ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ - Византия на путях в Индию - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.

    ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ

    Южноарабские надписи с древнейших времен упоминают лиц, имеющих звание кабира. Обычное значение „кабир"  — „быть тяжелым" — получило новое значение. Звание кабира, как об этом можно судить на основании надписей, налагало на него определенный круг обязанностей по управлению и руководству. В ряде надписей кабир связывается с именем племени и называется кабир такого-то племени. Постепенно звание, а с ним и обязанности, становятся наследственными. Одной из главных функций кабира было руководство распределением воды по оросительным каналам, починкой акведуков, плотин. Часто кабиры упоминаются в надписях, говорящих об исправлении и обновлении, о постройке новых домов.85 Опубликованные в новейшее время надписи дополняют и иллюстрируют это положение. При обновлении водопровода для орошения пальмовых насаждений на кабира падала руководящая роль, как это видно из недавно опубликованной надписи.86 Работы по орошению осуществлялись кабиром племени Риман (), как это явствует из другой надписи.87

    Большой и новый интерес представляет надпись Рикманс 63 (Боскавен 13). Она происходит из юго-западного Катабана, высечена на скале близ Низаба и содержит монотеистическое обращение к „милостивому" Рахману, „господину неба и земли". Эта надпись воздвигнута в связи с восстановлением ирригационной системы, в ней поименованы лица, принимавшие участие в этом предприятии, причем они переименованы группами, по нисходящей иерархической лестнице. Первыми переименованы лица, принадлежащие к роду или клану Язан. Род этот упоминается и в других случаях как очень знатный, в числе принадлежащих к нему лиц упомянут Сумиафи Асва и другие. Следующую группу составляют имена Гаданум, Иалгаб, Иамбур, принадлежащие к племени , Дайфатан. Они принадлежат к числу „свободных их племени" (). Термин „свободные" должен быть сопоставлен с сирийским  „сыновья свободных и с греческим „благородные" (ευγενοί). Списки имен „благородных", убитых Масруком Зу Нувасом в Неджране, даны в „Книге химьяритов". Род Зу Язан, или Язан, был знатный род, известный и из других источников, и к нему принадлежало несколько лиц, переименованных в надписи. Три же названных выше лица занимали положение рангом ниже, они были „свободными племени" Дайфатан. Наконец, на третьем месте после рода (клана) Язан и „свободных племени" Дайфатан упомянут „кабир племени Сайбан" ().88 В данном случае кабиры связаны с племенем и являются его представителями.

    Правление кабира упоминалось как известная дата в некоторых надписях, как, например, в надписи царя Ма‛ина по поводу построения города Карну из отесанных камней или больших блоков, при кабире Хн‛ф‛мн.89 В другом случае „кабир всего племени Ариам" ( ) вел работы по восстановлению частей оросительной системы, возведению дамбы, шлюзов, а также насаждению пальмовых деревьев в царском саду. Исправленное чтение надписи следует считать правильным.90

    Неоднократно отмечалось, что звание и должность кабира были наследственными. Обращает на себя внимание и тот факт, что должность эта в пределах племени принадлежала нескольким семьям, лучше сказать родам, поэтому термин „кабир" упоминается в некоторых случаях во множественном числе или с именем племени , т. е. „сыновья такого-то".

    Кабиры соответствуют в греческом понятию πρεσβύτεροι, „старосты", под их руководством племенем производились и всякие сельскохозяйственные работы.91 Связь кабира с племенем изначальная. Понятие племени выражалось термином  (der Stamm = la tribu). Род, или клан, подразумевает кровное родство, происхождение от единого праотца, что и находит свое выражение в формуле „сыны такого-то". По мнению Хартмана, в южноарабском языке слова, выражающего понятие рода, нет. Понятие рода заменяют термины „сыны" или „люди" 92 В „Книге химьяритов" соответствующая сирийская терминология применяется к „роду, называемому Гау" (), это именно „род",93 тогда как понятию племени отвечает другой сирийский термин — .94

    Кабир как должностное лицо имел звание, выросшее из родового строя, став представителем племени, с течением времени он приобретает новые функции. Он не только „староста" (πρεσβύτερος) племени, его деятельность связывается с известной областью, с определенной географической единицей. Он выполняет те же функции, но не только для своего племени, а для некоторой области. Этот факт подтверждается многочисленными надписями, и его отметил еще Хартманн.95

    В дальнейшем термин кабир стал применяться и к представителю определенной социальной группы жречества или административных лиц, как указал на это Родоканакис. Им было сделано и другое наблюдение, а именно — определенные роды сохраняли за собой право выставлять своих членов на должности административного характера, и у таких родов был свой представитель, свой кабир. „Как коллегия жрецов какого-нибудь божества, подчиненные царских доменов, сборщики первинок урожая, так и категория служащих [каста] Акиан имела своего представителя [старшего]".96 Кабират занимал, таким образом, высокое положение и представлял собою некую автономную группу. Кабир возглавлял как представитель племени или провинции группы социально различные, понуждая их действовать в интересах или собственника земли, или владельца дома, башни и т. п.97 Известно также, что в племени Халил был свой род кабиров.98 Эти данные надписей объясняют то, что сообщают и нарративные источники начала VI в. Положение Харита (Арефы) и Румы наследственно, оба как бы принадлежат к высокой, замкнутой касте, которая была обособлена в смысле возможности заключения брака. Таково положение Румы и ее знатного рода Гау.

    Наследственна была и должность Харита (Арефы), который был ο αρχηγός города и области, что в наибольшей степени отвечает термину кабир. В подчинении у него были как самый город Неджран, так и тяготевшая к нему область, он был их представителем и как таковой в свою очередь должен был подчиняться царю.

    В свете этих данных становится понятным, когда Масрук Зу Нувас, царь-иудей химьяритов, с возмущением говорит Хариту (Арефе): „Тебе говорю, Арефа, сквернейший и древнейший злыми днями, почему ты не подражал своему отцу, правившему городом и всей округой (τον άρξαντα. της πόλεως καί πάσης της περιχώρου), который был в чести у бывших до меня царей, но ты пожелал быть тираном и монархом города Неджрана и окрестностей..." (αλλ’ εβουληθης τυραννησαι και μονάρχησαι Νεγραν την πόλιν και την ταυτην περιοικίδα).99 В качестве кабира Неджрана Харит занимал место своего отца, а впоследствии это место занял его сын. Отец Харита действовал в согласии, т. е. подчинялся царям Химьяра, предшественникам Зу Нуваса, и за это был у них „в чести".

    С течением времени кабир занял настолько высокое положение, что термин , означающий майордома, к нему не мог прилагаться.100

    Следует упомянуть еще об одном термине, значение которого близко к значению главы племени, шейха. В надписи 43 (А 3819) Государственного Музея Берлина, наряду с „князьями" — kail и „людьми" (, множественное число ), упомянуты . Издатели надписи сопоставили это слово с ,101 термином, приведенным известным исследователем южноарабских диалектов Ландбергом, указавшим, что вне Хадрамаута слово  —  имеет значение главы племени и соответствует термину             , шейх,  сохраняет вне Хадрамаута и другое, обычное и для классического языка значение — мудрый, разумный.102

    Термин этот в надписи не вполне отчетливо сохранился, он встречается редко и потому требует известной осторожности. Но существенно, что еще один родовой термин может быть зарегистрирован в южноарабских надписях.

    Для выяснения структуры общества в Неджране в первой четверти VI в. необходимо привести некоторые данные об общественных отношениях в предшествующий период государства Иемена.

    Структура государств южной Аравии с начала новой эры и до половины III в. н. э., — времени образования государства химьяритов, — может быть охарактеризована на основании надписей, относимых ко второму периоду по хронологической схеме, которая была выше указана.

    Во главе государства находился царь,           , малик. Рядом с царем надписи этого и даже предшествующего периода называют  мисвад, в котором Глазер и Хартман видят „совет господ , т. е. совет, собрание представителей знати. „Совет господ..., который стоит рядом с царем и одновременно его ограничивает".103 Такое собрание представляет не что иное, как совет (βουλή) греческих городов. Надписи Ма‛ина — одной из северных областей Сабейского царства — особенно часто упоминают это „собрание". Обычной формулой надписей является  , царь Ма‛ина и мисвад (βουλη) Ма‛ина.104 Термин мисвад (мсуд) встречается и в надписях Катабана, но в надписях Сабы его уже нет. В позднейших химьяритских надписях мисвад означает собрание, совет, collegium, а к середине VI в. — место собрания, зал.105 Мисвад — это собрание знати, представителей знатных родов, имеющих власть, сильных своим положением и фигурирующих рядом с царем, в известной степени и ограничивая его.

    Наряду с собранием знати, в тех же надписях встречается термин , как бы противополагаемое знати представительство более широкого и демократического слоя. Корень  имеет значение ударять, а  — господин, патрон, хозяин, в классическом языке                — быть очень умным, быть опытным.106 Отсюда значение этого слова в надписях могло быть — собрание „знающих", „опытных" людей. В надписи Глазера 1606 оба представительства названы одновременно   — „мисвад Катабана и табнан Катабана. Анализируя эту надпись, Родоканакис дает более подробную характеристику этих терминов. По его мнению, msud или miswad являлся советом „господ", высшего слоя, знати. Что касается „табнана", то это собрание собственников, или арендаторов, исходя из того, что  — это патрон, хозяин, а следовательно, и землевладелец. Правильнее будет считать, что земледельцы, входившие в „табнан", являлись представителями главной массы племени, из которой в особую группу выделялись „господа", составлявшие „мисвад". В таком порядке „табнан" противополагался „мисваду".107

    Законодательным органом государства Катабана, его государственным советом были царь и господа всех племен Катабана. Рядовые земледельцы и арендаторы, как можно полагать, составляли второй, как бы дополнительный совет, „табнан", при участии которого принимались окончательные решения. Вопросы эти главным образом касались податного обложения, так как именно эти земледельцы обеспечивали государство „работой и податями".108 Небрежное отношение к работе и невыполнение обязательных налогов карались денежным штрафом или телесным наказанием.109 В законодательстве за царем признавался верховный авторитет.

    Таким образом, в Катабане, в Марине, наряду с советом знати, в делах участвовали представители свободных масс, составлявших собрание племени, вернее его старост, „опытных", „знающих" людей. Не встречая мисвад в государстве Сабы, Хартман сделал вывод, что это указывает на ослабление знати, так как о народе надписи продолжают упоминать.110 Такое мнение Хартмана, однако, нельзя распространить на государство химьяритов, где происходило усиление знати. Об этом свидетельствуют нарративные источники, которые сообщают о богатейших представителях знатной верхушки, которые вершили всеми делами города и области. Химьяритские надписи последнего, третьего периода южноарабской эпиграфики упоминают рядом с царем „князей", магнатов (кайль). Дополняя друг друга, эти данные приводят нас к другому, новому выводу.

    Мисвад был вытеснен из своего положения совета при царе тем, что богатые и знатные, выделившиеся в „князей", ослабили положение „совета господ" (мисвад), как βουλή, охватывавшего более широкий слой, из числа „благородных", „сынов свободных". „Цари Саба и Райдана" имели опору в „князьях" (кайль), которые постоянно упоминаются в их надписях, как это было указано выше, в том числе в надписи 543 г. н. э. (Глазер 618). Выделение богатой верхушки можно себе представить по приведенным выше данным о богатстве неджранитянки Румы.

    Мисвад перестал упоминаться рядом с именем царя, потому что его опорой был уже не „совет господ", а более узкий круг знати, которая требовала себе особого, исключительного места.111 „Князья" (кайль) получали в управление отдельные области, как это видно из ряда надписей. Они занимают автономное положение, часто отказывая в повиновении царю (надпись Глазера 618, строка 81 и след.).

    Замечательно, что наряду с термином „кайль" продолжает встречаться старый термин „кабир". В числе правителей, оставшихся верными Абрахе, упомянут „и кабир Хадрамаута" (), как об этом свидетельствуют надписи.112

    Кабират пережил мисвад. Глубоко коренясь в родовом строе племен, этот институт сохранился, сохранив и многие из тех функций, которые он имел в прошлом. За ним остаются управление делами племени, а позднее области, распределение земли и воды.

    Кабиры играли роль и занимали видное положение еще в период, когда мисвад занимал известное положение в жизни и место в надписях.113

    Есть сведения, что кабира ставили на три года, как об этом сообщают надписи Галеви 150 и 151.114 В других случаях кабир занимал место рядом с царем данного государства и был перед ним ответствен.115

    Кабир был представителем племени, а с течением времени стал занимать это положение на географически более обширной, не только принадлежащей племени области, его административные функции таким путем расширялись. „Князь" (кайль) был больше связан с растущей силой царской власти, хотя нередко противопоставлял себя ей. Кабир был связан с организацией племени и был выделен из нее для выполнения более широкого круга обязанностей. Здесь имел место как бы двойной процесс — представитель племенной организации становился администратором, а правители вербовались из знати. Все эти данные разъясняют и формы общественных отношений в Неджране в VI в.

    Высокая материальная культура древнего Иемена засвидетельствована многочисленными раскопками, остатками городов и замков, описанных еще аль-Хамдани. Этот замечательный арабский ученый, умерший в 945/946 г. н. э., оставил подробное описание архитектурных памятников и гробниц, которые он видел.116 Крепости, города и огражденные селения могли появиться лишь в зависимости от грандиозной системы искусственного орошения, создававшего культурную площадь и плодородие этим областям, в древности получившим название Arabia felix. С первой четверти VI в. повторные нападения вражеских войск и взрывы междуусобной борьбы привели к нарушению ирригационной системы, разрушениям сооружений. В 70-х годах того же века персы только завершили этот разгром. Когда карательная экспедиция, направленная Эла-Ашбеха (Элесбоа) под начальством Ариата против Абрахи, жестоко расправилась с жителями, Табари говорит и о разрушениях, произведенных войсками, специально упоминая „замки Иемена" (), разрушенные ими, замки, „небывалые у людей", т. е. особенно замечательные.117 О том, как грандиозны были сооружения и насколько в них было заинтересовано государство, можно судить на основании, например, известных надписей в Марибе, которые сообщают о восстановлении его плотины. Первая надпись относится к 449/450 г., вторая к 542/543 г. (Глазер 554 и 618). Вторая надпись сообщает о том, что исправление плотины потребовало затраты больших средств и множества рабочей силы. В восстановительных работах приняли участие „племена", т. е. население химьяритского государства.

    Поддержание ирригационной системы в Аравии было несомненно связано с тем, что в известный исторический период в ее государствах и городах земля и вода считались государственной собственностью. Такое положение в значительной степени сохранялось арабами и в эпоху ислама.

    В древних арабских государствах распределение и наблюдение за оросительной системой было делом представителя племенной или государственной власти. Возможно, что это была одна из главных функций реиса.118 Завоеванная земля точно так же считалась государственной собственностью. На основании источников может быть сделан вывод о наличии коллективной общинной, позднее государственной, собственности на землю.

    В таком аспекте становятся совершенно понятными сложные формы отношений, о которых сообщают разнообразные источники по истории Химьяра. На сходство и различия в реализации, т. е. в конкретных исторических условиях, в которых развивалась коллективная собственность на землю, указывает также Маркс. Поэтому явлениям, охарактеризованным в южной Аравии, параллелью могут служить правовые нормы классического периода древней Греции и эллинистических государств. Земля как собственность города-государства, государственная собственность на землю как правовая норма пережила длинную эволюцию, в течение которой совершались изменения в формах собственности на землю. В связи с этим она получала новые наименования и их различные варианты: γη βασιλική, γη κληρουχική, γη ιδιωτική.

    Основоположники марксизма совершенно справедливо придавали особое значение системе орошения на Востоке, которая была делом государства. „Принадлежащие всем условия действительного присвоения посредством труда, ирригационные каналы, играющие очень важную роль у азиатских народов, средства сообщения и т. п. представляются в этом случае делом рук высшего единства — деспотического правительства, вознесшегося над мелкими общинами".119 Живая, орошенная земля и была собственностью этого правительства и государства, владеть которой могли отдельные общины и даже частные лица.

    Сопоставления в этом отношении очень поучительны, особенно со времени опубликования новых материалов, которые дали раскопки в Дуре Еуропосе. В южноарабской эпиграфике имеются сведения о расширении городской территории, присоединении к ней новых орошенных и возделанных территорий, как, например, в известной надписи Галеви 349. Не случайно напрашивается сравнение с явлениями того же порядка, получившими широкое распространение в государстве селевкидов на всем протяжении захваченных греками территорий Азии. Городские земельные угодья увеличивались в своей площади за счет присоединения новых участков, освоенных и культивируемых. Присоединение новых участков было особенно благоприятным для собственников, которые стремились и успевали в том, чтобы приобрести эти земли путем покупки или получения их в дар. В условиях широко распространенной аренды земли, в Египте при птолемеях, этот процесс перехода χώρα βασιλική, т. е. по существу государственной земли, в частные руки был более медленным. Характер этого процесса, известный в государстве селевкидов, может быть с полным правом отмечен и в химьяритском государстве.120 Процесс этот имел общие черты, проходил в сходных условиях освоения новых участков, присоединяемых к городской территории. В связи с этим λαοί βασιλικοί переходили на положение крестьян, обязанных податью городу, что, по существу, мало меняло их тяжелое положение.121

    Можно указать и на другое явление, которое возникает со времени господства птолемеев в Египте и получает широкое распространение в римский и византийский период как „надбавка" (επιβολή). На основании изучения папирусов отмечали, что принудительная обработка соседней данному собственнику земли имела место в птолемеевскую и римскую эпохи. Possessores — владетели (γη ίδιωτική) — должны были принимать на себя обязанности по обработке соседней, не имевшей владельца, земли и платить за нее подати. Это положение имеет параллели в южноарабской эпиграфике (надписи Галеви, №№ 360—362), где собственники земли являются в то же время арендаторами новых кусков земли, которые давались или „прикидывались" им царем в порядке принудительной аренды.122 Одна из надписей свидетельствует о том, что новые земли переданы знатной семье, ее слугам и рабам.123

    Приведенные данные говорят об изменениях, о динамике общественных отношений, о том, что процессы, протекавшие в разных государствах, имели общие черты, указывающие на то, что они отвечают стадиально одному и тому же периоду развития общества.

    В первой четверти VI в. нарративные источники дают возможность отчетливее охарактеризовать общественные отношения в Неджране как одном из центров Иемена.

    Неджран по своему внутреннему устройству был городом-государством, который имел большое количество земли тяготевшей к нему области. Пятая надпись из числа опубликованных Рикмансом сообщает о нападении, предпринятом из города Мухамира „на Неджран и все его города".124 Название область носила то же, что и ее главный город, — Неджран. В области находилось, кроме того, большое число „городов", т. е. укрепленных селений или крепостей. Земля находилась в собственности крупных частных владельцев, имевших деревни, именья, стада. Эта земельная аристократия была в то же время родовитой, знатной верхушкой города. Часть земли оставалась в руках упоминаемых источниками земледельцев (γεωργοί), которые могли быть арендаторами и членами общин племени. Источники дают представление о крепких родовых связях богатых, знатных родов, составлявших олигархическую верхушку города. Эта знать вершила всеми делами города. „Благородные", „сыны свободных" составляли состоятельный, но более многочисленный слой, имевший также свои привилегии. Эксплоатируемый народ, на труде которого держалось благосостояние города, поддерживал его уплатой больших податей. Свободные земледельцы, городские ремесленники, торговцы составляли этот слой, о котором упоминают как нарративные источники, так и надписи.

    Ирригационные каналы, дамбы, а также ремесленные и всякого другого рода изделия производились не только трудом многочисленных рабов, но и свободным населением. Ими выполнялись домашние работы, они составляли челядь и домочадцев господствующих классов.

    Особенностью рабовладельческого строя химьяритского общества, как и многих других обществ, было наличие длительно сохранявшегося родоплеменного уклада, существовавшего наряду с рабовладельческими отношениями. Рабство „неизбежно" изменяет формы племенного строя, как и в данном случае, но в течение некоторого времени родовые и племенные связи оставались в достаточной степени крепкими.

    Возникновение городов на Востоке, „там, где место особенно благоприятно для внешней торговли",125 отвечает и всему тому, что известно об истории Неджрана — города-государства, общественные отношения которого характеризуются в основе своей как рабовладельческие.

    Таким образом, все кажущееся разнообразие форм общественных отношений в Химьяре VI в. заключается в том, что это было общество на той стадии развития рабовладельческой формации, когда в рабовладельческом обществе сохранялся сильный родоплеменной уклад. Учение основоположников марксизма об общественно-экономических формациях и их укладах позволило сделать общие выводы на основании конкретного исторического материала, относящегося к южноарабским государствам в домусульманское время, и охарактеризовать их общественный строй как рабовладельческий, с сохранением уклада предшествующего периода.

    Так, может быть дана социально-общественная характеристика Неджрана на основании источников первой четверти VI в.

    Задолго до движения, связанного с именем Мухаммеда, необходимость новых устоев политической и социальной жизни в южноарабских городах стала ощутительной. Причин для этого было много, все они были связаны между собою, но основной было то, что развитие производительных сил было приглушено, связывалось старыми устоями общества.

    Государственные объединения в форме царств Сабейского, затем Химьяритского, были несомненно прогрессивным явлением, — объединениями, противопоставлявшими себя родоплеменному устройству. В условиях оседлой жизни задолго до новой эры, в „библейские времена" возникли в южной Аравии города. Строительство городов и крепостей было связано, в первую очередь, с торговым караванным путем, соединявшим эти области с сиро-палестинским побережьем и через Иемаму с Междуречьем. Города образовались здесь потому, что эти области были особенно удобны для внешней торговли.126 Здесь разложение племенного строя могло проходить быстрее, в более благоприятных условиях „...благодаря сношениям с чужеземцами, благодаря рабам, стремлению обменивать свой прибавочный продукт и т. д.".127 Чтобы характеризовать общественный строй древнего периода, нет достаточно четких данных.

    С началом VI в. н. э. события в Неджране и появившиеся в связи с ними сообщения и документы дают возможность сделать некоторые выводы. Избегая обобщений слишком широкого характера, можно в выводах ограничиться характеристикой городов на примере Неджрана, о котором сообщили много подробностей эти источники.

    В общественном строе города Неджрана в первой половине VI в. н. э. было много черт, роднивших его со строем города-государства. Во главе его находилась олигархическая верхушка, состоявшая из  глав или αρχηγοί „вождей", первое место среди которых занимал Харит (Арефа). Все важнейшие решения принимались этой верхушкой, в которой следует видеть закономерных и фактических распорядителей судеб города. В городе и тяготевшей к нему области эта знать имела недвижимую собственность — дома, угодья, крупные имения и деревни. Эта же знать имела и большое количество денег, золота и серебра, которые она получала благодаря участию в торговле и в крупных заемных операциях.

    Свободные, „сыны свободных", благородные составляли также привилегированный слой, более многочисленный, но и менее достаточный, чем знать („главы"). Ремесленники составляли часть свободного населения города, его трудовые массы. Земля области обрабатывалась земледельческим населением, представлявшим общины, а наряду с ними — многочисленными рабами.

    Арефа (Харит) — представитель знатного рода, в котором главенствующее положение его как кабира было наследственным, — считался первым лицом в городе. Государственное объединение, известное как Сабейское, а затем с половины III в. н. э. как Химьяритское царство, объединяло ряд областей и городов-государств. Цари стремились объединить все части южной Аравии, в том числе и город Неджран, расположенный на северной границе Сабейского царства, несколько юго-восточнее бывшей столицы Минейского царства Карнана.128

    Отец Харита, кабир Неджрана, подчинялся царю химьяритов, что, однако, мало меняло внутреннюю жизнь города-государства. Это подчинение ограничивалось выплатой известных денежных сумм, которые Масрук вновь потребовал от города, когда его осадил, и которые „знатные" поторопились ему выплатить. Царь Масрук обвинял Харита в том, что он не захотел ему подчиниться, а пожелал стать „тираном" и „единодержцем"; т. е. что город-государство откололся, занял свое исходное, самостоятельное положение.

    Одной из побудительных причин, вызвавших это, было то, что состоятельные круги Неджрана были связаны с торговыми интересами Византии и Абиссинии — двух христианских стран. Народ и неджранитская знать приняли христианство. Рвать давно сложившиеся торговые связи, менять ориентацию было для них невыгодно и невозможно. Между тем ориентация царя Зу Нуваса была направлена на иудейские колонии, многочисленные и сильные, которые поддерживали связь с Палестиной и имели опору в Иране.

    Переход Масрука Зу Нуваса в иудейство также был явлением не случайным. Государственное объединение Сабы, Райдана, Химьяра и Иеманата было слабым. Общая идеология — религия должна была действовать как мощное объединяющее начало. Объединение арабских городов, областей и племен, осуществленное мусульманскими племенами еще за век до хиджры, ощущалось как потребность, как необходимость. Цари и правители в своей политической ориентации искали опору в религии, экономические связи рождали идеологические.

    Царь химьяритов Масрук Зу Нувас был представителем интересов химьяритов, их самостоятельности и независимости, объединяя их против господства Эфиопии, которая имела в отдельных городах, в том числе и в Неджране, свои опорные пункты. В своем управлении Масрук опирался на близких ему представителей знати, в значительной степени подчиненной ему. „Князья" были уже наместниками. Для Неджрана характерно, что господствующее положение сохранилось за крупными, родовитыми фамилиями, что его главой оставался кабир. Причиной борьбы между Неджраном и царем Тафара, выразившейся в преследовании христиан царем-иудеем, была не только одна религия. Значение вмело столкновение объединительных стремлений царской власти с относительной независимостью города-государства, в котором мощные, экономически сильные роды отстаивали свою самостоятельность, свое положение вне государства Сабы и Райдана, ценою связи с Эфиопией, с торговыми интересами Византии.

    Насколько трудно проходило объединение, как часто отпадали отдельные области, свидетельствует и происшедшее в 542 г. при царе Абрахе восстание „князей", победа над которыми занесена в замечательной 136-строчной надписи в Марибе (Глазер 618, относящейся к 543 г. н. э.).

    Военные столкновения после 525 г., повторные нападения эфиопов, восстание и отпадение областей и городов, стремление вновь их объединить — все это подрывало экономическое положение Неджрана. Разорение Неджрана, разрушение плотины и всей замечательной ирригационной системы Мариба, постоянная угроза прибрежным городам от Эфиопии, — все это вместе прекрасно иллюстрирует слова Энгельса: „плодородие земли", о котором так подробно свидетельствуют многочисленные южноарабские надписи, „достигалось искусственным способом, и оно немедленно исчезало, когда оросительная система приходила в упадок". „Этим объясняется и тот факт, что достаточно бывало одной опустошительной войны, чтобы обезлюдить страну и уничтожить ее цивилизацию на сотни лет".129 После 543 г. сохранилось мало эпиграфических свидетельств из южной Аравии и ее государств; остаются лишь легендарные сообщения арабских источников.

    Новейшие историки отрицательно относятся к приурочению похода Абрахи к 70 г. VI в., году рождения Мухаммеда. Этот поход предположительно относят к 40-м годам. После царствования сыновей Абрахи Эфиопия вынуждена была уступить господство в южной Аравии персидским войскам. А затем доминирующее положение там было занято мусульманами.

    Главной действующей силой завоевательной политики арабов были внутренние социальные изменения в их государственном строе. Города-государства южной Аравии подчинялись объединительной политике царей, которая соединяла их в мало прочный союз, где интересы местные превалировали над интересами всего комплекса областей южной Аравии.

    Даже энергичный Абраха ценой больших жертв не надолго вновь объединил отпавшие области. Но объединение, которое повела Мекка, имело глубокую экономическую и социальную основу, что облегчало этот процесс, а демократическая основа в устройстве войска и государства, характер царской власти халифа — были чертами молодого, полуварварского государства.

    Что касается идеологических основ, то путь к ним был намечен единобожным культом Рахмана, попытками связаться то с христианством, то с иудейством, но обретены они были исламом. Государство арабов включило и древние города южной Аравии, но центр халифата оказался гораздо севернее и его культурное преемство в большей степени было связано с этими новыми областями, чем со старой колыбелью арабской культуры.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.