Дочери Ярослава Мудрого - Женщины Древней Руси - Н.Л. Пушкарева - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 16      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    Дочери Ярослава Мудрого

    Много славных женских имен сохранили летописные своды в связи с историей княжения сына князя Влади­мира Святославича Ярослава Владимировича, получив­шего прозвание Мудрого. Активной участницей борьбы за его воцарение на киевском престоле стала в 1015 — 1019 гг. его родная сестра Предслава.

    В час смерти отца Ярослав жил и правил в своей отчине — Новгороде. Его основным соперником в борьбе за власть в Киеве стал сын «грекини» Святополк, кото­рый после смерти отца перебил «братью свою» — князей Бориса и Глеба и захватил киевский престол. В «По­вести временных лет» говорится, что Предслава послала в Новгород к брату гонца с известием о событиях в Киеве и о том, что Святополк затевает недоброе против него. Ярослав пошел с дружиной на Киев и в 1016 г. в битве у Любеча разбил Святополка. Бежав к своему тестю, польскому королю Болеславу, Святополк вскоре вместе с ним двинулся на Русь. Предслава активно вступила в борьбу. По свидетельству Киево-Печерского патерика («Житие Антония»), она укрывала у себя противников Святополка, в частности Моисея Угрина. В июле 1018 г. Ярослав потерпел поражение в битве с Болесла­вом и Святополком, и поляки «вниде в Киев». Предслава и ее придворная дружина оказались в руках врагов. Болеслав пытался обменять ее и другую захваченную в плен родню Ярослава на свою дочь, жену Святополка, находившуюся в плену у Ярослава. Последующая судь­ба Предславы оказалась печальной: она стала наложни­цей Болеслава 27.

    Вокняжение Ярослава Владимировича после слож­ной политической борьбы в 1019 г. сопровождалось расширением международных контактов Руси. Жена Ярослава Ингигерда, в крещении — Ирина, дочь норвеж­ского короля Олафа, принесла в качестве приданого город Альдейгаборг (Старая Ладога). На одной из изве­стных фресок Софии Киевской изображена она сама с мужем, а также вся их семья, сыновья и четыре дочери: Анастасия, Анна, Елизавета и маленькая, неизвестная,

    рождение которой исследователи обычно относят к 1030 г. Дочери Ярослава Мудрого, как и их отец, мать, братья, воспитывались в атмосфере «книжности»: об их отце летопись сообщает, что Ярослав «насеял книжными словесы» сердца близких ему людей 28. Ярославны сыг­рали видную роль в политической жизни стран Европы, будучи выданными замуж за иностранных королей и принцев.

    Наиболее известна романтичная судьба Анны Ярос­лавны. В середине XI в. король Франции Генрих I овдо­вел. Он был немолод, с трудом удерживал бразды правления и надеялся на укрепление престижа страны через матримониальную связь с сильным государством. Французский историк Ф. де Мезере на основании свиде­тельств хронистов писал в XVII в., что до Генриха «дошла слава о прелестях принцессы, именно Анны, дочери Георгия (Ярослава Мудрого.— Н. П.), короля России, ныне Московии, и он был очарован рассказом о ее совершенствах» 29. Брак с Анной Ярославной мог способствовать укреплению власти Генриха I и обеспе­чению надежных союзнических связей.

    Но Ярослав Владимирович не сразу дал согласие на брак своей дочери. Известно безуспешное посольство к нему от Генриха I по этому поводу в 1044 г. В. Т. Па-шуто считал достоверным сообщение немецкого хрони­ста Ламберта Ашафенбургского о том, что тогда Ярослав Владимирович пытался заключить династический союз с Германией, предлагая руку Анны немецкому королю Генриху, но получил отказ. Лишь в 1048 г. епископу Готье удалось убедить киевского князя принять предло­жение короля Франции. Этим решилась судьба Анны 30.

    В апреле 1051 г. по весенним улицам Парижа проследовал богатый кортеж новобрачной. 19 мая 1051 г. состоялась свадьба Анны Ярославны и Генриха I, а в 1052 г. у них родился сын Филипп, который в семи­летнем возрасте был коронован в Реймсе. Первые годы жизни в Париже не были радостными для Анны. «В ка­кую варварскую страну ты меня послал; здесь жилища мрачны, церкви безобразны и нравы ужасны» — эти строки из письма Анны к отцу в Киев цитируют фран­цузские исследователи 31. Но достоверных данных о ее жизни в Париже в 1051 — 1060 гг. нет. К этому времени относится лишь письмо к ней римского папы Николая II (1059 г.), в котором, в частности, говорится: «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошел до

    наших ушей, и с великой радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и заме-

    чательным умом»32.

    О растущем авторитете Анны во французском обще­стве говорит и тот факт, что ей было предоставлено право ставить свою подпись на документах государственной важности. Ее четкие, ясные, написанные знакомым «уставом» буквы стоят рядом с крестами неграмотных королевских чиновников, придворных и самого коро­ля — Генриха I. Эта привилегия Анны была уникаль­ным явлением для французского королевского двора XI в. Анна знала латынь — официальный язык того времени, на котором писало и говорило образованное общество в Западной Европе. Кстати, письмо папы к Анне было написано по-латыни. Но коронованная киевлянка, живя вдали от родины, помнила кирилличе­ское правописание, подписывалась и на родном языке. Известны две различные подписи Анны Ярославны: «Anne-regine» и «регина Анна». Их языку и графике посвящены специальные исследования33, потому что подписи Анны современны самым древним русским письменным памятникам, например Остромирову еван­гелию.

    В 1060 г. Генрих I умер. Сын Филипп, объявленный королем, был еще несовершеннолетним, в связи с чем на Анну были возложены опекунские полномочия. Она поселилась в Санлисе, небольшом замке к северу от Парижа, который любила за «царствующий там благора-створенный воздух и за прекрасную охоту», к которой «она питала большое расположение». Близ Санлисского замка Анна основала костел и женский монастырь. В XVII в. на перестроенном портике санлисской церкви было воздвигнуто лепное изображение русской княжны во весь рост с маленькой моделью основанного ею храма. Надпись на цоколе гласит: «Анна Русская, королева Франции, основала этот собор в 1060 г.».

    Дальнейшая судьба Анны делает ее похожей на героиню рыцарского романа. Два года спустя после смерти Генриха I Анну похитил из Санлисского замка потомок Карла Великого граф Рауль де Крепи де Валуа. В церкви замка Крепи их обвенчал — не без угроз Рау­ля — местный священник. Между тем граф-похититель был женат, и жена его Алинора обратилась с жалобой на мужа к папе Александру II. Папа объявил брак Рауля

    и Анны недействительным, но супруги этим пренебрег­ли. Более того, Анна Ярославна сохраняла друже­ственные отношения с сыном-королем и даже сопро­вождала его в поездках по стране вместе с новым мужем. Тогда Анна еще активнее приобщилась к делам полити­ческого управления: среди документов, освещающих ее деятельность, немало данных монастырям, хартий, под которыми имя ее стоит или рядом с именем сына («Phi-lippus cum regina mater sua» — Филипп и королева, мать его), или самостоятельно («Anna mater Philippi Re-ges» — Анна, мать короля Филиппа). После смерти гра­фа де Валуа (1074 г.) Анна вернулась ко двору сына и, судя по некоторым источникам, погрузилась в государст­венные дела. Последняя грамота, подписанная уже не­молодой экс-королевой Анной, датируется 1075 г.34

    Некоторые исследователи истории Франции XI в. склонны считать, что в конце жизни Анна Ярославна вернулась на Русь и, прожив на Родине несколько лет, умерла там. «Анна возвратилась на землю своих пред­ков»,— выбито на подножии ее статуи в Санлисе. Одна­ко летописи об этом молчат. Маловероятно, чтобы такое событие, как возвращение на родину дочери Ярослава Мудрого, прошло для киевлян незамеченным. Возмож­но, Анна ездила в Киев и вернулась обратно во Фран­цию. В XVII в. один монах аббатства Виллье отыскал могилу, как он полагал, «королевы Анны». Гробница над могилой якобы воспроизводила герб Анны: лилии и от­крытые ворота крепости, увенчанные короной. Многие русские и французские исследователи поспешили свя­зать изображение на гербе с киевскими Золотыми воро­тами. Но еще Н. М. Карамзин сомневался в достоверно-

    сти «находки»35 .

    Более доказательно предположение о том, что киев­ская княжна привезла во Францию свою библиотеку. От нее в настоящее время сохранилась лишь часть един­ственной книги, известной среди историков и языкове­дов как Реймсское евангелие. Анализ лингвистических особенностей евангелия привел к заключению: руко­писный памятник создан на Руси в первой половине XI в. На Реймсском евангелии короли Франции приноси­ли присягу при вступлении на престол. Существует предание, что Реймсское славянское евангелие показы­вали Петру I в знак того, что память об «Анне Русской» живет по-прежнему во Франции 36.

    Судьба другой дочери Ярослава Мудрого — Елизаве-

    ты (Эллисивы) — связана с Норвегией и отразилась в исландских сагах. Будущий муж Елизаветы — нор­вежский принц Гаральд встретился с ней, находясь на службе при дворе Ярослава Мудрого. Однако его по­пытка немедленно получить княжну в жены не увенча­лась успехом: Ярослав отказал ему, так как принц не имел ни богатства, ни престола. Скандинавские хроники сообщают, что викинг, получив отказ, отправился искать счастья по белу свету, чтобы или забыть прекрасную принцессу, или стать достойным ее руки и сердца. Нор­вежский принц оказался не только героем-викингом, но и поэтом. В лучших традициях рыцарской поэзии он сочинил стансы в честь своей возлюбленной — 16 строф песни, восхваляющей гордость и красоту русской княж­ны, которая, как он считал, «им пренебрегла». Гаральд побывал в Византии, на севере Африки и в Сицилии, приобрел славу и огромные богатства, которые неизмен­но пересылал ко двору князя Ярослава, доказывая, что достоин быть его зятем. В 1035 г. Елизавета была отдана ему в жены, и Гаральд вернулся в Норвегию. По-видимо­му, здесь сыграло роль не столько то, что Елизавета наконец-то оценила достоинства Гаральда, сколько же­лание самого Ярослава Мудрого укрепить союзнические отношения со странами Северо-Запада. Однако Елизаве­та по неизвестным причинам осталась на Руси. В древне­скандинавской рукописи «Hauksbok» есть сведения о том, что Елизавета Ярославна посылала мужу дары (часть своей казны) и приветственные послания. Изве­стно также посещение ею Шотландских островов. После смерти Гаральда III Елизавета Ярославна вышла замуж за датского принца 37.

    Те же цели укрепления международных контактов Руси преследовал и брак Анастасии Ярославны с венгер­ским королем Андреем I в 1046 г. С именем Анастасии-Агмунды (это имя она получила при обращении в като­лическую веру) связывают основание двух православ­ных монастырей — в Вышеграде и Тормове. Пребыва­ние Анастасии на венгерском престоле после смерти мужа совпало с крупным политическим конфликтом — борьбой за власть, начавшейся между ее сыном Шаламо-ном и Белой I (1061 г.), и она вынуждена была бежать от преследования в Германию 38. Последующая судьба ее неизвестна.

    Залогом мира и взаимопомощи двух европейских держав был и брак польского князя Казимира Восстано-

    вителя с сестрой просвещенного киевского князя Ярос­лава Мудрого Марией Добронегой в 1039 г. По сообще­нию западных хронистов Галла и Длугоша, приданое, полученное Марией, было столь велико, что можно было говорить об «обогащении королевства благодаря такому блестящему браку и укреплении его добрососедства». Славу о деяниях Марии Добронеги в годы ее вдовства донесли до нас многие источники. Известно, что русская княгиня вместе с сыновьями вершила государственные дела. Так, в 70-е годы XI в., когда Геза I, король Вен­грии, бежал с братьями в Польшу, принимала его там и снабжала всем необходимым «мать правящего короля Болеслава Щедрого, вдова Казимира королева Доброне-га вместе с младшим сыном». Имеются данные и о рели-гиознои деятельности княгини    .

    История жизни русских женщин Предславы и Ма­рии Добронеги Владимировны, Анны, Елизаветы и Ана­стасии Ярославен лишь небольшой сюжет в масштабном полотне, запечатлевшем внутреннюю и внешнюю поли­тику Руси XI в. Но эти дочери и сестры могущественного Ярослава достойны остаться в нашей памяти уже за то, что вложили посильную лепту в упрочение междуна­родного престижа своей Родины.

    Анна-Янка и Евпраксия-Адельгейда Всеволодовны

    Чем пространнее излагаются события в летописях, тем чаще встречаются на их страницах имена предста­вительниц русских княжеских династий, оставивших своей деятельностью след в отечественной истории. Внучка Ярослава Мудрого, дочь великого князя киевско­го Всеволода Ярославича Анна (Янка) в 1089 г. самосто­ятельно «правила посольство» в Византию за новым митрополитом Иоанном П. Правда, оказался «сей муж не книжен, но умом прост и просторек» и не приобрел на Руси того веса, на который рассчитывала Анна вместе с отцом. Тем не менее ее причастность к делам Киевско­го государства очевидна. Личная жизнь Анны сложи­лась неудачно: по версии Н. Баумгартена, она была помолвлена с византийским царевичем Константином Дукой Старшим, но брак не состоялся, так как жениха насильно постригли в монахи. Поэтому и она, вероятно, большую часть жизни посвятила монастырским делам:

    имя Янки встречается во многих летописях в связи с основанием ею Андреевского монастыря в Киеве 40.

    При киевском Андреевском монастыре Анна Всево­лодовна основала первую известную в истории Руси школу для девочек. В «Истории» В. Н. Татищева в связи с этим фактом приводится выдержка из не сохранившей­ся до наших дней летописи о том, что Янка, «собравши младых девиц, неколико обучала писанию, тако ж ре­меслам, пению, швению и иным полезным им занятиям. Да от юности навыкнут разумети закон божий и трудо­любие, а любострастие в юности воздержанием умер­твят...». Тягу к «просветительской» деятельности Анна унаследовала от отца, который, «дома седя, изумеяше пять язык», а также от матери — бывшей византийской принцессы 4|. Традиции женского образования в Ви­зантии, с которой Русь пока еще поддерживала тесные контакты, благотворно влияли на общий уровень культу­ры и распространение грамотности среди женщин кня­жеского дома.

    Между тем деятельность Анны-Янки не была на Руси явлением уникальным. В XII —XIII вв. нередко возникали монастырские школы, основателями которых были женщины княжеского сословия или имевшие ду­ховный сан (например, игуменьи). Факт распростране­ния грамотности среди женщин в духовной среде отме­чен и житийной литературой: многие русские княгини, «приимши мниший чин», занимались списыванием книг. Известно, что дочь полоцкого князя Святослава Всеславича Предслава Святославна (ум. в 1173 г.), по­стригшись в монахини под именем Евфросиньи, «на­чат книги писати своими руками». В открытой ею при полоцком Софийском соборе школе — как сообщают поздние источники — она обучала грамоте «младых де­виц», в том числе сестер Городиславу и Звениславу 42.

    Конечно, эти отрывочные сведения не говорят о скла­дывании на Руси в XII —XIII вв. системы школьного образования. Обучение княжеских детей, в том числе девочек, происходило главным образом в домашних условиях. И тем не менее уровень их образованности был достаточно высоким для средневековья. Княжон учили так же, как и княжичей: не только грамоте, но и матема­тике, азам философии, «врачебной хитрости», календар­ной астрономии, «ритории», «глаголению инемними языками» 43. Обучение иногда велось по «елиньскым книгам», т. е. на греческом языке, и начиналось с ранне-

    го возраста. Об этом свидетельствует, например, изобра­жение дочери киевского великого князя Святослава Ярославича с пергаментным списком в руках на одной из миниатюр в Изборнике Святослава 1073 г. Подтвер­ждают раннее обучение княжеских детей грамоте и жи­тия, например Евфросиньи суздальской 44.

    Многие образованные женщины в XI—XIII вв. име­ли свои домашние «библиотеки». Жена старшего сына Ярослава Мудрого Изяслава — польская княжна Гер­труда, в православии — Олисава (Елизавета), обладала знаменитой Трирской псалтырью («Кодекс Гертруды») с миниатюрами, выполненными по ее заказу и изобража­ющими ее и сына Ярополка. Псалтырь была подарена Олисавой своей дочери Сбыславе, выданной в 1102 г. за­муж за польского князя, и впоследствии передавалась по женской линии рода 45.

    Гертруда вышла замуж за Изяслава в 1043 г., в 1050 г. роди­ла сына Ярополка, а в 1073 г. была вынуждена бежать вместе с ними на родину, так как братья мужа Святослав и Всеволод изгнали его с великого княжения. Из Польши княжеская семья отправилась в Саксонию, где Олисава вернулась в «ла-тынскую веру». По совету матери Ярополк обратился к папе Григорию VII с просьбой о поддержке. В 1077 г. Изяслав Ярос-лавич овладел Киевом и воскняжил там. Олисава с сыном вернулись на Русь и перекрестились в православие. Последую­щие 20 лет Олисава провела в уделе своего сына — Владимире-на-Волыни, где проявила себя в делах государственного управ­ления, имея атрибут государственной власти — личные печати (хранятся в Отделе археологии Института общественных наук АН УССР во Львове) 46.

    Грамотность женщин привилегированного сословия современники, вероятно, считали делом обычным. Дьякон Григорий, переписавший Остромирово еванге­лие (XI в.), в предисловии пишет, что преподносит его не только новгородскому посаднику Остромиру, но и его «подружиям», не только чадам, но и «подружиям чад» (их невесткам). Известно также, что жена одного новго­родского аристократа сделала заказ писцам на списыва­ние книг для церкви Иоанна Предтечи на Опоках, а волынская княгиня Ольга Романовна «переписала» для себя Кормчую. Сведения о заказах женщин на спи­сывание книг можно почерпнуть из жития Евфросиньи полоцкой и Псалтыри 1296 г., переписанной по заказу некой Марины. «До излиха вкусившими мудрости книж­ной» были жена смоленского князя Романа Ростиславича (конец XII в.) и Феодулия-Евфросинья суздальская, что «не в Афинех учися, но афинейские премудрости изучи» 47.

    Но вернемся к дочерям Всеволода Ярославича. В 1082 г. 12-летняя сводная сестра Анны Всеволодов­ны — Евпраксия Всеволодовна была сосватана за марк­графа Генриха Штаденского Длинного. Всеволод был заинтересован в союзе с могущественным и богатым домом Саксонии. В 1083 г. Евпраксия с огромным прида­ным, пышным посольством и верблюдами, «нагружен­ными роскошными одеждами, драгоценностями и во­обще несметным богатством», была отправлена в Саксо­нию, в дом жениха, где, по обычаю того времени, она должна была находиться до брака, усваивать немецкий язык, привыкать к новому быту. Вскоре русскую княж­ну поместили в Кведлингбургский монастырь, в котором получали образование дочери знатных особ, а игумень­ями были принцессы только королевской крови. Здесь Евпраксия под наблюдением игуменьи — сестры импе­ратора Генриха IV Адельгейды обучилась немецкому и латинскому языкам и иным книжным премудростям. Перед свадьбой, в 1086 г., она перешла в католичество и получила новое имя — Adelheid (Адельгейда) 48. Но через год Генрих Штаденский умер, детей у них не было.

    Еще до замужества Евпраксия-Адельгейда обратила на себя внимание германского императора Генриха IV. После смерти маркграфа и своей жены Генрих IV решил жениться на его вдове. С 1087 г. Евпраксия открыто считалась невестой императора. Коронация состоялась в 1088 г., венчание — летом 1089 г. В Киев были посланы официальные извещения. Генрих IV надеялся, что но­вый брак усилит его позиции в борьбе с папством и Русь поддержит его в этой борьбе 49. Да и новая императрица Адельгейда склонна была принимать участие в полити­ческих делах. Но брак не был одобрен киевским двором: по-видимому, отрицательную роль сыграла церковь. Ви­зантия тогда прервала сношения с Генрихом IV, и импе­ратор Иоанн II стремился удержать Русь в русле проводимой им политики

    В 1090 г. Евпраксия-Адельгейда уехала с мужем в Верону, где развертывались военные действия между войсками Генриха IV и папы Урбана II. Судя по событи­ям 1093 г., в жизни Генриха и Евпраксии наступил разлад. М. Кирхнер и Т. Эдигер связывали возникшую неприязнь Генриха IV к жене с ее «недостаточно целомудренным поведением» («a proprio marito prostituta est»). С. П. Розанов пытался оправдать «внутреннюю свободу и непосредственность» Евпраксии-Адельгейды. В. Т. Пашуто считал определяющим в конфликте импе­ратора с женой принадлежность Генриха IV к секте николаитов с их тайными оргиями, участвовать в кото­рых император принуждал свою русскую жену51.

    Однако во всех этих доводах сбрасывается со счета участие Евпраксии-Адельгейды в политической борьбе. Два факта стоят рядом: в 1093 г. сын императора Кон­рад, приехавший в Верону вместе с коронованной четой, неожиданно предал отца и перешел на сторону его про­тивников во главе с баварским герцогом Вельфом, связанным с папой Урбаном II, и в том же году, по свиде­тельству хронистов, Генрих IV «из ненависти к жене заточил ее в Вероне» 52. Не было ли это вызвано тем, что император не без основания опасался политической измены Евпраксии, которая могла выдать некоторые политические и военные планы сторонников Генриха IV, не говоря уже об огласке подробностей семейной жизни? Возможно, немалую роль сыграло изменение политиче­ской ориентации киевских князей: к этому времени Всеволод Ярославич умер, а его преемник князь Свято-полк Изяславич (двоюродный брат Евпраксии) стал ориентироваться на Вельфов 53.

    Так или иначе, но водоворот политической жизни все более затягивал Евпраксию. Во время переезда импера­торского двора из Вероны в Лангабардию она бежала от Генриха IV и направилась в Каноссу, где торжественно была встречена своим пасынком Конрадом. Переход на сторону противников мужа был, по-видимому, принци­пиальным шагом для Евпраксии, которая хотела, чтобы судьба германской короны решилась в интересах Руси. Вероятно, не без сговора с Конрадом она подала на церковный собор в Пьяченце буллу с жалобой на мужа, подвергавшего ее унижениям и жестокостям, т. е. преда­ла огласке подробности своей семейной жизни. По нормам средневековой морали, поступок Евпраксии был равносилен гражданскому самоубийству и требовал не­малого мужества (хотя в средневековой истории анало­гичные случаи известны: с буллой на имя папы обраща­лась, например, Элеонора Аквитанская). Впоследствии поступок Евпраксии резко осуждался немецкими исто­риками 54. Генрих IV был судим папским судом, отре­шен  от  престола   и умер в  бесславии.   По  окончании

    процесса Евпраксия покинула Германию. Вначале она перешла под покровительство своей тетки — венгерской королевы Анастасии Ярославны, но, преследуемая клев­ретами Генриха IV, вскоре уехала в Киев, где по­стриглась в монахини в монастыре своей сестры Янки 55. Вскоре в Киеве поползли слухи о выступлении Евпраксии-Адельгейды против мужа на церковном собо­ре, что вызвало резкое осуждение прежде всего у духо­венства и, видимо, повлияло на отношение к ней в были­нах и легендах, где к имени Евпраксии прочно прикре­пился эпитет «волочайка» (потаскуха) 56. Историческая справедливость не вяжется с «очернением» Евпраксии и «обелением» Генриха IV немецкими историками. Она требует отметить сильные черты Евпраксии, которые характеризуют ее как независимую личность, отстаи­вавшую свою линию поведения. К сожалению, пока остаются в тени связи Евпраксии-Адельгейды в быт­ность ее за рубежом с Киевской Русью.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 16      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.