врага и с тех пор на все его ласки и уверения в любви отвечала открытым презрением. Это была жестокая месть, которая отравляла все счастье Ирода и делала, ему жизнь невыносимой. Не один раз он был готов убить себя вместе с любимой женщиной; но бурная любовь овладевала им каждый раз, когда он хотел посягать на жизнь Мариаммы. Видя эту страшную душевную борьбу, переживаемую Иродом, сестра его Соломия подкупила царского виночерпия и подослала его к Ироду с доносом на Мариамму, будто последняя уговаривала его отравить царя. Вследствие этого доноса был подвергнут пытке один из преданнейших слуг Мариаммы, с которым царица во всем совещалась. Слуга, однако, ничего не мог сказать по поводу попытки отравить царя, но показал, что царица озлоблена против Ирода за то, что он поручил Соему убить ее. Услышав эту тайну из уст слуги, Ирод опять возгорелся ревностью и приказал убить Соема немедленно. Над женою же он учредил суд из своих друзей и лично выступил в качестве обвинителя. Судьи, видя его в сильно возбужденном состоянии, вынуждены были произнести над Мариаммой смертный приговор. Было, однако, предположено не спешить приведением в исполнение приговора, а некоторое время содержать Мариамму в одной из царских тюрем. Но Соломия употребила все усилия к тому, чтобы казнь была совершена немедленно; она поставила Ироду на вид, что весь народ может восстать за освобождение Мариаммы, если станет известно, что она заточена живой в тюрьму. Мариамма в самой смерти показала, себя истой дочерью Асмонеев: она шла на казнь твердо, не обнаруживая ни малейшей робости и даже не бледнея (И. Д. XV, 7,1—5).

    173 Любовь Ирода к Мариамме,—говорит Иосиф в И. Д. (XV, 7, 7), — была бурная, самая необыкновенная, доводившая его почти до бешенства; после же смерти ее, как будто в наказание за казнь, совершенную над ней, страсть эта еще больше усилилась в нем. Тело Мариаммы, бальзамированное в меду, долгое время оставалось во дворце и не предавалось земле. Ирод то беседовал с ней, стараясь уверить себя, что она жива, то горько оплакивал ее. Некоторое время он пробовал рассеять свою грусть в пиршествах и попойках, но когда эти шумные увеселения не принесли ему облегчения, он бросился в другую крайность: отлучился даже от государственных дел и всецело отдался своему горю; окружавшим его слугам он приказывал произносить имя Мариаммы. В то же самое время город посетила эпидемия, которая, кроме многих граждан, свела в могилу большую часть друзей Ирода, наиболее им любимых, вследствие чего все начали смотреть на эпидемию, как на кару небесную за несправедливую казнь Мариаммы. Это еще более удручало мрачное душевное состояние Ирода. Под видом поездки на охоту, он удалился в пустыню; но едва пробыл там несколько дней, как он сильно заболел. Болезнь его была продолжительная, упорная и не поддавалась никакому лечению; к тому же он, страдая, кроме физического недуга, еще и умственным расстройством, не хотел подчиниться предписанной ему диете. Врачи, отчаявшись совершенно в его выздоровлении, предоставили болезнь естественному течению.

    Безнадежным положением Ирода, находившегося тогда в Самарии (Себасте) задумала, наконец, воспользоваться Александра: она сделала попытку овладеть двумя крепостями, находившимися в верхней и нижней частях города. Но об этой попытке дано было знать Ироду, и по его приказанию Александра была убита. Ирод же после долгих мучений оправился, но мрачное настроение его уже не покидало: он сделался еще более подозрительным и свирепым и по самым ничтожным причинам убивал лучших своих друзей (И. Д. XV, 7, 8).

    174 Сыновья Мариаммы сделались страшилищем для Саломии и Ферора. Все смотрели на молодых принцев, как на будущих мстителей этих двух главных виновников смерти Мариаммы. Саломия и Ферор увидели себя в страшной опасности и поклялись извести сыновей Мариаммы, пока Ирод еще жив и пока те еще не сделались царями. На этой почве возникла отчаянная борьба, отравившая семейную жизнь Ирода, как при жизни Мариаммы. Тщетно Ирод изыскивал способы к прекращению раздоров в своей семье: брак Аристовула с дочерью Саломии (Вероникой), придуманный им для умиротворения вражды, послужил только к усилению неудовольствия с обеих сторон. Ирод, наконец, возвратил из изгнания Антипатра; этой мерой он надеялся подавить гордость сыновей Мариаммы и усмирить всех остальных членов своей семьи. Но в лице Антипатра Ирод ввел в свой дом демона раздора, разорвавшего всякую связь между членами его семья и между этими последними и самим Иродом (И. Д. XVI, 3).

    175 Греческий текст дает некоторый другой, менее удовлетворительный смысл; мы перевели согласно весьма удачной поправке Havercamp'а (См. его издание сочинений Иосифа Флавия, т. II, стр. 113, примеч. 1).

    176 Маленький остров, на котором находилась резиденция Архелая.

    177 Ирод еще в Риме хотел разделить царство между тремя своими сыновьями, а самому удалиться в частную жизнь; но Август удержал его от отречения от престола (И. Д. XVI 4, 5).

    178 Она сделалась ближайшей советницей Ирода в важнейших делах (И. Д. XVI, 7 2).

    179 Оба были злейшими врагами сыновей Мариаммы еще до возвышения Антипатра (см. примечание к § 1, глава 23).

    180 Родоначальник македонских царей.

    181 Персидский царь.

    182 По И. Д., Саломия сеяла раздор между своей дочерью и ее мужем.

    183 Одного из сыновей Фазаеля (И. Д..ХVI, 7, 3).

    184 Мариамма.

    185 Ирод предложил Ферору в жены вторую свою дочь, но Ферор вторично отказался, не пожелав расстаться со своей возлюбленной (И. Д. XVI, 7, 3).

    186 Костобар, знатный идумеянин и, следовательно, соотечественник Ирода, был главным его сподвижником в терроре и проскрипциях, введенных в Иерусалиме сейчас после покорения города римлянами и вступления Ирода на престол, отнятый у Антигона. Костобару была поручена тогда охрана городских ворот, дабы никто не мог спастись от рук Ирода. Усердно исполняя волю своего повелителя и предавая казни знатнейших граждан, он, однако, пощадил вожаков иерусалимской аристократии „Бне-Баба", пользовавшихся могущественным влиянием на народ и состоявших в родстве с Маккавейской династией. "Бне-Баба" были самые преданные приверженцы Антигона и непримиримые враги Ирода; они побуждали народ бороться против него до последней крайности. Взяв город, Ирод приказал прежде всего казнить „Бне-Баба"; но именно это влиятельное семейство Костобар хотел сохранить для своих личных целей: он скрывал их в потаенном месте в течение десяти лет. Эта тайна была выдана наконец, Ироду Саломией, сделавшейся женой Костобара после убийства первого ее мужа, Иосифа. Костобар вместе с „Бне-Баба" были обезглавлены (И. Д. XV, 7, 8—10).

    187 Жители Трахонитиды, которых император Август подчинил владычеству Ирода, нашли себе покровителя в лице Силлая, фактически правившего Аравией при слабосильном царе Ободе, и отпали от Иудеи. Мятежники зашли так далеко что стали даже производить разбойничьи набеги на Иудею. Так как все зло исходило из Аравии, то Ирод напал на последнюю и силой оружия принудил аравийское правительство к выдаче разбойников. Силлай же, находившийся тогда в Риме, представил это дело императору в таком виде, что Ирод чуть ли не опустошил страну; а между тем Аравия, наравне с другими восточными царствами, была подвластна Риму и следовательно пользовалась неприкосновенностью. Август был такт возмущен поступком Ирода, что прервал дружбу с ним и выразил ему в самой жестокой форме все свое негодование. Тщетно Ирод снаряжал в Рим посольство за посольством для разъяснения дела и возвращения себе милости итератора — Август даже не допускал к себе его послов. Такт Ирод долгое время провел между страхом и надеждой, пока, наконец, известному историку Николаю Дамаскинскому не удалось примирить с ним императора (И. Д. ХVI. 9, 4). В интимные сношения со Силлаем Саломия вошла после смерти ее второго мужа, Костобара.

    188 Впечатление этих разоблачений на Ирода было ужасающее, они привели также в трепет весь двор. Александр, повидимому, хотел вовлечь в свою гибель всех своих клеветников и врагов. Он изобразил картину заговора неизмеримого объема. Весь двор полон измены и предательства. Все жаждут смерти царя. Не только он (Александр) один, но и Ферор, и Саломия, и Антипатр, и многие другие члены царской семьи, высшие военные чины и министры, даже такие испытанные друзья царя, как Птоломей и Сапинний — все они охвачены горячкой заговора, все они куют втайне орудия смерти для ненавистного им тирана. Под влиянием этих публичных разоблачений, Ирод начал неистовствовать против всех его окружающих и приближенных: одни были замучены в пытках, другие были обезглавлены, не подвергаясь даже допросу, третьи томились в заточении, а те, которые были пощажены, не были уверены в завтрашнем дне — с минуты на минуту они ждали своей смерти. Сам Ирод, покинутый придворными, удрученный казнями родных и друзей, проклинал свою судьбу, вопиял против всего света и, не зная, как спастись от грозившейся ему опасности; переходил от убийства к убийству (И. Д. ХVI, 8, 5).

    189 Речь идет о рабыне, которую Ферор предпочитать дочерям Ирода и из-за которой между ним и братом происходили постоянные столкновения.

    190 Спартанцы считали себя родственниками евреев, производя, как и последние, свое происхождение от Авраама: см. И. Д. ХII, 4, 10; ХIII, 5, 8, I книга Маккавеев, XII.

    191 В этих жалобах, часто раздававшихся во всей Иудее, Ирод легко мог узнать Александра, ибо Александр и Аристовул были единственные из его семейства, которые искренно скорбели скорбями народа и в свою очередь были любимы народом. Народная любовь—а о ней свидетельствует тот энтузиазм, который впоследствии возбуждало среди иудеев появление Лже-Александра (II, 7)—к сыновьям Мариаммы вызывала зависть Ирода и была основной причиной враждебного настроения Ирода к ним.

    192 По И. Д., Александрион.

    193 Волумний прибыл в Рим как раз в то время, когда Николай, незадолго пред тем отправленный Иродом во главе посольства для примирения с ним императора (См. 4-е примеч. к § 6 главы 24), успешно выполнил свою миссию: он не только возвратил Ироду милость императора, но и добился смертного приговора для оклеветавшего его Силлая. Так как в то же время получено было известие о смерти аравийского царя Обода, то Август решил было подчинить и Аравию власти Ирода. Но, прочитав бумаги, доставленные Волумнием, он нашел неудобным подарить еще одно царство человеку, который на старости лет враждует со своими сыновьями (И. Д. XVI, 10, 8).

    194 Ирод потребовал от Александра и Аристовула, чтобы они сами от себя написали императору о своих преступных замыслах против него. Братья написали тогда, что никогда они не думали посягать на жизнь отца и ничего не предпринимали в этом направлении. Единственное о чем они думали—это о бегстве и то по вынуждении, так как им слишком тяжело было жить постоянно под страхом подозрений отца.

    195 Ныне Бейрут—в то время римская колония.

    196 Бывший консул.

    197 Несмотря на то, что Август наметил Архелая в числе первоприсутствующих в суде. Собрание, созванное Иродом состояло из 150 человек (И. Д. XVI, 11, 1, 2).

    198 Невдалеке от Бейрута, где происходило собрание. Ирод перевел обвиняемых туда для того, чтобы иметь их вблизи в случае, если потребуется их присутствие на суде.

    199 В И. Д. (ХVI, 11, 2) Иосиф говорит, что „Ирод вел себя на суде, как безумный: он даже не дал судьям допрашивать свидетелей и рассматривать документы, а сам руководил судебным следствием, сам отстаивал справедливость доказательств, громко повышал голос и обнаруживал вообще все признаки неугомонной ярости и необузданной жестокости".

    200 Трое сыновей Сатурнина заседали вместе с ним в собрании.

    201 В Тире он встретился с возвратившимся из Рима его посланником, Николаем. Ирод спрашивал его личное мнение и мнение его римских друзей о том, как ему следует поступить с обвиненными. Николай советовал ему не приводить в исполнение приговора суда, а ограничиться до поры до времени содержанием сыновей в заключении.—„Таково также, прибавил он, желание твоих друзей в Риме". Ирод ничего на это по возразил, но и не дал Николаю никаких определенных обещаний (И. Д. XVI, 11, 3).

    202 В И. Д. Терон изображается не сумасшедшим, а отчаянным смельчаком, „открыто высказывавшим все то, что оставалось скрытым в сердцах других". Все, говорит Иосиф, от глубины души скорбели о судьбе несчастных, но никто не осмеливался свободно выражать свои чувства. Вот почему все с радостью слушали проповеди Терона и удивлялись его мужеству, неустрашимости и силе духа, составлявшим столь необычайное явление во времена Ирода (ХVI, 11, 4, 5).

    203 До 300 человек (И. Д. ХVI, 11, 7).

    204 Прежний город Самария, вновь отстроенный Иродом.

    205 По И. Д. (ХVII, 5, 4) надзор за совершением казни принял на себя лично Антипатр.

    206 Александр I Ианнай (Глава 4-ая).

    207 После смерти Ирода они были отосланы к их деду, каппадокийскому царю Архелаю. Впоследствии они перешли в язычество и получили от римлян маленькие царства в Армении.

    208 Феодион, брат Дориды.

    209 Симпатии народа к умершим братьям и антипатию его к виновнику их смерти разделяло также все войско, а это более всего беспокоило Антипатра (И. Д. ХVII, 1, 1).

    210 Не считая Мариамны с ее сыновьями и не включая дочерей от разных жен. Но всех детей у Ирода было двенадцать,

    211 Это была другая Мариамна, на которой Ирод женился много лет после смерти царицы. Она была дочерью священника Симона, переехавшего из Александрии в Иерусалим, и славой красоты своей обратила на себя внимание Ирода. Так, как Симон занимал слишком подчиненное положение для того, чтобы сделаться тестем государя, то Ирод возвел его в сан первосвященника на место Иешуи, преемника Ананеля (И. Д. XV, 9, 3).

    212 Сын Ферора.

    213 Одна дочь его брата, другая — дочь сестры.

    214 Салампсо и Кипра.

    215 Юлия, прежде называвшаяся Ливией, могла бы служить прототипом Саломии: она также всю жизнь была занята вопросом о престолонаследии, интриговала против сыновей Августа от других жен в пользу своего сына Тиберия и отравляла семейную жизнь императора. Ливии приписывают отравление нескольких претендентов на римский престол из рода Августа.

    216 Каллию.

    217 Она прибрала к рукам не только Ферора, но и Антипатра; мать которого играла между ними роль сводницы.

    218 В И. Д. этот факт также не достаточно освещен: фарисеи, в числе 6 000 отказались принести Ироду присягу в верности и были за то подвергнуты денежному штрафу, в уплате которого им пришла на помощь жена Ферора. За эту услугу фарисеи будто предсказали ей, что ее род сменит династию Ирода на иудейском престоле. Ирод тогда, казнил множество фарисеев и не мало из своих придворных, возверовавших в их прорицание (ХVII, 2, 4).

    219 По обвинению Николая Дамаскинского император приговорил Силлая к смертной казни, но предварительно отправил его на родину для уплаты Ироду старого долга в 60 талантов (XVI, 10, 8). Ведение процесса об этих 60 талантах обошлось Ироду в целые сотни талантов.

    220 Преемник Ободы, Енея, переименовавшийся в Арету.

    221 В каменистой Аравии.

    222 За выдачу этой тайны Силлай убил Фабата.

    223 В Перею.

    224 Вольноотпущенниками или отпущенниками назывались освобожденные рабы. Более всего распространено было отпущение на волю по завещанию. Но часто хозяин еще при жизни своей даровал свободу рабу за особые заслуги или за долгую верную службу. Отпущенник прибавлял к своему имени родовое и даже личное имя своего господина; он не разрывал связей с господином, а считался членом его семьи, получал долю наследства, иногда и оставался жить в его доме, занимаясь прежней работой.

    225 Женатому на Веренике, дочери Саломии. Брат Дориды.

    226 Вместе с тем Ирод лишил первосвященнического сана отца Мариамны, Симона, и назначил на его место Маттафию, сына Теофила (И. Д. XVII, 4, 2).

    227 И яд и письма были присланы Антипатром из Рима через Бафилла, который выдал их под пытками.

    228 Первый—от Малтаки, второй—от Клеопатры.

    229 Преемник Сатурнина.

    230 Николай Дамаскинский, тот самый, который прежде защищал Ирода пред императором.

    231 Римская императрица.

    232 Еврейка (И. Д. XVII, 5, 7).

    233 Сын самарянки Малтаки.

    234 По И. Д., сын Сарифея.

    235 По И. Д., сын Маргалофа.

    236 По Моисееву законодательству употребление всякого рода изваяний и изображений живых существ евреям воспрещено безусловно, даже и вне пределов храма (см. Второзаконие IV, 16—20 и параллельные места).

    237 Орел был гигантской величины и служил символом римского владычества.

    238 По И. Д., схвачены были те, которые не хотели даже бежать, а мужественно встретили военный отряд. Вместе с учениками остались на месте и их учителя: Иегуда и Матфия, которые также были приведены к царю (ХVII, 6, 3).

    239 Местом казни по И. Д., был Иерихон, где Ирод совершил почти все политические казни, так как в этом городе, укрепленном новой цитаделью и населенном им солдатами и преданной ему чернью разных племен, Ирод чувствовал себя вообще безопаснее, чем в Иерусалиме. При описанном случае Ирод устранил от должности первосвященника Маттафию, с ведома и одобрения которого был уничтожен орел, и назначил на его место Иозара (ХVII, 6, 4). Это уже был шестой первосвященник в царствовании Ирода: Ананель, Аристовул, Иешуа, Симон, Маттафия и Иозар. Казнь именитых законоучителей и замещение Маттафии Иозаром вызвали сейчас после смерти Ирода восстание в Иерусалиме (II, 1, 2).

    240 Мертвое море; Асфальтовым оно называется потому, что оно изобилует асфальтом, находящимся на дне его и всплывающим кусками на поверхность воды при сильной буре. По свидетельству арабов, ныне населяющих эту местность, на берегу моря кругом есть много месть, где жидкий асфальт подымается вверх из-под земли.

    241 Фарисеи действительно причислили день смерти Ирода (2-го Шевата) к числу полупраздников.

    242 По И. Д., Ирод предназначил к закланию огромную массу людей: по одной жертве от каждого знатного Иудейского семейства. Они должны были быть убиты сейчас после смерти Ирода, но до объявления ее солдатам.

    243 По поводу этой казни Август произнес известную фразу: „лучше быть свиньей Ирода, чем его сыном".

    244 По этому измененному завещанию Ирод раздробил царство Израильское на мелкие княжества. Архелай, сын самарянки, был назначен царем только над Иудеей и Самарией; Антипа—прежний престолонаследник— назначен был тетрархом над Галилеей и Переей. Гавлонитида, Трахонитида, Батанея и Панея (на северо-востоке от Иудеи) образовали другую тетрархию, которая отдана была Филиппу—сыну Клеопатры. Наконец, Саломия получила по завещанию: Иамнию, Азот и Фазаелиду (И. Д. ХVII, 8, 1).

    245 Заведовавший финансами при Ироде.

    246 35 верст. Ирод был погребен в крепости Иродионе, построенном им для увековечения своего собственного имени на юге от Иерусалима, на расстоянии 60 стадий от него. Крепость, в действительности, отстояла от Иерихона приблизительно на 200 стадий. Между словами Иосифа (И. Д. XVII. 8, 3) „они шли по направлению в Иродион восемь стадий" и его показаниям здесь—противоречия нет. В первом месте он только сообщает, сколько стадий торжественный кортеж провожал тело Ирода, в последнем же месте он показывает действительное расстояние крепости от Иерихона. См. примечание Havercamp'а к этому месту (т. II, стр. 142) и Schürer, Geschichte. I, стр. 345.

    ВТОРАЯ КНИГА

    1 Иудеи платили Ироду: поголовную подать, поземельный налог, налог с домов, пошлину с товаров, привозимых на рынок, и некоторые другие пошлины.

    2 По И. Д., граждане предварительно совещались между собой и затем от имени собрания, потребовали от Архелая устранения Иозара и наиболее близких друзей Ирода.

    3 Когорта имела в своем составе от 500 до 1000 солдат.

    4 Сабин занимал пост, хотя независимый от Вара, но с более ограниченными полномочиями. Вар был правителем Сирии, а Сабин заведовал финансовой частью, в качестве квестора этой провинции.

    5 В свите Ирода были два Птоломея, из которых один, заведовавший финансами и хранитель перстня царя, поддерживал права Архелая, а другой, брат Николая Дамаскинского и как последний близкий друг Ирода, стоял на стороне Антипы.

    6 Тот самый, которого Август наметил наследником своего престола и который из-за этого был отравлен женой Августа, Ливией, переименовавшей себя впоследствии в Юлию.

    7 По И. Д. восстание уже открылось; но Вар приостановил его казнью коноводов и переводом в Иерусалим целого легиона, т. е. третьей части всей римской армии, расположенной тогда в Сирии.

    8 Эти вооруженные рабы шныряли по улицам города и оскорбляли граждан, что послужило ближайшей причиной возобновления восстания (И. Д. ХVII, 10, 1).

    9 Чужеземные солдаты, облагодетельствованные Иродом, получившие от него пышный город Себасту, построенный на месте прежней Самарии, много пахотной земли и образцовое самоуправление (I, 21, 2).

    10 За убийство этого патриота, мстившего за свой народ набегами на римлян и сирийцев, Ирод был тогда привлечен к суду синедриона. Иуда унаследовал от своего отца пламенную ненависть к римлянам и всякому игу вообще. Он стремился к восстановлению „царства Божия", т. е. республиканского правления на началах иудейской религии, и был ярым врагом римлян. Он вероятно тождественен с Иудой Галилеянином, который впоследствии играл выдающуюся роль и образовал партию так называемых „зелотов''.

    11 В рукописях и изданиях Иосифа Флавия название стрелков, содействовавших Грату в его борьбе против Симона, читается различно. Мы следуем чтению Havercamp'а, подтверждаемому латинским переводом Руфина. Речь, может быть, идет о конных стрелках, прибывших из Вавилонии во время правления Сирией Сатурнином в количестве 500 человек под начальством некоего Замариса, которых Ирод поселил в Батанее на границе Трахонеи. См. об этой вавилонской колонии и дарованных ей Иродом привилегиях И. Д. ХIII, 2, 1—2.

    12 Город по ту сторону Иордана впоследствии переименованный Иродом Антипой в Ливию. В параллельном месте И. Д. ХVII, 10, 6 вместо этого города упоминается другой по имени Amatha, но это ошибка, вкравшаяся в текст. См. Schürer, Geschichte, II, 125.

    13 В И. Д. ХVII, 12, 2 пастух этот назван Афронг.

    14 Сотник, т. е. начальник центурии, состоявшей, хотя и не всегда, но большею частью, из ста человек.

    15 Жители Сепфоры принадлежали к патриотической партии Иуды, сына Иезекии. Сам Иуда спасся тогда от рук римлян.

    16 Себаста.

    17 Не считая арабских и других вспомогательных отрядов, одних только римских солдат было до 20 000.

    18 Сабин сознавал, что восстание иудеев вызвано было его насилиями; к тому же он вторгся в Иерусалим вопреки данному им Вару и Архелаю обещанию не ехать туда и, наконец, позволил себе еще ограбить храм.

    19 Погром Вара приравнивается Иосифом (Против Апиона, I, 7) к войнам Антиоха Эпифана и Помпея в том отношении, что в нем, равно как и в тех войнах, погибли архивы и родословные записи, вследствие чего Коганы должны были составить новые генеалогии. Впоследствии Вар со всей вверенной ему римской армией погиб в борьбе с германцами. К его поражению относится восклицание Августа: „Вар, отдай мне мои легионы!".

    20 Начало колонизации евреев в Риме не поддается точному определению. Сношения Иудеи с Римом начались при первых Маккавеях, и с тех пор евреи, вероятно, стали селиться в Риме. Образование первой более значительной еврейской колонии в Риме относится ко времени Помпея, привезшего туда многочисленных еврейских пленников. Получив право римских граждан, они поселились по ту сторону Тибра и организовались там в самостоятельную еврейскую общину. О влиянии римских евреев свидетельствует, например, тот факт, что знаменитый Цицерон должен был скрывать от евреев свою ненависть к ним.

    21 Сами же родственники, как видно из следующего §, примкнули к иудейской депутации.

    22 Т. е. открыто бороться против своего врага.

    23 Иудеи, как видно, предпочитали вассальную зависимость от римлян нестерпимому гнету идумейской династии. Они могли надеяться, что под скипетром Рима в Иудее восстановится тот же порядок, какой существовал в ней в домаккавейскую эпоху — сначала под властью Персии, а затем Египта и Сирии,—т. е., внутреннее управление страной будет вверено первосвященнику и синедриону, которые будут нести ответственность за внесение определенной дани в императорскую казну.

    24 По И. Д., весь этот разговор произошел лично с императором.

    25 По И. Д., на десятом году.

    26 Так как они созревают раз в лето.

    27 О царствовании Архелая сообщаются в И. Д. следующие краткие сведения. Первосвященник Иоазар был им устранен, но не потому, что этого требовал народ (II, 1, 2), а вследствие обвинения его в участии в восстании. Назначенный на его место Элеазар (брат Иоазара) должен был вскоре уступить место третьему первосвященнику, по одному показанию Иосифа,—Иосуа, а по другому—тому же Иоазару, который был первосвященником до Элеазара. Унаследованную им от отца страсть к строениям Архелай проявил в обновлении сожженного царского дворца в Иерихоне, основании нового города для увековечения собственного имени и разведении пальмовой рощи с искусственным орошением.

    28 Евреи, по свидетельству Иосифа, осуждали Архелая за этот брак, не дозволенный ни законом, ни обычаем.

    29 Всадники происходили из самых знатных патрицийских семей.

    30 Копоний начинает собою длинный ряд так называемых прокураторов (procuratores и praesides были титулы, присвоенные наместникам императора в Иудее) Иудеи, обращенной Августом в императорскую провинцию и присоединенной к сирийскому наместничеству. (Август разделил римские провинции на императорские и сенатские; Сирия составляла императорскую провинцию, находилась в непосредственной зависимости от императора и испытывала больше гнета, чем все остальные). Иудея была лишена и тени самостоятельности. Законодательное собрание и синедрион потеряло и то весьма ограниченное значение, которое сохранялось еще за ним при Ироде и Архелае: прокураторы, облеченные безграничной властью, могли отменять его постановления; им принадлежало даже право назначения и устранения первосвященника. Евреи должны были во всех документах выставлять год царствования императора, вместо употреблявшегося ими раньше летосчисления по вступлению на престол их собственных царей. Резиденцией прокураторов была Кесарея; но и в самом Иерусалиме стоял постоянный гарнизон; здесь же имел постоянное пребывание целый штат римских начальников и чиновников, заведовавших разными учреждениями, блюстивших за порядком и хозяйничавших в городе по собственному произволу, точно также как прокуратор по своему произволу тиранизировал всю страну.

    31 Это одно из таких мест, где автор, движимый в этих случаях патриотическим чувством, не договаривает истины, преднамеренно скрывая ее от римского читателя. В дальнейшей своей истории Иосиф с неумолимой настойчивостью проводит ту неоспоримую мысль, что иудейская война была делом рук самих римских прокураторов, что последние, желая оправдать пред императорами свой возмутительный произвол и гнусные насилия над народом, употребляли все усилия к тому, чтобы вынудить его к восстанию, дабы после показать, что таким беспокойным и жестоковыйным народом нельзя было управлять иначе, как суровостью. Преследуя такую цель, автор постеснялся наряду с этим открыть римлянам, что собственно та партия, которая сделалась душой революции и причиняла римскому государству больше тревог и хлопот, чем галлы и германцы, что эта знаменитая партия, известная под именем ревнителей, зелотов (канаим), зародилась в иудейской среде еще при первом прокураторе; одновременно с тем, как Иудея была превращена в римскую провинцию. А между тем об этой именно партии идет речь в настоящей главе. В И. Д. Иосиф сознается, что основателями партии ревнителей были Иегуда из Галилеи (сын Иезекии, поднявший оружие против римлян еще в первом году царствования Архелая) вместе с фарисеем Цаддоком. „Их приверженцы, продолжает Иосиф, во всем были солидарны с фарисеями, но обладали к тому необузданной любовью к свободе. Одного только Бога они признавали своим господином и царем. Никакая смерть не казалась им страшною да и никакое убийство (даже родственников и друзей) их не удерживало от того, чтобы отстоять принципы свободы. Но я считаю лишним распространяться о них больше, так как в их упрямой твердости мог убедиться почти каждый воочию. Я не должен бояться не найти веры в мои слова, а, напротив—чтобы мои слова не показались слишком бледным изображением того величия духа и геройского мужества, которые их отличали".

    Цаддок и Иуда открыли свои действия еще при первом прокураторе, Копонии. Они были вызваны на это следующим обстоятельством. Одновременно с Копонием послан был императором в Сирию сенатор и бывший консул Квириний для производства переписи имущества. Эта мера, принятая для приведения в известность имущественного ценза провинций и умножения доходов с них в виде наложения на имущество новых налогов, показалась евреям, не имевшим до той поры никакого представления о подобного рода переписях, в высшей степени оскорбительной и подозрительной. Слово „ценз" (census) с того времени стало обозначать всякий денежный штраф (кенас); лица, являвшиеся исполнителями введенной римлянами податной системы, были открыто презираемы: их показания в качестве свидетелей на суде не пользовались доверием. Даже самые умеренные фарисеи негодовали против этой податной системы, высасывавшей все соки населения. Но те с терпением и смирением переносили это унижение; ревнители же, ставшие под знаменем Цаддока и Иуды, считали такую покорность позором для отечества и религии и начали сеять семя революции в народе (И. Д. ХVIII, 1.).

    32 В И. Д. безбрачие ессеев объясняется тем, что они считали женщин источником всяких дрязг.

    33 По этому поводу Иосиф в И. Д. говорит: „Но самого большого удивления, наивысшей славы, на какую только может претендовать добродетель, заслуживают ессеи достижением ими полного уравнения имущества, о чем ни греки, ни другие народы не имеют даже понятия и что введено ессеями не со вчерашнего дня, а с давних лет; а между тем на этих началах живет свыше четырех тысяч человек. Для заведывания доходами с их общего имущества и полей, которыми богатые не могут пользоваться в большей мере, чем неимущие, они выбирают лучших людей, а для приготовления хлеба и пищи—священников" (ХVIII, 1, 4).

    34 Ессеи почти исключительно занимались земледелием.

    35 11 часов утра.

    36 Ессеи занимались врачеванием, для чего они, кроме целебных трав, пускали в ход также нашептывания и заклинания. Неизвестно, о каких сочинениях здесь идет речь, но очевидно, что не о книгах Священного Писания. Впрочем, далее сообщается, что ессеи имели свои книги, которые всякий член должен был хранить как святыню. Литература ессейская несомненно существовала, но мы о ней почти ничего не знаем. Некоторый апокалиптические сочинения, дошедшие до нас, по мнению ученых, ессейского происхождения, но это вопрос еще спорный.

    37 Назначение этого орудия поясняется ниже.

    38 Этим странным обычаем, имеющим свое основание во Второзаконии 28, 12, 13, по справедливому замечанию Скалигера, объясняется воздержание ессеев от испражнения в субботу, так как им приходилось бы тогда копать, что считается запрещенной в субботу работой.

    39 Сообщенные Иосифом Флавием в этой главе сведения об ессеях этом замечательном и своеобразном еврейском ордене, игравшем немаловажную роль в истории, дополняются известиями о них того же автора (И. Д. ХIII, 5, 9; XV, 10, 4—5; ХVIII, 1, 5), затем Филона (Quod omnis probus liber, 12—13, и отрывком, сохранившимся у Евсевия, (Praeparatio evangelica, VIII, II) и, наконец, Плиния (Hist. Nat. V, 17). Но не смотря на это сравнительное богатство материала и многочисленные исследования, посвященные европейскими учеными этому предмету, вопрос о происхождении ессеев все еще остается не вполне разъясненным. Даже этимология и значение имени ессеев еще не окончательно установлены. Нет сомнения, что ессеизм получил свое начало в Палестине и вырос на почве иудаизма. Основные части его учения имеют свои корни в самом еврействе, и можно, поэтому, с большой вероятностью допустить, что ессейский орден образовался из среды тех „хассидеев", которые во время борьбы против эллинизма проявили такую замечательную энергию и такое редкое самоотвержение в деле защиты веры отцов. Нельзя, однако, не заметить в ессеизме и некоторых посторонних элементов, чуждых еврейству и привившихся ему как будто извне. В особенности поражает обычай их обращаться утром с молитвой к солнцу. Отвержение брака и весь аскетический характер ордена также не совсем согласуются с воззрениями чистого иудаизма. Не без основания, поэтому, полагали, что ессеизм не чужд и некоторому внешнему влиянию. Сам Иосиф Флавий, как мы видели, проводит параллель между учением ессеев о бессмертии души и воззрениями греков на этот предмет; в другом же месте (И. Д, XV, 10, 4) он прямо сопоставляет ессеизм с пифагореизмом. В действительности нельзя не заметить много сходного между обоими этими учениями. На это в особенности обратил внимание известный знаток греческой философии, Эдуард Целлер (Die Philosophie der Griechen, Theil III, Abth. 2, стр. 277—338 третьего издания, и Ueber den Zusammenhang des Essäismus mit dem Griechenthume в Theolog. Jahrbucher 1856, стр. 401—433). Но Целлер заходит слишком далеко, если он почти весь ессеизм хочет вывести из пифагореизма. Можно согласиться, что ессеи кое-что восприняли из пифагореизма, но нет сомнения, что в основных своих чертах учение их опирается на еврейство.

    40 Иосиф Флавий, который, по собственному свидетельству (Жизнь, 2) после тщательного и всестороннего ознакомления с учениями всех трех так называемых им иудейских сект, примкнул к фарисеям, относится к последним, где он о них говорит, с величайшим уважением, подчеркивая в особенности их высоконравственную жизнь и благотворное влияние, которое они имели на народ. Так, он в И. Д. (ХVIII, 1, 2) дает о них следующий отзывы „Они живут строго и отказывают себе в мирских удовольствиях; все то, что по здравому смыслу кажется логичным, они делают. Вообще фарисеи считают своим священным долгом следовать велениям разума. Они почитают старших и не позволяют себе противоречить их постановлениям... Они пользуются таким влиянием на народ, что все богослужебные обязанности, жертвоприношение и молитвенный культ совершаются по их начертаниям. Такое безграничное и безусловное повиновение оказывают им общины потому, что все убеждены, что фарисеи и словом и делом ищут лучшего для народа".

    В другом месте (Жизнь, 2), он их сравнивает с греческими стоиками. Все, что нам известно о фарисеях, составлявших ядро и лучшую часть народа, вполне подтверждает отзыв о них Иосифа Флавия, имеющий для нас тем большее значение, что наш историк, игравший немаловажную роль в войне иудеев против римлян и перешедший, как известно, в конце концов на сторону неприятеля, испытывал не мало преследований со стороны фарисеев, которые, не без основания, считали его изменником. Но личная злоба, которая у него иной раз невольно прорывается против отдельных личностей, не могла подавить в нем чувство справедливости по отношению к тем, которые так хорошо понимали дух народа и иудаизма и с таким самоотвержением охраняли его интересы.

    Фарисеи были прямые последователи книжников (соферим). Они продолжали толкование моисеевых законов, применяя их к условиям современной им жизни; они устраивали всевозможного рода школы, начиная от низших и кончая высшими; они учили и толковали Тору всенародно в синагогах и молитвенных домах, распространяя чрез них светоч знания в народе; они вместе с тем были народными судьями. Строгая нравственность, скромность, благочестие, умеренность в земных наслаждениях, приветливое обращение, милостивое отправление правосудия, а главное преклонение пред законом и принципами свободы и справедливости составляли отличительные черты их характера. Не даром весь народ льнул к фарисеям, с любовью подчинялся их узаконениям и всегда вооружался на борьбу с их врагами. Инстинктивно или сознательно народ видел в фарисеях залог своего бытия, оплот и защиту против всякой незаконной власти или злоупотребления властью над ним. И народ никогда не ошибался в своих упованиях. Сохранение иудаизма была главная руководящая цель этих народных учителей и законоведов. Этой цели были посвящены все чувства и помыслы каждого истого фарисея; ей он служил в синагоге, проповедуя народу слово Божие, в школе, где он в строго национальном духе воспитывал юношество, и, наконец, в синедрионе, где в основу каждого вновь выработанного закона легла мысль об охранении иудаизма во всей его самобытности и неприкосновенности. После этой главной цели ближайшей задачей фарисеев, которую они преследовали с не меньшею настойчивостью, было охранение прав народа от произвола его князей и царей. Если фарисеи терпели частые гонения, так только потому, что они не шли ни на какие компромиссы с высшей правительственной властью, а со всею смелостью и неподкупностью истых народных представителей останавливали всякое посягательство верховных правителей на превышение своей власти и ограничение народных прав. И если народ проливал свою кровь за фарисеев, так он боролся тогда за свои собственные права и в таких случаях платил только дань благодарности фарисеям; ибо последние всегда были первые, которые жертвовали своей жизнью и охотно шли на казнь за интересы народа, в защиту которого они выступали всегда, пренебрегая явной опасностью.

    41 В противоположность фарисеям, саддукеи составляли аристократическую партию, образовавшуюся преимущественно из священнического сословия и, несомненно, из умеренных эллинистов. Владея большими богатствами, стремясь к власти и к внешнему влиянию, они тяготились строгим учением фарисеев, прилагавших один масштаб ко всем сословиям, радевших о чистоте и простоте нравов всего народа, без различия ранга и класса, допускавших роскошь и блеск в храме и общественных зданиях, но отнюдь не в частной жизни. Главнейший признак, отличавший саддукеев, заключался в том, что они признавали обязательным один Моисеев закон, отвергая все выработавшееся в течение многих веков традиционное толкование и дальнейшее развитее писанного закона. Такое учение, конечно, могло бы казаться более удобным для практической жизни, освобождая народ от многих новых обязанностей, возлагаемых на него позднейшим расширением первоначального закона. Но народ не пожелал воспользоваться этим облегчением; он слишком много преследований вынес за свой закон от сирийских тиранов, чтобы добровольно отречься от него; народ не справлялся о происхождении устных законов, ему было достаточно знать, что они исполнялись его предками в течение веков; и еще более дороги стали ему эти устные законы с тех пор, как он освятил их своей собственной кровью в войнах с Селевкидами. Фарисеи лучше саддукеев понимали дух народа, если они не делали ему никаких послаблений, а напротив поддерживали в нем религиозное рвение. С другой стороны свободомысленное на поверхностный взгляд учение саддукеев оказалось на практике несносной рутиной в сравнении с прогрессивным и истинно разумным направлением фарисеев. Так, например, саддукеи, придерживаясь буквы Св. Писания, проповедовали „зуб за зуб и око за око" в буквальном смысле; между тем фарисеи, дорожившие главным образом духом Моисеева законодательства и допускавшие самое широкое толкование его, лишь бы не была нарушена внутренняя связь между этим первобытным кодексом установлений и беспрерывно изменяющимися условиями жизни, наказывали членовредительство соразмерным денежным штрафом. Таким образом саддукеи в противоположность фарисеям прослыли жестокосердными судьями. Все это в связи с их аристократическим высокомерием оттолкнуло народ от этой оппозиционной партии. Если она временами господствовала в Иудее, так только путем насилия и при воцарении в стране единодержавной власти, с которой она шла рука об руку.

    42 Считая в том числе 14 лет совместного правления с Марком Антонием.

    43 От первого ее мужа, Тиверия.

    44 У Генисаретского или Галилейского озера, названного также Тивериадским по имени новооснованного города Тивериады. Город этот в особенности славился находящимися близ него еще ныне существующими целебными источниками, о которых упоминается в И. Д. (ХVIII, 2, 3) и неоднократно в Талмуде. Он играл немаловажную роль во время войны против римлян и известен как последнее местопребывание синедриона; в нем же впоследствии образовалась знаменитая массоретская школа. (См. A. Neubauer, La géographie du Talmud, стр. 208 сл.).

    45 До Пилата в Иудее было четыре прокуратора: первые три (Копоний, Амбивий и Анний Руф) быстро сменяли друг друга в короткий промежуток времени (9 лет). Император Тиверий, при всей своей свирепости к самим римлянам, взирал на провинции более милостивым оком, чем Август. „Разумный пастух,—внушал он своим наместникам,—стрижет своих овец, но не дерет с них кожи''. По свидетельству Тацита, „Тиверий заботился о том, чтобы провинции не подвергались новым налогам и чтоб тяжесть прежних поборов не была увеличена жадностью и жестокостью чиновников; с этой целью он власть над провинциями подолгу оставлял в одних и тех же руках". Иосиф точно таким же образом характеризует отношения Тиверия к провинциям. Тиверий, по И. Д., рассуждал так: «всякая должность дает толчок к злоупотреблениям, а потому, если человек получает ее на короткое время, не зная, когда он будет устранен, он тем беспощаднее грабит своих подчиненных; но раз должностное лицо будет знать, что оно назначено на продолжительное время, оно будет действовать умереннее и, пожалуй, перестанет угнетать народ, как только соберет достаточно богатств". В подтверждение этой мысли он приводит пример больного, который просил не разгонять мух с его язвы, так как насытившиеся уже насекомые не могут причинить ему такую боль, как другие—голодные, которые с еще большей прожорливостью присосутся к обнаженной ране (ХVIII, 6, 5). Следуя этой системе, Тиверий и в Иудею за все время своего царствования (22 года) посылал только двух наместников. Первым из них был Валерий Грат, который сменил последнего наместника Августа, Анния Руфа, и оставался в Иудее 11 лет. Иосиф не отмечает ни одного волнения иудеев под его правлением; но из этого едва ли можно заключить (как это делает Сальвадор), что он правил мягко и разумно. Достаточно знать, что Грат за свое одиннадцатилетнее пребывание в Иудее сменил четырех первосвященников. Нелюбимый народом Иоазар был отстранен еще Квиринием, который назначил на его место Анана. При Грате же последовал следующий ряд первосвященников: вместо Анана— Измаил, сын Фаби, за ним Элеазар, сын прежнего первосвященника Анана, спустя год—Камиф, сын Симона, а после опять через год — Иосиф, называвшийся также и Кайфой.

    46 Signum называлось знамя когорты, состоявшее из шеста, украшенного сверху фигурой какого-нибудь животного (со времени Мария большею частью орла), под которой на шесте было прикреплено несколько круглых металлических дощечек с изображениями императоров и полководцев.

    47 И. Д. (ХVIII, 3, 2) длина водопровода определяется в 200 стадий. Развалины этого водопровода сохранились еще по настоящее время. См. Schick, в Zeitschrift des deutschen Palästina-Vereines I., 1878, стр. 132 след.

    48 Такие кровопролития, судя по другим древним источникам, Пилат производил не один только раз. Он был первый из прокураторов, который начал посягать на неприкосновенность еврейской религии. Знаменитый александрийский еврей Филон; живший в одно время с Пилатом, дает следующую характеристику его личности (Legatio ad Cajum, § 38): „Однажды иудеи стали увещевать его добрыми словами, но свирепый и упрямый Пилат не обратил на это никакого внимания; тогда те воскликнули: „перестань дразнить народ, не возбуждай его к восстанию! Воля Тиверия клонится к тому, чтоб наши законы пользовались уважением. Если же ты, быть может, имеешь другой эдикт или новую инструкцию, то покажи их нам, и мы немедленно отправим депутацию в Рим". Эти слова только больше раздразнили его, ибо он боялся, что посольство раскроет в Риме все его преступления, его продажность и хищничество, разорение целых фамилий, все низости, затейщиком которых он был, казнь множества людей, не подвергнутых даже никакому суду, и другие ужасы, превосходившие всякие пределы". Последним актом насилия Пилата было избиение многих влиятельных самарян. Депутация самарян жаловалась на него тогдашнему сирийскому наместнику Вителлию, который назначил правителем Иудеи одного из своих друзей, Марцелла, а Пилату приказал ехать в Рим оправдаться пред императором. Таким образом, Пилат после десятилетнего правления должен был с позором покинуть Иудею (И. Д. ХVIII, 4, 2).

    49 В первую половину царствования Тиверия, когда государственными делами фактически управлял могущественный временщик, хитрый и бессердечный Сеян, который держал в трепете весь Рим и самого императора, против римской еврейской общины воздвигнуто было гонение. Поводом к этому послужил, по свидетельству Иосифа Флавия, следующий случай. Фульвия, жена одного влиятельного сенатора Сатурнина, перешедшая в еврейство, доверилась каким-то трем обманщикам-евреям и вручила им богатые дары для доставления в иерусалимский храм; но те присвоили подарки себе. Тиверий, узнав об этом обмане, предложил сенату издать закон об изгнании всех евреев из Рима, если они к определенному сроку не отрешатся от иудейства. 4 000 иудейских юношей были сосланы в Сардинию и предназначены для ведения войны с морскими разбойниками; но они предпочитали жестокие наказания этой принудительной службе (И. Д. ХVIII, 3, 4). Это было первое гонение, испытанное евреями в Риме; оно вызвано было не столько описанным случаем, о котором другие источники, рассказывающие об этом преследовании, ничего не знают, сколько опасением римского правительства против все больше распространявшегося среди римского общества еврейского культа. Чрез 12 лет изгнанники были вновь возвращены в Рим (Филон у Евсевия, Hist. eccl. II, 5, 7; Светоний, Vita Tiber. 36 и Тацит, Annal. II, 85).

    50 Иосиф (И. Д. ХVIII, 6) пространно описывает очень характерные, дышащие полной современностью, похождения Агриппы до восшествия его на престол. Это был авантюрист, любивший в молодости прожигать жизнь, промотавший все свое состояние в товарищеских пирушках и на приобретение себе влиятельных друзей, лишившийся в конце всяких средств к существованию, погрязший в неоплатных долгах, обращаясь за деньгами как к знатным особам, так и к низким ростовщикам, заставлявший своих слуг добывать ему деньги из каких бы то ни было источников, вынужденный бежать от преследования кредиторов из одного города в другой, в минуту отчаяния покушавшийся даже на свою жизнь, перешедший затем на хлеба к не любившим его родственникам, перебивавшийся милостями друзей, покинутый, наконец, всеми друзьями за разные проделки и тогда только, находясь уже на краю гибели, пробивший себе дорогу к римскому двору, бросившийся здесь в самый водоворот интриг и вражды между Юлиями и Клавдиями, пока он не навлек на себя гнева дружески расположенного к нему Тиверия и пока, наконец, он по капризу судьбы из тюремного узника не был произведен в цари, получив от преемника Тиверия, Калигулы, золотую цепь одного веса с теми железными цепями, который он влачил в тюрьме.

    51 Филипп умер бездетным; смерть его последовала на 20-м году царствования Тнверия, который присоединить его тетрархию к Сирии. В такой зависимости Батанея, Трахонея и Авран находились около 21/2 лет, пока они, по воле императора Гая Калигулы, не образовали опять отдельного царства.

    52 Дочь Аристовула, сестра Агриппы.

    53 Агриппа, в дни своего скитания нашедший приют и должность у Ирода, не постеснялся теперь обвинять облагодетельствовавшего его шурина и дядю в заговоре против императора. Благодаря этому доносу, Ирод Антипа был сослан (не в Испанию, а в Лугдунум в Галлии— нынешний Лион, как показано в И. Д. ХVIII, 7,2); Агриппа же приобрел теперь половину бывшего еврейского царства: Галилею, Перею, Батанею, Трахонею и Авран и владения Лизания.

    54 Имя Гая, прозванного Калигулой, заклеймено вечным позором в истории. Это не был деспот, совершающий свирепости в порыве ярости, а демон, проникнутый насмешливым презрением к людям. Была какая-то дьявольская ирония в том, как он ругался над законами, природой, стыдом и приличием. За недолгое свое правление он выказал все гнусные пороки и пошлости в таком размере, что для объяснения их историки останавливаются на предположении о его помешательстве. Но его сумасбродство было методическое. Так называемый императорский культ, введенный в Рим еще Августом, он возвел на такую позорную высоту, на которой он некогда находился у азиатских народов, названных цивилизованными римлянами варварами. Август первый наполнил римское государство своими статуями и храмами; но он их ставил рядом с статуями Рима и богов; божественный почести оказывались ему больше из рабского преклонения самих подданных, чем по его собственному настоянию. Свирепый в своем безграничном произволе Тиверий поддерживал этот „божественный культ императоров" только по отношение к памяти Августа. Сумасбродный же Калигула возвел себя в божественный сан при жизни и объявил себя даже выше всех богов: он стал являться народу то Геркулесом с львиной шкурой на плечах и булавой, то Аполлоном с кифарой, то Нептуном с трезубцем, то, наконец, Юпитером с молниеносными стрелами в руке! Статуи богов были обезглавлены и, обновленные головой Калигулы, превратились в изображения богоимператора. Языческие народы нельзя было конечно удивить этой новой выдумкой: они привыкли воздавать божественные почести своим властелинам и поклоняться им, как сверхъестественным существам; да и вообще в языческом быту одним богом больше или меньше не могло иметь особенного значения. Для иудейства же вопрос о признании императорского культа был вопросом всего его бытия—тут невозможны были никакие компромиссы и уступки.

    Но страшная гроза могла бы однако миновать иудеев, если бы ее не накликали александрийцы. Евреи в Александрии никогда не пользовались дружелюбным отношением греко-македонского и египетского населения; помимо расовой розни и религиозного антагонизма, здесь существовали еще и другие причины, постоянно углублявшие пропасть, лежавшую между обоими лагерями. Во всякой борьбе между престолонаследниками, весьма часто потрясавшими египетское государство, а равно и во всех народных восстаниях против царской власти евреи всегда стояли на стороне легального правительства и силой оружия поддерживали законный порядок в стране. Во всех таких случаях евреям, предводительствуемым своими собственными полководцами, приходилось бороться со всем остальным населением, со всеми остальными политическими фракциями в Александрии. Отсюда то двойственное положение, в котором евреи в течение веков находились в Египте: с одной стороны, они были ненавидимы своими соотечественниками-язычниками, а с другой— покровительствуемы египетскими царями и осыпаны их милостями. Их гражданская равноправность зиждилась всегда на эдиктах царей, видевших в своих подданных-евреях единственную надежную опору престола и вверявших им поэтому самые ответственные посты, как например, охрану крепостей и Пелузия, составлявшего ключ в Египет со стороны Азии. Впоследствии, когда царство Птоломаидов стало подпадать под влияние римлян, а затем превратилось в римскую провинцию, римские Цезари — Юлий, Август и Тиверий— утверждали евреев в одинаковых их правах с греками. Но при сумасбродном Калигуле александрийцы нашли удобный момент отнять у евреев унаследованные ими веками гражданские права. Это было сделано собственной властью тогдашнего императорского наместника, Флакка, объявившего александрийсиих евреев пришельцами и бесправными. Немедленно после этого они были изгнаны со всех четырех частей города и стеснены в принадлежавший им квартал, Дельту; оставленные ими жилища и мастерские были разграблены и разорены. Самая Дельта была оцеплена чернью и солдатами, решившимися заморить все еврейское население голодом и зноем; если кто отваживался переступить через осадную линию, то он был подвергаем мучительной казни. Этим, однако, не исчерпывались страдания евреев: их не оставили в покое и в тесном гетто, куда они были загнаны. То чернь, предводительствуемая разными юдофобами тогдашней александрийской школы, вторгалась в синагоги и устанавливала здесь статуи императора; то Флакк, под предлогом отнятия оружия у евреев, снаряжал в Дельту войско которое при этих обысках совершало ряд возмутительных насилий, не разбирая ни возраста, ни пола; то по приказанию того же Флакка были схвачены 38 наиболее влиятельных членов верховного совета, закованы в цепи, поволочены в театр и здесь на глазах ликовавшей александрийской толпы подвергнуты бичеванию. Эти ужасы продолжались несколько месяцев, пока Флакк—не за его зверские насилия над евреями, а за другие преступления—не был отозван в Рим (он был осужден на изгнание и впоследствии казнен). Травля евреев в Александрии на время прекратилась, но их гражданское положение продолжало оставаться в высшей степени неопределенным; религиозные же преследования время от времени возобновлялись: евреев принуждали под страхом пыток и казней нарушать святость субботы, есть свинину, принимать в синагогу статуи императора, или же прямо переходить в язычество. В те печальные дни выступил известный Апион— один из первых ненавистников Израиля, сделавший юдофобию специальной своей карьерой. В своей „египетской истории" или в особом, направленном против евреев сочинении (вопрос о том, написал ли Апион специальную книгу о евреях, еще спорный; см. Schürer, Geschichte, II, 779; A. Sperling, Apion der Grammatiker und sein Verhältniss zum Judenthum, стр. 18 след.) Апион оклеветал евреев, их религию, нравы и самое происхождение еврейской нации; одновременно с тем он и устными проповедями на площадях возбуждал против них чернь в Александрии и других городах. Поощренный этими уличными успехами, Апион во главе депутации выступил, наконец, обвинителем еврейского народа пред императором Калигулой. Чтобы предотвратить беду, александрийские евреи также отправили в Рим депутацию под предводительством знаменитого Филона. Но что могла возразить депутация Филона против таких веских обвинений, как то, что евреи не едят свинины или что они только одни из всех народов, подвластных Риму, не поклоняются и не жертвуют статуям императора? В это же время в Ямнии произошло столкновение между евреями и местными жителями—язычниками, которые соорудили жертвенник в честь императора, и тогда Калигула, раздраженный упорным отказом евреев воздавать ему божественные почести, предписал Петронию истребить поголовно всех иудеев, если они не примут в иерусалимский храм его статуй. Таким образом, несчастье, постигшее александрийских евреев, разразилось теперь над всей Иудеей (И. Д. ХVIII, 8, 1. Филон in Flaccum; legatio ad Cajum).

    55 Река Вил (Belus), тоже Пагида, ныне Нааман, упоминается также у Тацита (Hist. V, 7) и Плиния (Hist. natur. 5.19, 36,26), как источник добывания стеклянного песку.

    56 В самом Риме, впрочем, дело евреев между тем приняло, благодаря заступничеству Агриппы, более благоприятный оборот. Агриппа, находившийся как раз в то время при императоре, случайно узнал об опасности, угрожающей его единоверцам. Это известие на него произвело такое сильное впечатление, что он упал в обморок, от которого он только очнулся на следующий день. Поправившись, он немедленно представил императору обширную записку, в которой он умолял его об отмене данного им приказа, выставляя ему на вид, что никто из его предшественников никогда не потребовал от евреев ничего подобного, противного законам их веры. Ходатайство его не осталось без надлежащего действия: Калигула написал Петронию, чтобы он евреев оставил в покое. Но полученное вслед за тем от Петрония донесение об упорстве евреев и о его медлительности привело Калигулу в такую ярость, что он приказал ему лишить себя жизни. Но прежде чем этот приказ дошел до места назначения, Калигула умер от рук заговорщиков. Так Филон рассказывает о заступничестве Агриппы (Legat. ad. Cajum, § 35—41). У Иосифа Флавия рассказ этот является в следующем виде: Когда Калигула отдал известный приказ Петронию, Агриппа был в Риме; долгое время он был безутешен и не знал, что предпринять для отвращения беды; наконец, он прибег к следующей тактике. Он устроил у себя во дворце пир для Калигулы и затратил на этот пир неимоверные средства, так что он обилием и утонченностью блюд и роскошью обстановки превосходил всякие ожидания гостей и приводил в изумление самого императора, славившегося своим мотовством и обжорством. Развеселившись от вина, Калигула, в порыве благодарности за столь широкое гостеприимство хозяина, просил его пожелать себе от него что-нибудь, обещав заранее исполнить всякое его пожелание, если только это будет в его власти. Агриппа был слишком опытный царедворец, чтоб сразу воспользоваться таким лестным предложением для намеченной им цели: он отклонил его в очень учтивой, но решительной форме, заявив, что ему нечего больше желать себе, ибо он и так уже высоко облагодетельствован милостями императора. Тогда только Калигула, тронутый скромностью Агриппы, начал настаивать на своем требовании. Как будто по принуждению, Агриппа объявил тогда свою просьбу, заключавшуюся в том, чтоб император сам добровольно отказался от своего желания установить свои статуи в иерусалимском храме. Это была конечно очень смелая просьба, сопряженная с опасностью жизни для Агриппы. Но Калигула с одной стороны был поражен бескорыстием Агриппы, просившим для других там, где он с большей уверенностью в успехе мог просить лично для себя; с другой же стороны, ему было стыдно в присутствии многих гостей, пировавших вместе, с ним, отказать Агриппе в просьбе, на которую он сам настойчиво вызывал его. Он действительно исполнил обещание и написал Петронию, чтобы тот распустил войско и оставил без исполнения его прежний приказ, а в случае статуи уже поставлены в храме, то удалить их немедленно. Дело окончилось бы таким образом к общему благополучию, как вдруг, сейчас после отправки письма, прежде чем оно могло дойти до места назначения, получено было известное донесение Петрония. Приведенный в ярость неповиновением последнего, своенравный Калигула написал ему угрожающее письмо и вновь предписал ему исполнить его приказ. (И. Д. ХVIII, 8, 7, 8).

    57 Полное имя его: Тиверий Клавдий Друз Нерон Германик, младший сын старшего Друза, брат отца Калигулы, Германика— следовательно дядя убитого императора.

    58 В И. Д. ХIХ 1—4, подробно описываются заговор против Калигулы и посредничество Агриппы между сенатом и Клавдием. Участники в заговоре имели в виду вместе с монархом убить и монархию и восстановить старую республику или аристократическую конституцию. Сенат и консулы, лишенные всякой власти и служившее только игрушками в руках цезарей, по смерти Калигулы мечтали о восстановлении своего прежнего значения; у ораторов развязались языки: клеймя с трибуны столетнее рабство, в которое ввергли римлян деспотические цезари, они призывали сенаторов на борьбу за свободу. Но в это самое время преторианцы вытащили уже из дворца трепетавшего со страха Клавдия, который думал, что его ведут на казнь, понесли на плечах в свой стан за город и провозгласили его императором. А преторианцы составляли тогда могущественную силу. Прежде они были разрознены по всему Риму и его окрестностям и размещены на квартирах у граждан. Тиверий же, желая приобрести в них послушное орудие для порабощения нации, собрал их в один укрепленный стан пред Виминальскими воротами (castra praitoria). Цель была достигнута: воины, поселенные отдельно от граждан и образовавшие особую корпорацию, сделались враждебно настроенными к гражданам и готовыми на всякие насилия над ними. Но держа в трепете весь Рим, они сделались грозой самих императоров: они низвергали их и возводили на престол по своему произволу. Во время переворота после Калигулы преторианцы стали в оппозицию сенату, ему не сочувствовал также и народ, который давно уже привык к монархическому образу правления и не признавал законной власти за сенатом; даже солдаты, стоявшие на стороне последнего, требовали восстановления единодержавия. Сенат находился в большом затруднении и действовал нерешительно. Но и Клавдий, несмотря на то, что все шансы были на его стороне, был слишком слабоумен и бесхарактерен, чтоб уметь воспользоваться благоприятствовавшими ему обстоятельствами. Риму предстояло тогда испытать одну из тех кровопролитных междоусобиц, какую он переживал в последнем периоде республики. От этой опасности спас город и государство Агриппа, который, приняв на себя посредничество между непризнанным еще императором и сенатом, внушил первому твердую решимость не выпускать из рук доставшейся ему власти, а с другой стороны убедил консулов и вождей сената не вступать в неравный бой с преторианцами.

    59 Восстановив Иудейское царство в прежних его пределах, Клавдий позаботился также о благе евреев, рассеянных по всему римскому государству. Два эдикта были изданы им, по просьбе Агриппы и Ирода, в пользу евреев: одним были восстановлены гражданские права александрийских евреев; другой же был разослан во все римские провинции; этим эдиктом евреи повсеместно были уравнены в правах с коренным населением, а всем азиатским и европейским народами; а также римским наместникам повелевалось не препятствовать евреям открыто и свободно исповедывать религию их отцов. (И. Д. XIX, 5).

    60 По И. Д., сооружение городской стены было прекращено еще при жизни Агриппы, вследствие приказа Клавдия. Агриппа, зная хорошо, как непрочна римская дружба, зависящая от единоличной воли императора, хотел, повидимому, доставить своей столице более верную гарантию ее будущей политической свободы в виде сильно укрепленной стены. Но тогдашний правитель Сирии, Марз—заместитель Петрония—не замедлил донести об этом Клавдию и выставить поведение Агриппы в подозрительном свете, вследствие чего и последовал приказ о приостановлении работа. Еще одно неприязненное столкновение иудейского царя с сирийском наместником указывает также на стремление Агриппы к завоеванию себе большей самостоятельности, чем та, которую могло ему доставить личное и случайное благорасположение того или другого императора. Он даже замышлял устроить тайный союз восточных царей, находившихся в одинаковой зависимости с ним. В Галилейском городе, Тивериаде, куда Агриппа отправился однажды под видом прогулки, съехались: Антиох, царь Коммагены, Сампсигерам из Эмесы, Котис из Малой Армении, Полемон из Понта и Ирод из Халкиды. Но свидание шести сильных царей опять встревожило Марза, усмотревшего в нем нечто, угрожающее спокойствие римского государства; он отправил к каждому из царей отдельных уполномоченных с предписанием удалиться на родину.

    61 В И. Д. Иосиф дает следующую характеристику личности Агриппы I. „Агриппа был в высшей степени щедр; своих подчиненных он старался привязать к себе богатыми подарками; но он далеко не был похож на своего деда Ирода. Этот был от природы жесток и необуздан и открыто признавался, что он душой более эллин, чем Иудей. Украшая на свой счет чужестранные города, устраивая бани и театры в одних, храмы и колоннады в других, он своей собственной стране не оказывал ни малейшего внимания; Агриппа же, напротив, был человеколюбив и ко всем одинаково великодушен; он был любезен с иностранцами, но к своим подданным он относился с большей участливостью. Точно также он охотно и подолгу жил в Иерусалиме, соблюдал добросовестно отечественные законы и во всех отношениях служил образцом добродетели; не проходило ни одного дня, чтоб он не совершал жертвоприношения. Характерен также следующий факт, рассказываемый Иосифом. Однажды, когда Агриппа уехал в Кесарею для присутствования на играх, один из именитых законоучителей, по имени Симон, созвал народное собрание и объявил царя безбожником и недостойным поэтому быть допущенным в храм. Начальник города письменно донес об этом Агриппе. Тогда последний приказал привести Симона в Кесарею и, посадив его затем рядом с собою в театральной ложе, спросил его ласково и добродушно: „Скажи теперь, Симон, что тут совершается противозаконного?" Симон не знал, что возразить, и извинился пред царем. Агриппа не только простил его, но помирился с ним и отпустил его обратно в Иерусалим с подарками. Таким образом Агриппа своим добродушием расположил к себе даже непреклонных фарисеев. В Талмуде встречаются об Агриппе самые похвальные отзывы. Он имел обыкновение смешиваться с толпой, когда последняя с песнопением приносила в храм первые плоды с полей и садов, и сам даже носил свою корзину с плодами в святилище. Он возобновил упраздненное Иродом чтение Второзакония в конце субботнего года. Однажды во время чтения пред народом в храмовом дворе установленной для этого случая главы, дойдя до стиха: „Из среды твоих братьев выбери себе царя", он вспомнил свое полуидумейское происхождение и заплакал. Фарисеи тогда ободряли его словами: „Ты наш брат, ты наш брат!" Дальше об Агриппе известно, что он, подобно своему деду, имел страсть к строительным предприятиям; неимоверно большие средства он затратил на украшения тогдашнего римского города Берита (ныне Бейрут) в Сирии, в котором построил театр, амфитеатр, бани и колоннады; все эти здания славились своей красотой и роскошной обстановкой. На сколько вообще Агриппа был щедр на постройки и на раздачу подарков, доказывает то, что извлекая из своего царства 12 миллионов талантов, он должен был еще прибегать к займам. В течение своего короткого царствования он сменил несколько первосвященников: вместо Теофила, сына Анана, он назначил Симона Конофера, сына Боефа, затем он устранил Симона и возвел в первосвященнический сан Маттафию, сына Анана, а после—Элионая, сына Канфера. Он умер в Кесарее внезапно на 54 году от роду, искренно оплакиваемый иудеями. Три года он царствовал над тетрархией Филиппа, на четвертом году он получил также тетрархию Ирода Антипы, а последние три года он был полновластным царем и над всей Палестиной. Царствование Агриппы было вечерней зарей самостоятельной политической жизни иудеев. После смерти этого благочестивого царя, возродившего свободу нации, Иудея опять подпала под власть римских прокураторов и недолго спустя она была вовлечена в гибельную войну с римлянами, (ХIХ, 7, 2, 3, 4; 8, 1 и 2).

    62 Молодому Агриппе было тогда 17 лет; он находился в Риме и воспитывался при дворе Клавдия; когда умер его отец, император хотел было послать его в Иудею с царскими полномочиями, как наследника; но этому решению воспротивилась толпа императорских вольноотпущенников, приобретших уже тогда всесильное влияние на Клавдия (И. Д. ХIХ, 9, 2).

    63 Во время правления этих двух прокураторов, в Иудее произошли следующие события. Первый из них, Фад, вступив в управление новопревращенной провинцией, потребовал выдачи ему первосвященнического облачения для хранения их в крепости Антонии. Такой порядок существовал и при прежних прокураторах; названное облачение находилось под охраной римлян в течение всего года и выдавалось первосвященнику к судному дню для совершения службы в Святая-Святых храма. С этим актом, самим по себе унижавшим гордость нации, была связана другая цель, глубже затрагивавшая ее интересы, а именно: сосредоточие в руках прокуратора права назначения и устранения первосвященников. Этой цели добивался также Фад; его поддерживал и сирийский наместник Кассий Лонгин, который, опасаясь вооруженного сопротивления, прибыл в Иерусалим с отрядом войска. Но иудеи не сопротивлялись, а просили только разрешить им отправить по этому поводу посольство в Рим. Благодаря заступничеству молодого Агриппы, посольство имело успех: первосвященнические облачения были оставлены в храме, а верховная власть над храмом и право назначения первосвященников были вверены брату Агриппы I, царю Халкиды, Ироду. Последний устранил с первосвященнического поста Элионая и передал его сан Иосифу, сыну Камия или Кемеда, а после—Анании, сыну Небедая. Новое превращение иудейского царства в римскую провинцию вызвало опять к жизни прекратившиеся на время революционные движения зелотов. Иудейская масса в Перее делала нападения на греческое население Филадельфии (быв. Раббат-Аммон); другой революционный отряд под предводительством Толомея производил набеги на арабов и идумеев. Вскоре появился также лжепророк, по имени Февда (упоминается также в деяниях Апостол. 5, 36), увлекший за собою к Иордану огромную массу людей обещанием освободить их от рабства, после того как он переведет их чрез реку по суше. Со всеми этими римскими врагами воевал Куспий Фад и разбивал их в сражениях или внезапных нападениях. Последовавший за Фадом прокуратор Тиверий Александр был перешедший в язычество еврей, сыпь алабарха Александра Лизимаха и племянник еврейского философа александрийской школы Филона. При нем революционное движение зелотов еще более усилилось. Александру удалось схватить главных их вожаков, Якова и Симона—двух сыновей основателя этой партии Иегуды Галилеянина. (См. II, 8, 1 и примечание к этому §); оба были преданы распятию. В правлении же Александра произошло известное событие, так радостно встреченное всем тогдашним еврейством. Царица адиабенская, Елена, которая вместе со своими сыновьями и всем царским домом открыто приняла еврейскую религию, прибыла из дальней своей родины с большим торжеством в Иерусалим для жертвоприношения в храме. Ее прибытие совпало как раз с неурожайным годом для Иудеи и было в высшей степени спасительно для бедствовавшей народной массы, так как царица затратила богатую свою казну на покупку хлеба в Египте и раздачу его населению Иерусалима и других иудейских городов. Не даром имя „Hilna ha'malka" так запечатлелось в памяти народа; до сих пор один из древних полуразвалившихся дворцов Иерусалима, невдалеке от места храма; слывет в массе народа под названием: „дворец Елены-царицы". Тело ее и известного сына ее, Изата, были перевезены в Иерусалим и похоронены в великолепном мавзолее, устроенном царицей еще при жизни в трех стадиях от города. (И. Д. XX, 1—5). Этот мавзолей, состоявший из трех пирамид, вероятно; тождествен с так называемыми „царскими усыпальницами", находящимися в окрестности Иерусалима. Предположение это, высказанное многими учеными, отчасти подтверждается найденным известным французским археологом de Saulcy в „усыпальницах" саркофагом с двуязычной надписью, свидетельствующей о погребении в этом месте царицы сирийского происхождения. См. Renan, Journal asiatique 1865, стр. 550 сл.; Хвольсон, сборник еврейских надписей. 67 сл. Изображение саркофага и надписи у de Saulcy, Voyage en Terre Sainte. I, 377, 385.

    64 Тигран и Александр (I, 28, 1).

    65 Вместе с царством Ирода к Агриппе перешло право заведывания храмом и назначения первосвященников.

    66 Александр правил Иудеей только несколько лет; впоследствии он достиг высшего назначения—наместника императора в Египте. Мы еще раз встретимся с ним при осаде Иерусалима.

    67 По И. Д.—20 000.

    68 На севере от Иерусалима.

    69 По И. Д. Гинея—ныне Дшеник—на юго-востоке Израильской долины.

    70 По И. Д. убито было много галилеян. Нападения самарян на галилейских пилигримов происходили весьма нередко. Враждебное отношение самарян по отношению к евреям, проезжавшим через их страну, была главнейшей причиной, побудившей первых Маккавеев лишить их самостоятельности и присоединить их территорию, и без того принадлежавшую евреям при первом храме, к иудейскому царству.

    71 По более правдоподобному рассказу в И. Д., вмешательства Кумана в это дело требовали не самарийские, а галилейские представители. Куман же остался пассивным вследствие подкупа, полученного им от самарян.

    72 Элеазар еще до столкновения галилеян с самарянами уже несколько лет предводительствовал вольным отрядом.

    73 Кроме себастийцев, участвовали в нападении еще четыре когорты пехоты и сами самаряне.

    74 Преемник Анании, сына Навата.

    75 Иудеи жаловались именно на то, что Куман был подкуплен самарянами и вследствие этого не принял своевременно мер к предупреждению междоусобицы. (И. Д. XX, 6, 2).

    76 Паллас, вольноотпущенный Антонии, матери императора, пользовался всемогущим влиянием при Клавдии и в союзе с его женами, сначала Мессалиной, а потом Агриппиной, управлял государством и самим Клавдием и сделал царствование его столь же ужасным, как и Калигулы. Тацит в своих анналах (ХII, 54) дает подробную характеристику Палласа, и перейдя к брату его, Феликсу, также бывшему рабу, говорит: „Но брат Палласа, Феликс, состоявший много лет прокуратором в Иудее, превосходил его в жадности; могущество, которое его прикрывало, внушало ему уверенность, что всякие преступления пройдут для него безнаказанно. Он действовал свирепо и произвольно с гордостью царя и низостью раба".

    77 Вторая жена Клавдия, Агриппина, внесла в правление новые пороки и преступления; римляне считали времена Мессалины менее ужасными. После того, как император усыновили ее сына от первого брака, Нерона, она отравила Клавдия, Нерон же в это время отправился в стан преторианцев и был ими провозглашен императором, несмотря на то, что законным престолонаследником был родной сын Клавдия, Британник.

    78 И еще 14 деревень. (И. Д. XX, 8,4).

    79 Феликс овладел им хитростью, пригласив его к себе для мирных переговоров (И. Д. XX; 8, 5).

    80 По имени этого маленького с обращенным внутрь острием кинжала, походившего на фракийский изогнутый малый меч sica, убийцы, пользовавшиеся этим оружием, и назывались сикариями; рана, нанесенная таким оружием, при обратном его движении, еще больше увеличивалась. Сикарии не были простыми разбойниками, какими их изображает Иосиф Флавий, но составляли крайнюю фракцию зелотов, прибегавшую, для достижения своих патриотических целей, даже к убийству своих противников. К более позднему времени относятся сикарии, упоминаемые в Талмуде, и распоряжения, изданные против них (См. F. Rosenthal. Das Sikarikon-gesetz в Monatsschrift fur Geschichte und Wissenschaft, 1892).

    81 Первосвященник Ионафан содействовал назначению Феликса прокуратором, вследствие чего он был ненавистен сикариям. С другой же стороны Феликс начал тяготиться Ионафаном, укорявшим его неоднократно за его жестокие и несправедливые действия, и хотел от него освободиться. С этой целью он вошел в соглашение с сикариями, которые, хотя и были врагами Феликса, тем не менее представили свои услуги в его распоряжение для убийства одинаково ненавистного им первосвященника.

    82 В И. Д. образ египетского лжепророка—самого популярного из всех его собратьев, появившихся в последнюю эпоху падения Иудеи,— очерчивается несколько иначе; он не побуждал своих приверженцев к насильственным действиям, а обещал им одним своим глаголом разрушить иерусалимские стены и этим чудом воочию убедить их в божественности своего послания (XX, 8, 6). Этот египтянин, вероятно, тот же, о котором упоминается в деяниях Апостолов 21, 38.

    83 Нет сомнения, что самозваные пророки, как и сикарии исходили из чисто патриотических побуждений; все они выходили из недр одной общей партии ревнителей (зелотов) и стремились к одной цели: освободить нацию от чужеземного гнета, но крайнее ожесточение, с которым они преследовали свои цели, сделали их в действительности страшным бичом для страны. Возможно, однако, что в рядах борцов за свободу находились и искатели наживы и профессиональные разбойники, которые весь смысл своего существования видели в смутах и анархии.

    84 Как высок был нравственный уровень кесарийцев и себастийцев; а равно и гарнизонов, расположенных среди них, можно видеть из следующего рассказа Иосифа. „Когда сделалась известной смерть Агриппы I, граждане Кесареи и Себасты мигом забыли все его благодеяния и начали вести себя, как закаленные его враги. Они поносили умершего самыми непристойными словами, а солдаты вторглись в его дом, схватили портреты его дочерей, понесли их в публичные дома и, установив их над крышами последних, осмеяли их в такой форме, что я не берусь ее передать. Еще больше—на центральных площадях они с венками на надушенных благовонными маслами головах *[* В этом заключалась дерзкая насмешка, так как они, как подданные, должны были носить траур по царе.] открыто пировали, приносили благодарственные жертвы Харону ** [** Мифологический лодочник, который по понятиям греков перевозил души умерших.] и весело поздравляли друг друга с радостной вестью о скоропостижной смерти царя... „Император Клавдий, узнавши, как они позорили память умершего и честь живших еще его дочерей, приказал посланному в Иудею прокуратором Куспию Фаду прежде всего наказать жителей Кесареи и Себасты, а расположенные в них войска сослать на тяжелую службу в отдаленный Понт и на их место набрать других солдат из находившихся в Сирии римских легионов. Приказание это не было, однако, приведено в исполнение, так как виновные сумели выпросить себе чрез депутацию у императора прощение. Оставшиеся на своих местах гарнизоны сделались злейшим несчастьем для иудеев, так как они своими насилиями вынудили их объявить войну римлянам. Лишь впоследствии, когда война была уже окончена, Веспасиан наказал кесарийцев и себастийцев, сослав их из их насиженных мест" (И. Д. ХIХ, 9, 1, 2).

    85 Феликс уже после удаления его с поста прокуратора был обжалован кесарейскими евреями пред императором, но был прощен, благодаря заступничеству брата его Палласа.

    86 При Порции Фесте, правившем только два года, положение дел в Иудее ни в чем не изменилось: сикарии, все больше увеличиваясь в числе, продолжали неистовствовать против своих противников, появлению новых лжепророков также не прекращалось, одного из них, увлекшего целые толпы приверженцев в пустыню обещанием чудесного избавления их от римского рабства, Фест преследовал вооруженной силой. При Фесте произошел также серьезный конфликт между Агриппой II и прокуратором, с одной стороны, и умеренной благочестивой партией иерусалимских граждан, с другой. Агриппе вздумалось построить новый этаж на замке Асмонеев для того, чтобы обрести в нем обсервационный пункт для наблюдения за всем тем, что происходит в храме; священники возмутились поступком царя и возвели на внутренней западной галерее стену, которая закрывала храм от нескромных глаз Агриппы; но эта стена скрывала храм и от внешней галереи, где в праздничные дни были расставлены римские военные посты. Фест потребовал поэтому разрушения новосооруженной стены; иудеи же никак не соглашались, так как это, по их понятиям, было бы равносильно разрушению части храма. Дело было предоставлено на суд императора Нерона, который, благодаря заступничеству жены его Поппеи, питавшей расположение к иудаизму, решил спор в пользу иудеев. (И. Д. XX, 8, 11).

    87 Клазоменский грек, жена которого, Клеопатра, состояла в дружеских отношениях с Поппеей. Покровительство могущественной императрицы и дозволяло Флору действовать в Иудее безнаказанно, по своему произволу (И. Д. XX, 11, 1).

    88 До этого места Иосиф доводит свои „Иудейские древности". Охарактеризовав в общих чертах личность последнего прокуратора, автор в заключении этой книги говорит: „Одним словом, Флор был тот, который довел нас до того, что мы предприняли войну с римлянами; ибо мы решились лучше сразу погибнуть, чем капля по капле истекать кровью.

    89 Посредством подкупа Берилла (так следует читать И. Д. XX, 8, 9, а не Бурр), секретаря Нерона.

    90 Македонское название месяца, соответствующего еврейскому месяцу Ияру (Май).

    91 Египетские писатели распространили по древнему миру молву, что еврейский народ был одолим проказой и вследствие этого он жил изолированным в Египте, а потом изгнан оттуда (Против Апиона I, 26). Поступок кесарийца заключал в себе таким образом намек на эту клевету, так как по Моисееву законодательству прокаженные, исцелившись от своей болезни, должны были принесть в жертву птиц (Левит, 14).

    92 Этой казни подвергались обыкновенно рабы.

    93 После смерти Ирода, царя Халкиды, за которым она была замужем, она вышла за киликийского царя Полемона, принявшего из-за нее иудейство. Но брак этот был недолговечен: Вереника разошлась с своим новым мужем и возвратилась опять к своему брату, Агриипе (И. Д. XX, 7, 3).

    94 Предместье города.

    95 Уничтожение колоннады, чрез которую гарнизон мог иметь постоянный доступ ко храму, признавалось первым официальным актом отпадения иудеев от римского владычества. Этот акт был таким образом совершен среди боевого смятения и против ожидания самих даже тех евреев, которых Иосиф называет мятежниками.

    96 Флор видел ясно, что дальнейшее его пребывание в Иерусалиме становится для него опасным.

    97 Водяной источник на восточной окраине города.

    98 При переводе этой фразы, мы руководствовались толкованием Гаверкампа. Смысл этих слов следующий: Если бы ваши предки хотели воевать с римлянами, то это было бы простительно, потому что они во всех отношениях превосходили вас, да при том не имели никакого представления о римском могуществе, но вы, прекрасно знающие, как силен Рим, никоим образом не должны взяться за оружие.

    99 Древнее название Африки.

    100 Ныне Кадикс—портовый город на юго-западе Испании.

    101 Ликторы в знак карательной власти того лица, которое они сопровождали, носили связки березовых или вязовых прутьев (fasces) с воткнутой в них секирой.

    102 Народ, живший на с.-в. берегу Черного моря.

    103 Обитали плодородную область Азии на восточном берегу Черного моря.

    104 Жители Крымского полуострова.

    105 Древнее название Черного моря.

    106 Древнее название Азовского моря.

    107 Область в северо-западной части Малой Азии, в нынешней Анатолии.

    108 Страна на в. Малой Азии, превращенная в римскую провинцию Тиверием.

    109 Береговая полоса Малой Азии между Ликией и Киликией.

    110 Область на южном берегу М. Азии первоначально называвшаяся Мидией, превращена в провинцию Клавдием.

    111 Местность на юго-восточном берегу М. Азии.

    112 Обитали страну между Македонией, Гемусом, Эгейским морем и Дунаем,

    113 Жили первоначально по прибрежью Адриатического моря.

    114 Дакийцы или Даки—племя, населявшее нынешнюю Трансильванию, Валахию, Молдавию.

    115 Жители Далмации, части древней Иллнрии.

    116 Древние жители Испании, смешавшиеся впоследствии с лузитанцами.

    117 Жители западной части древней Испании, нынешней Португалии.

    118 Жили по северному берегу Испании до Пиренеев; были покорены Августом. Потомки их назывались басками.

    119 Гибралтарский пролив.

    120 Жители Киренаики в северной Африке.

    121 Африканский народ, живший недалеко от Египта.

    122 Жители берегов двух заливов Средиземного моря на севере Африки, известных под названием Большой и Малой Сирты и считавшихся в древности опасными для мореплавания по причине песчаных отмелей.

    123 Африканский народ, живший на берегу Большой Сирты.

    124 Племя берберийского рода, жившее в древней Мавритании.

    125 Нумидия— нынешний Алжир.

    126 Африка.

    127 Воспитанный при римском дворе, Агриппа II был его преданной креатурой и послушным орудием в руках сирийских наместников и иудейских прокураторов, в дружбе которых он всегда заискивал единственно лишь в собственным интересах. Связь с родным еврейским народом он также поддерживал на столько, на сколько она соответствовала его личным целям. Связь эта не была основана на общности интересов и стремлений; последние были у них диаметрально противоположны: народ желал освобождения от римского ига, а блестящее положение Агриппы покоилось на господстве римлян, даровавших ему бывшую тетрархию и титул Филиппа иудейского царя; она не зиждилась на общности религиозных и нравственных традиций, и те и другие были у них также разные. Агриппа очень мало имел общего с иудейской религией и всосал в плоть и кровь римские нравы и обычаи, ярыми антагонистами которых были иудеи. Это была чисто дипломатическая связь, внешняя и неискренняя с обеих сторон. Народ выказывал внешние знаки благоговения Агриппе в том расчете, что последний, хотя только титулованный царь, но все-таки царь, будет защищать его от произвола прокураторов. Агриппа же вынужденно разыгрывал роль покровителя иудейского народа с тем расчетом, чтобы сохранять свое влияние на него и держать его в постоянной покорности и повиновении Риму, ибо всякие враждебные манифестации со стороны иудеев против римлян могли бы скомпрометировать и его лично в глазах римского двора. Эти шаткие, чисто условные отношения, чуждые взаимных симпатий, должны были прерваться в ту минуту, когда одна из сторон перестала заботиться об их равновесии даже наружно. Это именно и случилось при столкновении, описанном в настоящей главе. Агрилпа не пожелал выступить открыто против тирана в защиту угнетенной нации и отказал иудеям в их справедливом требовании о снаряжении посольства в Рим для обжалованья Флора; иудеи тогда, с своей стороны не сочли более нужным сдерживать свои настоящие чувства к царю и проявляли их наружу со всею откровенностью.

    Свою неискренность к евреям Агриппа обнаруживал неоднократно, как постройкой тайного наблюдательного пункта над храмом, вызвавшей протест не только простой массы, но и всей иерусалимской знати и не одобренной даже Нероном (И. Д. XX, 8, 11), так и назначением первосвященниками исключительно лиц, заведомо преданных римскому режиму, каковым был и последний первосвященник Ананий, впоследствии убитый сикариями. Нравственный облик царя был таков, что молва приписывала ему сожительство с кровной его сестрой, прекрасной Вереникой (И. Д XX, 7, 3). Другая его сестра, Друзилла, перешла в язычество и сочеталась браком с римским прокуратором Феликсом (И. Д. XX, 7, 2). Его собственные подданные ненавидели его за то, что он на выжатые у них деньги украшал римский город Берит великолепными зданиями, статуями и проч. (И Д. XX, 9, 4).

    128 На западном берегу Мертвого моря, недалеко от Энгедди, ныне Себбех.

    129 От 8-го до 15-го Аба.

    130 „Корбан-Ецим"— 15-го Аба.

    131 16-го Аба.

    132 Менахем.

    133 Соответствует еврейскому месяцу — Элулу (второй половине августа и началу сентября).

    134 Манаим хотел еще убить командира царского войска, Филиппа, но этому намерению воспротивились родственные Филиппу вавилонские евреи из партии же зелотов (Автобиогр. Иосифа, 11).

    135 Масада под защитой этого героя держалась дольше всех остальных крепостей, занятых евреями.

    136 Юго-восточная часть города.

    137 17-го элула. День этот, в который Иерусалим очистился от римлян, принят был в число полупраздников.

    138 Библейский Хесбон (Есевон).

    139 В Библии Кедеш галилейский (см. книгу Исуса Навина 20, 7),

    140 Один из тех укрепленных городов, который Ирод I построил для устрашения народа и предупреждения восстания (И. Д. XV, 8, 5), на границе Галилеи у горы Кармиля.

    141 В своей „Автобиографии" (§ 6) Иосиф вынужден сознаться, что скифопольские евреи были принуждены к этому коренными жителями.

    142 В латинском, переводе Руфина вместо Ноара читается имя Вар, и это чтение, кажется, находит себе подтверждение в Vita. 11. Упомянутый здесь Соем несомненно есть правитель Эмесы, так как о нем здесь говорится как о современнике Агриппы; другой же Соем, которому Калигула в 38 г. передал правление над итурейскою областью, умер в 49 г. по Р. Хр. Соображения, высказанные Schürer'ом по этому поводу (Geschichte I, 605) лишены всякого основания.

    143 Город Махерон еще долго после разрушения храма оставался в руках зелотов.

    144 Почетное звание в Египте со времени Александра и Птоломея.

    145 С целью похлопотать об отнятии у евреев гражданских прав (Гретц III, 13).

    146 По происхождению еврей—племянник знаменитого Филона. Перешедши в язычество, он получил назначение прокуратора в Иудее, а потом—наместника в Египте.

    147 Царь Коммагены.

    148 Вместо Завулон следует, вероятно, читать Хавулон, согласно Vita, 43, т. е. библейский  См. Neubauer, La Géographie du Talmud, p. 205. Смысл следующих в тексте за названием города слов ή καλέιται άνδρών— называемый городом мужей—не ясен. См. Graetz, Geschichte, III, 494.

    149 Библейский Гивеон, сохранивший свое название еще по сие время в форме ал-Джиб.

    150 Святость субботы вообще не дозволяла евреям вести в этот день войну. Зная это, противники пользовались преимущественно этим днем для нападения. Так, напр. Птоломей I взял Иерусалим в субботу. Только при Маккавеях решено было сражаться в субботу, но только в случае опасности и с целью обороны. Этого правила евреи придерживались и впоследствии, строго избегая наступательного движения в субботу. Ср., между прочим, Contra Apion. I, 22.

    151 Впоследствии один из главных героев иудейско-римской войны.

    152 Греческий перевод еврейского  См. И. Д. ХI, 8, 5.

    153 Тишри— Сентябрь-Октябрь.

    154 Мархешван.—Ноябрь.

    155 Родственники царя Агриппы.

    157 Автор настоящей книги.

    158 Результаты выборов оказались таким образом весьма неблагоприятными для зелотов, несмотря на то, что они после победы над Цестием и изгнания римлян из пределов страны получили решительное преобладание, как в столице, так и в провинции. Народ, привыкший всегда уважать свою знать, не решался, повидимому, избрать на высшие государственные и военные посты незнатных по происхождению коноводов партии ревнителей. Элеазар-бен-Симон, победитель Цестия, впоследствии главнейший вождь войны, был совершенно обойден на выборах; еще более могущественный в то время вожак зелотов Элеазар-бен-Анания, который дал войне первый импульс воспрещением жертвоприношений за римлян и императора, который очистил город от римлян и устранил узурпатора Манаима—этот Элеазар, для того вероятно, чтобы удалить его из Иерусалима, получил начальство над второстепенной провинцией—Идумеей. На самые же ответственные посты в Иерусалиме и Галилее были возведены римские друзья, которые раньше скрывались от преследования зелотов и, как Иосиф откровенно рассказывает в своей „Жизни", с нетерпением ожидали нашествия Цестия, как своего освободителя, и которые лишь после поражения римского войска, когда им осталось на выбор—бежать из города или примкнуть к зелотам, избрали последнее, приняли в свои руки бразды войны—без веры и надежды на ее благоприятный исход, без серьезной решимости довести ее до конца, а с затаенной в душе предательской мыслью в течение самой войны сблизиться с римлянами и вновь водворить в Иудее их господство. Последствия показали, как эти выборы, неблагоприятные для зелотов, были пагубны для самой войны.

    158 На юго-западной границе Нижней Галилеи.

    159 Местоположение Сел., Каф. и Сиг. неизвестно. Иафа—возле Иотапаты.

    160 Деревня Ахавара, расположенная на скале (Vita. 37)

    161 Сел.—на северо-вост. конце Меромского озера, Сог.—в верхнем Гавлане, Гам.—в нижнем. Все эти города, как расположенные в Гавлане, принадлежали царству Агриппы, но отпали от него вместе с другими еще городами и присоединились к восстанию.

    162 Сообщенное здесь о расположении сепфорийцев к войне против римлян не соответствует истине. Сепфорийцы не только не сочувствовали войне, но прямо стояли на стороне римлян. Уже во время похода Цестия Галла против Иерусалима они выказали свое нерасположение ко восстанию иудеев. Они укрепили свой город не против римлян, но в пользу их. Самому Иосифу пришлось впоследствии пойти против изменнического города и взять его силой. О двусмысленном положении, занимаемом сепфорищами во все время войны и о миролюбивом их настроении свидетельствуют многие показания в „Жизни" Иосифа Флавия (см. Vita 8, 22, 25; 45, 65, 67).

    163 Иосиф рисует себя здесь чрезвычайно деятельным начальником края, истым вождем революции и преданным борьбе за независимость, каким в сущности он должен был бы быть в качестве полководца, которому вверена была охрана самой важной в стратегическом отношении области—Галилеи, куда неприятель должен был прежде всего вторгаться, чтобы проникнуть в самую Иудею. Но в совершенно другом свете он выставляет себя в своей „Жизни", которую он слишком 20 лет спустя опубликовал, как бы в ответ Юсту из Тивериады, который в своей не сохранившейся „Истории Иудейской войны" представил Иосифа как настоящего организатора восстания в Галилее и как врага римлян. Вот как автор объясняет мотивы, побудившие его примкнуть к восстанию и взять на себя начальство над Галилеей.

    „Когда мне исполнилось 26 лет, говорит Иосиф, я отправился в Рим. Прокуратор Иудеи послал трех священников, людей именитых и моих друзей, чтобы дать ответ пред императором за какой-то неважный проступок. Я от души желал им помочь... Корабль, на котором я ехал и на котором было до 600 пассажиров, потерпел крушение в Адриатическом море. 80-и из нас, умевшим плавать, удалось спастись. Божий промысел прислал нам навстречу судно из Кирены, которое приняло нас на борта. Прибыв в Дикеархию, я подружился с актером еврейского происхождения, по имени Алитур. Этот человек состоял в большой милости у императора Нерона и при его помощи я получим доступ к императрице Поппее. Вскоре мне удалось выхлопотать освобождение священников и, кроме этой милости, получить еще от императрицы большие подарки, после чего я возвратился в мое отечество. Я нашел последнее в сильном брожении: беспрерывно росло общее желание другого порядка вещей; масса была совершенно готова восстать против Рима. Я призывал мятежников к их долгу и по мере сил и возможности старался навести их на другие мысли... Мне не удалось их переубедить—так велико было их безумие, вызванное отчаянным положением. Тогда я уже должен был бояться, что мои неоднократные напоминания и советы могли сделать меня предметом презрения и навлечь на меня подозрение в том, что я действую за одно с неприятелем. Чтобы избегнуть опасности смерти, грозившей мне после взятия замка Антонии (это было 15-го Аба, когда зелоты штурмовали крепость и разбили римский гарнизон—См. II, 17, 7), я скрылся внутри храма... После этого я вновь примкнул к священникам и именитым фарисеям. Нас охватил немалый страх, когда мы увидели, что народ стоял уже вооруженный, и мы находились в большом затруднении. Препятствовать восстанию не было больше в нашей власти, а между тем мы лично находились в большой опасности. При таких обстоятельствах мы стали показывать вид, как будто сочувствуем вожакам народа, но делали это для того, чтобы умерять их рвение. Мы надеялись, что Цестий вскоре прибудет с значительными силами и тогда народное движение и вся эта военная сутолока прекратятся; но наши надежды не сбылись... После поражения Цестия, те из старейшин Иерусалима, которые рассчитывали на счастливый успех сирийского правителя, увидели, что мятежники снабжены оружием, между тем как им самим его недоставало. В это время они узнали, что Галилея еще не вся восстала против римлян. Тогда они послали меня туда с двумя священниками, честными и благородными людьми, Иоазаром и Иудой, с поручением убедить злодеев, взявшихся уже за оружие, передать последнее достойнейшим людям нашей нации, пока не определятся в точности виды и намерения римлян („Жизнь" 3—8)...

    В этом тоне автор еще во многих других местах автобиографии своей говорит о себе; он как бы старается выставить себя жертвой обстоятельств, толкнувших его в войну, к которой он не питал ни малейшего сочувствия. Однако „Жизнь" Иосифа ничто иное, как плохо придуманная и не менее плохо составленная самозащита, которая должна была оправдать его в глазах римлян в виду возведенных на него Юстом обвинений. Нет сомнения, что Иосифа нельзя причислить к самоотверженным героям, предпочитающим смерть унизительной свободе, но он во всяком случае не был тем изменником, каким он сам себя изображает в своей автобиографии. Он был лишь слабохарактерным человеком, который при первой неудаче бросил знамя и ради собственного спасения не постеснялся даже передать себя в руки неприятеля.

    164 Из § 6 настоящей главы и „Жизни" § 66 видно, что Иоанн имел в своем распоряжении многотысячное войско, состоявшее не только из сирийских эмигрантов, но и из туземцев.

    165 Характеристики Иоанна из Гисхалы, которого Иосиф выводит на сцену, этого героя, ставшего впоследствии столь известным, нельзя не признать в высшей степени пристрастной и продиктованной ему ненавистью и озлоблением. Он здесь самым беспощадным образом клеймит умершего уже своего противника, не приводя, однако, ни здесь, ни после, ни одного веского факта для подтверждения столь позорящего изображения личности Иоанна, кроме того, что последний тайно и открыто боролся с ним, Иосифом, и обвинял его в измене, сначала пред жителями Галилеи, а потом пред иерусалимским синедрионом. К счастью, автор не скрывает деяний своего противника, из которых мы узнаем, что Иоанн из Гисхалы употребил нажитые им богатства на укрепление своего родного города и на содержание четырехтысячного отборного войска, набранного им из эмигрантов, бежавших из Тирских и Сирийских городов, где евреи терпели самые кровавые преследования, и что он, в противоположность Иосифу, поспешившему при первом удобном случае предаться римлянам, бежал от последних из Галилеи в Иерусалим и в геройской защите этого города занял достойное место на ряду с Симоном-бен-Иаир и Элеазаром-бен-Симон.

    166 Одно из знаменитых восемнадцати постановлений  в воспрещении иудеям употребления масла, приготовляемого язычниками.

    167 Аттическая драхма чеканилась из чистого лаврионского серебра (от лаврионских рудников, лежащих к северу от мыса Суния), весила 4,36 грамма и стоила приблизительно 34 коп. сереб. Амфора равнялась 26 литрам или 2,11 ведра. Таким образом в Галилее масло (оливковое) продавалось по 34 коп. за 2,12 ведра, а в Сирии—в восемь раз дороже.

    168 Монополию на продажу масла Иосиф предоставлял Иоанну против воли, боясь, как он выражается в „Жизни" § 13, в противном случае, чтоб народ не забросал его каменьями.

    169 Из „Жизни" § 10 можно видеть ясно, что дружина Иоанна не представляла собою шайки разбойников, а патриотический отряд, мстивший сирийцам за постоянную резню проживавших в их городах евреев и опустошительные набеги на еврейские города. Из того же § видно также, что сам Иоанн вначале принадлежал к миролюбивой партии и примкнул к зелотам лишь после того, как сирийцы опустошили его родной город, Гисхалу.

    170 Иисус взял свиток Торы в руки, стал пред толпой и сказал: „Граждане! Если вы не возненавидите Иосифа за то, что он хочет предать нашу отчизну врагу, то вы должны ненавидеть его за то, что он враг вот этой святой Торы и открыто нарушает ее заветы" («Жизнь» § 27).

    В автобиографии Иосиф рассказывает еще другой случай столкновения его с Иисусом сыном Сапфии. Иерусалимский синедрион возложил на Иосифа, между прочим, уничтожение в Тивериаде дворца Ирода I, украшенного, вопреки еврейским законам, разными идолами и статуями. Прибыв в Галилею, Иосиф застал в Тивериаде две партии: аристократы с Юлием сыном Капелла, Иродом сыном Миара, Иродом сыном Гамала и Компсом сыном Компса во главе составляли миролюбивую партию и проповедовали верность римлянам и Агриппе; другая же часть еврейской знати и простая масса населения примкнула к восстанию; ими руководили Юст сын Писта и Иисус сын Сапфии. Юст принадлежал к знатному роду, прежде состоял секретарем у царя Агриппы, по свидетельству Иосифа обладал в совершенстве греческой образованностью, великим даром слова и впоследствии написал на греческом языке историю иудейско-римской войны (недошедшую до нас), в которой обличал Иосифа во многих искажениях Иисус сын Сапфии пользовался среди народа еще большей популярностью, чем Юст. Приступая к исполнению данного ему поручения, Иосиф все-таки не хотел порвать с партией приверженцев Рима и предварительно завязал с ее главарем, Капеллой, продолжительные переговоры, которые вывели из терпения Иешую сына Сапфии. Последний, не дождавшись Иосифа, сам сжег дворец Ирода, разграбил хранившиеся в нем сокровища и вместе с тем убил всех греков и других язычников, проживавших в Тивериаде.—"Я был этим очень возмущен,—заключает Иосиф свой рассказ,—и возвратившись в Тивериаду, я позаботился о сохранении всех тех царских сокровищ, которые можно было вырвать из рук похитителей». („Жизнь", §§ 9, 12 и 13).

    171 В «Жизни» (28) Иосиф рассказывает, что телохранители изменили ему и перешли к его врагам, а единственный из них, который остался с ним, по имени Симон, советовал ему „упасть на свой меч и сам себя убить, как подобает храброму и мужественному полководцу; если же он будет медлить, то он попадет в руки его врагов, которые будут глумиться над ним и предадут его позорной казни. Но он, Иосиф, не хотел наложить на себя руки и вверился Божьей воле".

    172 В приведенном месте Иосиф доканчивает картину и говорит, что он „упал пред толпой на землю, громко зарыдал и оросил землю своими слезами".

    173 По «Жизни» (30) павших было 600 человек.

    174 Параллельное место „Жизни" (30) гласит: „Когда вошли ко мне уполномоченные, я схватил рукой самого дерзкого из них и приказал бичевать его тело кнутами; после я отрубил ему мечом одну руку, повесил ее ему на шею и выбросил его на улицу. Толпа испугалась этого зрелища, ибо думала, что имею в доме много солдат".

    175 Несколько иначе этот эпизод излагается в «Жизни» (17 и 18) „Иоанн в Тивериаде привлек на свою сторону и побудил к отпадению от меня всех тех, которые постоянно носились мыслью о войне с римлянами и во главе их Юста и отца последнего Писта. Сила же известил меня чрез курьера об измене и просил немедленно прибыть для усмирения мятежа. Я взял 200 человек и выслал вперед курьера, чтобы предупредить тивериадцев о моем прибытии. К утру, когда я приближался к городу, ко мне вышли навстречу жители и между ними также Иоанн, который приветствовал меня растерянно, и поспешил удалиться к себе домой. Прибыв на ипподром я удалил моих телохранителей и оставил при себе только десять из них. И взошел я на возвышение, и обратился к жителям Тивериады со словами упрека за их измену. Но прежде чем я кончил, один из моих солдат шепнул мне, чтоб я перестал говорить, ибо никто меня не слушает, и тут же указал мне на подосланных Иоанном палачей. Вместе с моим телохранителем Яковом я бросился тогда к берегу".

    176 По „Жизни" (66) двадцать дней.

    177 Там же, четыре тысячи.

    178 Все четыре делегата были фарисеи (Жизн. § 39).

    179 По „Жиз." 41 Иосиф был извещен своим отцом, как о состоявшемся решении, так и о причинах, вызвавших его.

    180 В „Жизн." 38—64 Иосиф подробно рассказывает о тех средствах, к которым он прибегал для того, чтобы отстоять свой начальнический пост в Галилее. Состоявшееся решение о лишении его начальства в действительности было отменено и делегаты были отозваны. Когда последние не хотели подчиниться, Иосиф хитростью завладел ими и отослал их в Иерусалим. В числе лиц, неприязненно настроенных против Иосифа, последний называет также известного танаита Симона-бен-Гамлиеля, отзываясь о нем самым восторженным образом:

    „Сей муж, Симон сын Гамлиеля, был уроженец города Иерусалима, отпрыск высокого и знатного рода из партии фарисеев, которые знанием и точным соблюдением законов превосходили всех других. Он отличался глубокой мудростью и проницательностью и обладал умением вновь устраивать пошатнувшиеся дела. Он был старым и преданным другом Иоанна, ко мне же он в то время относился враждебно" (См. о С. б. Г. М. Braunschweiger, Die Lehrer der Mischnah, стр. 251, сл.).

    181 Галилеяне, узнавши об этой измене, затеянной вероятно римлянофильской партией, собрались вооруженными к Иосифу и потребовали, чтоб он их повел на город для наказания изменников. Но Иосиф убедил их разойтись по домам, удовлетворив их тем, что на их же глазах заковал в кандалы пойманного посла, чрез которого Агриппа послал ответное письмо тивериадцам. Вслед же затем, однако, Иосиф, как он сам сознается в „Жиз.", 69, тайно приказал привести к себе пленника и посоветовал ему напоить вином стражу и бежать обратно к царю.

    182 В „Жиз." (35) Иосиф рассказывает, как он великодушно поступил с пленниками. „ Возвратившись в Тарихею, говорит Иосиф, я освободил из заключения тивериадскую знать, в том числе Юста и его отца Писта. И пригласил я их в свой дом делить со мною трапезу. Во время трапезы я им заявил, что я хорошо знаю силу римлян, превосходящую всякое другое могущество, но я из боязни пред зелотами не говорю об этом публично. И советовал я им поступать так, как я, и ждать удобного момента... И после того как я им это говорил, я с рассветом выпустил на свободу Юста и всех людей, находившихся с ним".

    183 По свидетельству Иосифа, в „Жиз.", 15, Тивериада отпала четыре раза от него. Раз тивериадцы при виде Иосифа, приближавшегося к городу, вышли за ворота и начали громко поносить и проклинать его; тут же граждане на виду Иосифа устроили следующую демонстрацию: они сколотили гроб, пышно украсили его, окружили его со всех сторон и подняли плач, изображая Иосифа лежащим мертвым в гробу. „Их плач, говорит Иосиф, был полон насмешек и глумлений, проклятий и поношений''. Он издали созерцал эту картину, но был тогда не один, а имел в засаде тысячу вооруженных. По данному им сигналу солдаты ринулись на граждан; в воротах города завязалась кровопролитная схватка, тивериадцы выдержали натиск и даже обратили войско Иосифа в бегство; тогда Иосиф отделил маленький отряд, который со стороны озера поджег город. При виде огня и клубов дыма жители упали духом, сложили с себя оружие и взмолились о пощаде. Солдаты же между тем разграбили имущество граждан. На следующий день Иосиф стянул к Тивериаде 10000 войска, изловив всех своих врагов и закованными отправил их в крепость Иотапату („Жиз.", 62,63,64).

    184 К сикариям.

    ТРЕТЬЯ КНИГА

    1 Весть эта застигла Нерона во время его знаменитого артистического путешествия по Греции. В многочисленной свите, окружавшей его, находился также Веспасиан.

    2 Веспасиан Тит Флавий родился в средней Италии близ Реаты. Отец его был откупщиком податей в Азии, а мать происходила из знатной умбрийской семьи. При императоре Калигуле он был военными трибуном во Фракии, потом квестором, эдилом, претором и, наконец, отличившись в Британии, был назначен консулом и затем наместником в Африке. Историки того времени дают разноречивые отзывы о характера его правления в Африке; факт однако тот, что он возвратился оттуда в Рим бедным, так что вынужден был заложить свои небольшие поместья у своего брата и заняться такого рода промыслом, который приобрел ему кличку mulio — мулоторговца (Sueton., in Vespas., 4). По Тациту, любимцу и обожателю Веспасиана, частная жизнь последнего, до возвышения его на престол, была в высшей степени двусмысленна. Его упрекали также в низкой лести, которую он расточал императору Гаю и его вольноотпущенникам. Далее его обвиняли в скаредности и в том, что он торговал лошадьми и рабами. Справедливы ли эти упреки или нет, но несомненным остается то, что Веспасиан был самым выдающимся полководцем из всех римских военачальников его времени. „Для подавлении восстания иудеев, говорит Светоний, писавший еще под свежим впечатлением пережитых событий, потребовались очень сильная армия и способный вождь, которому можно было бы с уверенностью поручить эту важную экспедицию. Выбор пал на Веспасиана, дарования которого были общеизвестны".

    3 Ему было к тому времени 58 лет.

    4 Собственно наместником в Сирии, вместо умершего Цестия Галла, назначен был Лициний Муциан; но последнему приказано было предоставить сирийские легионы в распоряжение Веспасиана, как главнокомандующего в войне против иудеев.

    5 Веспасиан незадолго пред своим назначением навлек на себя гнев Нерона тем, что имел неосторожность заснуть на одном из музыкальных представлений, где император выступил в качестве артиста.

    6 Вместо τό πέμπτον καί τό δεκατον пятый и десятый—вероятно следует читать τό πεντεκαιδέκατον пятнадцатый,— как видно из III, 4, 2, где говорится что Тит прибыл к отцу, присоединив к находившимся при нем пятому и десятому легионам приведенный им пятнадцатый. (См. Renier, Mémoires de l'Academie des inscript. et belles-lettres, t. XXVI, 1, 298; см. также Schürer, Geschichte, I, 511).

    7 В этом побоище самым чувствительным образом сказалось для иудеев больное место их военной организации—почти полнейшее отсутствие конницы. Нечто подобное, но в гораздо большем масштабе, испытали сами римляне во время республики, когда в их военной тактике конница занимала еще второстепенное место. Римская пехота, в числе 80 000, столкнувшись у Канны на открытой равнине со всадниками Ганнибала, потерпела страшное поражение: римлян пало тогда, по словам Тита Ливия, 46 000, а по свидетельству Полибия—60 000, в то время, когда победитель потерял, кроме нескольких тысяч пехоты, только 200 всадников.

    8 После Рима и Александрии.

    9 См. примечание 148 к 18-й главе предыдущей книги.

    10 По словам Иосифа в „Жизни" (45) число городов и деревень в Галилее достигало 204.

    11 Вместо Σιλβωνίπς, вероятно, следует читать Σεβωνίπς (см. II, 18, 1), т. е. библейский город Хесбон.

    12 Или Иардан.

    13 Сами иудеи считали Иерусалим „пупом земли".

    14 Иосиф спохватился напасть на сепфорян уже после того, как они получили подкрепления от Веспасиана; между тем раньше, когда галилеяне, пылавшие ненавистью к изменникам, находившимся в постоянных сношениях с Цестием Галлом, неоднократно порывались идти войною на Сепфорис, Иосиф, как он сам свидетельствует в „Жизни", всеми средствами и хитростями оберегал его от их мщения. Раз галилеяне находились уже в стенах города и начали уничтожать огнем его дома, решившись стереть с лица земли гнездо римлянофилов, в котором ютилось не мало и язычников,— Иосиф тогда исполнился жалости к преследуемым и приказал солдатам прекратить погром. „Но, продолжает автор, злоба галилеян была очень жестока и ненависть их к сепфорянам сильна, как смерть, так что они не хотели слушаться меня и продолжали истребление; тогда я прибег к хитрости и распустил слух, что римляне приближаются к городу с другой стороны; для придания веры этому слуху, я сам притворился испуганным, малодушным и готовым бежать. Этим способом я спас город от опустошения". В другой раз, когда в Сепфорис вступил уже гарнизон, посланный Цестием, Иосиф был вынужден вторично напасть на него. Галилеяне тогда разрушили стену и ворвались в город; но когда значительная часть его была уже взята, Иосиф вдруг скомандовал отступление, несмотря на то, что, как он сам выражается, из его рядов пал один только человек, а со стороны римлян—12 пеших солдата, 2 всадника и несколько сепфорян. На этот раз поводом к бегству послужило незнакомство войска с расположением города. ("Жизнь" 67, 71). Так Иосиф, действуя без надлежащей энергии и необходимой в подобных, случаях решительности, не мог справиться с единственным оппозиционным городом, находившимся под защитой горсти римского войска и должен был напрасно тратить время и силу, которые он с большей пользой мог бы употребить на организацию защиты вверенной ему области.

    15 Число это равнялось почти половинной части всех войск римской империи, достигавших в то время до 150 000 человек („Быт греков и римлян" Ф. Ф. Велишского. Перевод с чешского под редакцией И. А. Ростовцева, стр. 572).

    16 Римские граждане исполняли военную службу от 16 до 60 лет—до 45 лет полевую, до 60 лет гарнизонную. После войны против Антиоха, когда в Рим стала проникать восточная роскошь, тогда стала исчезать прежняя храбрость, считавшаяся некогда лучшим украшением свободного римского гражданина, так что большая часть римских граждан стала уклоняться от военной службы; а так как новые войны требовали более многочисленной армии, то войско набиралось при помощи особых вербовщиков (conquisitores) из бедных, неимущих классов. Даже в конницу самый больший контингент доставляли провинции; римские граждане занимали в ней почти лишь одни офицерские места (Там же, стр. 570, 571).

    17 От 3 до 5 часов.

    18 Когда лагерь устраивался на более продолжительное время и можно было ожидать нападения неприятеля, ров делался глубже и шире (от 9 до 19 футов).

    19 Чтобы избавиться от тяжелой лагерной службы, воины подкупали офицеров и получали отпуск, так что обыкновенно четвертая часть солдат находилась вне лагеря или оставалась праздной в лагере в ущерб другим. Эти злоупотребления продолжались в войсках и при Нероне и были прекращены только при Отоне, когда центурионы начали получать первую прибавку из государственной казны.

    20 Паролем служило обыкновенно имя какого нибудь бога или другое какое-нибудь знаменательное слово, как: Victoria, palma, triumphus и т. п.

    21 Описание римского лагеря, которое дает здесь Иосиф Флавий, в общих чертах сходится со сведениями других древних писателей. Кроме некоторых данных, разбросанных в исторических сочинениях Цезаря, Ливия и Тацита, мы обязаны подробными сведениями об этом предмете Полибию и Гигину, из которых первый описывает лагерь консульской армии во время 2-ой пунической войны, а второй лагерь времени Траяна.

    22 Полибий и Ливий упоминают о проступках, которые наказывались смертью; это были: оставление караульного поста или неявка в караул (особенно в ночное время), воровство, ложное свидетельство против товарища, трусость или бегство пред неприятелем и оставление оружия и, наконец, повторение проступка солдатом после того, как он уже был наказан за тот же проступок 4 раза. Смертной казни могли присуждаться целые манипулы или даже легионы. В таких случаях казни подвергался каждый десятый, впоследствии при императорах каждый двадцатый или сотый избираемый из всего числа, отряда по жребию; остальные солдаты в течение определенного времени не смели жить внутри лагеря, а находились пред окопами и получали вместо пшеницы ячмень. Уголовный суд над офицерами принадлежал только императорам.

    23 О римском войске и его организации во время Иудейской войны см. Cagnat, L'armée romaine au siège de Iérusalim в Revue des Etudes juives № 43, стр. XXI след. (Восход 1891 г.).

    24 К этому времени относится первая встреча Тита с Вереникой, прибывшей в Птоломаиду вместе с своим братом Агриппой II. Ей было 39 лет, тогда как Титу едва только 26-ой год; еврейская принцесса, несмотря на неравенство лет, так очаровала Тита, что его любовь к ней, длившаяся 12 лет, заставляла говорить о себе весь Рим и отмечена всеми тогдашними историками. „Нет сомнения, говорит Тацит по этому поводу (Hist. II, 2), что его (Тита) молодое сердце было пленено, но эта любовь не отвлекала его от государственных дел". По словам Светония, «римский народ упрекал Тита в его страстной любви к царице Веренике; утверждали даже, что он обещал ей жениться на ней... Но как только Тит вступил на престол, он удалил ее invitus invitam, против ее и своей воли». (Sueton., Fit., 7). Дион Кассий говорит так: «В дни этого императора (Веспасиана) Вереника была прекраснее, чем когда-либо. Она прибыла со своим братом, Агриппой, в Рим, и этот был удостоен звания претора. Вереника поселилась в царском дворце и жила совместно с Титом. Она надеялась укрепить этот брак и вела себя уже как его супруга. Но так как Тит видел, с каким неудовольствием римский народ взирает на эту связь и сколько вследствие нее возбуждается толков, то он решил устранить ее» (Dio Cass., 66, 18).

    25 Как знамя для воина нашего времени, так орел для римского солдата был самым дорогим предметом, предметом величайшего благоговения. Его он должен был защищать до последних сил. Потеря знамени считалась самым постыдным делом.

    26 Трубачи служили только для дачи сигналов: к наступлению, отступлению, походу, смене стражи, созыву собрания и проч. Военной же музыки, играющей во время походов, древние не знали.

    27 В тексте сказано Гадара, но это очевидная ошибка, так как Гадара лежала на восточном берегу Иордана в Иудее и была взята Веспасианом лишь в следующею году.

    28 Т. е. еврейский месяц Иайр=Май.

    29 Катапульты (catapultae) принадлежали к стрелометным орудиям, они бросали стрелы горизонтально, а самые стрелы имели от 27 до 54 дюймов длины и от 1/2 до 4 фунтов весу. Дальность полета стрел была до 400 метров. Более разрушительно было действие баллист (ballistae)—этих камнеметных машин, представлявших некоторую аналогию с современными тяжелыми орудиями. Они бросали в неприятеля — не горизонтально, а под углом 45 град. (как современные мортиры)— самые массивные камни и разные снаряды. Приблизительная дальность полета снарядов этих орудий была от 280 до 465 метров. Все эти машины были вообще очень тяжелые и перевозка их (на колесах) связана была с большими трудностями. Так, например, Иосиф ниже говорит об орудии, для перевозки которого требовалось до 300 волов.

    30 Материалом для метания служили им камни и свинцовые яйцевидные пули.

    31 Важнейшее из римских стенобитных орудий, более известное под названием тарана (aries).

    32 Для безопасности от огня, так как осажденные старались зажечь машину. Кровля эта называлась таранной черепахой (testudo arietaria). Она подвозилась к стенам на колесах.

    33 К этой ране относится, вероятно, следующее место из Светония: „Как только Веспасиан вторгся в Иудею, сопровождаемый своим сыном, который находился в числе его легатов, он обратил на себя взоры всех соседних стран, так как он возродил дисциплину в войсках и вел себя с таким мужеством, что при осаде одной сильной крепости был ранен в колено; несколько стрел внедрилось также и в его щит" (Sueton., Vespas.).

    34 Небольшие стрелометни, вследствие своей формы, назывались скорпионами (scorpio).

    35 Речь тут идет об известной в римской тактике черепахе (testudo), к которой римляне прибегали при невозможности штурма или неудаче его. Она состояла в том, что воины образовывали над собою кровлю из щитов, сделанных наподобие верхнего покрова черепахи (отсюда и название черепаха); причем передний и крайний ряды держали щиты перед собою, а средние над собою.

    36 Общеизвестно под именами греческой сочевицы или верблюжьей травы. Оно обладает скользкостью, вследствие содержания масла в его семенах.

    37 20-го Сивана (конец июня).

    38 Римские метательные копья или дротики (pilum) были в 6 футов длины—в 3 ф. древко и в 3 металлическая часть.

    39 Отец бывшего впоследствии императора того же имени.

    40 25-го Сивана (Июнь—Июль).

    41 27-го Сивана.

    42 1-го Тамуза (июнь—июль).

    43 В Моисеевом законодательстве не находится никакого указания на наложение кары за самоубийство.

    44 По легенде, рассказанной в трактате Гитин, 56, подобным же предсказанием подкупил Веспасиана в свою пользу—во время Иерусалимской осады рабби Иоханан-бен-3аккай, добивавшийся разрешения на открытие школы в Иавне или Иамнии. Но это сказание представляется невероятным ввиду того, что Веспасиан вовсе не осаждал Иерусалима и был уже императором еще далеко до появления рабби Иоханана в римском лагере.

    45 Тацит перечисляет пять знамений, предвещавших восшествие на престол Веспасиана.

    46 Продолжительность осады, как ее Иосиф определяет здесь, подтверждается показанием, данным им выше (7, 33), но расходится с датами относительно начала и конца осады. Выше (7, 3) он сообщает, что сам прибыл в Иотапату 21 Артемизия и что в этот же день ее оцепили всадники Веспасиана, а так как город был взят 1 Панема, следовательно осада длилась весь месяц Десии (Сиван) и 9 дней Артемизия, всего 39 дней. По всей вероятности день прибытия его в Иотапату (21 Артемизия) показан ошибочно.

    47 Называвшуюся так в отличие от Кесареи Филиппа.

    48 Жена Эфиопского царя Кефея, Кассиопея, возгордившись своей красотой, оскорбила Нереид (морских богинь). Тогда Посейдон послал на царство Кефея морское чудовище. По предсказанию оракула, чудовищу должна была достаться дочь царя, Андромеда, для чего ее приковали к прибрежному утесу. Но явился Персей и спас ее. Греки относили этот мифологический рассказ к Иоппии, несмотря на то, что в нем идет речь об эфиопском царстве.

    49 Названа так по имени ее творца, тетраха Филиппа.

    50 Область эта называлась Декаполисом (греческое слово, означающее десятиградье). Расположенные хотя в разных местах Иудейской земли, но населенные преимущественно чужеземцами: греками, римлянами и сирийцами, эти города после похода Помпея освободились от власти Маккавеев и образовали союз, существовавший еще около трех столетий после разрушения храма. В состав союза вошли города: Дамаск, Скифополь Филадельфия, Рафана, Гадаа, Пелла, Герадза, Иппос, Дион и Каната. Число их, первоначально десять, впоследствии увеличилось.

    51 Декурион (decurio) начальник декурии всадников. Декурия же означает вообще отделение в 10 человек. Не всегда, однако, соблюдалось число десять.

    52 Геннисарет или Геннисар позднейшее название библейского Киннерет, впоследствии называвшегося также озером Галилейским и Тивериадским, ныне Бахр-Табария.

    53 Т. е. 1 геогр. миля ширины и 31/2, мили длины, — цифры эти приблизительно соответствуют новейшим исследованиям.

    54 По-гречески—чаша.

    55 Т. е. Мертвое море.

    56 Этот чудный уголок Галилеи известен теперь под названием „Эл-Гувейр" и представляет собою пустыню, поросшую бурьяном и сорными травами, среди которой сохраняются следы некогда цветущих городов.

    57 Коринфский перешеек в Греции, где производились тогда энергические работы над прорытием канала. После смерти Нерона попытка не возобновлялась. Только в самое последнее время воспользовались сохранившимися следами нероновского предприятия: — в июле 1893 года Коринфский канал был открыт.

    58 8-го Элула — начало Сентября.

    ЧЕТВЕРТАЯ КНИГА

    1 Т. е. гора Тавор, ныне Джебал-Тур.

    2 Называется в Библии Меромским, что означает по-еврейски возвышенным, ибо озеро это самое высокое в стране: на 166 ф. выше уровня Средиземного моря, на 950 ф. выше Соляного или Мертвого моря и 446 ф. выше Генисаретского озера. Ныне озеро называется Бахр ал-Хулэ. Зимою во время таяния снегов оно значительно увеличивается, а в сильные жары это мелководное озеро, глубина которого не превышает 10 футов, высыхает и превращается в болото. Вода этого озера пресна, пригодна для питья и изобилует рыбой, вследствие чего, как иные полагают, озеро называется Самахонитским, так как „саман" на арабском языке означает— „рыба". Но арабское „самака" имеет еще значение „быть высоким", а потому возможно, что Самахонитское однозначуще с Меромским. (См. Schenkel, Bibel-Lexikon IV, 182).

    3 Гамал по-еврейски значит верблюд.

    4 В Талмуде

    5 Такое явление могло произойти потому, что город, как выше было сказано, был расположен на склоне горы.

    6 Иными словами—„сомкнуть щиты и образовать черепаху" (Значение последней—см. II, 7, 27).

    7 Тишри— Октябрь.

    8 Тишри (октябрь).

    9 Элул (сентябрь).

    10 По-еврейски—Иоханан-бен-Цеви.

    11 Анан сын Анана, возведенный в первосвященники Агриппой II в промежуток времени между смертью прокурора Феста и прибытием Альбина, но занимавший свой пост только короткое время, принадлежал к числу тех, которым при организации восстания вверена была охрана Иерусалима. Он, однако, склонялся более на сторону миролюбивых и открыто выступал против зелотов, когда последние, стекавшись в столицу, всеми силами старались укрепить в ней свою власть и увлечь за собою весь народ. В других местах, где Иосиф Флавий говорит об Анане (И. Д. XX, 9, 1; „Жизнь", 32) он его рисует в не особенно выгодном свете, и если он здесь о нем отзывается сочувственно, то это надо приписать его озлоблению против зелотов, в которых он видел настоящих виновников постигшей иудеев катастрофы и которых он в своем пристрастии и своей ненависти к ним везде клеймит именем разбойников.

    12 Это заявление может быть отнесено ко всем предыдущим временам исторической жизни евреев, только не к последнему столетию существования второго храма; ибо еще со времен Ирода II, с первого дня восшествия его на престол, первосвященнический сан перестал быть наследственным. От Ирода до момента, описываемого в настоящей главе, прошло 105 лет, в течение которых по свидетельству Иосифа сменились 27 первосвященников—все они назначались не по наследству, а по произволу царей из дома Ирода или прокураторов. Существовали, впрочем, пять привилегирован- ных семейств, из которых преимущественно назначались первосвященники—это были: Боэфос, Канфар или Кафар, Фаби, Камиф и Анан. Но члены этих семейств, независимо от того, что почти всегда служили слепым оружием в руках идумейского или римского правительства, своим поведением и образом жизни часто позорили тот высокий идеал нравственности, который они были призваны осуществлять. Каждый новый первосвященник окружал себя кликой негодяев, которые во время жатвы рыскали но полям и с жгутами в руках насильно выжимали с народа десятинный сбор в пользу своего патрона. Устраненный первосвященник нередко вступал в ожесточенную борьбу с его счастливым заместителем—тогда улицы Иерусалима оглашались пошлой руганью и бранными кликами двух враждовавших лагерей, метавших друга в друга камни и стрелы (И. Д. XX, 8, 8. 9, 4. 10, 11). Так пользовались своими привилегиями первосвященники, злоупотребления и жестокости которых нередко вызывали крики негодования в народе; в талмудической литературе часто встречаются горькие жалобы на хищничество, свирепость и жадность этих первосвященников, принадлежавших к партии саддукеев. (См. Талмуд, тр. Песахим 57а; Тосефта, Ир. Менахах 13, 18—21 и тр. Зебахим 11, 16—18.). Для зелотов же, проповедовавших царство Божие и равноправность, упразднение подобных привилегий являлось только делом, непосредственно вытекающим из основного принципа их учения.

    13 Т. е. священническое отделение Иахин; см. Паралипом. I, 24, 17.

    14 По И. Д.—Финес, по Талмуду— Пинхас; одни называют его землепашцем, другие—каменщиком. Пинхас сын Самуила был последним первосвященником и 83-м по числу, начиная от Аарона. Он заместил Матфию сына Теофила, в последний раз назначенного Агриппой II.

    15 Первосвященники носили на челе дощечку из чистого золота, на которой было вырезано имя Иеговы.

    16 Всеми уважаемый и пользовавшийся большим влиянием рабби Симон-бен-Гамлиель был преданным другом Иоанна. („Жизнь", 38).

    17 Или по другому чтению—сын Амфикала, вероятно тождествен с упоминаемым в еврейских источниках Захарией сыном Абкула.

    18 Бывший раньше первосвященником Иошуа бен Гамла.

    19 В тексте сказано: „лоб и голова".

    20 Идумеяне за 200 лет до разрушения храма, при Иоанне Гиркане, были приневолены к принятию еврейской религии, и с тех пор почти совершенно слились с иудеями, так что могли быть названы ими „соплеменниками".

    21 См. примечание к IV, 7, 3.

    22 Иошуа-бен-Гамала получил сан первосвященника за две меры динариев, данных Агриппе II-му его богатой женой (бывшей вдовой) Марфой— дочерью Боэфа (см. Иебамот, 61а). Он вытеснил тогда Иашуу— сына Дамная, который в свою очередь, замещал Анана—сына Анана. Таким образом Иошуа, о котором здесь идет речь, был третьим первосвященником по очереди после Анана. В И. Д. XX, 9, 4, Иосиф рассказывает, что Иошуа— сын Гамалы и его предшественник Иашуа — сын Дамная окружали себя отрядами наемников, превратившими Иерусалим в театр междоусобной войны. Талмудисты (Баба-Батра, 21а) благословляют, однако, память Иошуи-бен-Гамала за повсеместное введение им в городах школ для детей от шести или семилетнего возраста, так как до него существовали только школы для юношей от 16-летнего возраста, учрежденные рабби Симоном бен-Шетах еще в царствование Маккавеев.

    В «Жизни», 41, Иосиф рассказывает, что Иошуа-бен-Гамала был его другом и приятелем и он же выдал его отцу тайну синедриона об отрешении его, Иосифа, от должности главнокомандующего в Галилее.

    23 Вероятно тождественен с упомянутым выше, II, 20, 3, Иосифом сыном Гориона. См. Derenbourg Essai sur l'histoire et la géographie de la Palestine, стр. 270.

    24 Тацит дает более понятное объяснение отсрочке иерусалимской осады: „Военные действия, говорит он, были приостановлены до тех пор, пока не были заготовлены все нужные для взятия городов орудия, изобретенные как в древности, так и гением новейших времен" (Tacit. Hist. V, 13).

    25 На западном берегу Мертвого моря, упоминается в Библии и Талмуде, ныне Айн-Джиди.

    26 Гадара принадлежала к Декаполису, а поэтому трудно объяснить, каким образом Иосиф Флавий называет ее μητρόπολις τής Περαίας. Гретц („Geschichte der Juden", III т., 516 стр.) предлагает вместо Гадары читать Иазер, другое предположение см. Schürer, Geschichte, II, 90, примеч. 188.

    27 Адар—Март—апрель.

    28 Следует, может быть, читать Бетенамрин, как полагает Сауси. См. Гретц, в. с.

    29 Ав.—близ Иордана, напротив Иерихона. Юд.—называлась также Ливией, по ту сторону Иордана, недалеко от Авилы Иерихона, древний Бета-Гаран. Бет.—библейский Бет-га-Иешимот на северо-восточном берегу Мертвого моря.

    30 Пропретор Кай Юлий Виндекс, возмущенный тиранией Нерона, предложил своему войску низвергнуть его и возвести на престол правителя Испании, Гальбу.

    31 Между Аммаусом и Идумеей.

    32 Древний Сихем.

    33 Сиван— Май— Июнь.

    34 На востоке от Мертвого моря. Здесь существуют холмы, состоящие из тяжелого черного камня, заключающего в себе до 20 проц. железа; туземные арабы и теперь еще расспрашивают прибывающих к ним путешественников относительно способа извлечения из него железа. Выделываемые из этого камня ворота, двери, столы и стулья имеют вид железных.

    35 Во второй книге царств (II, 19—23), откуда позаимствован этот рассказ, не упоминается ни о жертве возлияния, ни о манипуляциях рук, ни даже о молитве.

    36 Κύπρος (cyprus) библейское Лавзоново дерево, из цветов которого делалось благовонное масло. У арабов ал-хенна.

    37 μνροβάλανος (mirobalanum). Плод дерева, называемого арабами „заккум", из которого делали бальзам, отождествляемый некоторыми, но без основания, с библейским

    38 По мнению Томсона (The Land and the Book 1861 г.). Иорданская долина, представляющая собою ныне вид полнейшего запустения при введении рационального орошения в состоянии была бы прокормить полмиллиона жителей.

    39 Следует, конечно, читать: „тяжела".

    40 141/2 геогр. мили длины и 33/4 геогр. мили ширины. По новейшим исследованиям длина Мертвого моря, от севера к югу, равняется 10 геогр. милям, а средняя его ширина 21/2 мили. Тяжесть воды зависит от содержащихся в ней минеральных веществ, в количестве около 25 проц.

    41 Сказание о так называемых „содомских яблоках", красивых на вид, но внутри наполненных пеплом, со слов Иосифа поверялось многими позднейшими писателями. По мнению известного путешественника Робинзона повод к этому сказанию давало растущее вблизи Мертвого моря дерево Asclefias gigantea, плоды которого при малейшем давлении лопаются подобно пузырю.

    42 Тацит более откровенно объясняет поспешное возвращение Тита сердечным влечением его к прекрасной Веренике (Tacitus hist. 2. 1—2). Что касается Агриппы, то он уехал в Рим для того, чтобы оттуда доставлять Веспасиану сведения о ходе дел и вербовать ему на месте приверженцев.

    43 По весьма вероятному предположению Гаверкампа в примечании к нашему месту (II, 302) вместо Naïv следует читать Aïv, т. е. библейское.

    44 Предание о древности Хеврона подтверждается Библией, где (книга чисел 13, 22) сообщается, что этот город был построен семью годами раньше Таниса в Египте; последний же город, как видно из найденных там памятников, существовал уже при шестой династии, т. е. в третьем тысячелетии до Р. X. (См. Ebers, Durch Gosen zum Sinai, 1881, стр. 518).

    45 Дерево это уже в IV веке более не существовало, зато в окрестности города сохранился по настоящее время дуб громаднейших размеров, который многие смешивают с упомянутым Иосифом деревом.

    46 Марк Сальвий Оттон, бывший товарищ оргий Нерона, посланный правителем в Лузитанию, когда его жена Поппея сделалась любовницей Нерона. Из ненависти к Нерону он принял сторону Гальбы, надеясь, что в награду за то старик Гальба усыновит его, сделает своим соправителем и наследником; но когда Гальба усыновил и назначил своим наследником Пизона Лициниана, Оттон с помощью взбунтовавшихся преторианцев свергнул Гальбу и сам овладел престолом.

    47 Вителлий был еще назначен Гальбой начальником легионов Нижнего Рейна.

    48 Сиван. Июнь—Июль.

    49 Нисан—апрель.

    50 Обычай возвещения наступления субботы соблюдался еще после разрушения храма. См. Тр. Шаббат 35в: Рыбинский. Древнееврейская Суббота 1892, стр. 195.

    51 Вителлий собственно имел сына: он носил имя Германика и был умерщвлен после смерти его отца (Tacitus, Histor. II, 59; IV, 80).

    52 Сабин и Домициан; о них еще будет речь впереди.

    53 Сабин был назначен Вителлием римским префектом.

    54 Западный пограничный город Нижнего Египта.

    55 На крайнем восточном рукаве Нила.

    56 Этот так называемый Фаросский маяк, или Фарос Александрийский считался в древности одним из главных чудес. Он стоял на скале и по своей высоте не уступал пирамидам.

    57 Александр, как свидетельствуют Тацит и Светоний и как точнее сообщает ниже (V, 1, 6) Иосиф, еще до Муциана, еще прежде чем собственные легионы Веспасиана в Иудее, присягнул на верность последнему. Недаром Веспасиан поставил ему еще при жизни памятник в Риме.

    К склонению же на сторону Веспасиана Александра—этого перешедшего в язычество александрийского еврея—содействовали Агриппа и сестра его Вереника, для которой возвышение дома Флавиев, ввиду известной ее связи с Титом, представлялось делом чрезвычайной важности.

    58 Часть нынешней Сербии и Болгарии.

    59 Нынешняя верхняя и нижняя Австрия и западная Венгрия.

    60 Они были преданы Оттону и решились отомстить Вителлию за ниспровержение им последнего.

    61 В Кремоне Цецинна получил известие, что флот, стоявший в Равенне, принял сторону Веспасиана: он упал духом и предложил своему войску последовать этому примеру.

    62 Воины Веспасиана, — говорит Г. Вебер (Всеобщая История, IV т., стр. 224, перев. Андреева),—насытили свою свирепость и алчность грабежом и неистовством; взяв приступом Кремону, они с неукротимою яростью ринулись в дома, били и убивали граждан, насиловали женщин и девушек, разграбили все и зажгли богатый и прекрасный город. Немногие жители, которые успели спастись бегством, собрались потом на пепелище Кремоны и построили несколько бедных хижин. Пленников не было; воины Веспасиана не брали в плен никого из жителей города, потому что это были римские граждане и нельзя было продать их в рабство; они убивали всех.

    63 Рассказанные здесь Иосифом события не согласны с известиями римских источников, представляющих все дело в следующем виде. Когда Антоний Прим приблизился к Риму, Вителлий, отчаявшись в возможности сопротивления, пришел на форум и объявил, что для прекращения войны и для блага отечества он отказывается от императорской власти и со слезами просил народ пожалеть его жену и детей. Эта печальная сцена возбудила сострадание толпы. Приверженцы Вителлия и солдаты объявили, что не принимают его отречения и заставили его вернуться во дворец. Тогда префект города, Сабин, принимавший уже поздравления по случаю провозглашения его брата императором, испугавшись сочувствия толпы Вителлию, бежал с младшим сыном Веспасиана, Домицианом, в Капитолий. Приверженцы же Вителлия и германские воины напали на великолепный храм Юпитера и превратили его в груду обгорелых развалин. Сабин был убит, вопреки просьбам Вителлия пощадить его. Домициан успел бежать, переодевшись жрецом Изиды. (Schiller, Geschichte der Romischen Kaiserzeit, 1, 398).

    64 „Ужасное и гнусное зрелище представлял Рим, — говорит Тацит.— (Histor., III, 83). В одних местах шла битва; люди убивали, в других местах люди нежились в банях, пировали; подле крови и груд тел находились публичные женщины и люди, подобные им; весь разврат роскошного спокойствия и все свирепости взятия города приступом совершались одновременно, так что казалось, будто одна часть города охвачена безумием ярости, другая — безумием веселья... Удовольствия не прекращались ни на минуту: люди наслаждались ими, как будто убийства принадлежат к числу веселостей происходившего тогда праздника (Сатурналий). Веселились, наслаждались, радуясь среди всеобщего бедствия".

    65 Вителлий особенно выдавался своим обжорством, превзойдя в этом искусстве таких мастеров, как Калигула и Нерон. По словам Светония. (Vitellius, 13) на каждый обед Вителлия тратилось не меньше 400,000 сестерций (свыше 20,000 рублей).

    66 20-го декабря.

    67 За смертью Вителлия последовало время террора. Воины Веспасиана, раздраженные сопротивлением и алчные, свирепствовали в Риме, грабили убивали, совершали всякие неистовства. Ни Антоний, ни Муциан не имели силы или желания остановить буйства воинов, а Домициан и тогда уже выказывал все те дурные страсти, которым потом дал такой широкий простор. „Не занимаясь правительственными делами, — говорит Тацит, — он играл роль императорского сына лишь распутством". Победители не удовольствовались убийством или казнью выдающихся людей побежденной партии, а убили и многих других, не виноватых ни в чем, кроме того, что были очень богаты и пользовались большим уважением народа. Разыскивая приверженцев Вителлия, воины под этим предлогом врывались в дома, убивали, грабили, предавали поруганию женщин и девушек. Порядок восстановился только по приезде Веспасиана''. («Всеобщая История» Вебера, IV, стр. 226).

    68 Где он остановил вывоз хлеба в Рим.

    ПЯТАЯ КНИГА.

    1 В самом начале междоусобной борьбы, когда первосвященник Анан натравил народ на зелотов (IV, 3, 7).

    2 Об уничтожении хлебных запасов рассказывают также Тацит (Hist. V, 12) и талмудические источники (Гиттин 56а; Мидраш Эха ад 1,5).

    3 Кедровый лес на Ливанской горе, носивший то же название.

    4 См. „Описание храма" гл. 5.

    5 Войско Веспасиана, вступившее в Галилею, Иосиф исчисляет выше (стр. 270) в 60 000; а так как к этому войску прибавился еще один легион, а вспомогательные отряды союзных царей были усилены против прежних, то осадное войско под Иерусалимом принято считать не менее, чем в 80 000.

    6 Кроме ренегата Тиверия Александра, Тита сопровождали еще два еврея, царь Агриппа II и автор настоящей книги, Иосиф Флавий. Последний, в течение всего времени со дня его пленения жил в римском лагере, пользуясь полной свободой и даже успел между тем два раза жениться; в первый раз он женился на иудейской пленнице в Кесарее, которая его, однако, скоро оставила, и тогда он, по прибытии своем вместе с Веспасианом в Александрию, женился во второй раз на александрийской еврейке („Жизнь", 75).

    7 В тексте βασιλενς; только после взятия Иерусалима войско дало Титу почетное имя императора.

    8 См. комм. 152 к Книге второй.

    9 Иосиф, как противник войны, не одобряет продолжения борьбы против римлян и потому называет примирение партий, с целью защиты города и святыни, дурным делом.

    10 Нисан.

    11 Приверженцы Элеазара вместе со своим вождем подчинились Иоанну и слились с партией последнего.

    12 Один на западе, другой на востоке.

    13 От севера к югу.

    14 Западный холм,

    15 Сион.

    16 Или Верхний город.

    17 Восточный.

    18 Акра по греч. цитадель. Построена на восточном холме Антиохом Эпифаном,—для сирийского гарнизона; впоследствии имя это было распространено на весь холм.

    19 Мория—на севере от Акры.

    20 Долина сыроваров.

    21 Прекрасная колоннада, которая вела от дворца Ирода в Нижнем городе к храмовой горе.

    22  — местоположение неизвестно.

    23 По-еврейски „Офел" — юго-восточный отрог храмовой горы.

    24 Греч. слово, означающее „валяльщик сукна".

    25 Тацит о иерусалимских стенах говорит: „Иерусалим, расположенный на двух холмах, был обнесен стенами, которые весьма искусно построены были углами, то выступавшими вперед, то обращенными внутрь таким образом, что вторгающийся неприятель всегда был подвергаем нападению с боков". (Tacit, hist. V, 11).

    26 Это толкование Иосифа, очевидно, основывается на недоразумении. Бецета может быть лишь тогда как название „Новый город" соответствует выражению Или текст здесь испорчен, или эта часть города носила двойное имя, перепутанное Иосифом. См. Palaestina von S. Munk, bearbeitet von M. A. Levy, стр. 103; Schürer, Geschichte, I, 526. E. Stark, Palaestina und Syrien, стр. 87.

    27 См. II, 11, 6.

    28 Локоть (cubitus) означал длину руки от локтя до конца среднего пальца.

    29 Фазаель не умер в сражении, как говорит здесь Иосиф, а был изменнически убит в темнице, куда заманили его парфяне (см. Книга первая, глава 13, § 10).

    30 „Иродовы голуби” —  — упоминаются также в Мишне; Шаббат, 24, 3; Хуллин, 12, 1.

    31 См. I, 21, 1.

    32 Мория.

    33 Одна из этих надписей, греческая, открыта и опубликована была в 1871 г. французским академиком Клермон-Ганно. См. Clermont-Ganneau в Revue archéologique, 1872, стр. 214—234, 290—296; Derenbourg в Journal asiatique, 1872, стр. 178 след.; Piper в Jahrbuch für deutsche Theologie, 1876, стр. 51 след.; Mommsen, Geschichte, V, 513.

    34 Дорогой в древности металл, составлявший сплав из золота, серебра и меди. Эти ворота назывались „Никаноровы ворота".

    35 Отец того самого Тиверия Александра, который перешел в язычество, был прокуратором сначала иудейским, потом египетским, а при иерусалимской осаде занимал высший после Тита начальнический пост в римском войске.

    36 Голубая материя под цвет гиацинта, по-евр.

    37 По-евр.  (слово египетского происхождения) или  Виссон обыкновенно был белого цвета, но иногда окрашивался в пурпур, а иногда представлял собою совершенно прозрачную материю. Из такого именно виссона, т. е. прозрачного, делалась одежда первосвященников в последнее столетие существования храма. По свидетельству Плиния Старшего, виссон продавался на вес золота.

    38 По-евр.

    39 По-евр.

    40 Т. е. четыре элемента.

    41 Так как в состав зодиака входит изображения одушевленных предметов.

    42 Т. е. по двадцати локтей в вышину, длину и ширину.

    43 В Талмуде (Иома 53в) упоминается о камне (т. е. фундамент), который будто бы находился в Святая-Святых на том же месте, где некогда стоял ковчег, исчезнувший после разрушения первого храма или, может быть, еще раньше. Значение и назначение этого камня неизвестны. Различные легенды о судьбе ковчега и месте его сохранения—см. у Гейгера, Lehrbuch zur Sprache der Mischna, стр. 13.

    44 Иные как, напр., Михаэлис, полагают, что эти шпицы имели назначение громоотводов. Этим, равно как и тем, что вся кровля храма и его фасад были сплошь покрыты золотом, а в храмовом дворе находились глубокие цистерны, в которые дождевая вода с храмовой крыши протекала по металлическим трубам, объясняется, что храмовое здание, которое по своему положению на вершине горы особенно подвергалось опасностям гроз, чрезвычайно сильных и частых в Иерусалиме, тем не менее ни разу за все свое слишком тысячелетнее существование не потерпело от удара молнии.

    45 Вероятно  не точно передаваемое Иосифом словом „пояс".

    46

    47

    48

    49

    50

    51 Эта часть облачения называлась „наперсником судным"  Расположение камней, данное здесь, не совсем, кажется, согласуется с тем какое мы находим в Пятикнижии. Впрочем, точное значение еврейских названий перечисленных в Библии камней крайне сомнительно.

    52 Иегова.

    53 В день всепрощения.

    54 Т. е. города, храма и самого замка.

    55 Никанор повидимому был ренегатом из евреев; ибо выше (III, 8, 2) Иосиф называет его своим „близким знакомым и давним другом'', а здесь он говорит о нем, как о человеке, хорошо известном иудеям, не поясняя, однако, причин его известности.

    56 Об этих машинах см. коммент. 29 и 34 к Книге третьей.

    57 Аттический талант 55 фунтов, эгинский—66 фунт.

    58 По греч. „победоносный".

    59 Ияр-Май.

    60 В сев.-восточном углу предместья Бецеты.

    61 Александр-Ианнай из дома Асмонеев.

    62 В предыдущих главах автор изображал не одну битву, где иудеи, сражаясь именно на близких дистанциях, но пехота против пехоты, одерживали над римлянами блестящие победы, обращали целый легион в рассеянное бегство и если уступали поле сражения, так только под натиском конницы, которая совершенно отсутствовала в иерусалимском оборонительном войске.

    63 Тацит, менее пристрастно относившийся к рассказываемым событиям, свидетельствует наоборот, что все, которые только способны были носить оружие, принимали участие в борьбе с римлянами; даже женщины, подобно мужчинам, выказывали беспримерное презрение к смерти (Tacitus historiae 5, 13).

    64 Автор настоящей книги.

    65 История похищения Сары египетским царем в изложении Иосифа носит чисто легендарный характер. Известно, что жизнь Авраама и многих других героев Библии впоследствии разукрашена была сказаниями и легендами, отчасти сохранившимися в талмудической письменности, апокрифических книгах и дошедших до нас отрывках эллинистической литературы. Иосиф пользуется здесь не простым библейским рассказом (Бытие 12, 10—20), но позднейшей легендарной формой его, чтобы сильнее подействовать на своих слушателей. Впрочем, о походе Фараона во главе многочисленного войска против Авраама в известных нам источниках нигде не упоминается. Но нет сомнения, что Иосиф позаимствовал эти подробности из какого-нибудь доступного ему, но не сохранившегося источника—может быть из сочинения Артапана περι Ίουδαυ, в котором легендарному элементу отведено было весьма значительное место и которым Иосиф, как это положительно известно, пользовался в своих работах. См. F. Freudenthal, Hellenistische Studien, 169 сл. О сказаниях об Аврааме см. В. Beer, Leben Abrahams nach Auffasung der jüdischen Sage; G. Weil, Biblische Legenden der Muselmänner, 68—99; M. Grünbaum, Neue Beiträge zur semitischen Sagenkande, 89—132.

    66 Иосиф намекает на библейский рассказ о пленении ковчега филистимлянами (см. I кн. Самуила, 4—6). Название „ассирийцев" здесь употреблено в смысле "сирийцев", каким именем греческие и римские писатели нередко называют всех жителей Палестины и прилегающих стран. Слово Σύριος или Σύριον (сирийцы) собственно есть только сокращение Ασσύριος, вошедшее впоследствии в общее употребление (см. Justin, I, 2, 13 Assirii, qui post ea Syrii dicti sunt), причем, однако, оба имени часто смешиваются. Так, напр., в Талмуде шрифт сирийский или арамейский называется „ассирийским". Впрочем, некоторые кодексы в нашем месте действительно читают ύπό Σύροι. (Havercamp. II, 348).

    67 См. II кн. Царств, 18 и 19; Исайя, 36 и 37; II кн. Паралипоменон, 32.

    68 Езекия.

    69 При нашествии Сеннахерива на Иерусалим, Езекия заплатил ему контрибуцию в размере 30 талантов золота и 300 талантов серебра (по ассирийскому источнику: 800 талантов серебра), но тем не менее, скоро после этого, перед стенами Иерусалима появилось многочисленное ассирийское войско.

    70 Помпей.

    71 Это показание противоречит тому, что сообщает Дион Кассий, который говорит: „римляне были крепко моримы жаждой, в их распоряжении находилась только зловонная вода, которую к тому приходилось еще доставлять издалека. А иудеи, напротив, были в избытке снабжены водою, которая, по подземным ходам, проведенным под городскими стенами, притекала из дальних окрестностей". (Dio Cass. 66, 4).

    72 «Мать, а также и отец Иосифа содержались зелотами в одиночном заключении, и никому не был дозволен доступ к ним.

    73 Молодой Эпифан был обручен с дочерью Агриппы I, Друзиллой; но брак этот не состоялся вследствие того, что Эпифан отказался подвергнуть себя обряду обрезания (И. Д. ХIХ, 9, 1. XX, 7, 1).

    74 См, VII, 7, 1—4.

    75 29 ияра (май).

    76 Т. е. первосвященника Иоанна; см. выше гл. 6, 2.

    77 Вероятно тождественен с упоминаемым в Талмуде местом рождения таннаита Рабби Иошуи.

    78 Т. е.

    79 Гороховый дом.

    80 Вышеупомянутый Тиверий Александр.

    81 См. IV, 9,11.

    82 Того самого города, после падения которого Иосиф перешел к римлянам.

    83 Описанные здесь зверства послужили основанием известного постановления: воспрещается проглатывать золотые динарии во время войны, вследствие опасности для жизни. См. Тосифта Гиттин, 4, изд. Цукермандля, стр. 327.

    84 По-еврейски  —мера жидкости, часто встречаемая в Библии.

    85 От 14-го Нисана (март—апрель) до 1-го Тамуза (июнь—июль).

    ШЕСТАЯ КНИГА

    1 1-го Тамуза (Июль).

    2 По нашим часам—полдень.

    3 3-го Таммуза (июль).

    4 По нашим часам, 3-й час утра.

    5 Т. е. от 3-го часа утра до 1-го часа пополудни.

    6 17 Таммуза (июль). О прекращении ежедневного жертвоприношения в 17-й день Таммуза сообщается также в Мишне (Таанит ΙV, 6). Этот день, как известно, еще по сие время посвящается посту ежегодно.

    7 Всесожжение постоянное (Исход 29, 38—42), приносившееся утром и вечером.

    8 Так как жертвоприношение приостановлено было вследствие недостатка людей, то Тит предложил ему избрать из находившихся у него пленников лиц, нужных для жертвоприношения. Отсюда видно, что чтение άνδρώ άπορία, вместо которого некоторые предлагают читать άμνών απορία (вследствие недостатка агнцев) вполне правильно.

    9 Вторая книга царств 24, 12.

    10 Т. е. в 3-м часу утра.

    11 Иными словами, битва началась в 3-м часу утра и кончилась в 12-м часу дня.

    12 Т. е. 24-го Панема или Таммуза.

    13 Не вся Антония была разрушена, ибо, как видно будет из дальнейшего рассказа, на Антонии помещалась квартира Тита.

    14 5-й час пополудни.

    15 Это произошло 22-го Таммуза.

    16 24-й Панема, или 24-й Таммуза (июль).

    17 27-го Тамуза (иоль-август).

    18 По-еврейски

    19 Подобные же сцены умерщвления и съедания матерями своих детей рассказываются: в тракт. Гиттин 56а, Мидраш Эха ad. 1, 16 и 2, 19.

    20 8-го аба (август).

    21 8-го аба (август).

    22 9-го аба (август).

    23 Рассказ Иосифа о намерении Тита пощадить храм может показаться подозрительным, если иметь в виду слишком уже явное, сквозящее по всей книге старание автора идеализировать по мере возможности победителя иудеев. Но историческая верность его еще больше подвергается сомнению ввиду другого свидетельства, сообщающего как раз противоположное и прямо приписывающего Титу решение сжечь храм. Такое свидетельство мы имеем в хронике Сульпиция Севера, автора V века, рассказывающего (Chron., II, 30) следующее: „Говорят, что Тит созвал военный совет и спрашивал, должно ли разрушить такое здание, как храм. Некоторые полагали, что не следует уничтожать посвященного Богу здания, превосходящего великолепием все другие человеческие сооружения, что сохранение храма будет свидетельством кротости римлян, а его разрушение опозорит их неизгладимым пятном жестокости. Но другие, и в том числе сам Тит, говорили, что необходимее всего разрушить именно храм, чтобы совершенно искоренить веру иудеев и христиан; потому что эти два вида веры, хотя враждебны один другому, имеют одно и то же основание: христиане произошли из иудеев, и если истребить корень, то легко погибнет и ствол дерева. По божественному внушению, этим воспламенились все умы, и таким образом храм был разрушен". Известный филолог Яков Бернайс, первый исследовавший хронику Сульпиция Севера, неопровержимо доказал (Ueber die Chronik des Sulpicius Severus, Breslau, 1861; также Gesamm. Abhandlungen том II), что главным источником С. Сев. служил Тацит, у которого, по его мнению, заимствовано также это известие (historiae Тацита за это время не сохранились), заслуживающее, поэтому, предпочтения перед рассказом Иосифа. К этому предположению присоединяется большинство ученых, как: Штанге (De Tite imperatorisvita, ч, I, стр. 39 след.), Шиллер (Geschichte der römischeu Kaiserzeit, ч. I, стр. 399), Момсен (Römische Geschichte, ч. V, стр. 539) и др. Известие С. Сев., подтверждающееся поэтом Валерием Флакком, прославляющим Тита за то, что он бросил пылающую головню в храм (Argonautica, l, 13) и хроникой жившего в V веке пресвитера Оросия (VII, 9), в действительности кажется более вероятным, так как римляне главную причину мятежа видели в религиозном культе евреев и для них, поэтому, важно было разрушить важнейший религиозный оплот и, таким образом, уничтожить очаг дальнейших восстаний. Так они также впоследствии закрыли Ониев храм в Леонтополе, и если его не разрушили, то только потому, что он не пользовался всеобщей святостью и, находясь не в еврейском центре, не представлял никакой опасности. Мотив, которым объясняет С. Сев. решение Тита, правда, носит христианскую окраску, но это уже разукрашение, которое, вероятно, позволил себе сам автор. Доводы, выставленные Гретцем против верности рассказа С. Сев. (Geshcichte, т. III, третье изд., стр. 575), мало убедительны. См. С. Thiancourt, Ce que Tacite dit des Juifs в „Revue des Etudes Juives", т. XIX, стр. 66 след.

    24 10-е Лооса соответствует 10-му Аба. Дата, данная Иосифом здесь для сожжения первого храма, противоречит его же собственному показанию в „Иуд. Др." (X, 8, 5), по которому катастрофа последовала в первый день пятого месяца т. е. Аба. В точности определить день разрушения первого храма невозможно, так как показания библейские в этом отношении разноречивы. В одном месте (Иерем. 52, 12, 13) днем сожжения назван десятый день пятого месяца, а в другом месте (Вторая книга царств 25, 8, 9) седьмой. Впрочем, в последнем месте возможна описка, так как сирийский перевод вместо „седьмого" гласит „девятый". Талмудическое предание относит разрушение обоих храмов к девятому Аба (Таанит, 29а) и в этот день, как известно, установлен пост.

    25 Талмудическая легенда (Гиттин 56), гласит, что Тит вторгнулся в Святая-Святых в сопровождении непотребной женщины и совершил с ней блудодеяние на свитке торы.

    26 Второй храм был построен Заровавелем при содействии Аггея. Сооружение его началось, правда, при Кире, но вследствие козней самарян и других врагов евреев было приостановлено, а затем возобновлено и доведено до конца лишь в шестой год царствования Дария Гистаспа (Книга Эздры, гл. 3, 5 и 6).

    27 Мория.

    28 Нисан.

    29 Т. е. в 3-м часу утра.

    30 Ср. в. „Пр. Ап." II. 9.

    31 По нашим часам полночь.

    32 Ияр.

    33 См. II,14,1—2.

    34 Тацит также сообщает о некоторых приведенных Иосифом знамениях, являвшихся будто бы евреям. „В Иерусалиме, говорит он, творились чудеса, которых иудейский народ, преданный суевериям и относящийся враждебно ко всякому религиозному культу, не считал нужным умилостивить обетами и искупительными жертвами. В облаках виднелись войска и блеск оружия; молнии ярко осветили храм; ворота храма сами собою раскрылись и необычайный голос, сильнее всякого человеческого, возвестил о том, что боги удаляются, при этом и слышен был шум чего-то удаляющегося". (Historiae V, 13). В Талмуде также упоминается о некоторых зловещих знамениях, предшествовавших, хотя не непосредственно, разрушению храма, (см. Иома 39а).

    35 См. Tacit, historiae V, 13.

    36 Легионы нередко по случаю победы давали полководцам почетный титул императора. Принятие Титом этого титула навлекло на него подозрение, будто бы он желает отложиться от Веспасиана и провозгласить себя властителем Востока (Sueoton., Titus 5)

    37 Кроме добровольных пожертвований, стекавшихся в храмовую казну как от евреев, так и от язычников, на нужды храма поступал еще обязательный для евреев всех стран и земель сбор в размере 1/2 сикля в год с каждого вышедшего из двадцатилетнего возраста.

    38 Ср. Предисловие автора, § 2.

    39 20-го Аба (Августа).

    40 Пряная корка, похожая на корицу, по-еврейски

    41 Между прочими сокровищами спасены были также священные книги, хранившиеся в храме. Этот священный клад, с соизволения Тита, принял к себе Иосиф Флавий („Жизнь", 75).

    42 7-го Элула (Сентябрь).

    43 8-го Элула (сентябрь).

    44 Т. е. в Верхний город.

    45 Некоторое число пленников удалось спасти Иосифу Флавию. Он освободил прежде всего своего брата и пятьдесят друзей; затем он своим заступничеством перед Титом доставил свободу 390 женщинам и детям, принадлежащим к знатному сословию, которые были выпущены на волю без выкупа. В заключение он еще среди распятых пленников узнал трех своих друзей и упросил Тита снять их с крестов и залечить им раны; но спасти удалось только одного, другие же два умерли. („Жизнь", 75).

    46 Следует здесь читать 2565000, или же выше — 270000. Точность сообщаемых здесь Иосифом цифр подлежит большому сомнению. Город с пространством в 33 стадии, как его определяет сам Иосиф, едва ли мог вмещать в себе такую массу людей. С другой же стороны заклание такого огромного числа пасхальных агнецов в сравнительно незначительном по пространству храмовом притворе в течение двух часов оказывается абсолютно невозможным. Выводы которые делает Гретц из этих данных (Geschichte, четвертое издание, т. III, стр. 812 след.), скомбинированных им с сообщением Иосифа на 207 стр. настоящей книги и с известием Талмуда о предпринятой царем Агриппой во время Пасхи народной переписи в Иерусалиме, при более близком рассмотрении оказываются крайне шаткими. См. обстоятельное исследование этого вопроса в книге проф. Д. Хвольсона, Das letzte Passamahl Christi und der Tag seines Todes, стр. 48—54.

    47 Библейский Шишак (первая книга царств 14, 25), египетский Шешонк.

    48 Ср. I, 18,2.

    49 Мнение Иосифа, высказанное им также в И. Д. VIII, 3, что Иерусалим был основан финикийским жрецом Мельхседеком, основывается на Быт. 14,18, где последний назван царем Салима. Тождественность Салима, упоминаемого только еще раз в Псал. 76,3, с Иерусалимом принимается также многими новейшими учеными. См. Dillmann, die Genesis, шестое издание, стр. 243. Что же касается названия Иерусалима, то время происхождения его неизвестно, но во всяком случае оно уже существовало в XV стол. до Р. Хр., так как встречается в корреспонденции, найденной в Тел-Амарне, в форме Urusalim.

    СЕДЬМАЯ КНИГА

    1 Из трех пощаженных башен одна (по одним—Гиппик, по другим—Фазаель) сохранилась по настоящее время и ныне известна под именем „башни Давидовой". См. Zeitschrift des deutschen Palästina-Vereins, I, 226 след.

    2 Вспомогательные отряды.

    3 Корфу.

    4 Юго-восточная оконечность Италии. Ныне Капо-ди-Лейка.

    5 Домициан.

    6 О сильном распространении евреев, начавшемся еще в дохристианское время, имеется много свидетельств. Уже „Сивиллинские оракулы" (около 140 до Р. Хр.) говорят о „всякой земле и всяком море, наполненных ими". Страбон свидетельствует, что „в его время не было населенной страны, в которой не селились бы иудеи". В послании Агриппы к Калигуле, сохранившемся у Филона (Legatio ad Cajum, 36), говорится между прочим: „Иерусалим — столица не только Иудеи, но и большинства других стран, колонизированных иудеями, которые при разных случаях отправлялись в ближайшие области Египта, Финикии и Сирии, Келесирии, в более отдаленные Памфилии и Киликии, почти во все части Азии вплоть до Вифинии и к прибрежьям далекого Понта (Черного моря); равным образом они поселялись в Европе, в Фессалии, Беотии, Македонии, Этолии, Аттике Аргосе Коринфе и в лучших частях Пелопоннеса. Еврейские колонии изобилуют не только на континенте, но на значительнейших островах: Евбее, Кипре, и Крите. Я не упоминаю уже о заевфратских". Во времена Нерона были уже известны значительные еврейские колонии в Галлии, весьма многочисленные в Италии, особенно в Лациуме и в Риме.

    7 Ср. II,18,1—9.

    8 Домашними богами (penates, dii patrii, penetrales, familiares, domestici), по римскому верованию, были души праотцев.

    9 Главным вождем восстания был Клавдий Цивилис, стоявший во главе так называемой батавской войны; впоследствии к нему присоединились Классик и Сабин. Вителий же, о котором упоминает автор, неизвестен в истории.

    10 Нападение Цереалия не было делом случайности; Цереалий непосредственно из Италии повел легионы против восставших после того, как последние нанесли римским гарнизонам целый ряд поражений.

    11 На северном конце Ливана, между Триполисом и Антарадом, в царстве Агриппы.

    12 В Сирии между Антарадом и Оронтом.

    13 Еврейское название этой легендарной реки „Самбатион". О ней часто упоминается в талмудической и в позднейшей еврейской литературе, большею частью в связи с другими легендарными местностями, как с местом пребывания десяти колен или потомков Моисеевых. По всем этим сказаниям река бушует 6 дней, а в субботу утихает. Плиний также рассказывает об этой реке и говорит, что она 6 дней течет, а в седьмой течение ее прерывается. По словак, же Иосифа река в течение 6 дней иссякает, а только в субботний день течет. Ввиду такого разногласия многие считают это место нашего текста испорченным. См. примечание Haverkamp'a, II, стр. 411. По еврейскому преданию, впрочем, Самбатион не есть река, наполненная водой, а песком и камнями. Весьма остроумное объяснение происхождения легенды о Самбатионе предлагает Кауфман в Revue des Etudes Juives, XXII, стр. 285.

    14 И александрийские греки, подобно антиохийским, хлопотали пред Веспасианом и Титом о лишении гражданских прав евреев, живших в Александрии, но и им тоже было отказано (И. Д. XII, 3,1). Можно с большой вероятностно предположить, что как в одном, так и в другом случае помогло евреям заступничество Вереники и Агриппы.

    15 Веспасиан был очень обрадован приездом сына, которого он раньше подозревал в посягательстве на его власть. Тит при встрече с ним сказал: „Приехал я, отец, приехал!" (veni, pater, veni. Sueton, Tit., 5).

    16 Веспасиана, Тита и Домициана.

    17 Храм этот находился у реки Тибра, недалеко от Villa Publica.

    18 Портик построен был Августом и назван именем его сестры.

    19 Театра Помпея и Circus Flaminius, в которых собралась масса народа.

    20 Т. е. в находившуюся возле форума тюрьму, называвшуюся carcer Matertinus, в нижней части которой, так называемом Tullianum'e, обыкновенно производилась казнь над военнопленниками.

    21 Победа над Иудеей была так важна, так радостна для Рима, что несколько лет подряд в память ее чеканились монеты с разными изображениями и с надписью: Iudaea devicta, Iudaea capta (Иудея побежденная, Иудея плененная). Большинство из них изображает Иудею в виде скорбящей женщины, сидящей или стоящей под пальмовым деревом (символ Палестины) с поникшей головой, тогда как на оборотной стороне изображен иногда еврейский пленник, иногда победитель-император в военных доспехах. Другая категория монет представляет „Победу", пишущую имя императора на щите, опирающемся о пальму. В память той же победы Титу еще при жизни воздвигнута была в Риме триумфальная арка, от которой не сохранилось никаких следов. Известна только красовавшаяся на ней надпись, случайно оказавшаяся в одной анонимной рукописи, заключающей в себе, между прочим, собрание латинских надписей. Но после смерти Тита, в царствование Домициана, сооружена была вторая арка в память тех же событий, сохранившаяся до настоящего времени. Один из барельефов, украшающих ее, изображает шествие с иерусалимской добычей; здесь мы видим семиветвенный светильник и золотой стол с опирающимися на него трубами. Чиновники в тогах с лавровыми ветвями в руках сопровождают драгоценную добычу. Римские евреи долгие века обходили эту триумфальную арку Тита, чтобы не видеть своими глазами позора своей отчизны. Подробное описание арки можно найти в статье Соломона Рейнака, помещенной в Revue des Etades Juives, XX.

    22 Басс заместил Цереалия спустя год после разрушения Иерусалима.

    23 Александр-Ианнай.

    24 Ср. I,8,5.

    25 Травянистое растение или полукустарник вышиною обыкновенно от l1/2 до 2 футов.

    26 Описываемое здесь растение обыкновенно отождествляют с мандрагорой. Название местности Ваорас вероятно происходит от еврейского„гореть". См. J. Löw. Aramäische Pflanzennamen, стр. 188.

    27 Иуда сын Иаира упоминается в VI,1, 8 в числе храбрейших предводителей, отличавшихся в битвах с римлянами.

    28 Последние слова находятся в противоречии с упомянутым перед тем распоряжением о распродаже страны. Момсен (Römische Geschichte, V, 540) полагает, что в тексте кроется какая-нибудь ошибка, но αποδόσθαι имеет также значение „отдавать в аренду" и вероятно в этом смысле слово должно быть понимаемо здесь.

    29 Вероятно тождествен с упоминаемым в Евангелии от Луки (24, 13) селением того же имени и с находящейся недалеко от Иерусалима деревней, ныне называемой Кулонией (от латинского colonia).

    30 Это был первый специально-еврейский налог, введенный римским императором: он был известен под именем „fiscus judaïcus".

    31 Ныне Дон.

    32 Азовское море.

    33 Македонский.

    34 Дербент.

    35 В 3-м году после разрушения храма.

    36 Сын Иаира.

    37 Брат Иуды Маккавея.

    38 По евр.  что значит крепость.

    39 Маккавейскую.

    40 По-гречески Белая (т. е. скала).

    41 Ср. II,17,2.

    42 Ср. II,18,1.

    43 Ср. II,18,3—4.

    44 Ср. II,20,2.

    45 Ср. II,18,7—8.

    46 15-го Нисана, следовательно в 1-й день праздника Пасхи.

    47 Древняя столица верхнего Египта.

    48 Внук Симона, сын Онии III, называвшийся также Онией (И. Д. ХII, 9,7. XIII, 3,1).

    49 Ония IV вместе с Досифеем командовал войсками Птолемея Филометора и после смерти его отстоял владычество преемницы его Клеопатры над Египтом против покушений брата его Птолемея Фискона. „Против Апиона" II, 5.

    50 В восточной части нижнего Египта.

    51 „В тот день жертвенник Богу будет посреди земли Египетской и памятник Богу у предела ее". Исайя 19,19.

    52 Показанное в тексте число лет несомненно ошибочно. Ониев храм возник не раньше 160 года до Р. X. и был закрыт в 73 г. по Р. Хр.; следовательно, простоял всего 233 года.

    53 На северном берегу Африки, в близком соседстве с Египтом.

    54 Область пяти городов: Кирены, Вереники, Арсинои, Птолемаиды и Аполлонии.

    55 Зелоты во все время войны и даже далеко позже, в царствование Домициана, безустанно преследовали Иосифа и всевозможными путями добивались его казни. Предводители отдельных революционных отрядов, попадая в плен к римлянам, домогались лишь того, чтоб вместе с ними погиб также и Иосиф, и с этой целью они ложно выдавали его за своего сообщника. Вот что рассказывает Иосиф в своем „Жизнеописании". „Из Александрии Веспасиан послал меня с Титом осаждать Иерусалим. Там я много раз подвергался опасности жизни, так как, с одной стороны, иудеи всеми мерами старались захватить меня в плен и убить, а с другой стороны римляне, после каждого понесенного ими поражения, винили в этом меня, будто бы изменившего им, и взывали к Титу, чтобы он предал меня, как изменника, казни. Но Тит всегда молча расстраивал замыслы солдат против меня. Веспасиан до конца жизни своей выказывал уважение и неизменную милость ко мне. Это возбудило против меня зависть и подвергло меня опасности. Один иудей, Ионатан, взбунтовался в Кирене и увлек за собою 2000 человек, погибших впоследствии. Сам Ионатан был схвачен в плен правителем Кирены и в цепях доставлен к императору. Тогда он донес на меня, что я будто дал ему оружие и деньги. Но Веспасиан не поверил клеветам и приговорил его к смерти. И еще многие другие после этого из зависти к моему счастью возводили на меня обвинения, но Бог меня всегда избавлял от опасности... После смерти Веспасиана, Тит был ко мне так же милостив, как и его отец, и не внимал никаким доносам, направленным против меня. А после смерти Тита, император Домициан относился ко мне с еще большим уважением и доверием: иудеев, ложно обвинявших меня, он наказывал смертью и казнил также одного из моих рабов, который был воспитателем моих сыновей, за то, что он выступил с обвинением против меня... И супруга его, императрица Домиция, всегда была милостива ко мне. „Жизнь" 75, 76.

     

    1 Иосиф-бен-Матафий. Имя Флавия присвоено ему от покровительствовавшего ему римского императорского дома Флавиев, основанного Веспасианом.

    1 Иосиф, предавшись Веспасиану, был закован в цепи, от которых он освободился лишь, когда Веспасиан сделался императором.

    1 Сочинение это не сохранилось. Переводчик

    1 Блестящую параллель между греческими и иудейскими писателями-историками Иосиф делает в другом своем сочинении „Против Апиона" 1,5, 8 и 9.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 120      Главы: <   115.  116.  117.  118.  119.  120.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.