Две Ксении - Женщины Древней Руси - Н.Л. Пушкарева - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 16      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 

    Две Ксении

    Ордынское иго изменило общую картину социально-правового положения женщин в русских удельных княжествах. В русских летописях середины XIII в. по­чти не встречаются сведения об активных женщинах; жены и дочери русских князей упоминаются как лица «страдательные», как объект захвата,  «полона», наси-

    лия

    Исключение составляет лишь рассказ о княгине Ксении, жене ярославского князя Василия Всеволодови­ча. После смерти мужа в 1279 г. эта княгиня вместе «с дщерию» Марией оказалась на княжеском престо­ле — «седяще на Ярославли». Хотя Мария Васильевна с 1261 г. была замужем за можайским князем Федором Ростиславичем, Ксения отнюдь не уступила зятю полно­ты прав на вотчину: он «тако восприят град Ярославль», что вынужден был «княжити в нем с тещею своею» 91.

    В Степенной книге под 1288 г. помещена — по-видимому, имеющая фактическую основу — легенда о поездке Федора Ростиславича к ордынскому хану. Нахо­дясь в его стане, он «уязвил» своей красотой сердце дочери хана, но якобы отказался от женитьбы на ней, мотивируя свой отказ тем, что уже женат и в Ярославле есть у него сын. Между тем ярославская княгиня с до­черью ловко воспользовались долговременным отсут­ствием зятя и мужа и провозгласили хозяином земли Ярославской малолетнего внука и сына Михаила, сде­лавшись регентшами при нем. Вернувшись в свое ярос­лавское княжение, Федор Ростиславич нашел ворота запертыми. Теща Ксения «с боляры» не пустили его и «нелепый словеса глаголаши из града женским умыш-лением: «Мы таковаго обычая не имамы, еже от инуду пришедша прияти. Довлеет нам отечеству наследник князь наш Михаил, сын твой»». Имея поддержку бояр­ской верхушки, княгиня с дочерью были уверены в про­чности своих позиций. Оказавшись в незавидном поло­жении, Федор Ростиславич вынужден был вернуться в Орду, где хан женил своего «улусника и служебника» на влюбленной в него дочери, получившей в крещении имя Анна. У Федора Ростиславича появились и два наследника — Давыд и Константин, но возвращение ему и его новой семье именно ярославских земель стало возможным лишь после смерти княгини Ксении, Марии Васильевны  и  Михаила  Федоровича   (между   1289   и

    1292 г.). До того ярославцы не обращали внимания на угрозы ханских послов и признали Федора Ростиславича своим князем лишь в 90-е годы XIII в. 92

    Преодоление феодальной раздробленности началось в XIV в. и происходило в условиях, с одной стороны, ожесточенного соперничества за общерусский приоритет между Московским и Тверским княжествами, а с дру­гой — усиления борьбы за национальную независи­мость, важнейшей вехой которой была победа над полчи­щами Мамая на поле Куликовом. На фоне этих истори­ческих событий выделяются и новые женские имена. В их числе еще одна княгиня Ксения — дочь новгород­ского боярина Юрия Михайловича, выданная замуж за тверского князя Ярослава Ярославича в 1263 г. В ле­тописи особо подчеркивается ее участие в управлении княжеством, а также в воспитании сына — будущего великого князя Михаила Ярославича. Ксения Юрьевна значительно пережила своего мужа, умершего в 1271 г., и долго участвовала в управлении Тверским княже­ством.

    Так, когда в начале XIV в. возник конфликт меж­ду Москвой и Тверью, митрополит Максим, пытаясь удержать московского князя Юрия Даниловича от по­ездки в Орду за ярлыком на владимирский великокня­жеский стол, предложил Юрию вначале связаться с «ве­ликою княгинею Оксиньею» в надежде на то, что она «чего восхощешь изо отчины вашея, то ти дасть». Види­мо, митрополит рассчитывал с помощью княгини Ксе­нии погасить междоусобицу мирным путем 93.

    Но спор за великое княжение зашел слишком далеко. Княгиня Ксения и ее невестка, ростовская княжна Анна Дмитриевна, тщетно пытались убедить сына и мужа Михаила Ярославича уступить ярлык. В отместку про­тивники тверского князя спровоцировали убийство же­ны московского князя Юрия Агафьи-Кончаки, обвинили в нем Михаила Ярославича и донесли об этом ее отцу хану.

    Вскоре тверского князя вызвали на расправу в Орду и там убили    .

    Даже этот весьма скупо представленный в источни­ках эпизод показывает, что в период ордынского ига в политические интриги и конфликты между князьями за великокняжеский ярлык были вовлечены в силу своего положения и женщины привилегированных слоев общества.

    Есть и другие примеры того, как они пытались пре­кратить междоусобицу с помощью не только дипло­матии, но и силы. Так, княгиня Ульяна Александровна, сестра великого князя тверского Михаила, выданная замуж за литовского князя Ольгерда, пыталась склонить мужа помочь своему брату в его безуспешной борьбе за великое княжение владимирское с московским князем Дмитрием Ивановичем ради покоя в тверской земле. За «покой» в уделе мужа — серпуховского князя Владими­ра Андреевича Храброго — ратовала его жена княгиня Елена, дочь Ольгерда литовского и Ульяны Алексан­дровны 95.

    Видную роль в истории Московского княжества сыграла суздальская княжна Евдокия, жена Дмитрия Ивановича Донского. Она была осведомлена о многих его политических планах и замыслах, участвовала в заложе­нии церквей и присутствовала при их освящении. «Ска­зание о Мамаевом побоище» донесло до нас и речь великой княгини Евдокии, с которой она обратилась к «княгиням, боярыням, женам воеводским и женам служних». В уста княгини вложен не традиционный плач «проводы деющих», а мольба-требование «побе­дить супротивных супостатов»: «Не сотвори, господи, так же, как раньше, когда великая битва русских князей на Калках с погаными татарами...» 96

    С историей Куликовской битвы связан любопытный легендарный факт, который содержится в выписках А. Артынова из Хлебниковского летописца, сгоревшего в середине XIX в. 97 Речь в них идет о двух княгинях — Феодоре Ивановне Пужбольской и Дарье Андреевне, дочери стародубского князя Андрея Федоровича, якобы принимавших участие (переодетыми в мужское платье) в сражении с Мамаем. Однако пока не удалось отыскать ни этих имен в иных повествовательных памятниках, отразивших Куликовское сражение, ни подобных преце­дентов в истории других битв того времени 98.

    Куликовская битва ускорила процесс политического объединения Руси, восстановление разрушенной веко­вой зависимостью от ордынцев экономики удельных княжеств, активизировала их внешние связи. На истори­ческой арене вновь появляются жены великих князей, оказавшиеся втянутыми в борьбу, которая сопровождала образование единого Русского государства.

    Софья Витовтовна и ее невестка Мария Ярославна

    В 1389 г. сын Дмитрия Ивановича Донского Василий по совету матери послал к литовскому князю Витовту (бывшему тогда изгнанником и жившему в Пруссии) сватов-бояр, рассчитывая получить в жены его дочь Софью. В Москву «из-за моря, от немцев» прибыла невеста: Софья Витовтовна жила вместе с отцом вдали от родины 99. 1 декабря 1390 г. была отпразднована пышная свадьба.

    Выдавая дочь замуж за московского князя, Витовт Кейстутович, вероятно, рассчитывал на то, что в союзе Литва — Москва последняя будет играть роль второй скрипки. Но Василий Дмитриевич, отстаивая интересы своего государства, вел политическую линию, независи­мую от Литвы, в чем ему немало способствовала и Софья Витовтовна, принявшая сторону мужа 100.

    На смертном одре Василий Дмитриевич завещал престол своему малолетнему сыну Василию, а жене своей отписал в полную собственность крупные земель­ные владения. Вскоре после смерти мужа, когда Васи­лию II было лишь 10 лет, Софья Витовтовна созвала бояр и призвала их «крепко стоять» за ее сына. В период малолетства Василия II власть в Москве фактически перешла к боярскому правительству во главе с митропо­литом Фотием, но Софья Витовтовна принимала весьма деятельное участие в государственных делах. В 20-х го­дах XV в. ею был утвержден новый Судебник. «...А учинила то княгиня великая Софья»,— записано в тек­сте этого памятника 101. Изменения в области судопро­изводства отвечали интересам удельных князей, так как великокняжеские наместники, согласно Судебнику, ли­шались судебной прерогативы. Вероятно, указанные изменения были внесены под нажимом боярской оппози­ции во главе с боярином И. Д. Всеволожским, поскольку сама княгиня настойчиво выступала за сильную вели­кокняжескую власть. Вот почему вскоре Судебник был отменен как несовместимый с политикой централиза­ции.

    В 1431 г. в Орде возникла тяжба между претендента­ми на великокняжеский ярлык — 16-летним Василием Васильевичем и его дядей Юрием Дмитриевичем звени­городским. Софья Витовтовна послала в помощь сыну боярина  И. Д.  Всеволожского,  обещав ему в случае

    успеха его миссии женить сына на его дочери. Боярин сумел убедить хана, и Василий Васильевич получил статус великого князя всея Руси. Однако Софья Ви-товтовна не спешила выполнить данное Всеволожскому обещание и женила сына на внучке Елены Ольгердов-ны — серпуховской княжне Марии Ярославне. В февра­ле 1433 г. на свадебном пиру в Москве Софья Витовтов-на, по словам летописца, увидела на сыне звенигородско­го князя Юрия Дмитриевича — Василии Косом золотой пояс, якобы похищенный в свое время из великокняже­ской казны московским тысяцким Василием Вельямино­вым. Софья Витовтовна публично сорвала пояс с Васи­лия Косого, который, «раззлобившеся», немедленно уехал из Москвы.

    Рассказ, приведенный в летописи, имеет реальную основу и ясный политический смысл: летописец стре­мился обосновать с позиций великокняжеской власти незаконность присвоения удельными князьями не при­надлежавших им регалий. Золотой пояс, снятый на пиру Софьей Витовтовной, выступает как некий символ, ана­логичный бармам и другим отличительным знакам вели­кокняжеского убора. Поступок Софьи Витовтовны имел далеко идущие последствия. Дальнейшая ее жизнь была наполнена не только крутыми переломами, трагически­ми событиями, но и смелыми решениями, постоянной борьбой. «Се пишем того ради, понеже много зла с того

    почалося»,— мрачно констатирует летописец     .

    Началась феодальная война за великокняжеский престол с звенигородско-галичскими князьями. Юрий Дмитриевич двинулся на Москву, разбил Василия II, занял столицу, но московское боярство отказало ему в поддержке, и он покинул город. В 1446 г. его сын Дмит­рий Шемяка вновь овладел Москвой, захватил в плен Василия II, ослепил его и сослал в Углич. Это был обыч­ный для средневековья прием устранения противника с политической арены. Все феодальные войны, по словам Ф. Энгельса, сопровождались «бесконечной, непрерывно продолжающейся» вереницей «предательских убийств, отравлений, коварных интриг и всяческих низостей, какие только можно вообразить...» '03.

    Во всех этих перипетиях Софья Витовтовна испила сполна горькую чашу. Ей пришлось пережить и ослепле­ние сына, и заточение — вначале в Звенигород, а потом в Чухлому, где она находилась до 1447 г. Лишь полная победа сына Василия, получившего после ослепления

    прозвище Темный, над Косым и Шемякой, утверждение его на московском престоле позволили Софье Витовтов-не вернуться в Москву и продолжить деятельность, объективно способствовавшую укреплению централизо­ванной власти. Она стала участвовать в заложении церквей и монастырей, занималась административной деятельностью в собственной отчине. В 1451 г. почти 80-летняя Софья Витовтовна сумела «организовать обо­рону» Москвы во время набега отрядов ханского цареви­ча Мазовши: Василий II находился тогда на Волге, где и получил извещение о благополучном исходе дела. Во время осады города ордынцами Софья Витовтовна напи­сала завещание, «управление чиня о своей душе», по которому непропорционально большую по сравнению с другими наследниками часть ее «купль» и наследст­венных владений, а также «святостей» (драгоценных крестов и т. п.) получил ее внук Юрий Васильевич — единственный из родственников, оставшийся с ней в осажденном городе 104.

    Мать Юрия Васильевича — невестка Софьи Витов-товны, княгиня Мария Ярославна — вместе с мужем Василием II и сыновьями деятельно участвовала в уп­равлении землей Московской. В 1471 г. ей «бил челом» новгородский посол с целью выхлопотать «опасные» (охранные) грамоты для приезда в Москву новгородского архиепископа Феофила, и по ее просьбе великий князь выдал ему эти грамоты. Вскоре Марии Ярославне при­шлось вмешаться в спор между сыновьями по поводу наследства Юрия Васильевича и предотвратить назре­вавшую братоубийственную войну. Юрий Васильевич умер бездетным и почти все свои ценности завещал сестре — рязанской княгине Анне, не сделав при этом распоряжения относительно крупных городов, щедро отданных ему бабушкой — Софьей Витовтовной

    Мария Ярославна всемерно способствовала проведе­нию в жизнь объединительной политики. Плодами ее деятельности и побед Василия II в феодальной войне в полной мере воспользовался их сын — Иван III Ва­сильевич. Дьяк Стефан Бородатый, служивший при дворе Марии Ярославны и хорошо осведомленный в тонкостях новгородско-московских отношений, в 1471 г. был послан ею сопровождать сына в походе на Новгород Великий. Верный княгинин дьяк изложил Ивану III все прошлые «измены» новгородцев великому князю и обосновал «право» московского князя на новгородскую «отчину». В 1480 г. великая княгиня благосло­вила сына и на борьбу с ханом Ахматом, итогом которой, как известно, было свержение ненавистного ига. Уча­ствовала московская княгиня и в других внешнеполити­ческих актах 106. Статус великой княгини позволил ей сделать многочисленные пожалования монастырям и частным лицам. К княгине Марии Ярославне, как свиде­тельствуют документы, обращались крестьяне по поводу евоих дел

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 16      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.