ВОЙНА 3А «СТPATУ» - Арабы у границ Византии и Ирана в IV-V вв - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 

    ВОЙНА 3А «СТPATУ»

    В самом конце 30-х годов между гасанидами и лахмидами назрел конфликт. Византийская традиция винит в этом Хосрова, который желал иметь предлог для нарушения соглашения и подстрекал Мундара, и тот затеял спор с гасанидами. Лахмиды стали жаловаться, что Арефа нарушает границы, и начали разорять землю ромеев. Они утверждали, что этим соглашение между Ираном и Византией не нарушено, так как отдельно в договоре арабы не упоминаются.145

    У Табари имеется параллельный текст, в котором имена сохранились в несколько искаженном виде; еще Нельдеке объяснил это тем, что в арабский текст этот рассказ попал через пехлевийскую передачу.146 «Между Хосровом и царем Иахтианусом был мир, но возникли обиды между двумя арабскими царями». Халид (Харит) ибн Габала был поставлен Юстинианом над Сирией царем. Лахмид Мундар ибн Нуман (Нааман) был поставлен Хосровом в качестве царя «над областью Оман, Бахрейн, Иемама до Таифа и прочими частями Хиджаза». Харитом было совершено нападение на владения Мундара, он перебил многих и захватил добычу. Лахмид пожаловался Хосрову, прося написать об этом Юстиниану и требуя возмещения. Хосров такого рода послание направил Юстиниану, настаивая на возвращении Мундару захваченной добычи, контрибуции за убитых и полного удовлетворения его требований, тем более что был нарушен мирный договор. Он повторно посылал письма Юстиниану, но тот не обратил на них внимания.147

    Из приведенного текста видно, что он составлен в оправдание персам, и транскрипция имен говорит о том, что он первоначально был на пехлеви. Византийские источники также говорят о переписке между державами, но иначе. Юстиниана упрекал Хосров в написании письма (γράμματα τε . . . έγραψε) Аламундару, уговаривая его перейти на сторону Византии и обещая ему за это много денег — μεγάλων χρημάτων. Другой упрек шаха заключался в том, что Юстиниан послал письмо гуннам, побуждая их напасть на землю персов; 148 в последнем, впрочем, Прокопий не был уверен.

    Спор между шейхами шел за так называемую «страту», мощеную римскую дорогу, которая проходила несколько южнее Пальмиры, соединяя ряд важных пунктов; она была как торговой, так и стратегической артерией и соответственно охранялась филархами «ромейских арабов». Узкая полоса земли вдоль этой дороги могла служить лишь пастбищем для овец, но ее государственное значение было настолько существенным, что требовало сохранения прав на нее. Арефа доказывал, что она принадлежала империи издавна, как это ясно из самого ее латинского названия. Мундар утверждал, что те, кто пасли свои стада на этих пастбищах, с давнего времени вносили деньги ему. Разобрать спор Юстиниан назначил Стратигия, архонта царской казны, и Сумма, начальника войск Палестины. Военачальник считал, что уступать лахмидам эту землю нельзя, а казначей стремился к тому, чтобы у персов не было повода нарушить мир. Поэтому Юстиниан обсуждал это дело длительно в совете — ταΰτα εν βουλη εποιεΐτο. Хосров утверждал, что мир нарушен Византией.149 Не получив удовлетворительного ответа на свои письма, он начал поход, сообщает Табари, оправдывая действия шаха,150 для чего, несомненно, были основания. Тот же Прокопий говорит, что в мирное время Юстиниан стремился прибрать к рукам и подружиться с Аламундаром — εταιρίζεσθαι ’Αλαμούνδαρον εν σπονδαΐς ενεχειρησε, предлагая большие деньги. Более того, Хосров предъявлял письма императора царю лахмидов с этими предложениями.151 Посредником в этих сношениях был Сумм, когда он ездил разбирать дело арабов. Сообщенные историком подробности не могли быть выдуманы, они отвечали действительности, так как наличие писем подтверждается в послании Юстиниана Хосрову. «Ты упрекаешь нас в письмах, написанных без намерения злого, — пишет он, — толкуя (ερμηνεύειν) их по-своему, не так, как они написаны, с тем чтобы найти предлог для своих пожеланий». Император считает, что виноваты персы, так как Мундар «недавно, во время мира, напав на нашу землю, совершил ужасные дела, брал селения, захватывал имущество, убивал людей и обратил в рабство такое множество» — και ανδραποδισμους τοσούτων το πληθος, что в этом следовало оправдываться персам.152 Юстиниан хотел избежать войны, он напоминает поэтому шаху его клятвы и обещания, не забывает и того, что последний получил деньги и теперь он не может и не должен пренебречь и попрать все эти обязательства. Хосров не только не ответил на послание своего «царственного брата», но не отпустил и посланного с этим письмом Анастасия. Мундар является, таким образом, верным союзником персов, он отклоняет попытки империи перетянуть его на свою сторону, отказывается от предложенных ему денег и выполняет задание, завязав ссору с гасанидами. Не подлежат сомнению и его нападения на ромейскую землю, на которые жалуется Юстиниан. Лахмидов связывал с Ираном вековой союз, в котором лахмиды играли подчиненную роль, но были жизненно необходимы Ирану. Международную политику на свой страх Хирта могла вести лишь в известных пределах. Она вела ее в отношении арабских племен до самых отдаленных мест их распространения, но иметь свое, самостоятельное и независимое направление сношений с Византией было невозможно. Этому препятствовала не только и не столько политическая зависимость государства лахмидов от Ирана, но и самое его географическое положение. Главные, закрепленные за Хиртой, владения составляли естественное продолжение западных пространств Ирана, являясь неким географическим единством. Отколоться от персов значило поставить под удар эти земли. Мундар этого, конечно, не сделал.

    Весной 540 г. персидские войска под началом самого шаханшаха двинулись на Византию тем же путем, который был предложен Мундаром за 10 лет до того. На протяжении всего похода первого года об участии арабов в нем у Прокопия не упоминается. Однако следует предположить, что без их участия едва ли могла быть осуществлена кампания, их помощь требовалась и в пути, который был лучше всего известен им; они были быстроходным конным войском. Автор «Войн» умолчал об этом сознательно.

    Хосров захватил Суру на берегу Евфрата и угрожал Иераполю, который был покинут военачальником Вузом с лучшими воинами. С первых побед шаханшаха было очевидно, что его целью не является завоевание, захват территории на длительное время. Это был поход, в котором важнейшей целью было ограбление и полон населения. Захватив Суру, порабощенное население его Хосров предлагает выкупить епископу Сергиополя (Русафы) Кандиду за два кентенария. Иераполь откупился от разорения за две тысячи серебра. С Берои (Алеппо, Халеб) шах потребовал вдвое больше, а слабое сопротивление города, отсутствие воды позволили персам захватить его. Когда Антиохия не представила требуемого выкупа в 10 кентенариев, персидские войска двинулись на столицу Сирии. Персами были заняты все ее ворота, войско ромеев пробилось и отступило через ворота, ведущие к предместию Дафне. Антиохия была захвачена врагами и отдана им на разграбление. Богатейший город был опустошен, не только золото и серебро, драгоценная утварь, но великолепные мраморные изваяния были захвачены и увезены оттуда в Иран.153 Мир между ромеями и персами длился до 851 г. селевкидов (540 г. н. э.), сообщает другой источник «В этот год выступил Хосров, старший царь персов, в ромейские пределы и полонил Антиохию, Суру и Халеб... повернул и дошел до Эдессы, но не причинил ей вреда, вышли к нему главы [города], и он взял два кентенария золота и вернулся в свою землю».154

    Сирийская хроника Захарии Митиленского рассматривала взятие Антиохии как кару за отказ от монофизитства, анафематствование Севера и признание халкедонского вероисповедания. «А через два года» после этих событий «в третий выступил Хосров против Антиохии, как написано в следующей главе».155 Эта следующая глава не сохранилась — это «третий» год индиктиона и 540 г. н. э. Хроника Иакова Эдесского дает краткую запись: «В этот год... греков выступил Хосров и полонил Суру, Халеб, Антиохию и Апамею и их области. И также полонили ромеи земли кардавайе, арзенайе и арабайе».156 Точный перечень взятых в походе 540 г. Хосровом городов отнесен к 10-му году Хосрова и 13-му году Юстиниана. Что касается завоеваний византийских войск» то они были направлены в качестве ответного удара на области Арзанены и в Бет Арабайе. В горных областях были потревожены курды (кардавайе).

    У Михаила Сирийца сохранился следующий перечень походов Хосрова. «В год 11-й 157 Юстиниана, соответствующий 850 греков, видима была большая и страшная комета по вечерам в течение многих дней, и в тот же год был нарушен мир между государствами. Выступил Хосров, царь персов, и полонил город Суру, Антиохию, Халеб, Апамею и их области в горький полон. Выступили ромеи в Персию и полонили землю кердавайе, арзенайе и арабайе.

    «Вновь выступил Хосров, с большим войском полонил Калиник и всю Месопотамию и вернулся.

    «Вновь выступил Хосров против Эдессы, но не смог ее покорить. Он полонил Батнан и ушел. „И не было никого, кто бы возвысил голос и издал крик", как написано [в Писании].

    «Вновь выступил Хосров, и обложили персидские войска Антиохию, покорили ее, сожгли и полностью ограбили, забрали даже мраморные плиты, что были на стенах. Они [антиохийцы] были уведены в их землю и построили там город и назвали его Антиохия ... царь Юстиниан сильно оплакивал Антиохию».158

    Сведения сирийских источников находятся в согласии с греческими. Даты Иакова Эдесского заслуживают доверия, как и весь подсчет его синхронистических таблиц. Поздняя хроника Михаила Сирийца содержит сведения, почерпнутые из источников VI в., в первую очередь из Иоанна Ефесского и Захарии Митиленского, дошедших в дефектных рукописях. Эти материалы не привлекались до настоящего времени исследователями.

    Походы Хосрова и взятие Антиохии, в частности, оставили глубокий след в памяти современников. Империя была потрясена этим событием, ей необходимо было спешить и пытаться заключить мир. Юстиниан посылал к Хосрову послов, но они не добились успеха, а разграбленная Антиохия была разрушена и сожжена.159 После длительных переговоров на утверждение Юстиниану был послан договор с требованием немедленной выплаты 50 кентенариев и ежегодных взносов в 5 кентенариев. Между тем Хосров направился в Селевкию, население которой отсутствовало, очевидно бежало, и в Апамею, с которой он получил тысячу литр серебра и захватил множество драгоценностей. На обратном пути из Византии шах получил выкуп с Халкиса и, перейдя Евфрат, предполагал «похитить возможно больше денег из Месопотамии».160 Эдесса также откупилась за два кентенария золота. Взятие Дары не удалось, но шах получил тысячу литр серебра и покинул «ромейские пределы», так как лето, когда обычно совершались походы, кончалось.161 Весь этот поход носил специфически грабительский характер: захват огромных количеств денег, драгоценных металлов, изделий, полон жителей, их порабощение, продажа или выкуп. Персы, очевидно, не имели в виду захвата областей, принадлежавших Византии. Земли, которые были целью их похода, являлись исконными владениями империи, глубоко эллинизованными, составлявшими главную ее опору. Они не остались в длительном подчинении, как это доказали и походы на рубеже VI и VII вв. Византийские области недолго находились под владычеством персов.

    Этот первый поход Хосрова в 540 г. известен и арабским источникам. Табари перечисляет захваченные Хосровом города в следующем порядке: «Дара, Эдесса, Маббог (Иераполь), Киннешрин (Халкис), Халеб (Беройа), Антиохия, самый значительный из городов Сирии, Апамея, Химс (Эмесса) и многие соседние области» были им захвачены силой, а «деньги и имущество из городов взято в качестве добычи».162

    Пленных из Антиохии Хосров поселил в новом городе, на расстоянии одного дня пути от Ктесифона. Город был построен по образцу византийских городов, с банями и ипподромом, и содержался на средства шаха. Поселенные там пленные считались и назывались царскими — βασιλικους καλεΐσθαι, с тем «чтобы они не подчинялись никакому начальству, а только одному шаху» — ωστε των αρχόντων ουδενι υποχειρίους ειναι η βασιλεΐ μόνω.163 Такое положение имело свои большие преимущества, и многие военнопленные стремились бежать в эту новую Антиохию, где они получали право убежища, а их прежние собственники не имели права их требовать обратно.164

    Город этот был назван Румийа (ромейский), а план его воспроизводил якобы план Антиохии.165 Управлять пленными был поставлен Бараз, христианин из Ахваза, который до того был главой его ремесленников.166

    Что касается остальных городов, то император был вынужден выкупить их за большую сумму денег и ежегодно выплачивать дань, чтобы персы не совершали нападений на области империи. Эти обязательства были записаны в особой грамоте, подписанной императором и его знатными с приложением печати.167 Сообщение арабского источника совпадает с тем, что известно от греческих историков.

    Второй поход Хосрова был направлен на Кавказ. Весной 541 г. персидские войска напали на Лазику (Колхиду). Поводом для этого послужили притеснения, чинимые византийскими властями, поставившими все население в тяжелое материальное положение, грабившими его. Лазы обратились за помощью к персам, те были рады случаю, который позволял и облегчал им вторжение в области, находившиеся под владычеством империи. Пройдя с войсками через Иверию, Хосров оказался в центре Колхиды и осадил крепость Петру, которая была на самом берегу Черного моря и одной стороной была защищена скалой. Первый приступ был неудачен для персов, но они повели подкоп под башни стены, вытащив из-под них камни. Петра была вынуждена сдаться. «Ромеи ... смешались с войском мидийским» — αλλα ‛Ρωμαΐοι ... τω Μήδων στρατω ανεμίγνυντο.168 Между тем Византия спешно укрепляла свою восточную границу в Месопотамии и Армении.

    В наступлении, подготовленном со стороны Византии, значительная роль принадлежала «ромейским арабам», которых возглавлял гасанид Арефа. Он учинил в южной части Междуречья, в Ассирии разорение и получил огромную добычу. Велисарию не удалось взять Нисибию, но он захватил крепость Сисавраны и срыл ее стены. Хотя византийские арабы и принимали активное участие в этом походе, о лахмидах, которые оказывали бы им сопротивление, не говорится. Но какой грозой арабы были для Сирии и Палестины, видно из того, как страшила отдельные отряды византийского войска возможность их нападений.

    Когда Велисарий созвал в Даре военачальников, чтобы решить вопрос о наступлении и осаде Нисибии и Сисавран, то воеводы войск Ливана, фракиец Рекифанг и Феоктист, хотя и считали правильным наступление, опасались принять в нем участие со своими солдатами, боясь оставить селения Финикии и Сирии без охраны и тем самым дать возможность Мундару их разграбить — διοιέναι. δε μη σφων εκλελοιπότων τά τε επι Φοινίκης και Συρίας χωρία κατ’ εξουσιαν μεν ’Αλαμούνδαρος ταΰτα ληίζηται.169 Они могли этим навлечь на себя жестокий гнев Юстиниана. Велисарий успокоил их уверениями, что это время летнего солнцеворота, когда в течение двух месяцев арабы, «посвящая их своему богу» (τω σφετέρω θεω), никогда не совершают походов и не нападают на чужие земли.170

    После взятия Сисавран византийские войска, тяжело страдая от летнего зноя, болели. Возникла необходимость вернуться к себе. Особенно страдали непривычные к этому климату фракийцы. Военачальники войск из Ливана настоятельно просили Велисария их отпустить, так как время летних месяцев, когда арабы не нападают, прошло. «Они неоднократно обращались к Велисарию, прося тотчас отпустить их восвояси, утверждая, что, предоставляя Аламундару селения Ливана и Сирии, они остаются у него без всякого смысла» — μαρτυρόμενοι ως ’Αλαμουνδάρω τά τε επι Λιβάνου και Συρίας χωρία ενδόντες κάθηνται αυτοΰ ουδενι λόγω.171 Подтверждает опасность нападения Мундара и речь одного из военачальников — Иоанна, сына Никиты. На совете он первый высказал Велисарию свои опасения за состояние византийского войска, большинство которого состояло к этому времени из тяжело больных. «Сарацины, наиболее боеспособные из наших воинов, перешли Тигр», они двигались быстро вперед и не прислали даже гонца с известиями о себе. «Рекитанг и Феоктист, очевидно, отправляются, как ты видишь, полагая, что теперь, конечно, войско Аламундара находится среди Финикии, унося и грабя там селения».172 В один из самых трудных моментов ведения войны против Ирана стратегам приходилось опасаться за провинции Сирию и Финикию, богатейшие области Византии, которые подвергались систематическим нападениям лахмидов. Если в течение двух священных месяцев можно было надеяться, что «раззии» не будет, то по окончании этого срока было невозможно удержать войско и военачальников этих областей, так как они не сомневались в том, что Аламундар их разоряет. Наиболее боеспособной частью войска были арабы, они под командой гасанида Арефы, перейдя Тигр, опустошали персидские земли. Ромеи были вынуждены возвратиться обратно на свою территорию, а Велисарий провел зиму 541/2 г. в Константинополе. Хосров, в свою очередь, вернул войска из Лазики, несмотря на известный успех, в частности взятие Пéтры. Беспокойными были вести о грабительском походе арабского войска Арефы и успехах византийского войска.

    Третий поход Хосрова был осуществлен весной 542 г. Его целью было пройти Евфратезию и проникнуть в Палестину, которая не была тронута в предшествующие годы и могла дать богатую добычу. Персы осадили Сергиополь, центр, особо чтимый арабами-христианами, занимавший значительное место в жизни гасанидов. Еще в 540 г. епископ Сергиополя Кандид дал клятвенное обещание выплатить два кентенария за освобождение взятых в Суре 20 тысяч человек из плена. Обещание это Кандид выполнить не смог и теперь, при приближении войск шаха, отправился к нему с просьбой о прощении. Он был жестоко избит и должен был внести сумму вдвое большую. Тогда Кандид отправил некоторых своих спутников с людьми шаха, с тем чтобы взять церковные драгоценности и отдать Хосрову. Но последнему показалось, что ему привезли мало, он потребовал, чтобы в город пустили его людей якобы осмотреть имущество Сергиополя. Это было военной хитростью, которая была раскрыта.

    «Араб Амр по имени, христианин из арабов, состоящих у Мундара (των τις Σαρακηνων Χριστιανος μέν, ταττόμενος δε υπο ’Αλαμουνδάρω, ’Άμβρος όνομα), ночью подошел к стене города и сообщил им все, наказывая никак не допускать персов в город».173

    Попытка взять по приказу Хосрова город приступом после неудавшейся хитрости была безуспешна. Тот же Амр сообщил жителям Сергиополя ночью, что персы скоро снимут осаду, так как они страдают от крайнего недостатка воды. Его слова оправдались, и часть, осаждавшая город, возвратилась к основному войску шаха. Из этого эпизода видно, что Сергиополь, как христианский центр арабов, и в этом случае нашел поддержку в арабе-христианине, принадлежавшем к войску Мундара, которое, следовательно, принимало участие в третьем походе Хосрова. Последний теперь направился в Коммагену. Велисарий между тем объединил византийские войска в Дуре-Европосе. На значительное продвижение вперед Хосров не решился; хитрости Велисария заставили его предполагать наличие большого войска Византии. Разрушив стены Каллиника, взяв в плен его жителей, персы покинули ромейские пределы. Сирийские авторы жалуются на то, что персы захватили останки мученика Вакха и золото, которое было вделано в раку святого Сергия. «В год 15-й Юстиниана, соответствующий 854 году греков (543 г.), вновь выступили персы и полонили всю землю пограничную (  ). Они опустошили Каллиник и Бет Балаш (Калис?), взяли останки мар Вакха мученика и золото, вделанное в раку мар Саргиса».174

    Таково было общее положение на Востоке, когда в 542 г. страшная «смертница», чума, настигла его население, выкашивая в течение двух лет целые области. Это бедствие принесло огромные потери и потрясения. Болезнь коснулась не только городов, она охватывала деревни, как и кочевое население. Сирийские хроники сохранили записи об ужасах и опустошениях, которые принесла эта эпидемия.

    В 543 г. военные действия персидских полков происходили на Кавказе. Не считаясь с единым управлением, нарушая субординацию и дисциплину, византийские военачальники выступали без общего обдуманного плана. Войска Хосрова были вынуждены покинуть Азербайджан, чтобы избежать чумы. В персидской Армении они встретили ромейские войска, решительная битва между ними произошла у крепости Англон — ’Αγγλων. В битве были разбиты герулы, возглавляемые Нарсесом, а затем бежали и остальные войска. Персам досталось множество оружия и скота.175

    В связи ли с чумой, потому ли что и силы персов поистрепались в длительных набегах на Византию и, несмотря на успехи, были истомлены, но во всяком случае их поход 543 г. не был грозным нападением предшествующих лет и не был направлен на собственно византийские области.

    Политические интересы обеих великих держав были по-прежнему направлены не только на территории Закавказья и границы по Междуречью, но и на аравийский limes, на далекие, но необходимые для торговых сношений пути вдоль берегов и по Красному морю, которые было желательно держать каждой из них под своим контролем.

    Имя Мундара, царя Хирты, названо в числе других правителей, представители которых упомянуты в известной надписи химьяритского царя Абрахи у Марибской плотины. После рассмотрения этой надписи на страницах нашей монографии 1951 г. появился ряд новых исследований, посвященных как этой надписи, так и новым, недавно опубликованным сабейским надписям. Некоторые исследователи считали возможным настаивать на изменении химьяритской эры, комбинируя и строя догадки в зависимости от упоминаемых в разных источниках событий. Так, для С. Смита надпись Абрахи воздвигнута в 539 г.176 Были и другие попытки изменить эру химьяритов,177 но в последнее время вернулись к прежней дате, относя начало эры за 115 лет до н. э. и связывая ее с полным солнечным затмением 19 VIII 114 г. до н. э., которое было видно в Южной Аравии.178 По нашему мнению, нет оснований, исходя из общего политического положения на Востоке, менять дату надписи Абрахи, и мы считаем это недопустимым приемом. Но более того, дата надписи и все, что в ней сообщается, прекрасно укладывается именно в рамки этого года. Это соответствует всем событиям, имевшим место у химьяритов, утверждению Абрахи, завершению его борьбы за престол. Обстоятельства 543 г. никак не могли препятствовать ни гегемонам, ни их сателлитам послать своих представителей в Химьяр. Чума в этом году была на исходе и вообще не могла остановить всего течения жизни. Персо-византийская война находилась в стадии ослабления, но далеко идущие планы обоих государств продолжали распространяться и на Аравию. Соперничество гасанидов и лахмидов было в полном расцвете. Сношения между мелкими арабскими государствами известны и раньше. Стремление химьяритов оказать влияние на лахмидов явно сказалось и в 524 г. (год посещения Симеоном Бетаршамским лагеря Мундара); еще в 516 г. (год надписи у вади Масиль) отмечены их военные столкновения. Царь Хирты имел все основания направить в Химьяр своего посланца — , который упомянут непосредственно за «представительством» , царя Ирана. В надписи 543 г. первое место принадлежит Эфиопии, второе — Византии, только после этого упоминается представительство Ирана и, наконец, главы арабских государств, из которых лахмиды названы сразу за своим покровителем Ираном. Затем надпись упоминает посланцев — двух братьев гасанидов Харита ибн Джабала (Габала) и Абукариба ибн Джабала.179 Византии, Эфиопии и Химьяру гасаниды были ближе и дружественнее, чем лахмиды, но по силе и значимости государство Хирты занимало в это время несравнимо более выдающееся положение, чем союзники Византии — гасаниды. Это и дало право «посланцу» лахмидов занять более высокое место в списке, данном надписью.

    Участие лахмидов в военных действиях персов не ослабевало. В 544 г. войска Хосрова двинулись в Осроену, чтобы обложить Эдессу. Осада велась длительно, были попытки проникнуть за стены города, подкопать их, сделать искусственный холм и с него угрожать стенам, но ромеи подкопали это сооружение снизу и подожгли его изнутри. Наконец Хосров решил взять Эдессу приступом. К стенам приставили лестницы и стенобитные машины и двинули войско. Арабам было дано специальное поручение, которое они могли хорошо выполнить, и было указано особое место. За наступавшими войсками «были поставлены все арабы с несколькими персами, не для того, чтобы они осаждали перибол, а чтобы, когда город будет взят, они ловили и захватывали бежавших» — όπισθεν δε τους Σαρακηνους άπαντας συν των Περσων τισιν εταξεν, ουκ εφ’ ω τω περιβόλω προσβάλωσιν, αλλ’ όπως αλισκομένης της πόλεως αυτοι τους φεύγοντας σαγηνεύσαντες λάβωσι.180 Арабы в регулярном персидском или византийском войске выполняли определенные функции, они не были подготовлены для ведения осады, которая требовала известной технической приспособленности. В других эпизодах они были незаменимы, как, например, провести войско через пустыню или «ловить» беглецов, как в данном случае. Обращает на себя внимание тот факт, что сборное войско у персов и у ромеев строилось по этническому принципу — гунны, герулы или арабы строились в них отдельно, имея своего военачальника, подчиненного общему командованию. Арабы воевали под началом своего царя или поставленного им начальника.

    Эдесса и на этот раз отбила нападение персов. Хосров потребовал и получил пять кентенариев, «дал письменное обещание» — εν γράμμασιν αυτοΐς την ομολογίαν επέλιπε — не Причинять больше вреда ромеям, сжег свои сооружения и со всем своим войском вернулся восвояси.181 Затем было заключено перемирие на пять лет. Ромеи заплатили 20 кентенариев и послали по просьбе Хосрова ученого врача Трибуна к нему.182

    Мир был заключен в 19-м году единоличного правления Юстиниана, т. е. в 545 г.; комит Марцеллин отнес это событие к 546 г.

    Спустя недолгое время после заключения мира возникли военные действия между арабами, тогда как «ни ромеи, ни персы не воевали». Войну между Аламундаром и Арефой 546 г. большие державы решили не заметить и сделать вид, что она их не касается, — это дело самих арабов. Один из сыновей Арефы находился при табуне лошадей, которые паслись. Мундар захватил его внезапно и «принес его в жертву Афродите». Богиня Узза, которая названа известным для греков именем, почиталась арабами, и тот же Мундар заклал в ее честь 400 девушек, взятых в плен в Эмессе. В сражении войск обоих царей победа оказалась на стороне Арефы, который вынудил своих врагов к бегству и «многих убил». Он чуть было не захватил двух сыновей Мундара, но это ему не удалось. Война между лахмидами и гасанидами была ожесточенной, перевес и успех, достигнутый Арефой, был существенным, Мундар был потеснен.183 На этот раз перемирие, заключенное между Византией и Ираном в 545 г., не было нарушено, война между арабами дальше не распространилась.

    Интересы лахмидов в центральной Аравии оказались в более благоприятном положении со времени их победы над киндитами. В Ираке киндиты потеряли свою власть, лишившись поддержки шаханшахов, а Харит ибн Амр бежал от ромеев и был убит Мундаром в 528 г. Племя Маад постоянно упоминается вместе с Киддат, их связь имеет характер подчинения — цари-киндиты держали в подданстве маадеев. Государство лахмидов, как было отмечено выше, имело претензии на северные и средние области Аравийского полуострова, стремясь к контролю над ними. Здесь должны были неизбежно столкнуться интересы двух центров, которые собирали и объединяли арабские племена: южного химьяритского и северного лахмидского.

    Эпиграфическое свидетельство является в этом случае особенно ценным, оно исходит от самих арабов, оно датировано, упоминаемые в надписи лица известны. В 170 км на юго-восток от Биши (Bisa) и в 130 км на северо-запад от Хима (Hima), несколько в стороне от обычных дорог из Йемена и Хадрамаута в Мекку, у колодца Мурайгхан была найдена надпись, опубликованная проф. Г. Рикмансом как Ry 506.184 Перевод и толкование надписи было дано почти всеми специалистами по сабеистике. Общий смысл надписи не вызывает сомнений. Царь химьяритов Абраха приказал выбить эту надпись в 662 г. эры химьяритов, т. е. в 547 г. н. э., по поводу похода, который был им предпринят против Маада в месяце Зу Табтан. Тогда же были разбиты и все «бану Амир», против них Абраха послал двух военачальников — Джабара и Башара ибн Хисна. Первый возглавлял киндитов, второй — саадитов (строки 4-я и 5-я), которые победили на дороге у Турабана племя Амир. В переводе, предложенном Каскелем, текст истолкован иначе. По его мнению, племя Амир занималось ограблением караванов на дорогах, что и вызвало необходимость расправиться с ними. Химьяритские войска, возглавляемые Абрахой, разбили маадеев у Халибана. Дело касалось и интересов лахмидов, поэтому Мундар (строка 8-я) направил своего сына Амра (строка 7-я), который договорился о мире и был «поставлен наместником» —  (от корня                 , от которого происходит и халиф) маадеям.

    Эта надпись подробнейшим образом проанализирована предшествующими исследователями, поэтому укажем лишь самое главное. Нет необходимости считать упоминаемые в надписи «бану Амирим» — Амир ибн Сасаа; 185 так как это племенное имя было широко распространено, такое отожествление требует осторожности. Верному пониманию надписи способствует ее толкование, данное Бистоном, в частности установленные им два сражения химьяритов, на которые указывает надпись, с Маад и с Амир.186

    Так как Мундар потерпел поражение от гасанида Харита в 546 г., когда «не воевали ни персы, ни ромеи», то поход 547 г. Абрахи (Ry 506) никак не может быть вдвинут в рамки войны персов против Византии, как этого хочет Каскель, который находит возможным отнести эту надпись к 544 или 545 г.187 Такую же дату — 544 г. — для этой надписи дает и С. Смит, предложивший и вообще отнести начало эры химьяритов за 110 лет до н. э.188 Эта попытка не оправдывает себя ни с точки зрения хронологии греческих и сирийских источников, ни самих химьяритских надписей. Опровергая самого себя, и Ж. Рикманс вернулся к определению даты за 115 лет до н. э., связав ее с полным затмением солнца осенью 114 г. до н. э.189 Именно в 547 г. Абраха мог в известной степени рассчитывать на ослабление Хирты и поэтому на некоторый успех своего воздействия на Маад. В 546 г. лахмиды потерпели поражение от гасанидов, византийские источники в этом случае объективны. Расчет оказался правильным, так как в 547 г. победа осталась за химьяритами, как свидетельствует Ry 506. Мундар пришел на помощь маадеям лишь тем, что в переговорах о мире он участвовал и заложники были даны от него или с его согласия через его сына Амра. Будущий царь Хирты Амр ибн Мундар был наместником лахмидов у маадеев. Такой перевод и истолкование текста дано Бистоном, и с ним следует согласиться.190 Не представляется ни в какой мере вероятным предположение, что поставленный наместником Амр ибн Мундар был выдан в качестве заложника Абрахе. Он вел переговоры, являясь главой маадеев, ставленником Мундара, но нигде не сказано, что он подчинился химьяритскому царю, и из текста надписи не вытекает, чтобы он стал сам заложником, как это ошибочно представляется некоторым авторам.191

    Арабской традиции известно о походе Амра в Иемаму. С удивительным пониманием исторической обстановки Коссен де Персеваль писал: «Отправился ли [Амр] наказать мятежных или сразиться с отрядами абиссинцев, которые были господами Йемена и могли послать их в эту область?».192 из этого похода Амр возвращался недовольный и униженный, без добычи. В этом есть известное сходство с тем, что сообщает надпись. Но дальше традиция сообщает о нападении Амра, когда он возвращался на союзное лахмидам племя аджитов, на которое его уговорил напасть Зорара из племени Ханзала.

    Большой интерес представляет вопрос о том, в какой связи находится поход Абрахи 547 г. и «поход слона». Взгляды на это различны. С большой уверенностью можно говорить о том, что тот единственный поход, о котором говорит Прокопий Кесарийский (В. Р. 1. 19), совершенный по просьбе Юстиниана Химьяром против Ирана, — это поход, запечатленный в надписи у колодца Мурайгхан. «Персидские войны» были написаны Прокопием между 545 и 554 гг.; 193 он сообщает лишь об одном походе Абрахи, который «выступил только однажды и тотчас отступил».194 Нападение Абрахи на маадеев, подчиненных лахмидам, следует рассматривать как выступление против персов, а вмешательство Мундара — как защиту их интересов со стороны арабов Хирты. Прокопий другого похода не знал и не мог знать; есть все основания полагать, что надпись 547 г. и «Персидские войны» говорят о том же событии. Проф. Ф. Альтхейм считал возможным идентифицировать поход Абрахи на маадеев с «походом слона», считая, что арабская традиция перенесла это событие из 547 в 570 г., год рождения Мухаммеда.195 Во всяком случае, остается в силе уже высказанное соображение, что трудно растянуть царствование Абрахи до 570 г.196

    Для истории лахмидов важно то, что их влияние и в 40-х годах VI в. простиралось на области центральной Аравии, где они стремились сохранить свое положение, несмотря на действенную вражду Химьяра. Мундар ставил своего «наместника» маадеям, они считались важными союзниками, так как управление ими было поручено его сыну и наследнику Амру. Ослабление киндитов создавало возможность возвышения лахмидов. Не случайно, что именно киндиты приняли участие в походе Абрахи; киндиты, принадлежавшие, очевидно, к той группе этих племен, которые остались в Южной Аравии, и вошли в состав химьяритского государства. Они помнили, что маадеи были в подчинении у северных киндитов, царь которых Харит погиб в битве с Мундаром. В Химьяре киндиты играли важную роль, они занимали в известной мере независимое положение, как это видно и из восстания против Абрахи Язида ибн Кибшата, киндита, к которому примкнули другие племена.197

    Постоянные столкновения между арабскими племенами в областях Передней Азии отмечаются источниками. После заключения пятилетнего перемирия между персами и ромеями в 545 г. в следующем же 546 г. нападение Мундара лишило гасанида Харита сына, который был принесен в жертву Уззе.198 Но и сами персы искали случая досадить Византии. К третьему году этого перемирия (547 г.) Прокопий относит попытку, будто бы сделанную персами, захватить Дару. Иедигуснасп Зих под предлогом переговоров должен был войти в Дару с 500 отборных воинов и поджечь город, а во время пожара открыть ворота войску, которое дожидалось бы недалеко. Этот заговор был открыт перебежчиком начальнику Дары Георгию, и он допустил посла лишь с 20 человеками свиты. В Константинополе Иедигуснасп был принят с великими милостями и провел там около 10 месяцев. Прием посла стоил огромных денег (10 кентенариев золота), но никакие серьезные дела решены не были. Благосклонность Юстиниана простиралась и на свиту посла: к столу был приглашен и переводчик персидской стороны Брадукий, который поплатился за это смертью. В Иране его посчитали предателем и убили.199

    В 550 г. истекал пятый год перемирия между Византией и Ираном, поэтому патрикий Петр был направлен к Хосрову, чтобы продлить мир. Шаханшах отпустил магистра, обещая прислать своего посла. К императору был вновь направлен тот же Иедигуснасп в сопровождении знатных персов и своей семьи. Он держал себя непомерно гордо и начал с жалобы на то, что мир нарушают ромеи, а именно что «Арефа и подчиненные ромеям арабы вредили Аламундару [их] подданному» — ’Αρέθαν τε και Σαρακηνους τους ‛Ρωμαίων ενσπόνδους ’Αλαμουνδάρω εν σπονδαΐς λυμήνασθαι φάσκων.200 Возможно, что нападения Арефы имели место и в конце 40-х годов, но, как всегда, арабы были прекрасным поводом, чтобы Иран мог выражать свое неудовольствие.201 Перемирие было наконец заключено на новое пятилетие в 25-м году правления Юстиниана, и весной 552 г. Иедигуснасп вернулся в Ктесифон богатейшим человеком, осыпанный дарами и подношениями Юстиниана.202 Хосров подтвердил свое согласие на исключительно выгодные для него условия мира, отложив, однако, вопрос о Лазике.

    Насколько существенное значение имел в сношениях обеих империй вопрос об арабах, говорит то, что с жалоб на них начинались. переговоры, а при заключении договора, как о важнейшем условии, упомянуто, чтобы «к этому времени были улажены разногласия как относительно Лазики, так и арабов» — εν τούτω τω χρόνο τα τε αμφι Λαζικη και Σαρακηνοΐς διάφορα δωικήσασθαι.203 Устраивать дела арабов можно было лишь ненадолго и чисто условно; они поступали по своему усмотрению и нарушали соглашения без каких-либо предупреждений. Вражда гасанидов и лахмидов не только не затихала, но становилась все острее.

    Последняя схватка Мундара с гасанидами стоила ему жизни. Это был поход в пограничные области Междуречья, где он столкнулся с Харитом. «В 27-й год Юстиниана вторгся Мундар Закика в ромейскую землю и опустошил многие области. Выступил Харит бар Габала, сразился с ним, победил и убил его у источника Удайе, что близ Киннешрина. Умер сын Харита, по имени Габала, который был убит в этой битве. Отец похоронил его в мартирии (  ) этой крепости».204 Другой сирийский источник позволяет уточнить дату смерти Мундара. «Год 865. В хазиране [месяце] умер Мундар», т. е. в июне 554 г. н. э.205 Место смерти близ Киннешрина указывает и арабская традиция, которая называет его ал Хиджар (al Hijar), расположенный в двух днях дороги от Халеба в Ракку. В арабских источниках названы и другие места, как Aïn Ubâg в Ираке. Битва, в которой пал Мундар, называется некоторыми арабскими авторами и «днем Халимы» — Jaum Наlima,206 но эти догадки отпадают в связи со старейшей и ясной сирийской традицией.

    Битва, в которой пал Мундар, имела место при ал Хиджаре близ Киннешрина, согласно сведениям арабских историков и сирийских хроник. Это мнение было высказано Нельдеке 207 и находит подтверждение в новых сирийских источниках, которые были открыты в последующее время. По арабской же традиции он был сражен Шамиром ибн Амр ас Сухайли из племени Ханифа. Дату его смерти следует считать хорошо засвидетельствованной и твердо установленной, она соответствует и тому, что Табари, на основании Хишама, исчисляет срок его царствования в 49 лет,208 а Прокопий Кесарийский говорит о 50 годах, в течение которых он держал в страхе и ужасе всю ромейскую землю.209 Это отвечает тому времени, которое занимает его правление с 505 по 554 г. Два года царем Хирты после смерти Наамана в 503 г. был Яфур. «Узурпация» киндита Харита ибн Амра не принята во внимание ни арабскими, ни греческими источниками при исчислении времени царствования Мундара.

    Государство лахмидов достигло при Мундаре самой высшей точки своего расцвета. Оценка, которая дается ему современниками как храброму, сильному и лукавому врагу, отвечает всему, что о нем известно из источников, но относить ее следует не столько к личным качествам этого царя-воина, сколько ко всей военной мощи государства лахмидов, их связям и авторитету, приобретенному среди других арабских племен и племенных союзов.

    Если Прокопий Кесарийский называет его «очень опытным в войне, преданным персам», то это отвечает действительности. Однако следует отметить, что при всей «преданности персам» Мундар принимал деньги и подарки от врагов, и «дары императора Юстиниана», вызвавшие негодование Хосрова, были, конечно, формой подкупа. Константинополь откупался от причинявших неисчислимые бедствия нападений Мундара и его арабов. Без преувеличения, в течение полувека он был грозой для восточных областей империи от Египта до Месопотамии, «опустошая эти земли», грабя их дочиста, сжигая все строения; он брал в полон тысячи людей, одних убивал, других продавал за большие деньги. Все эти действия были типичными для нападений арабов вообще, они особенно хорошо удавались Мундару. Его нападения никогда не совершались необдуманно — ανεπισκέπτως, но носили неожиданный, внезапный εξαπιναίως характер, с расчетом на то, чтобы успеть умчаться, унося с собой добычу. Византийские войска обычно не успевали его нагнать. Арабы умели стремительно нападать, не давая ромеям построиться для правильной битвы. Иначе говоря, нападения и походы арабов носили типичный характер набегов, захвата, разорения, после которых они спешили удалиться.

    Нельзя, однако, отрицать и того, что Мундар придавал этим старым типичным приемам варварских нападений особую остроту своими личными качествами: предприимчивостью, лукавством, жестокостью и большим военным опытом.210 В своей характеристике Мундара и в других случаях, когда он сообщает о его походах, Прокопий не указывает на то, что лахмидам противопоставлялись византийские арабы, будь то киндиты или гасаниды, выполнявшие задачу охраны границ. Они были знакомы с приемами и методами нападений арабской конницы, сами действовали теми же способами. В других источниках, у Малалы, Феофана, Евагрия, Кирилла Скифопольского, противопоставление арабов, представлявших разные политические интересы, тяготевших одни к Ирану, другие к Византии, сказывается совершенно отчетливо.. И «византийские арабы» не раз наносили чувствительные удары своим «персидским» соплеменникам.

    Хирта как государство, главой которого был царь, военный вождь этих племен, несомненно, имела большое значение. В управлении и особенно в военных планах и действиях глава и военачальник мог приводить к единообразным, стройным и согласованным действиям; это было преимуществом, которым располагали лахмиды. Это было вполне сложившимся порядком, при котором племенная организация, однако, сохранялась, как сохранились и демократические традиции, вече, права племенных и родовых старейшин, о которых еще придется упоминать.

    Такого арабского государства, ей преданного, с царем во главе, Византия не имела, более того, не могла и не хотела иметь. Этому препятствовала вся система организации империи, которая не потерпела арабских и сирийских государств — Коммагены, Осроены, Пальмиры, Пéтры, ни в Месопотамии, ни на сиро-финикийском побережье.

    Патрициат и «царское достоинство», присвоенные Хариту, носили другой характер, и его положение как самостоятельного правителя не могло идти в сравнение с высоким, давно сложившимся и традиционным положением царей Хирты.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.