„ПОДОРОЖНЫЕ" И „ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ МИРА" - Византия на путях в Индию - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22. > 

    „ПОДОРОЖНЫЕ" И „ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ МИРА"

    Если „Полное описание мира" может быть названо экономической или торговой географией империи IV в., то это справедливо только для его главной и наиболее обширной части, охватывающей §§ 21—67. Составленная на основании личного знакомства, непосредственных впечатлений и устных сведений, эта часть носит характер достоверности и правдивости, она является надежным источником для экономической характеристики империи.

    Что касается первых двадцати параграфов, то они сообщают о странах и народах за пределами Ромейской державы, на востоке, и относятся, главным образом, к Индии. С того времени как был найден краткий греческий текст географического содержания, озаглавленный „Подорожные от райского Эдема до ромеев" (‛Οδοιπορίαι απο ’Εδεμ τοΰ παραδείσου άχρι των ‛Ρωμαίων),1 а затем близкий ему грузинский извод,2 исследователи стали утверждать, что нашелся письменный источник на греческом языке, использованный автором „Описания". Между тем, это не вполне правильно, так как греческий и грузинский тексты Όδοιπορίαι — „Подорожных" не совпадают полностью и ни тот, ни другой не покрывают содержания соответствующих параграфов „Описания". Хотя по плану и по содержанию эти тексты в значительной части близки между собою, тем не менее следует отметить, что „Описание" в §§ 5—7 старейшего текста А, в котором предшествующие параграфы утеряны, и в §§ 1—8 текста В сообщает гораздо больше подробностей, чем „Подорожные". Последние в греческом тексте составляют всего две страницы. Первый параграф ’Εκθεσις λόγων περι Μακαρινων („Слово о макаринах") по содержанию отвечает соответствующему § 4 текста В „Описания", но последнее в §§ 5—7 обеих своих версий имеет еще сообщения о драгоценных камнях в упомянутых землях, о долголетии и легкой смерти их жителей. Camarini, о которых сообщает „Описание", это Μακάριοι греческого текста и les justesnus во французском переводе грузинского текста. Имя Μακαρίνοι состоит из двух корней: μακαρ — блаженствовать и ινέω — опоражнивать, опрастывать, очищать. Перевод этого имени в целом можно передать выражением „блаженные-очищенные", что прекрасно соответствует понятию очищения, играющему такую значительную роль в учении об аскезе индусских религий. Макарины или камарины живут на востоке, в стране, которую „Моисей", т. е. книга Бытия, „описывает под именем Эдема".3 Представление о блаженной жизни обитателей „парадиза", о их пище, состоящей из плодов, меда и „манны небесной", создалось из преданий об аскетических традициях и суровой практике воздержания в Индии. До того как был опубликован греческий текст „Подорожных", сведения этих параграфов Expositio относили за счет использования „Естественной истории" Плиния Старшего.4 В настоящее время связь „Подорожных" и „Описания" несомненна, а характерные данные § 6 обеих версий „Описания" о драгоценных камнях, отсутствующие в „Подорожных", подтверждают, что речь идет, в первую очередь, об Индии.

    Общим в обоих памятниках является и использование данных книги Бытия 210—14, с некоторыми дополнениями. Река вытекающая из Эдема, образует четыре великие мировые реки — Геон, Фисон, Тигр и Евфрат, приуроченные еще Библией — Геон к Египту, Фисон к Индии, Тигр и Евфрат к Месопотамии. Характерно, что „камень оникс", распространенный в Индии, превратился в „Подорожных", склонных к фантастическим представлениям, в гору „антракс", на которой помещалось семь алтарей.5 В „Описании" это сообщение об антраксе отсутствует, но § 6 подробно говорит о драгоценных камнях, которые добываются в этой восточной и жаркой стране.6 Эти сведения не обязательно относить только за счет устаревших письменных источников, возможно, что они попали в „Описание" и из наивных, преувеличенных устных рассказов торговцев и моряков.

    Сравнение текста о макаринах, совпадающих в греческом и грузинском текстах „Подорожных" с „Описанием", позволяет утверждать, что если „Описание" в этой части и использовало какой-то греческий источник, то он был более обширным и подробным, чем тот греческий текст, который известен теперь. В следующей части, озаглавленной ‛Οδοιπορίαι τοΰ αιωνος απο ’Εδεμ τοΰ παραδείσου άχρι τωυ ‛Ρωμαίων, собственно „Подорожные" являются также значительно более краткими, чем соответствующие параграфы „Описания", но общий план, название стран и областей и указание расстояний в дневных перегонах роднит их между собой.

    Кроме краткости, „Подорожные" отличаются от „Описания" и значительным налетом христианских данных, это как бы христианизованный источник, который такого характера в своем первоначальном виде, как на это указывает текст „Описания", не носил. „Подорожные" постоянно упоминают о наличии „христиан и эллинов" в различных восточных областях. В этой своей второй части они являются типичным итинерарием, составленным в направлении с востока на запад, из Индии в Рим и далее в Галлию. Греческий и грузинский тексты „Подорожных" и в этой части совпадают друг с другом, хотя и расходятся в некоторых подробностях, как, например, написание имен, различия в числе дневных перегонов, „монай" и других. В „Полном описании мира" отзвук находят только эти две части „Подорожных" — ’Έκθεσις и ‛Οδοιπορίαι. Грузинский текст имеет еще дополнительные параграфы: 1) о происхождении макаринов и 2) о возникновении монашества, которые не нашли отражения в „Описании" и потому не приведены в данном исследовании.7

    Сравнивая первые части „Подорожных" с „Описанием", издатель грузинского текста не знал о существовании греческого оригинала „Подорожных" и не привлек его к своему исследованию, чем в значительной степени снизил его ценность. Христианизация текста „Подорожных" несомненно является следом его позднейшей обработки, а следующим ее этапом были дополнения в грузинском тексте, упомянутые выше.

    Сравнение „Описания" и „Подорожных" заставляет отдавать предпочтение первому, которое передает представления хоть и смутные, но все же имеющие основу в действительной жизни и обычаях различных народов, каст и религий Индии. В „Подорожных" ярче выражены, с одной стороны, архаические библейские взгляды и с другой — отвлеченные, фантастические, легендарные сообщения более позднего времени.8 „Полное описание мира" располагало греческим источником, более подробным, чем версии „Подорожных" в том виде, как они известны в настоящее время; так, в нем есть подробности и сведения об отдельных народах, которые сохранились лишь в параграфах о „макаринах". „Подорожные" были деловым извлечением из того греческого памятника, который послужил основой и для „Описания", извлечением, которое давало название страны и расстояние в дневных переходах. Сравнительные таблицы дают об этом наглядное представление.9 Но даже в случаях совпадений числа переходов и подсчетов, они могут служить лишь очень относительным мерилом пространств, занимаемых отдельными государствами, и расстояний между ними. Направление итинерария с востока на запад в ряде случаев не выдержано последовательно. Протяженность областей, расстояния между ними, измеряемые дневными переходами (мансио, μονή), не соответствуют действительным расстояниям, даже принятым относительно.

    Топонимика „Описания" и „Подорожных" при сопоставлении с географическими названиями „Перипла Эритрейского моря" и „Христианской топографии" убедительно говорит о том, что восточные области, о которых идет речь в „Описании", где живут „блаженные", макарины и брахманы, являются областями Индии. Брахманы, которых тексты воспроизводят как Brachmani и Braxmani и Δραχμά,10 и соседние им народы Эвилата и Эмера все живут примитивно, без государственного устройства, о каждом из народов говорится „ipsi sine imperio transigunt bene" („они хорошо обходятся без государства") или о стране „ipsa vivens sine imperio transigit legaliter".11

    Необходимо несколько подробнее остановиться на рассмотрении отдельных сведений этих касающихся Индии источников, которые живут старыми представлениями, преимущественно почерпнутыми из традиции. Индия в IV—VI вв. знала развитые формы государственности, так как существовала держава Гупт и целый ряд южноиндийских государств, о чем наши источники не сообщают. Несмотря на то, что легендарный элемент в этих сообщениях занимает известное место, в них попадаются и точные сведения. Эвилат находится по соседству с областью брахманов, как это известно и Епифанию Кипрскому. Предположительно обе эти области относили в северную часть Индо-Китая.12 Карта Кастория (tabula Peutin-geriana) помещает в Индии страну Dimirica-Evilat.13

    Эти области и позднейшие карты помещают в материковых областях дальнего Востока. Таким образом, вся эта группа источников единодушно относит упомянутые географические пункты к Индии. Об этом совершенно отчетливо говорит и Козьма Индикоплов καί Είιλατ εν τη ’Ινδιά, комментируя библейский текст, на основании которого считали Сабу и Эвилат „сыновьями Хуса", а Хуса, в свою очередь, — в числе „сыновей Хама".14

    В текстах „Подорожных" вторично назван Эвлат — Эвилат, порт (λιμήν) персидских, индийских и египетских кораблей, известный Козьме Индикоплову как Эла. Эла — Айлана — порт Красного моря, нынешняя Акаба, имевшая в раннем средневековье и позднее исключительно большое значение. Она была связана сухопутной дорогой с Петрой и с Междуречьем. В качестве следующего географического пункта от Элы (Эвилата) назван в „Подорожных" Элам. Это путь в Персию, где этим древним именем называлась одна из христианских несторианских епархий в южной Месопотамии. Значение именно несторианских колоний, т. е. колоний сирийцев и персов-христиан из Ирана, и их распространение на Востоке выявляются и в этом случае. Обычный путь из Ирана в Византию лежал именно из Элама в Антиохию, из Антиохии в Византию (Константинополь). Эти данные также указывают на близость автора „Описания" к сиро-несторианским кругам и их традициям.

    Область Небус или Небуса (Nebus) имела не примитивное, общественно-родовое устройство, а управлялась царями и царьками, т. е. стояла на более высокой ступени цивилизации и, как наивно говорит источник, „откуда произошло начало тиранов" („а qua invenitur tyrannorum initium").15 Упоминаемый в § 14 народ, называемый в версии А — Joneum, а в более поздней В — Choneum, уже не является загадкой, так как „Подорожные" соответствующим образом называют εθνος λεγόμενον Χωναι, в котором можно узнать гуннов, Χοΰναι или Ούννοι. Речь идет, следовательно, об областях, расположенных севернее Индии — в Центральной Азии. Самое пространство, занимаемое гуннами, определяется в одном случае в 8 месяцев пути („Подорожные"), в другом в 120 дневных перегонов (монай, „Описание"). Ближайшим к гуннам пунктом названа Диаба — Διαβα, „куда вошел Александр, царь македонян".16 Это последнее сообщение напоминает о широком распространении „Истории Александра" псевдо-Калисфена, откуда черпались такого рода сведения. В сирийской версии этого романа имеется ярко выраженный христианский налет. О христианских интересах „Подорожных" выше уже говорилось. Известно об успехах распространения христианства в его несторианской форме в Азии между V и VII вв., поэтому неудивительно, что этот источник говорит о том, что здесь находятся христиане. Названию Диаба в грузинском соответствует Давад; это название можно сопоставить с Цейлоном — Селедива — Дива. Соответствующим образом название Diva находится в § 15 „Описания мира" вслед за „Хонией" — Гуннией. В непоследовательном и недостаточно четком материале итинерария разобраться нелегко, он сбивчив, но India Maior, конечно, соответствует „большой", т. е. собственно Индии, в которую лежал путь с востока на запад морем с Цейлона. Отождествлять Большую Индию с Нубией, как предполагал Литтман,17 нет никаких оснований, ни по контексту, ни по употреблению этого термина в других источниках. Экономическая характеристика „Большой Индии" дается в словах „говорят, что из нее вывозят шелк и все необходимое" (sericum et omnia necessaria exire dicuntur).18 Население Индии обитает на обширной и превосходной земле и управляется подобно стране Дива, про которую сказано „таким образом, они управляются старшими" (eodem mode reguntur а maioribus).19 Относительно вывоза шелка из Индии необходимо указать, что в старшей версии А находится слово triticum — пшеница, но на основании второй версии В, дающей siricum или sericum, следует принять последнее.20 Индия была, конечно, поставщицей шелка, посреднической продажей которого она занималась. Ее обширная территория простирается на 210 дней пути. Направление пути с востока на запад, от Цейлона на собственно Индию, вполне отвечает пути с запада на восток, о котором подробно сообщает Козьма Индикоплов. Поэтому понятен и следующий этап, также совпадающий в „Подорожных" и в § 18 „Описания мира" — Eximia или Exomia, — название, которое в версии В дано в точном латинском переводе „foris una" — „вне одной". С опубликованием греческого текста „Подорожных", где это имя приведено в форме ’Αξομία, не остается никакого сомнения в том, что здесь имеется в виду Аксум, т. е. Эфиопия.21 Между Дивой (Διαβα), Большой Индией и Аксумом находятся морские пространства, так как итинерарий говорит о расстояниях, которые надо проплыть и переплыть (разные формы от παραπλέω). Характеризуется Аксум как сильное военное государство, распространяющее свое влияние и на Малую Индию, под которой подразумевается Южная Аравия.22 Эта последняя „просит о помощи" (petit auxilium) у Аксума, когда Персия начинает против нее войну. Это не обязательно должно относиться к событиям первой четверти VI в. или к VI в. вообще, когда борьба между Эфиопией и Ираном за преобладание в Южной Аравии стала особенно острой. И до этого вмешательство Аксума в дела Иемена было постоянным. Главным его соперником, проявлявшим свое вмешательство в той или иной форме, был, конечно, Иран. Указание на торговлю слоновой костью в Южной Аравии известно и по другим источникам.23 „Неисчислимое множество слонов", имеющихся там, — явное преувеличение, но приобретение этих животных персами, которые пользовались ими для военных целей, соответствует истинному положению вещей.

    Большой § 19 „Описания мира" содержит сведения о персах, о которых „Подорожные" лишь кратко говорят, что это „люди беззаконные, маги и отравители" (άνθρωποι άνομοι μάγοι και φαρμακοί). Грузинский перевод дополняет эту характеристику только двумя терминами, называя их еще „чудодеями" и „огнепоклонниками".24 „Описание" характеризует их как „сильных в войне" (bellis esse fortes) и экономически мощных. Формы dicuntur и videntur указывают на известную неуверенность автора в его сведениях и заставляют предполагать, что он пользовался устными данными, когда говорил „что они (персы) изобилуют во всем". Он указывает и на причину этого изобилия: „они дали право (возможность — potestate) торговли соседним народам в своей области".25 Иначе говоря, персы, разрешив ввоз товаров и торговлю соседних народов в своей земле, способствовали накоплению товаров и живому обмену. Более подробны, чем в „Подорожных", и сведения о бытовых особенностях у персов, как, например, „сожительство с матерями и сестрами". Параграфы 19, 20 и 21 в старейшей версии А подверглись сильной обработке, в них вкрались ошибки. Версия В дает первоначальную форму §§ 19 и 20, а § 21 в ней совсем пропущен, так как в том виде, как он дошел в версии А, он не имеет ясного смысла. По всей вероятности, это и заставило редактора позднейшей версии опустить его совсем. Во всяком случае обе версии дают в § 20 характеристику арабов — сарацин.

    Они „нечестивы", как и персы, и не соблюдают верности данному слову ни в военных, ни в каких-либо других делах.

    Очень характерно указание на наличие у арабов матриархата — Mulieres aiunt in eos regnare.26 Это сведение идет от очень древней традиции и уже не отвечает сведениям византийских источников доисламского периода.

    Проделанный анализ источников дает возможность сделать конкретный вывод относительно целей, которые стояли перед их авторами и составителями, и среды, из которой они вышли. Как „Полное описание мира", так и „Подорожные" связаны с торговыми путями на восток, точнее говоря, в Индию.

    Предание, сохранившееся в „Книге Бытия", о великой реке в Индии и области Хевилат или Эвилат надолго определило представления о далекой стране, которую разукрасили легенды. Поход Александра Великого оставил неизгладимый след в истории и литературе. Основанные им города и сказания о них долго сохранялись у разноязычных народов Востока. Одной из причин этого похода были экономические интересы греко-македонской державы, под давлением которых была предпринята эта глубокая разведка на Восток. В последние десятилетия республиканского Рима и в эпоху империи торговые пути в Азию были основным вопросом, вокруг которого велись сложные интриги, диктовалась дипломатическая и военная политика Рима в Армении и Парфии, осуществилось покорение Сирии, Палестины, Пальмиры, Осроены, государства набатеев. Караванные пути тянулись от берегов Средиземного моря до северных городов Китая, и, многократно переходя из рук в руки разноязычных торговцев и посредников, драгоценный шелк и шелковые изделия довозились до „великой столицы мира".

    Интерес к Китаю поддерживался наряду с интересом к Индии, которая давала столько различных товаров и была посредницей в продаже китайского шелка. Трудность пути по суше заставила особенно настойчиво искать морских путей с их быстротой и легкостью. С открытием Гиппалом закона о муссонах оказалось возможным планомерное плавание по Красному и Эритрейскому морям.

    Первые параграфы „Полного описания мира" и „Подорожные" свидетельствуют о том, что в Византии IV в. путь морем в Индию был не только хорошо известен, но и что расстояния между главнейшими пунктами этого пути были исчислены в дневных переходах (mansio). Несмотря на то, что легенда и позднейшие глоссы вплетались в основное, верное и совершенно реальное представление о последовательных этапах пути в Индию, вернее из Индии, так как итинерарий перечисляет эти пункты в направлении с востока на запад, — все же эта основная нить может быть выделена.

    Греческий и грузинский тексты „Подорожных" начинают с Индии как крайнего восточного пункта, с которым велась оживленная торговля через Персию. Дальнейшие пункты тянутся на запад в Антиохию и Константинополь и по Средиземному морю до Рима, а затем в Галлию. Несомненно и за этим текстом стоят интересы торговли, которые в VI и VII вв. представлены сирийцами, о чем говорят многочисленные надгробия кладбищ Галлии. Характеристика Ирана как страны „магов и огнепоклонников" и упоминание арабов без связи с исламом, которого текст не знает, указывают на то, что памятник этот был составлен до VII в. Упоминания христиан в Хуннии (гунны), Давате (Дива), Селедиве (Цейлон), Великой Индии, Нубии связывает его с периодом пышного расцвета сиро-несторианской миссии на востоке. Совершенно ясно, что это позднейшая христианская интерполяция, особенно заметная в грузинской версии.

    Необходимо отметить и другое. Эти памятники содержат указания на то, что им были известны не только приморские области и путь по морю, но и сухопутные дороги и материковые страны „Эдем", Эвилат и страна Брахманов, находившиеся далеко на востоке, на материке. Гунния указывает на области Центральной Азии, известные итинерариям. Эти смутные представления были с большей отчетливостью высказаны Козьмой Индикопловом, для которого райского Эдема на земле нет, Китай является страной на востоке, за которой находится океан, а путей в эту „страну серов" два, один южный — морской, другой северный — материковый.

    Составление итинерариев было вызвано жизненными торговыми интересами, они были необходимы морякам, торговцам и купцам. Заморская торговля и товары, вывозимые из дальних стран, вызывали потребность в таких книгах.

    Не случайно эти сведения попали в „экономическую географию" империи, составленную в 350 г., не случайно и Козьма Индикоплов отвергает нахождение Эдема на земле, полемизируя с точкой зрения „Подорожных". Характер слов Козьмы и выражения, в которых он опровергает это, не вызывают сомнений в том, что он знал и имел в виду такого рода утверждения. Это говорит о том, что опыт, практические знания, так сказать, экспериментальные данные, заставляют его, достаточно легковерного в других отношениях, в этом случае доверять опыту. Он утверждает, что никто не бывал в „райском Эдеме", а между тем, если б это было возможно, всякий бы туда отправился, так как стремление достать метаксу, шелк-сырец, заставляет ездить в крайние пределы земли, тем более люди старались бы достигнуть Эдема.27

    В то же время представление о том, что в Китай ведут две дороги, — одна, более короткая, тянется по материку, другая ведет туда морем, — могло сложиться у Козьмы Индикоплова на основании „Подорожных". Общая цель, которой служило составление „Перипла Эритрейского моря", „Полного описания мира", „Подорожных от Эдема", наконец отдельных частей „Христианской топографии", была целью практической, это вопрос торгового пути и товаров, которые доставлялись из далекой Индии. Сила экономических интересов была столь велика, что побуждала к теоретической и практической работе, заставляла отдельных представителей классов, заинтересованных во внешней торговле, суммировать весь свой опыт в виде записей и карт, фиксировать сведения о заморских землях, о путях, которые туда ведут, о товарах, которые могут вывозиться. Сами торговые связи засвидетельствованы не только этими письменными памятниками, но многочисленными археологическими и нумизматическими свидетельствами. Достаточно вспомнить нумизматические находки по „шелковой дороге" через оазисы Средней Азии в Китай и на Малабарском побережье Индии (Мале, Лимирика).

    Вопрос, из какой среды выходили трактаты и карты, свидетельствующие о торговой активности Византийской империи IV—VI вв., является вопросом большой значимости, который не может быть обойден. Нельзя, однако, не указать на сложность и затруднения, с которыми связан ответ, так как простых и прямых указаний источников нет, тем не менее не одни только общие соображения позволяют нам дать соответствующую характеристику. Развитие обмена и денежных отношений на Ближнем Востоке в римскую и ранне-византийскую эпоху не могло не породить сравнительно многочисленных ремесленников и торговцев. Наименее состоятельные из них непосредственно примыкали к широким кругам городского ремесленного населения, высшие располагали достаточно большими денежными накоплениями, которые позволяли им производить закупки в больших масштабах. Несомненно, что первые и наиболее богатые из членов городских курий были заинтересованы как в местной, так и в заморской торговле, дававшей высокие прибыли. Византийские источники знают также многочисленных посредников, перекупщиков, которые приобретали сырье и перепродавали его ремесленникам и хозяевам мастерских, у которых они в свою очередь перекупали готовые изделия и увозили на продажу.

    Таким образом, в торговле были заинтересованы разные сословия ранневизантийского общества, ремесленно-торговая прослойка которого была достаточно большой. Землевладельцы, имевшие крупные имения и недвижимую собственность, наживались на торговле хлебом и сельскохозяйственными продуктами; торговцы, ремесленники, перекупщики, моряки были заинтересованы в торговле не только местными, но и привозными товарами — как сырьем, так и готовыми изделиями. Для торговых сношений требовались знания: умение вести записи, делать вычисления, знать, где и какие товары могут быть приобретены, каковы их качества, куда и какие дороги ведут далеко за пределы империи. Этим требованиям в значительной мере отвечали соответствующие трактаты, карты, описания, которые были обусловлены именно экономическими интересами. И, конечно, развитие школ и академий на Ближнем Востоке, в главнейших городах, как, например, в Александрии, Антиохии, Константинополе, Бейруте, Эдессе, Нисибине, было связано в значительной мере с развитыми торговыми связями, чему не препятствовал и их клерикальный характер.

    Влияние церкви умело использовалось государством в интересах упрочения обмена и торговли за пределами его границ.

    Так, значение торговли в ранней Византийской империи, опиравшейся еще на рабовладельческие устои, подтверждается всем приведенным выше анализом источников. Это позволяет по-новому оценить ее временное ослабление к концу VI в. и в VII в. и новое оживление в последующие века.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.