ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ КУШИТО-ХИМЬЯРИТСКИЕ ВОЙНЫ - Византия на путях в Индию - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37. > 

    ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ КУШИТО-ХИМЬЯРИТСКИЕ ВОЙНЫ

    Столкновение экономических интересов не могло не вызвать войны. Царь Аксума, столицы кушитов, сделал представление царю химьяритов по поводу убитых и ограбленных ромейских купцов,68 которые „проезжали области химьяритов, для того чтобы отправиться в области индусские и торговать в них, как обычно. Царь химьяритов Димианос узнал об этом, захватил их, убил их и захватил все их товары... Так были убиты многие, так что многих объял ужас и они воздерживались ездить и прекратилась торговля царств внутренних индийских и кушитов".69 Упреки кушитского царя, что химьяритский царь „прекратил торговлю", „задержал пошлины" и „повредил" его царству, привели к „великой вражде". В Абиссинию прибыл епископ Фома и сообщил о притеснениях и гонениях, чинимых христианам в Химьяре.70

    Вслед за тем был организован поход на Химьяр, причем эфиопский царь — „царь кушитов" — дал обещание креститься, если он победит.71 В высших классах общества Эфиопии христианство было уже распространено и условия для того, чтобы и глава государства и династия приняли новую религию, были налицо. После удачного похода, желая найти опору в Византии, опору, необходимую для устойчивого положения в Химьяре, царь закрепил эту связь официальным переходом в христианство. Это должно было способствовать упрочению близких связей с главными городами Египта, игравшими значительную роль в этих сношениях. Царь послал высокопоставленных лиц, „сенаторов своих двоих" (συγκλητικους αυτοΰ δύο) вместе с другими в Александрию, откуда он просил прислать ему епископов и клир в Эфиопию.72 „Хронограф" Малалы упоминает имя императора Юстиниана, ко времени которого хроника относит эти события, но их следует отнести к более раннему времени. Одно из многочисленных и далеко не первое появление эфиопов в Аравии должно было вызвать противодействие со стороны языческих и иудействующих групп химьяритов, тем более что и „Книга химьяритов" знает о том, что до событий 522 г. существовала вражда.

    Иаков Серугский, умерший в 521 г., оставил стихотворную проповедь, которая свидетельствует о том, что гонения и преследования христиан в Химьяре были вновь в полном разгаре. Они, следовательно, имели место в 520 или 521 г. и, наиболее вероятно, были связаны с воцарением и деятельностью Масрука Зу Нуваса, сместившего химьяритского царя по имени Зу Шанатира в арабской традиции. Зу Шанатир — родовое имя, как большинство химьяритских имен с частицей Зу. (В сирийской традиции его имя Мадикариб).

    В 522 г. эфиопы вновь предприняли поход, о котором писал Козьма Индикоплов, находясь в то время в Адулисе. Козьма писал: „Когда я находился в тех местах, лет за 25 до нынешних годов, в начале царствования Юстина, императора ромейского, тамошний царь аксумитов Элесбоа (’Ελλατζβάας) намеревался отправиться войной против химьяритов, что по ту сторону", т. е. по ту сторону Бабэльмандебского пролива.73

    Время похода устанавливается на основании указания на 5-й год правления Юстина в 835 г. „по счислению, принятому в Антиохии сирийской", т. е. на 522 г. н. э. Это и есть дата условно называемой первой кушито-химьяритской войны.74

    В „Книге химьяритов" сохранился заголовок утерянной 5-й главы, который гласит: „Рассказ, сообщающий о первом приходе Хивна [м. б. Хайвана ] и кушитов".75

    Моберг совершенно справедливо указывает на трудность привести к полному согласию все имеющиеся в нашем распоряжении традиции.76 Эла Ашбеха (Калеб) — царь-христианин и насадитель христианства — не был еще христианином, отправляясь в первый поход. Малала относит эти события ко времени Юстиниана. Об этом „первом походе" кушитов известно, что царь Элесбоа (или Калеб) послал войско, которое захватило многолюдный город Неджран (Νεγράν) в земле химьяритов, вынудив к бегству царя „химьяритов-иудеев" (των ’Ομηριτων ιουδαιων βασιλέα).77 Β этом городе кушиты оставили войско и военачальника, чтобы оберегать всю область — εάσαντα στρατον και στραταρχην ένεκα παραφυλακης πάσης της χώρας, после чего удалились в собственную землю.78

    Из последующих событий можно заключить, что кушиты оставили свое войско и в столице Химьяра — Тафаре,  Изгнанный царь химьяритов-иудеев был Зур’а Зу Нувас, —79. Имя его в источниках варьируется, но ранняя традиция — гимн Иоанна Псалтеса и „Книга химьяритов" — называют его Масруком . Все источники сходятся на том, что он обратился в иудейство, о чем знают не только сирийские источники, но и арабская традиция, сообщившая его новое имя — „и он был назван Иосиф" ().80

    Имя Масрук подтверждается и хроникой Сеерта, сообщающей: „и он назывался Масрук" (). Его мать была еврейкой из Нисибина, взятой в плен —   — и купленной одним царем. Масрук принял иудейство и, став царем, преследовал христиан. Рассказ этот почерпнут хроникой, по ее собственному свидетельству, из истории Бар Сахды.81

    Сообщение Табари о том, как Зу Нувас захватил престол, в свете всей исторической обстановки имеет зерна истины. Зу Шанатир был ставленником эфиопских негусов и стремился уничтожить мужских потомков из династии химьяритов. Возможно, что имя царя этой династии было Мадикариб,82 к этой же последней династии химьяритов принадлежал и Зу Нувас, который убил Мадикариба и захватил царство.83 Политика Зу Нуваса Масрука была направлена против византийско-эфиопского, а следовательно, и христианского господства в Химьяре и вызвала вооруженное вмешательство Элесбоа (Калеба) в 522 г. Кушитские войска не смогли захватить царя химьяритов, а только обратили его в бегство, и это дало возможность через некоторое время сконцентрировать силы недовольных. Масрук Зу Нувас „вооружил вновь царство химьяритов" и, пользуясь тем, что зимнее время года препятствовало выступлению войск из Эфиопии, попытался уничтожить оставленные Элесбоа отряды.84

    Эфиопский гарнизон Тафара, столицы Химьяра, оказал настолько упорное сопротивление, что химьяритское войско не могло взять города силой, „в бою" (). Тогда Масрук послал к представителям эфиопов письмо, в котором он клятвенно обещал не причинять им вреда, если они выйдут к нему добровольно и сдадут ему Тафар.85

    Письмо Масрука городу передали иудейские священники из Тивериады —  — с двумя другими лицами, имена которых не сохранились. Известно лишь, что оба были христианами, а один из них из Хирты Наамановой.86 Если принять во внимание поведение несторианского епископа Силы и резкие выпады монофизита Симеона Бетаршамского, о чем речь была выше, то вполне возможно, что эти „христиане по имени" были несторианами, которые имели своих представителей в Хирте.87 В таком случае понятна и их связь с Масруком: несториане, как и иудеи, находили опору в шаханшахе, рука которого направила против эфиопов возглавленных Масруком химьяритов. В послании к эфиопам в Тафар Масрук Зу Нувас клялся, что если они сдадут ему город, он отпустит их „с миром" () к их царю. Характерны клятвы, приписываемые Масруку, „он клялся Адонаем, сводом и торой". Слово Адонай как замена имени бога особенно характерно для иудейства. Свод небесный и священная книга были другими частями этой клятвы.

    „В простоте сердца" кушиты поверили ему, 300 человек боеспособных воинов вышли со своим главой Эба Бават . Ночью они были вероломно перебиты, а на утро их трупы нашли сложенными в одном месте. После этого Зу Нувас послал своих людей в Тафар, и они сожгли там церковь, в которой находилось 280 человек из числа оставленных в городе кушитами.88 Эти данные дают некоторое представление о размерах оккупационных войск Эфиопии, которая оставила около 600 человек воинов только в одном Тафаре. Нельзя не считать достоверным распоряжение, посланное Зу Нувасом, повсюду уничтожить христиан. Нет сомнения, что конфискация имущества и всякого рода насильственные меры должны были коснуться всех сторонников эфиопов.

    В этой связи стоит и письменное обращение Масрука в Неджран, к Хариту (Арефа греческих источников), с требованием привести к нему всех боеспособных христиан города. Харит, который, следовательно, должен был занимать некое официальное положение, повел их к нему, но когда они были уже недалеко от места своего назначения, они узнали о вероломстве и убийствах Масрука и возвратились обратно.89 Судя по тому, что Масрук упрекает жителей Неджрана в восстании против него, очевидно, что, опасаясь его жестокости, они решили оказать ему сопротивление.90

    Войска, посланные взять Неджран, не смогли захватить его силой, и по их просьбе Масрук прибыл сам со своими военачальниками под стены этого города.91 Подходя, войска не дали никому возможности спрятаться: и в пригороде, и на полях были захвачены как люди, так и их имущество. Царь химьяритов расправился со всеми, а „рабов раздарил" своим „мегистанам, военачальникам и этнархам".92 „Одних", т. е. часть свободных жителей и собственников, он уничтожил (ανείλε), а рабов (τους δε δόύλους), которые им принадлежали, он подарил. Город был подвергнут многодневной осаде с применением осадного оружия,93 но безуспешно. Масрук Зу Нувас обратился с новым предложением — дать ему выкуп за город в количестве одной элкады с каждой души.94 В другом рукописном списке „Мученичества Арефы" перечислены категории жителей, с которых следует взять эту подать, — мужчины и женщины, рабы и свободные, молодые и старые, земледельцы и ремесленники.95 Особенно существенны противопоставления социального характера δούλου και ελευθέρου — раба и свободного, и γεωργοΰ και χειροτέχνου — земледельца и ремесленника. Эквивалентом общей суммы выкупа являлось 130 талантов золота.96

    Жители Неджрана предпочли заплатить ему это золото, чем видеть город разрушенным. Мнение это восторжествовало, и поэтому 150 „мужей известных"  вышли к Масруку, лагерь которого был расположен за городом.97 Масрук принял их, не проявив жестокости, но упрекал их, говоря: „Почему вы восстали против меня? И разве вам неизвестно, что я ваш царь?".98 Обвинения в неповиновении повторены им и далее, как и требование принести ему все золото и серебро, которое у них есть. На это пришедшие отвечали, что с первого дня они отдали ему все свое золото и серебро.99 Таким образом, одно из требований Масрука касалось имущества и денег, которые он стремился захватить.

    Другой вопрос — насколько достоверен был упрек царя относительно восстания неджранитян. Но одно то, что этот упрек имеется в „Книге химьяритов", говорит за его достоверность. Другие данные подтверждают это, как и то, что борьба с Масруком и его иудео-персидской ориентацией поддерживалась со стороны Византии. „Потому что Масрук тайно узнал, что у блаженных [т. с. жителей Неджрана] есть люди из других земель, он сел и выспрашивал относительно каждого из них. Он спрашивал, как его имя, откуда он и откуда происходит его род. И он узнал относительно Моше и Елии — священников, которые были из Хирты Наамановой, и о Саргисе священнике, и Хенане дьяконе, которые были ромеями, и об Аврааме священнике, который был персом, и об Ионе дьяконе, который был кушитом...".100 В свете таких сообщений становятся понятными причины, по которым испуганные жители Неджрана не подчинились Масруку, не открыли ворот присланным военачальникам. Среди них были приезжие, о которых расспрашивал Масрук. Они были „из других земель" — ромеи, эфиопы, арабы и персы, прибывшие из Хирты, от лахмидов. Присутствие этих людей придавало Неджрану характер международного торгового города с широкими связями. За такой центр стоило бороться, и царь химьяритов желал им овладеть. Торговые сношения Неджрана велись лишь с христианскими странами и городами, среди которых главное место принадлежало Византии и Эфиопии. Вся верхушка города и тяготевшей к нему области была христианской.

    В своем сопротивлении Неджран рассчитывал на Эфиопию, которая должна была двинуть ему на выручку свои войска, но этому помешала зима.101 А „иудейский царь" угрожал παντας τους εαθέντας υπό τοΰ βασιλέως των Αιθιοπων εν τη εμη χώρα — „всем оставленным царем эфиопов в моей земле".102 Угрозы находились в тесной связи с господством эфиопов, ему явно враждебных.

    Одно то, что он спрашивает жителей Неджрана: „разве вы не знаете, что я ваш царь?", — говорит за то, что вопрос этот мог быть спорным. Относительно их сопротивления он насмешливо говорит: „достаточно того, что вы кричали, что восстали против меня, и не смогли [этого]"  Эти неудачные попытки восстать он связывает с их ориентацией и религией, „заблуждениями которой была особенно охвачена ромейская земля" ().103 Неджранитян побудили к восстанию именно эти связи, по мнению Масрука.

    Необходимо еще раз отметить и то, что для Масрука экономические причины занимали известное место во всем этом предпринятом гонении, тесно смыкаясь с мотивами политическими.

    Можно, однако, обнаружить в источниках, что в Неджране массы не вполне разделяли взгляды и настроения верхушки. Хотя в уста простого народа (о δε λαος о εν τη πόλει) и вложена речь, полная благочестия, как это и должно быть в агиологическом памятнике, но из текста очевидно, что по желанию народа были открыты (ανοίξαντες) ворота города и войска Масрука вошли в него.104 Противоречие между „Книгой химьяритов" и „Мученичеством Арефы" только кажущееся. Несмотря на то, что ворота города были открыты и войска вошли в него, ставка Масрука оставалась за городом и туда должны были явиться представители города для переговоров.

    Представителем верхушки города был Харит (Арефа), — „один из благородных" .105 Рядом с ним мог быть поставлен только епископ города, но после смерти последнего епископа Павла, которого настойчиво требовал к себе Зу Нувас, главы церкви здесь не было.106

    Харит занимал положение не иерархического главы, „в своей земной жизни он был этнархом города и всей области" (εν τη προσκαίρω ξωη εγεγόνει της πόλεως και της περιχώρου πάσης εθνάρχης).107 По возрасту Харит был „старцем" (),108 он говорил о себе „моя старость" (το γηράς μου)109 и имел большую, многочисленную семью и род. Его окружение представляло собою знать, „благородных" господ города (οι δε αρχηγοι πάντες της πόλεως), о них говорят, что вместе с Арефой железные оковы были надеты на „бывших с ним начальников города" (τους συν αυτω αρχηγους της πόλεως).110 В сирийском преимущественно употребляется термин  — „свободные", или „сыны свободных" — ; для определения этого общественного слоя в „Книге химьяритов" следует указать, что  — это то же, что azadan в персидском, — „свободные" сасанидской империи, такое же установившееся определение. Повторяется этот термин неоднократно. В другом случае про Масрука говорится, что он „погубил, как того желал, господ () Неджрана".111

    Греческий термин αρχηγός означает не только главу, ведущего, руководящего, но и основателя, особенно основателя семьи, рода, если это сопоставлено с термином рода (αρχηγός τοΰ γένους).112 Этот оттенок соответствует тем родовым отношениям, которые имели место в городах Южной Аравии.

    При таком сопоставлении новый смысл приобретает список имен химьяритских мучеников, сохраненный „Книгой химьяритов". Список этот был получен ее автором от химьярита Абдаллаха бар Афу, о котором речь еще впереди. Современник и свидетель гонений, Абдаллах указывает и на социальное положение казненных, называет их „сыновьями свободных" ( ). Самый список имен был сопоставлен Мобергом с химьяритскими именами, известными из надписей. Подавляющее большинство этих имен было уже известно из химьяритских надписей.113 Благодаря этому факту, как и благодаря точности традиции, сообщающей о том, как список этот попал в руки автора „Книги химьяритов", в подлинности списка сомневаться не приходится.

    Список, сообщенный Абдаллахом, замечателен еще одной чертой, характерной для общественных отношений, а именно — большинство лиц составляет семьи, они находятся в родстве друг с другом. Упоминается не только первичная ячейка семьи — муж и жена, дети, но обращает на себя внимание тот факт, что родственники эти являются братьями и сестрами, дядьями и племянниками. Таким образом, большая семья, род в целом, занимал определенное положение в городе.114 Масрук вел, следовательно, борьбу с христианской верхушкой города, с богатыми и знатными родами, , которые представляли собою основную группу, господствующий слой города Неджрана. Для царя Тафара, Масрука, это были восставшие против него, потому что он требует, чтобы к нему привели „жен этих бунтовщиков" ().115

    Масрук уничтожал христиан и главным образом богатые, знатные семьи и роды, которые были экономической силой в городе и поддерживали то направление торговых сношений, которое им было выгодно. Этим определялась и политическая ориентация Неджрана, враждебная Масруку и дружественная Эфиопии и Византии.

    Политика Масрука Зу Нуваса была направлена на то, чтобы сменить руководящие круги Неджрана послушными ему. Их можно было сменить, лишь уничтожая семью, в которой были так крепки родовые связи. Уничтожение женщин с детьми было связано с тем, что женщина пользовалась самостоятельностью. В крепком роде она заменяла главу рода в случае его смерти и, безусловно, представляла опасность для Масрука. Родовому строю и его силе соответствовали и внутриплеменные связи. В Неджране греческая терминология знает αρχηγοί, έθνάρχαι, μεγιστάναι,116 — термины, соответствующие родоплеменной номенклатуре. В середине V в., в эпоху Шарахбиля Якуфа, „Деяния Азкира" сообщают, что в то время, когда Азкир проповедовал христианство в Неджране, там было 2 царя: Шеабан и Кефан, которых издатель „Деяний" склонен связать с наличием двух номов в этом городе.117 Два царя были представителями двух племен, соединившихся в городе. После захвата Химьяра негусом Харит (Арефа) один был его представителем, будучи в то же время этнархом одного из племен.

    Уничтожая враждебную ему верхушку Неджрана, Масрук произвел массовое уничтожение жителей города. Его полководец Зу Язан привел к нему 177 женщин, которые вели с собой детей. Их принадлежность к знатным и свободным родам очевидна как из того, что они последовали за своими мужьями, которые были „свободными" (), так и из того, что они сами названы дочерьми свободных ().118 Уничтожая семьями (отец, мать, дети) и родами (братья, сестры, племянники) жителей-христиан и неджранскую знать, Масрук стремился положить предел ее мощи. Однако он был вынужден к известным уступкам и дал разрешение „юноше Абдаллаху" похоронить казненных. Он мотивирует это тем, что его приближенный, отец Абдаллаха, Афу, „был мужем из знатных глав, но притом был язычником".119

    „Знатные" или известные главы , шейхи, к которым принадлежал Афу, были приближенными Масрука, причем для них даже не было обязательным придерживаться иудейства. Язычник Афу впоследствии принял христианство, и автор „Книги химьяритов" присутствовал при его крещении в Хирте,120 так что самые факты, сообщаемые им, не подлежат сомнению.

    Преследования Масрука уничтожали не только верхушку города, но и жителей-христиан, клириков и монахов, — как мужчин, так и женщин.121

    В ставку Масрука, за городом, приводили всех, часть казненных была заживо сожжена в церквах, другие были казнены за городом. Хотя Моберг и отмечает несогласованность сведений „Книги химьяритов" и „Мученичества Арефы" по поводу места казни, называемого ’Οβεδιανός, находившегося за пределами городской стены и толкуемого издателями „Мученичества" как изменение арабского вади, очевидно, что и „Книга химьяритов" также имеет в виду ров,  φόσσατον, который определяется как тот  , „что за стеной города".122 Речь идет, следовательно, о рве (вади), который окружал город, куда бросили тела убитых, и это отвечает и положению лагеря Масрука, за городом,123 куда приводили лиц, подлежащих казни.

    Судя по тому, какое большое место занимает во всех христианских памятниках Неджран, это был главный центр политического влияния Абиссинии и Византии. В „Книге химьяритов" пространно рассказано о предпринятых истязаниях и казнях во время пребывания там Масрука (гл. 9— 24, 26—27), продолженных после того, как царь покинул Неджран (гл. 33—36, 38). Часть этих рассказов, с некоторыми вариантами, повторена и в повествовании об Арефе.

    Количество замученных Масруком в Неджране, говорит греческий источник, около 770 человек.124 Отдельные эпизоды переданы подробно, но житийный характер материала диктовал преувеличения и чудесные подробности в рассказах. Отсылая к соответствующим частям работы Перейры и Моберга, можно только указать на то, что первыми были подвергнуты казни монашествующие, диакониссы, клирики, затем мужчины из знатных родов и верхов города и, наконец, женщины с их детьми. Приводимые греческим „Мученичеством Арефы" цифры могут быть подвергнуты сомнению, но после открытия „Книги химьяритов" положение этого памятника („Мученичества") во многих отношениях укрепилось. Поименные списки „Книги химьяритов", дающие десятки мужских и женских имен, не вызывают никакого сомнения.125 Моберг восстанавливает подневную последовательность событий и казней в Неджране, которые осуществлялись ближайшим помощником Масрука (Зу Нуваса) Зу Язаном.126

    Стремление покончить с господством христианства и влиянием Абиссинии привело Масрука Зу Нуваса и в другие города южной Аравии. „Книга химьяритов" знает город Хадрамаут, в котором была сожжена церковь (главы 29 и 30, от которых сохранились только заголовки), и два других города, в которых имели место преследования и казни, — „Мариб, город земли химьяритов" и, вероятно, Хаджарен,  (главы 31 и 32, от которых также сохранились только заголовки).127

    Во всяком случае эти данные говорят о том, что военные действия Зу Нуваса имели место во всей области или земле химьяритов, причем характерно, что они были направлены против отдельных городов. Город был центром, опорой, не только стратегической, но и экономической. Город и тяготевшая к нему область в значительной мере представляли собою город-государство, сохранявший известную самостоятельность, о чем подробнее сказано ниже.

    Обращает на себя внимание то, что упомянут город Хадрамаут. Область, известная под общим названием Хадрамаута, имела много городов, развалины которых исследовались археологами. Главный город области мог носить то же название — Хадрамаут.

    Все государство химьяритов оказалось в руках Масрука Зу Нуваса, с чем никак не могла примириться Абиссиния. Масрук, со своей стороны, стремился закрепить свое положение в Химьяре дипломатическими действиями, в частности, обращением в Хирту Нааманову.

    Связи южноарабских городов с Хиртой Наамановой, государством лахмидов, находившимся под протекторатом Ирана, были уже отмечены. Обращение Масрука в Хирту диктовалось логикой событий и необходимостью создать антивизантийско-эфиопский блок, который должен был охватить лахмидов и Иран.

    Во всяком случае есть указания, что Масрук обращался в Персию. „Ибо пишет так называемый второй фараон к царю персов, прося его, чтобы он всех христиан тамошних уничтожил", так же „как он сам это сделал";128 так как Мундар был и остался язычником, то это обращение к нему не удивительно.129 Относительно того, что Масрук обратился и к Мундару (’Αλαμουνδάρος), „царьку всех, находящихся под властью персов, арабов", с посольством, известно из нескольких источников. Послание Симеона Бетаршамского приводит текст обращения Масрука к Мундару, но и по его собственному указанию этот текст представляет собою некую переработку. „Книга химьяритов" в 25-й главе приводит содержание письма Масрука, как это известно из сохранившегося заголовка — „Рассказ, сообщающий о содержании () того, что написал этот Масрук Мундару бар Закика, царю Хирты Наамановой, против христиан".130

    В Хирте встретились химьяритское посольство Масрука Зу Нуваса и посольство царя Юстина. Масрук прислал не только письмо „против христиан", но, как мы помним, и обещание, если Мундар разделается с христианами, находящимися под его властью, дать ему „вес трех тысяч динариев" (ολκην διναρίων τρισχιλίων διδόναι).131 Такое обещание было бы непонятным, если бы действия химьяритского царя не диктовались экономическими интересами, возможностью расстроить торговые связи конкурирующей византийско-христианской группы государств и тяготевших к ней торговых людей.

    Послом Юстина I был „пресвитер Абрамий", т. е. Авраам, отец Нонна, и сын Еупора. Это была целая „династия", служившая толмачами, послами, — выполнявшая дипломатические поручения Византии в трех поколениях. Посылались они специально в страны Ближнего Востока, к мелким арабским царькам и шейхам, в Эфиопию, в Иран. На этот раз Аврааму было поручено „побудить его (Мундара) заключить мир с находящимися под его властью христианами".

    У Византии были с Мундаром свои счеты, так как он держал в плену двух ромейских военачальников — Тимострата и Иоанна. Константинополю было желательно, чтобы Авраам выговорил им освобождение, но Мундар отпустил их лишь впоследствии за большой выкуп.132 Письмо Масрука к Мундару читалось в присутствии различных лиц, присланных к его двору, так как вопрос о его политике интересовал различные государства и разные политические партии этих государств. В числе присутствующих, кроме упомянутого Авраама, находился присланный „из Персии" „царем персов" Симеон Бетаршамский, „апокризиарий православных христиан Персии", который сообщил в своем „Послании" подробности относительно того, чему был очевидцем. С ним был иподиакон Иоанн, называемый Мандин. Присутствовал также „комит Аггей, сын Зета, состоявший этнархом христианским всего военного лагеря" (παρόντος κομητος ’Αγγαίου, υιοΰ Ζητ, εθνάρχου οντος χριστιανοΰ της πάσης παρεμβολης).133 Παρεμβολή — военный лагерь colonia militaris, как переводит эти слова ученый болландист Карпентье, вероятно, охватывал совокупность городов, крепостей, фрурий в пограничной между Византией и Ираном полосе.134

    Аггей был этнархом арабских христиан этих фрурий и городов, которые имели и своего епископа, следовательно, какую-то объединяющую их организацию.135

    Наконец, присутствовал и Сила, епископ несторианский из Персии, который, „желая угодить язычникам и иудеям", спорил и противоречил ромейским и персидским „православным". Термин „православный" мог попасть в „Мученичество Арефы" из монофизитского источника, и поэтому за ним следует искать не только мелкитов и сторонников халкедонского вероисповедания. Так, Симеон Бетаршамский, горячий сторонник монофизитов, назван несколькими строками выше апокризиарием „православных", т. е. монофизитов.136 Находился здесь и епископ Русафы Саргис, который, может быть, был автором „Книги химьяритов".137 Все эти собравшиеся у Мундара с официальными и неофициальными полномочиями лица представляли как бы дипломатический корпус Хирты.

    Симеон Бетаршамский сохранил красочные подробности своего пребывания у лахмидов, где решался вопрос первостепенной важности для всего Ближнего Востока. Некоторые из этих подробностей были приведены выше в доказательство подлинности послания. Преобладание на торговых путях было одинаково существенным и для Византии, и для Ирана и не могло не задевать Абиссинии и Химьяра. В государстве Хирты сошлись представители разных политических направлений, стремясь воздействовать и перетянуть на свою сторону царя Мундара.

    Авраам бар Еупорос, посланный Юстином, вместе с Симеоном Бетаршамским выехал двадцатого числа месяца Кануна второго 835 г., т. е. 20 января 524 г., из Хирты Наамановой ввиду того, что они не застали в ней царя Мундара, расположившегося в лагере далеко от города. Через 10 дней пути по пустыне на восток они достигли лагеря царя, расположенного против „гор, называемых Дахла, а на арабском языке Рамлах".138

    Приехавшие не успели вступить в лагерь, как к ним подступили „арабы-язычники и маадеи", т. е. арабы племени маадеев, которые обидели и оскорбили их своими речами. „Они сказали нам: Что вы можете сделать? Вот ваш Христос изгнан от ромеев, персов и химьяритов!" — жалуется Симеон Бетаршамский.139 Эти слова имели оскорбительный смысл потому, что они указывали на преследования, которым подвергались от времени до времени монофизиты в Византии и Иране. И Химьяр находился под влиянием монофизитства, которым была охвачена и Абиссиния, поддерживавшая связи с монофизитским Египтом (особенно Александрией).

    Навстречу Аврааму и Симеону вслед за тем вышел „посол царя химьяритов к Мундарю, царю Хирты", который привез от него „полное гордости письмо".140 Характеристика этого документа была уже приведена выше, как было отмечено и то, что не все его части автентичны. Но какая-то часть его, содержавшая данные, которые известны и по другим источникам, соответствовала сообщаемым ими фактам, как это ясно из сравнения. Письмо это читалось вслух, не только в присутствии различных лиц, прибывших к Мундару из других государств,141 но и в присутствии войска арабского, находившегося с Мундаром в лагере.

    „Когда мы прибыли туда, — пишет Симеон, — он [Мундар] собрал свое войско и прочел пред ним послание, а посол рассказал, как убивали христиан и как они были гонимы у химьяритов".142

    Как говорит распространенный текст послания Симеона, Мундар после чтения письма разгневался и позвал „всех знатных христиан своей державы" ( ) и обратился к ним со словами: „Вот вы слышали, что случилось? Отрекайтесь теперь от Христа, потому что я не лучше, чем цари, преследующие христиан".143

    Но Мундару резко возразил один из этих знатных: „Не подобает тебе говорить так, царь, не в твои годы стали мы христианами, что ты советуешь нам покинуть Христа и отречься от нашего христианства, потому что мы христиане, как и наши отцы, и отцы наших отцов".144 В Хирте были, следовательно, лица, которые были связаны с христианскими кругами Ближнего Востока. Возмущенный возражениями, Мундар ответил: „Ты осмеливаешься говорить передо мною?". Но демократические начала в арабском войске жили, и родовые связи имели еще очень большое значение, поэтому Мундар получил отпор. „Из-за страха Божия я не боюсь говорить, ибо меч мой не короче, чем [мечи] других, и я не боюсь биться до смерти",145 — ответил ему этот знатный муж. Царь лахмидов не мог принять против него мер „из-за его рода" (), т. е. опасаясь сильного рода, который постоял бы за своего представителя, а также потому, что он был „знатный, известный и храбрый в бою".146

    Войско лахмидов могло, следовательно, и не оказать поддержки Мундару, и он не решился действовать круто, в соответствии с пожеланиями Масрука Зу Нуваса, хотя ему и были обещаны этим последним три тысячи динариев за поддержку.147

    В Хирту Нааманову Симеон возвратился в „первую субботу поста", т. е. в конце февраля или в начале марта того же года, и здесь он застал посла, который только что прибыл из Неджрана, куда он был специально послан из Хирты, для получения более точной информации относительно всего случившегося в Неджране. Рассказ этого посла был устным источником, использованным Симеоном.

    Таким образом, связь между Химьяром и Хиртой была живой и постоянно поддерживалась ввиду общих интересов. Не безинтересно и то, что в государстве лахмидов нашли возможным вести спор представители несториан и монофизитов, с тем чтобы склонить арабов в ту или другую сторону, к несторианско-иранской или монофизитско-византийской ориентации. Монофизитство было распространено, главным образом, в восточных провинциях Византии. В горячем спора каждая сторона отстаивала свою точку зрения, и не случайно несторианину Силе ставили в упрек, что он старался понравиться „язычникам и иудеям".148

    Византийскому послу Аврааму все же удалось заключить мир с Мундаром. От него в Константинополе узнали или получили подтверждение сведений относительно уничтожения кушитских войск в Химьяре, христиан и той химьяритской верхушки, которая действовала в интересах Абиссинии, признав ее господство.

    Юстин I обратился с письмом к Элесбоа (Калебу), царю Абиссинии, считая необходимым побудить его к военным действиям. Византия несла тяжелый урон с утерей торгового пути и считала необходимым обещать Абиссинии свою поддержку в ее выступлении против нового царя Химьяра, без которой Элесбоа, видимо, не решался действовать. Во всяком случае и к Тимофею, монофизитскому епископу Александрии,149 с которым была связана церковь Абиссинии, Юстин обратился с просьбой написать и поддержать его обращение к Элесбоа. Политические соображения заставляли императора не принимать административных мер против монофизитов, и потому монофизит Тимофей сохранил епископскую кафедру и мог быть использован как его орудие.

    В послании к Элесбоа (Калебу) Юстин особенно ставил в вину Зу Нувасу то, что он обратился к персам и к арабам-лахмидам, предлагая последовать его, Зу Нуваса, примеру и поддержать направление его политики — Γεγράφηκε δε εις Περσίδα και Αλαμουνδάρω Σακίκα εξαιτόυμενος τα όμοια διαπράξασθαΐ εις τους εκεΐσε όντας χριστιανους.150 Он просил срочно оказать помощь Химьяру, выступив туда морем на кораблях или сухопутно — εξελθεΐν είτε πλοη, είτε πεζη. Со своей стороны, Юстин — ημεΐς δε — якобы обещал послать множество войск — πληθος στρατευμάτων εκπέμψαντες, — которые он хотел направить через области коптов, Беренику, порт на Красном море, блеммиев и кочевые племена, чтобы они достигли пределов Абиссинии и прошли через нее.151 Указанный путь из Египта по Африканскому материку считался обычно очень тяжелым, так как проходил пустынными и безводными областями. Едва ли он и мог быть использован византийскими войсками, так как из дальнейшего очевидно, что послан был флот для поддержки кушитских войск. Известное воздействие было оказано и со стороны епископа Тимофея, приславшего царю Элесбоа серебряный сосуд и благословения отцов Нитрийской и Скитской пустыни.152 Непосредственно из Химьяра также была обращена просьба о помощи, так как охваченный „рвением" и усердием „благородный Аумейах" () отправился в Абиссинию () и „поведал благочестивому епископу Евпрепию и Калебу, верующему царю Куша, обо всем, что сделал Масрук, распинатель, с христианами".153

    Аумейах привез с собой просьбу или прошение (), исходившее, повидимому, от химьяритских христиан; эту просьбу он представил двум упомянутым лицам. Арабской традиции также известно обращение химьяритов как в Абиссинию, так и в Византию. В доказательство злодеяний, произведенных Зу Нувасом, к кушитам с прошением было доставлено полуобгоревшее Евангелие. Царь Абиссинии не решался выступить, не имея достаточного количества судов, за которыми он обратился в Константинополь, переслав туда и обгоревшее Евангелие. Царь ромеев дал ему необходимые корабли.154

    По другой традиции, химьярит Даус Зу Таалабан отправился к царю ромеев и сообщил обо всем происходившем в Химьяре. Кесарь, не имея возможности послать войска, сам обратился с соответствующей просьбой „к негусу, господину Хабеша",155 который и послал войско, чтобы защитить химьяритов.

    У Табари использованы традиции Хишама и Ибн Исхака, обе опираются на сообщения, вышедшие из христианской среды. Из сообщений источников очевидно, что Эфиопия и Византия заключили соглашение для восстановления своих интересов в Химьяре. Все это и особенно обещанная поддержка Византии побудили Калеба (Элесбоа) выступить. Часть войск прибыла в Химьяр под предводительством самого Калеба, „чтобы вести войну", . Другую часть возглавлял военачальник Заунас; 156 по прибытии „в землю химьяритов" он обратился к своим войскам с речью, содержание которой не сохранилось.157 Флот представлял большую силу и был необходим кушитам для их военных действий. Предоставление Византией кораблей имело значение и делало выступление кушитов особенно серьезным. Для сведений о гаванях Красного моря и островах, которые играли роль в торговле, эти данные также весьма существенны. Корабли собрались из различных „гаваней ромейских, персидских и эфиопских и с острова Фарсан". Количество войска — 15 тысяч, — якобы выставленного Элесбоа, никак не может считаться правдоподобным, так как 70 кораблей, которыми он располагал, не могли бы вместить стольких людей. Само число, к тому же, слишком велико для эфиопской армии вообще.

    Из текста нельзя определить, принадлежали ли собравшиеся корабли Византии или Эфиопии. Автор „Мученичества Арефы" вообще считает их сбор чудом. На основании некоторых сведений можно говорить о помощи Византии, оказанной Эфиопии кораблями. Но часть флота, несомненно, должна была принадлежать последней, как, например, индийские суда. Во всяком случае „Книга химьяритов" умалчивает об участии Византии во втором походе Калеба (главы 41, 42, 43). Названное число кораблей, однако, правдоподобно, тем более что сообщается, из какого порта они прибывали158 и где именно стали на якоре в Адулисе. Всего прибыло 70 кораблей, из которых 9 прибыло из Индии. Их количество распределялось следующим образом.159 Из гаваней Красного моря прибыл 61 корабль. В том числе из Аила прибыло 15 кораблей. Аил, расположенный в северо-восточном (Эланском, теперь Акабском) заливе Красного моря, был ближайшим приморским пунктом для Петры и сохранял свое значение и в византийский период. Клисма, по положению своему на западном, египетском берегу Суэцкого залива, была значительным портом, из которого в Эфиопию вернулось 20 ее кораблей. С острова Иотабы, расположенного у выхода из Эланского залива, прибыло 7 кораблей. Издревле на Иотабе (древний Диа, ныне остров Тиран) существовала иудейская колония. В V в. здесь находился имперский гарнизон.160 Туда проникло к этому времени христианство. Так, на актах Халкедонского собора 451 г. была подпись епископа этого острова, имевшего звание „епископа Герара".161 С острова Фарзана, находящегося в Красном море под 16.50° северной широты,162 прибыло 7 кораблей. Характерно, что два корабля, т. е. наименьшее число кораблей из всех, пришло из Береники, что едва ли случайно, если это сопоставить с тем, что о ней не упоминает и Козьма Индикоплов. Даже географическое положение Левке Коме ему не известно, так как в комментарии к греческой надписи Адула, где упомянута эта гавань, он дает совсем неверную справку. Автор „Топографии" ошибочно считает Левке Коме селением Левкоген в области блеммиев — Εις τα μέρη των Βλεμμύων έστιν κώμη καλουμενη το Λευκόγην.163 Очевидно, что к этому времени путь от Нила по суше к Беренике и от нее по Красному морю к Левке Коме уже потерял значение.

    Все эти корабли из гаваней Красного моря составили число 61, и девять кораблей индийских, следовательно, всего к Элесбоа прибыло 70 кораблей. Из этого перечня видно, что эфиопские корабли посещали не только наиболее оживленные порты Красного моря, какими были Клисма и Аил, но заходили в гавани островов этого моря, принимавших большое участие в транзитной торговле. Упомянутые гавани если и не принадлежали Византийской империи, то, несомненно, находились в сфере ее влияния, как находилась и Иотаба.

    Девять индийских кораблей (’Ινδικα πλοΐα) были кораблями, ходившими в собственно Индию, к Малабарскому побережью или на остров Тапробан (Цейлон).

    Приморский город Эфиопии, Адулис, имел гавань, о которой сообщает тот же источник. „Все корабли собрал Элесбоа в некой гавани Габазе (о όρμος Γαβαζα) в пределах города Адулиса приморского и приказал вытащить их на землю".164 Элесбоа также приказал произвести набор войска из „эфиопов-варваров", которые должны были двинуться из внутренних частей африканского материка к морскому берегу. Но предприятие это не имело успеха, так как засуха, безводные пространства и тяжелый горный подъем погубили большинство войск.165 При морском переезде часть кораблей потерпела крушение.

    Войска высадились, по всей вероятности, в двух местах берега химьяритов, как это выясняется из сопоставления нескольких источников.166 Эфиопским воинам, чтобы пристать к берегу, пришлось с кораблей пересаживаться в лодки, этим моментом воспользовались войска Масрука, стремясь не допустить лодки к берегу. Как именно происходило сражение, трудно сказать, во всяком случае и „Книга химьяритов" знает о сражении, происходившем на берегу моря, в котором химьяриты принимали участие в конном строю.167 Возможно, что часть войск, желая помешать высадке десанта эфиопов, спустилась на лошадях в море.168 Результатом сражения была победа эфиопских войск и гибель царя химьяритов Масрука.169

    Арабская традиция подтверждает гибель Зу Нуваса (Масрука) в борьбе с эфиопами. Хишам (у Табари) сохранил интересную подробность: на попытку Зу Нуваса объединить и поднять на борьбу химьяритских „князей", для чего он им написал, они ответили ему отказом в помощи.170 Это повторяет и другая традиция, гласящая, что Зу Нувас собрал при приближении эфиопских войск химьяритов и подчиненные ему роды и племена Иемена. Они собрались к нему, но среди них был разброд и развал, что не могло способствовать успешным военным действиям.171

    Не найдя поддержки, Масрук Зу Нувас взялся все же за оружие и погиб в этой борьбе.

    Царь Калеб (Элесбоа) двинулся после победы в морском сражении далее, к столице Химьяра, куда его повел — οδηγοΰντα αυτον — „родственник царя химьяритов" (τον συγγενέα τοΰ βασιλέως των ‛Ομηριτων), убедившийся, что уже никакое сопротивление не возможно, и перешедший на сторону эфиопов. Калеб достиг Тафара (Ταφαρ), „захватил его, и цариц, и множество имущества" (και παρέλαβεν αυτην και τας βασιλίδας, και την δύναμιν των χρημάτων).172 В смутной арабской традиции имеются сведения и о том, что кушитов в столицу привел химьяритский царь, но столица названа старым именем Санаа, тогда как действительной столицей был Тафар. Смерть Зу Нуваса, якобы бросившегося в море на своем доне, является отзвуком того, что рассказывают более ранние источники.173 Таким образом, Химьяр оказался вновь в руках Эфиопии.

    Следует еще раз напомнить одну дефектную химьяритскую надпись, упомянутую в главе об источниках. В ней идет речь о походах и военных действиях, которые могут быть с большим вероятием отнесены к событиям этого времени. В ней упомянуто имя Харита (Арефы, строка 5-я;           ). Званию „царя в Тафаре" () в 10-й строке предшествует не понятое издателями слово в 9-й строке, которое они читают как                .174 Это имя, может быть, следует читать как Mzr‛[uq], Мазрук, которое в сирийском имеет транскрипцию Masruk. Намек на это имя находится в арабском тексте Табари в форме , которую Нёльдеке читает как Zur‛a,175 что частично созвучно имени Мазрук.

    Во всяком случае, не настаивая на таком чтении этого последнего имени, а имея бесспорную часть надписи с именем Харита, предложенным к чтению издателями, — чтение в 10‑й строке слов „царь Тафара", сообщение о том, что были „приведены мужи" () и „его князья" (), что нечто было окружено стенами и валами (строка 6-я надписи), следует притти к выводу, что речь в этой надписи могла итти об этих событиях. В таком случае можно было бы сказать, что и собственная письменность химьяритов не оставила без записи эти важные для их государства события.

    Можно высказать предположение о времени этой со всех сторон обломанной надписи, отнеся ее к периоду, непосредственно последовавшему за вторым походом эфиопов и их победой.

    Господство эфиопов, конечно, никак не могло принести облегчения химьяритам. Войска около 7 месяцев оставались „в земле химьяритов", где они „убивали и грабили, как хотели". Они делали это в столице, в городе Неджране и „во всех прочих городах".176 Насилия и грабежи дали им большое количество добычи, которую они увезли с собой. Они захватили с собой много пленных химьяритов, среди которых было 50 человек знати царского рода или „из семени царского" 177 В «Эфиопии их положение в качестве пленников и заложников было близко к рабскому состоянию, кроме того и рядовое население было уведено в рабство.178 В Химьяре Калеб упрочил свое положение тем, что оставил при поставленном им царе-химьярите знатных и известных кушитов, „чтобы охранять царя от врагов" (). Кроме знати, осталось известное количество войск, которые должны были гарантировать спокойствие Химьяра и обеспечить поступление дани, так как Калеб „обложил эту страну податью" (). Большинство эфиопских войск ушло с царем. Другие источники, как, например, Табари, говорят и о повторных военных экспедициях эфиопов, недовольных тем, что дань не выплачивалась им в достаточном размере.

    Во всяком случае, возвращение эфиопов и их господство в Химьяре способствовали восстановлению там христианства. Многие были крещены, в соответствии с приказом Калеба (Элесбоа), „в городах и областях" (εν ταΐς πόλεσι και τη περιχώρω) были восстановлены церкви, был поставлен клир.179 Ряду лиц, отказавшимся было от христианства, было разрешено, на особых условиях, возвратиться и считать себя членами церкви — дело об этих lapsi специально рассматривалось Калебом, после того как они подали ему петицию.180 Некоторые химьяриты, среди которых были и отрекшиеся от христианства лица, сделали себе на руках знак креста. Эту татуировку они показывали эфиопам, чтобы те их не убивали. Таково сообщение „Книги химьяритов", имеющее также интерес с той точки зрения, что и у принявших христианство тюркских племен Средней Азии, в том же VI в., известна татуировка креста, которую им делали их матери на лбу.181

    Сроки покаяния для химьяритских „павших" (lapsi) были очень краткими. Чрезвычайно интересны доводы, которыми объяснены эти небольшие сроки для присоединения к церкви („всего один год" — ). Делали так „потому, что эти химьяриты — варвары они" ( ).182 Моберг отмечает, что „не лишен юмора тот факт, что этот „одновременно суровый и снисходительный вердикт" „Книга химьяритов" влагает в уста эфиопа.183 Думается, что такое отношение к этому факту диктуется известной модернизацией, тогда как в историческом аспекте византийско-эфиопские сношения в значительной мере оказали смягчающее влияние на нравы Эфиопии, на ее культуру. Не подлежит сомнению и другой факт — наличие в Эфиопии собственной древней культуры и традиций. Снисхождение в отношении соблюдения христианских правил могло быть вызвано также нежеланием потерять поддержку в христианах-химьяритах, которую искала для себя Эфиопия.

    Желая иметь опору в химьяритах и хотя бы в некоторой степени создать положение, при котором они имели бы иллюзию самостоятельности, Калеб поставил „царем над всей землей химьяритов..." „одного мужа из химьяритских глав, который был также из тамошнего царского рода". Этот химьярит, имя которого в сирийском тексте не сохранилось, был предварительно окрещен клириками, прибывшими с царем Калебом.184 Сам эфиопский царь был его крестным, с тем чтобы укрепить связь между ним и его ставленником. Ставленник этот правил несколько лет, а затем был смещен Абрахой       ,185 о котором известно достаточно и из греческой традиции. Абраха (Авраам), бывший долгое время представителем Эфиопии в Химьяре, оставил большой след по себе, и подробные сведения о нем имеются в разных источниках, тогда как о его предшественнике сохранилось сравнительно мало исторических данных.

    Указания „Книги химьяритов" на предшественника Абрахи можно, с другой стороны, связать с концом „Послания" Симеона Бетаршамского, где сказано: „и воцарился царь христианский по имени Альфарна".186 По другой рукописи это имя известно как Альфазра — и в этом виде оно оправдывает конечное r в последних буквах, единственных сохранившихся от имени этого царя в „Книге химьяритов".187

    Прокопий Кесарийский сообщает, что после победы Элисфеей (’Ελλησθεαΐος, = Эла Ашбеха = Калеб) поставил „над этим народом" другого царя, христианина, „родом химьярита" (‛Ομηρίτον μεν γένος), по имени Эсимфей, ’Εσιμφαΐος.188 По условию, он должен был ежегодно платить подать эфиопскому царю. С ним остались и эфиопские войска, что подтверждает и „Книга Химьяритов". Через некоторое время восстание эфиопских войск, к которым присоединились „другие", лишило его престола. Его „заперли в одной из тамошних крепостей". Вместо него царем был поставлен Абраха (Авраам).

    Имя Эсимфея засвидетельствовано двумя датированными южноарабскими надписями. В надписи Хусн ал Гураб сообщается, что Сумайфа () Ашва, его сыновья Якмиль и Мадикариб и другие поименованные лица воздвигли надпись, чтобы отметить восстановление крепости Муит (Muit), ее стен, ворот, цистерн и прочего, после того как они вернулись из земли эфиопов. Последние предприняли нападение на землю химьяритов, убили их царя и „князей" (qail) в месяце dhgth 640 г.189

    Эта надпись принята за исходный пункт для определения эры химьяритов, так как события, о которых идет речь, т. е. убийство царя Химьяра и его знатных, относятся к 525 г. н. э., соответствующему 640 г. химьяритов, эра которых, следовательно, начиналась в 115 г. до н. э. Месяц, указанный в надписи, принадлежит к числу осенних.190 Глазер высказывал некоторые сомнения, предполагая, что надпись можно отнести и к 522 г., тогда эра химьяритов начиналась бы в 118 г. до н. э.191 В настоящее время указанная выше дата — 115 г. до н. э. — принята как начало химьяритской эры.192

    На основании этой надписи следует считать, что Сумайфа (Эсимфей) со своими сыновьями и с другими сторонниками habeš (эфиопов) вернулся из их страны, так как эфиопы одержали победу над Зу Нувасом. Сумайфа, следовательно, сторонник Эфиопии, поддерживавший ее завоевательную политику в Химьяре, но нет никаких оснований считать его христианином, в надписи для этого никаких указаний нет. Эти сведения прекрасно сочетаются с теми новыми данными, которые стали известны лишь с опубликованием „Книги химьяритов". Ведь этот сирийский источник говорит, что царь Калеб (Элисфеей, Элесбоа греческих источников) поставил царем химьярита, который был язычником, но тяготел к „кушитам" (habeš, эфиопы). Калеб его окрестил и сделал своим ставленником, царем Химьяра.193 О том же говорит и Прокопий Кесарийский. Надпись Хусн ал Гураб относится ко времени, когда Сумайфа (Эсимфей) еще не занимал этого высокого поста. Известно, что Калеб оставался в Химьяре семь месяцев, пытаясь окончательно подчинить его; к этому времени и относится, по всей вероятности, эта надпись.

    Так, сопоставления имени Сумайфа (Эсимфея) и данных греческого, сирийского и химьяритского источников позволяют неопровержимо установить новые факты.

    В надписи Глазера 618 вторично встречается имя „Мадикариба, сына Сумайфы", принимавшего участие в коалиции группы сабейских знатных „князей",194 вступивших в борьбу с Абрахой в 542 г. н. э. Так как Абраха захватил власть в Химьяре после свержения Сумайфы (Эсимфея), то участие сына последнего в коалиции против Абрахи вполне понятно. О восстании эфиопских войск и „других", присоединившихся к ним, сообщает приведенный выше текст Прокопия Кесарийского, так же как и о заточении Сумайфы (Эсимфея). Последний вызвал недовольство эфиопского царя еще и тем, что требуемые царем подати выплачивались в недостаточном количестве. Всем этим и воспользовался Абраха, чтобы захватить власть в свои руки.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.