ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИРАНА И ХИРТА - Арабы у границ Византии и Ирана в IV-V вв - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18. > 

    ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИРАНА И ХИРТА

    Мундар, добившись прочного положения и поддержки со стороны сасанидов, стал вести активную внешнюю политику; она распространялась и на центральные области Аравийского полуострова, не считая постоянных раззий и походов в византийские пределы, вселявших ужас в сознание населения империи и державших в напряжении ее войска.

    В настоящее время благодаря новым сабейским надписям можно с уверенностью говорить о больших связях и значении государства лахмидов, в частности о том, что свои интересы оно поддерживало и в центральных областях Аравии оружием, скрещивая его с химьяритами.

    Уже для 516 г. н. э. (631 г. сабейской эры) имеются сведения о военных действиях Мундара, о чем сообщает надпись, открытая проф. Гонзаго Рикмансом и опубликованная им дважды, как Ry 446 и Ry 510.68 Эта надпись была интерпретирована Ж. Рикмансом,69 а также проф. В. Каскелем 70 и проф. Сидни Смитом.71 Она была открыта у вади Масиль, на середине дороги из Мекки в Рияд, с правой стороны от надписи Ry 509 на базальтовой скале. Название Масиль Гумхан было известно и ал Хамдани, как и бедуинам в настоящее время.

    Первые два исследователя интерпретировали эту надпись следующим образом: «Мадикариб Яфур, царь Сабы, Зу Райдана, Хадрамаута, Иеманата и его арабов гор и долин» выбил и установил эту надпись в Масиль Гумхан. Поход был предпринят Мадикарибом в связи с тем, что арабы qsdm «военные колоны» (colons militaires), обратились к нему за помощью, так как терпели нападения Мундара. С ним сразились войска Мадикариба, среди которых поименованы «племена Сабы, Химьяра, Рахабатана, Хадрамаута, Иаханна, с их арабами Киддат и Масхидж, с бану Тулубат, Муддир...» — wb‛m /’‛rbhmw /kdt /wmdh[gm] /wb‛m/bny t‛lbt/ wmdr (строки 7-я и 8-я). Надпись поставлена в месяце Зу-Кайзан в 631 г. (516 г. н. э.).72

    Царь химьяритов Мадикариб известен не только по надписи: это предшественник Масрука Зу Нуваса, о котором в «Книге химьяритов» говорится, что мученица Рума предоставила ему большие займы.73 Муддир — это Мундар III, царь Хирты, лахмид. Истолкована надпись Рикмансом, как поставленная до того, как войска Мадикариба встретились с войсками Мундара. Из Химьяра просили оказать им помощь арабы qsdm, что соответствует понятию «военные колоны», вследствие того, что они терпели притеснения от Мундара. На помощь им пришли войска царя Сабы, состоявшие из отдельных южноарабских племен и бедуинов (’‛rbhmw, 2-я строка). Ни места сражения, ни его результатов нет, так как оно еще не состоялось. Среди перечисленных племен в надписи названы Киддат и Масхидж. Последнее известно и из сирийского источника, послания Симеона Бетаршамского, где арабы этого племени названы в числе находившихся в лагере Мундара в 524 г.

    Краткость надписи, ее лапидарный синтаксис дают возможность толковать ее различно. Так, проф. В. Каскель предложил другой перевод надписи. Он рассматривает Мадикариба и Мундара как союзников, выступивших совместно против бедуинов, которые разбойничали в областях, названных в надписи Масиль Гумхан и Катаа. Каскель читает так: «Царь Мадикариб Яфур ... со своими бедуинами гор и долин выбил эту надпись ради прогнанных им бедуинов», совершавших набеги. «Мундар также на них нападал» — «auch Muddirum hatte sie bekainpft» (строки 5-я и 6-я). Они двинулись в поход «со своими племенами» (b’š ‛bhmw) Саба, Химьяр, Рабатан, Хадрамаут и Ихн и далее в надписи особо упомянуты «и их бедуины» wb‛m /’‛rbhmw /kdt/wmdh-gm/wb‛m/bny/t‛lbt... Киддат, Масхидж «вместе с бану Таалабат, Мудар и Саб». То что в тексте 7-й и 8-й строк выделены «бедуины» и «сыны Таалаба», по его мнению, логически связывает их с Мундаром. Однако грамматический анализ Каскеля не убедителен, с его толкованием трудно согласиться. В его переводе связать имя Мундара в 5-й строке с поименованными племенами Кинда и Масхидж в 7-й строке грамматически затруднительно, и это не дает возможности принять чтение В. Каскеля.74 Для С. Смита Мадикариб Яфур напал на «союз племени Таалаба и Мундара», царя Хирты. Тала-биты составляли «южный край царства Худжра и Харита, сыновей Амра». В строке 7-й слово wyhn он производит от корня whn и переводит его — «and began to rage». Далее и он относит текст 7-й и 8-й строки к Мундару, но переводит его иначе: «И с их арабами были Киддат и Масхидж. А с бану Таалабат и с Муддиром были Субай».75 Несмотря на эти варианты перевода, все же надпись остается неистолкованной и в переводе С. Смита. Но следует принять его перевод слова wyhn — «производить нападения, опустошать», как и чтение в 8-й строке  «и Мундар», как имя собственное царя Хирты. Следующее слово надписи удачно читает по фотографии А. Г. Лундин, как  — «заключить мир». Однако его попытку восстановить по одной букве  слово — «с уплатой дани» принять никак нельзя.76 Таким образом, перевод 6-й—9-й строк будет: и они прибыли «со своими племенами Саба, Химьяр, Рахабатан, Хадрамаут и опустошали вместе с их арабами Киддат и Масхидж и вместе с бану Таалабат. И Мундар заключил мир . . . в месяце Зу Кайзан 631 г.» (516 г. н. э). Чтение Тулабат нельзя признать правильным, это хорошо известные талабиты, или таалабиты, в сирийском написании  с «аином», как их имя пишется и в сабейском (строка 8-я). Таалабиты, одна из ветвей киндитов, была враждебна лахмидам, как это видно и из их недавних нападений в Месопотамии и в Ираке.

    Надпись, воздвигнутая Мадикарибом, является свидетельством о его походе в центральную Аравию, в котором принимали участие многочисленные племена, подчиненные Химьяру. Группы племен «Киддат и Масхидж вместе с бану Талабат», в соответствии с географическим положением занятых ими областей в Аравии и далее на север, упомянуты отдельно, как присоединившиеся к химьяритам. Следует полагать, что именно они — «арабы», упоминаемые в 5-й строке надписи и призвавшие Мадикариба на помощь против Мундара.

    Надпись подтверждает и взаимную вражду киндитов и лахмидов, в которой Мундар III, надо думать, сделал попытку подорвать положение своих врагов в Аравии и тем самым добиться их ослабления, а быть может, и изгнания из Ирака. Мадикариб противопоставил свои силы Мундару, стремясь сохранить свое влияние в центральной Аравии, где не должно было быть места лахмидам, а следовательно, и персидскому влиянию. Именно в десятых годах VI в. Мундар был вынужден еще терпеть киндитов и, конечно, всячески добивался их свержения.

    Эпиграфический памятник Ry 510 является документальным доказательством того, что военные походы лахмидов простирались до центральных областей Аравии. Здесь сталкивались интересы нескольких арабских государств киндитов, чьи владения простирались южнее Финикона и маадеев, обосновавшихся в центральных областях Аравии и не порывавших своей связи с Химьяром, с той частью своих племен, которые остались на юге. Враждебные и дружественные отношения между отдельными племенами и группами арабских племен не носили постоянного характера, они не устанавливались надолго, а могли легко изменяться.

    На соотношение сил воздействовали новые факторы, и союзные племена нарушали свое согласие, становились враждебными, чтобы через некоторое время вновь объединиться для нападения на нового врага.

    Военные действия в центральной Аравии в 516 г. были не единственным выражением интереса лахмидов к этим областям, он проявляется и в последующие годы. Но наиболее длительно и успешно действовал Мундар в византийских областях, на которые он нападал внезапно, обрушиваясь с такой силой и расправляясь с такой жестокостью, что перед ним трепетали и Месопотамия, и Сирия, и провинции Палестины. Ко времени императора Юстина относятся сведения о нападениях Мундара. Так, Анонимной сирийской хронике известно его первое нападение — в 830 г. селевкидов (519 г. н. э.) —      .77

    Другое сирийское известие Хроники псевдо-Захарии свидетельствуют об опустошениях Мундаром областей Эмессы и Апамеи. «Кавад, царь персов, настойчиво требовал дани 500 кентенариев золота, которая ему давалась от императора ромеев за расходы на персидское войско, которое оберегало ворота от гуннов. Поэтому от времени до времени он посылал своих арабов в области ромейские, они их опустошали и брали в плен.78 И ромеи прошли в его область Арзун и в пределы Нисибийские и опустошили ( ) их. Вследствие этого оба царя послали заключить трактат (): Юстин — Ипатия и старца Фарзмана, а Кавад — Аштабида. Они длительно совещались на границе, и сообщали об этом обоим царям их знатные через гонцов ( veredarii), но о мире между ними ничего не было установлено (),79 и были они врагами друг другу. Мундар, царь арабский, отправился в пределы Эмесские и Апамейские, в области Антиохии один раз и второй. Он многих захватил и увел (стр. 78) с собой. Четыреста девушек, внезапно взятых в плен из «собрания» [т. е. прихода церкви] апостола Фомы в Эмесе, он принес в жертву в один день в честь Уззы. Отшельник Дада, древний старик, был полонен из того же прихода, он видел это своими глазами и рассказал мне».80

    Параллельный текст имеется в хронике Михаила Сирийца, почти дословно совпадающий с текстом Захарии. «Когда Кавад, царь персов, требовал у Юстиниана (Юстина) царя ромеев 5 (κεντηνάρια) контенариев золота, которые давались ему за расходы и войско персов, оберегавшее ворота от гуннов. Поэтому он посылал время от времени своих арабов в ромейскую землю, они грабили и брали в плен. Так, араб Мундар выступил и полонил всю землю (стр. 271) делемитов, то есть Белиху и Хабор. И те из ромеев, что были поставлены у границы, перешли в Арзун и в землю нисибийцев, брали в полон, грабили, убивали, уничтожали. И вновь Мундар, царь арабов, отправился в Эмессу и Апамею, в землю Антиохии, он убивал, брал в плен, уничтожал и взял с собой множество народа. Он выбрал из пленных 400 девушек, которые все были взяты внезапно из прихода апостола Фомы в Эмессе, и принес всех их в жертву в честь Уззы, как Дада отшельник, который был полонен с ними, видел все это собственными глазами, и когда возвратился из плена, рассказал».81

    Таким образом, в хронике Захарии Митиленского сохранился рассказ очевидца. Названные представители Византии, посланные Юстином для переговоров, известны и по другим источникам. Ипатий был племянником императора Анастасия, сыном его сестры и Секундина. Фарзман был по происхождению из Лазики, оба они служили во время византийско-персидской войны 502— 503 гг.82 Здесь они упомянуты в царствование Юстина. Точной даты переговоры и нападения Мундара не имеют. А. А. Васильев предложил отнести оба его похода, упомянутые сирийской хроникой, к 523 г.83 В хронике Захарии эта глава помещена после рассказов, относящихся к 836 г. селевкидской эры, к 3-му и 4-му индиктиону, соответствующим 525 и 526 гг. н. э.84

    К концу царствования Юстина, после венчания на царство Юстиниана и Феодоры (8-й индиктион) у Малалы имеется сообщение: «Цари поставили (προεχειρίσαντο — приуготовили) патрикия Ипатия, стратилата востока, оберегать восточные области от нападения арабов».85 О назначении Ипатия известно и Феофану, который добавляет, что «стратилат востока» оберегал области от нападений персов и арабов, что он также учинил «великое преследование против манихеев и многие были устрашены».86 Это назначение следует поставить в связь с тем, что сообщает сирийская

    Хроника, называя того же Ипатия. Очевидно, о его участии в восточной политике известно хронографам, а его назначение «оберегать» византийские пределы от нападения арабов предполагало их агрессивные действия. Брать на подозрение известия Захарии Ритора не приходится, тем более что и Прокопий Кесарийский говорит о жертвоприношении Мундара Уззе, в честь которой был заклан сын гасанида Харита.

    Таким образом, и до 524 г. имеются сведения о деятельности Мундара, при этом из авторитетных источников чего, некоторые исследователи не предполагали.87 Восстановив себя в Хирте, Мундар укрепил отношения с сасанидами, направил свое внимание на положение в средней Аравии и устрашил области Византии своими жестокими нападениями.

    Значение Хирты как политического центра арабских племен, авторитет Мундара, слава лахмидов, широкие связи, как и строй государства Хирты, охарактеризованы в замечательном, современном событиям, сирийском документе. Послание Симеона Бетаршамского дает живое представление об условиях жизни арабов, с одной стороны, о связях и значимости лахмидов, с другой. Мундар не жил постоянно в Хирте, не только походы отвлекали его. В десяти днях пути от этой своей столицы в январе 524 г. он расположился лагерем против гор Рамлах. Здесь находятся его «знатные», его войско, сюда приезжают к нему посланцы разных государств Востока. Здесь, в его лагере, находятся мужи племен Маад и Масхидж. Так как маадеи занимали некоторые оазисы областей центральной Аравии, сохраняя отношения с другой частью своего племени, оставшегося в Южной Аравии, то для Мундара мирные отношения или союз с ними не мог не иметь значения. В этот лагерь Мундара прибыл от Зу Нуваса из Химьяра посланный с грамотой, в которой сообщалось о преследовании и гонениях на христиан в Неджране. Прибыли сюда и Абрам, сын Еупора и отец Нонна, византийский толмач, со специальным поручением вместе с Симеоном, монофизитским епископом Бетаршама и горячим поборником этой доктрины. Все потянулись сюда, потому что здесь сходились нити политики всей Передней Азии, в которой все большую роль начинали играть арабы. Мундару предстояло решать сложный вопрос о позиции лахмидов не только между Византией и Ираном, на стороне которого он действовал, но и в отношении государства химьяритов и племен Аравии. Все политические вопросы осложнялись еще животрепещущей идеологической борьбой, глубоко уходящей в социальные и этнические проблемы. В этой сложной борьбе каждому государству, каждому направлению важно было перетянуть на свою сторону Мундара, важно было знать, каково будет его решение.

    Послание Симеона Бетаршамского, рассмотрению которого было уделено место на страницах другого нашего исследования,88 вскрывает отношение лахмидов к химьяритам. Последние в своей направленной против византийского христанского влияния политике и гонениях на христиан стремились получить поддержку Хирты, которая могла противопоставить Византии и ее стремлению держать под своим влиянием «путь благовоний» и Эритрейское море, свои собственные силы и активную поддержку Ирана. Мундар должен был у себя, в своем государстве, разделаться с христианами. Более того, это пожелание Зу Нуваса было подкреплено его обещанием дать Мундару за поддержку три тысячи динариев.89 Другой источник, «Книга химьяритов», подтверждает, что Масрук Зу Нувас посылал грамоту Мундару. Об этом говорит сохранившийся заголовок 25-й главы, утерянной из этого памятника: «Рассказ сообщающий о содержании того, что написал этот Масрук Мундару бар Закике, царю Хирты Наамановой, против христиан».90

    Авраам бар Еупорос, священник, был послан Юстином I к Мундару с тем, чтобы заключить мир и добиться освобождения плененных военачальников Тимострата и Иоанна. Он был представителем христианского царя и соответствующего политического направления. Его спутник Симеон, автор послания, действовал в интересах монофизитов, проповедником которых он был. Симеон обратил в христианство большое число арабов и убедил знатных построить в Хирте христианскую церковь, которую сам неоднократно посещал.91 Монофизит Симеон нашел возможным выразить Аврааму благодарность за поддержку, оказанную им «нашей стороне», т. е. монофизитам. Официальный представитель Юстина поддержал не только христанство вообще, но и монофизитство, как ту форму, в которой христианство было принято в Хирте некоторой частью ее населения.92

    Известно, что в Химьяре существовала сильная иудейская группировка, связанная с Тивериадой, важным центром иудеев в Палестине. Во всяком случае, авторитетный источник «Книга химьяритов» утверждает, что при Масруке Зу Нувасе, царе-гонителе, состояли лица, бывшие «иудейскими священниками из Тивериады» —   .93 Симеон Бетаршамский указывает на ту же связь, утверждая, что «иудеи, которые живут в Тивериаде, посылают от себя священников из года в год и от времени до времени поднимают мятеж против христианского народа химьяритов».94 Прямых указаний на иудейское влияние в Хирте нет, но иудейская торговля находила поддержку и покровительство у сасанидов, которые предпочитали ее в противовес византийской. Иран поощрял иудейское влияние и в Химьяре, как соглашался терпеть и несториан, гонимых в Византии.

    Став союзником Зу Нуваса, Мундар мог разрушить то соглашение, к которому стремилась прийти Византия, объединившая Химьяр и Эфиопию и связавшая дружественными отношениями с собой нубийцев на африканском континенте, как и центральные области Аравии. Красное море и пути вдоль его берега должны были быть под контролем этого союза, который в сущности своей был бы направлен против Ирана.

    Сам Мундар был склонен поступать в соответствии с желанием Зу Нуваса, послание которого было прочитано вслух лицам, прибывшим из других государств, а также арабскому войску Мундара, находившегося с ним в лагере.

    «Когда мы прибыли туда, — пишет Симеон, — он [Мундар] собрал свое войско и прочел перед ними послание, а посол рассказал, как убивали христиан и как они были гонимы у химьяритов».95 После чтения разгневанный Мундар позвал «всех христиан своей державы» и сказал им: «Вот вы слышали, что случилось? Отрекайтесь теперь от Христа, потому что я не лучше, чем цари, преследующие христиан».96 Это было наступлением на арабов-христиан, которое было, однако, отражено одним знатным арабом-христианином. Он указал Мундару, что христианство было ими принято давно, что они христиане, «как и наши отцы, и отцы наших отцов» и, следовательно, они имели основание не «отрекаться от нашего христианства». Жития, составленные Кириллом Скифопольским, как и житие Симеона Столпника, сообщают об обращении и христианизации арабов достоверные факты.

    На окрик Мундара: «Ты осмеливаешься говорить предо мною?» этот «знатный, известный и храбрый в бою муж» сказал, что согласен биться до смерти и не боится сразиться, так как его меч «не короче, чем [мечи] других». Царь Хирты не решился его тронуть, «из-за его рода», т. е. сильный род постоял бы за своего представителя, и могла возникнуть распря. Войско могло не оказать поддержки своему царю, так как демократические порядки в государстве были еще сильны.

    В конце февраля или в начале марта того же 524 г. в «первую субботу поста» Симеон возвратился в Хирту Нааманову, куда прибыл другой посол из Химьяра с подробной информацией о гонениях в Неджране. Тогда же возник спор между двумя христианскими направлениями, каждое из которых желало склонить арабских христиан к своей вере. Несториане были иранской ориентации, монофизиты — византийской. С идеологией были неразрывно связаны политические интересы, поэтому несторианскому епископу Силе ставили в упрек, что он старался понравиться своими речами «язычникам и иудеям», т. е. в какой-то мере поддерживал интересы Ирана и главной языческой массы арабов Лахмидского государства.97

    Насколько в Византии опасались Мундара, говорит то, что Юстин, обращаясь к царю Эфиопии Элесбоа, ставил в вину Зу Нувасу его обращение к персам и к лахмидам, «ибо он [Зу Нувас] написал в Перейду и Аламундару Закике, требуя, чтобы подобным образом было поступлено с тамошними христианами».98

    Все же решительных мер против своих христиан Мундар, видимо, не принял. Византийскому послу Аврааму было поручено побудить Мундара заключить мир с находящимися под его властью христианами, и в этом он успел, не без поддержки со стороны самих арабов-христиан, как это видно из приведенных выше свидетельств. Военачальники Тимострат и Иоанн были впоследствии отпущены за большой выкуп.99

    Заслуживает внимания, что в лагере Мундара присутствовал и «комит Аггей, сын Зета, состоявший этнархом христианским всего военного лагеря» — παρόντος κόμητος ’Αγγαίου υιοΰ Ζητ εθνάρχου όντος χριστιανοΰ της πάσης παρεμβολης.100 С одной стороны, Аггей был комитом и имел, следовательно, высокое звание византийской военной иерархии, с другой стороны, он был этнархом, т. е. занимал положение, связанное с возглавлением этнических групп — племен. Христианские племена имели своего этнарха, поскольку он назван «христианским этнархом». Что касается «всей паремболии», то этот термин παρεμβολή известен из целого ряда источников. Это «военный лагерь», в данном случае, как и в «Житии Евфимии», его составляли арабские племена, кочевавшие и ведшие полукочевой образ жизни в областях, прилегавших к византийским провинциям или даже входивших в их состав. В качестве этнарха арабов-христиан и Аггей мог оказать известное влияние на решение Мундара не преследовать его подданных христиан.

    Государство лахмидов никогда полностью не прекращало своих нападок на «ромейские пределы». В перерывах между персо-византийскими войнами лахмиды производили нападения, весенние раззии, грабили, жгли, выполняя задания Ирана, или при его попустительстве воевали на свой риск. Нельзя поэтому считать преувеличением выражение Прокопия Кесарийского, что Мундар в течение пятидесяти лет «ставил на колени Ромейское могущество» — ες γόνυ ελθεΐν τα ‛Ρωμαίων εποίησε πράγματα.101 Войны между Ираном и Византией не было, но лахмиды воевали сами. В 830 г. селевкидской эры (518/9 г. н. э.) сирийская хроника отмечает их нападение на Византию. К 523 г. (возможно, к 525 г.) следует предположительно отнести их жестокости в областях Эмессы и Апамеи, как было сказано выше.

    В 528 г. разыгрывается последнее действие вражды с киндитами. Харит ибн Амр не имел сил удержаться в Ираке, к тому же его положение филарха привело к столкновению с представителями высшей военной власти в византийской провинции. Краткий текст Малалы и его выражение о возникшей вражде (έχθρα) толкуется некоторыми исследователями как восстание Харита против власти дуки (dux) Палестины. Быть может, такой вывод конкретизирует обстоятельства. Во всяком случае, положение было настолько острым, что Арефа покидает ромейские пределы и, «убоявшись», бежит. Знаменательно, что это год разгрома маздакизма в Иране, поэтому и для Мундара оказалось возможным преследование его старого врага. Теперь, когда между силентиарием Диомедом, дукой Палестины, и филархом Арефой возникла вражда, наступило время для мести. Обратившись в бегство, киндит направляется к «внутренней границе», к Индике, т. е. Аравии, — ο δε ’Αρέθας φοβηθεις εισηλθεν εις το ενδότερον λίμιτον επι τα ’Ινδικά.102 (Известно, что Индика, Индия у Малалы, у других византийских авторов этого времени обозначала не собственно Индию, а области Аравийского полуострова, часто Южную Аравию). Этот момент и был использован Мундаром. Он собрал большое войско в 30 тысяч, «набросился на филарха ромеев, схватил и убил его». «Узнав об этом, император Юстиниан написал дукам Финикии, Аравии и Месопотамии и филархам епархий, чтоб они выступили против него [Мундара], преследовали его и его войско». Византийские войска состояли из отрядов «филархов епархий», которые перечислены в следующем порядке: «Арефа филарх, Рнуф и Нааман». Далее названы византийские полководцы: Дионисий, дука Финикии, Иоанн, дука Евфратезии, и хилиарх Севастьян. Все они двинулись, но настигнуть Мундара и его войско им не удалось, так как выступление такого количества войск испугало его и, в свою очередь, глава персидских арабов бежал «в области Индики вместе с сарацинским войском». Тогда византийские отряды направились в области Персии — επι τα Περσικα μέρη и напали на его «палатки», т. е. лагерь, и «захватили множество мужей, женщин и детей, каких нашли верблюдов и всякий другой скот».103 Феофан дает более подробный список добычи, захваченной в лагере. Они увели оттуда «тех пленных ромеев, которых там нашли, а также верблюдов, овец, быков, множество метаксы и одежды». Наличие большого количества метаксы, т. е. шелка-сырца, и одежды (ιματισμόν),104 несомненно указывает на участие арабов в транзитной торговле шелком. Они сожгли четыре персидских крепости, взяли в плен бывших в них арабов и персов и возвратились восвояси с победой.

    В истории северных арабских племен наличие лиц, носящих одно и то же имя, представляло немалые затруднения. С такой неясностью историки встретились в греческих источниках, одновременно называющих двух византийских филархов, носящих имя Арефа (арабское Харит). Сомнение было разрешена благодаря Нельдеке,105 указавшему, что речь идет о двух одноименных, но различных лицах. Киндит Харит ибн Амр был убит в 528 г. лахмидом Мундаром. Второй «Арефа филарх», названный вместе с Гнуфом и Нааманом,106 хорошо известен как глава арабских племен, союзных Византии, и является гасанидом Харитом ибн Габала из рода Гафна, который получил звание «царя арабов» и умер в 578/9 г. Его истории нами уделено соответствующее место в главе, посвященной гасанидам. Названный рядом с Харитом Гнуф был также гасанидом и, вероятно, происходил из того же рода Гафна, как и Харит, на что указывает его имя Гнуф (арабское Гафна).

    Киндит Харит ибн Амр, он же «филарх ромеев Арефа», «удалился» в направлении Аравии, с которой у киндитов была связь и географически к ней близки были византийские провинции Палестина вторая и третья. Харит был филархом византийским и выполнял функции военной охраны границ. Оставив свои обязанности и покинув «византийские пределы», он значительно ослабил положение провинций, и этим воспользовался Мундар.107

    Обращает на себя внимание то, что Малала говорит о внутренней границе — το ενδότερον λίμιτον, к которой бежит Харит ибн Амр, что дало повод высказать предположение, что еще в пределах византийской сферы влияния его настиг со своими войсками Мундар.108 В отличие от Малалы, Феофан говорит о внешней границе — τό εσώτερον λιμιτόν. Надо думать, что оба хронографа подразумевают отдаленную границу Византии, ее limes. Когда же сам Аламундар обращается в бегство от войск, предводительствуемых дуками Финикии, Аравии и Месопотамии, по имени не названных, как и филархом (в единственном числе), которые ему угрожали, он направляется «в области Индики, в которые еще никто из ромеев не проникал»,109 — это дальние от границ Византии пределы центральной Аравии. Связь с этими областями лахмидов известна из южноарабских надписей.

    Таким образом, в апреле 528 г. смертью Харита ибн Амра от руки лахмида Мундара закончился не только эпизод киндитского междуцарствия в Хирте; это в известной мере было и завершением карьеры царствующего рода Кинда на севере. После Харита выдающимся деятелем был Кайс, насколько об этом можно судить по настойчивым и повторным усилиям, употреблявшимся византийской дипломатией, чтобы восстановить его власть в Аравии над племенами Кинда и Маад, а затем сделать его филархом Палестины.

    Между тем Мундар не простил ни разорения своего лагеря, ни своего вынужденного бегства; в следующем же 529 г. он жестоко отомстил ромеям.

    «В то время Аламундар, персидский араб, выступил с персидским и арабским войском, опустошил (επραίδευσε) Сирию первую до рубежей Антиохии, сжигая отдельные местности. Услыхав о происходящем, ромейские экзархи выступили против них, арабы, узнав об этом и захватив всю добычу (πασαν την πραΐδαν), бежали через внешнюю границу (δια τοΰ εξωτέρου λιμίτου έφυγον)».110 У Малалы это событие предшествует волнениям в Скифополе, которое им отнесено к июню 7-го индиктиона.

    Феофан вторжение «Аламундара Закики, царька сарацин», датирует мартом 7-го индиктиона, следовательно, мартом 529 г. Арабы дошли до предместий Антиохии, до так называемого Литарга (Литарб) и до имений Скафатов (και Σκαφαθων των κτημάτων), они многих убили, они сожгли что было «вне Халкедона» (Халкиса), «имение Сермион и землю кинегию» — και έκαυσε τα έξω Χαλκηδόνος, και το Σέρμιον κτημα, και την κυνηγίαν χώραν.111 Выступление византийских экзархов не было успешным; арабы со свойственной им быстротой, захватив добычу, бежали. В этом случае и Малала, и Феофан повторяют, что ушли арабы через внешнюю границу. Наиболее отдаленные форпосты Византии составляли этот внешний лимес, о котором еще придется говорить.

    Захваченные Мундаром в плен дали знать и просили патриарха Ефраимия им помочь «из-за тягчайших наказаний», которые заставил их претерпеть «сарацин». Некоторых он «обезглавил», а другие «опасались, как бы среди них не было предательства» — φοβούμενος μήπως και προδοσία εξ αυτων γένηται. Патриарху было необходимо время, чтобы послать просьбу о деньгах и собрать их в ромейском государстве — το πέμψαι δίησιν εν τη ‛Ρωμαίων πολιτεία. Узнав об этом, Мундар обрадовался и согласился ждать 60 дней. Вести за них эти переговоры он послал «Тайзана, арабского шейха» — αντιφωνήσαντος υπερ αυτων Ταϊζάνου τοΰ αρχιφύλου Σαρακηνων. В Антиохии деньги были собраны из казнохранилищ каждой церкви, начиная с патриаршей казны, и на эти средства пленные были выкуплены.112 В непосредственной связи с нападениями персидских арабов были приняты меры. Из Фригии в области арабов и персов было направлено «немалое пешее войско», так называемые ликокраниты. Но фригийцы действовали без успеха. Юстиниан отозвал патрикия Ипатия, сына Секундина, и назначил Велисария «стратегом» или «стратилатом» Востока.113

    К этому времени между Византией и Ираном назревали новые столкновения. Попытка построить крепость Миндон близ персидской границы, с тем чтобы иметь опору в направлении к Нисибии, не удалась. Персы были гораздо более осмотрительны, чем в случае с построением Дары, которая выросла для них неожиданно на границе. Из-за Миндона разгорелось сражение; победа оказалась на стороне персов, и крепость была срыта до основания. Учитывая общее положение в течение 529 г., ромеи усиленно стали укреплять Дару, византийский форпост Междуречья. Когда Велисарию и Гермогену донесли, что персы предполагают осадить Дару, они приказали выкопать особые оборонительно рвы в направлении к Нисибии, от которой должны были двигаться персы. Эти рвы соединялись друг с другом и имели несколько выходов. Персы стали наступать в июне 530 г., и с той и с другой стороны были многочисленные конные и пешие войска. Если верить Прокопию, было 25 тысяч в византийской армии и 50 тысяч в персидской.114 В первый день, кроме незначительной стычки, имело место лишь единоборство двух смельчаков. На следующий день после полудня началось метание стрел, а затем рукопашный бой, в котором перевес оказался на стороне ромеев. Персы отступили, но преследовать их далеко Велисарий и Гермоген не решались.115 Во всяком случае, победа была на их стороне.

    В Армении войска Кавада также не имели успеха, хотя они состояли из отрядов воинственных армян, сванетов (Σουνΐται) и гуннов-сабиров. Решительная битва произошла на равнине, в которой был расположен город Сатала, принадлежавший Византии. Военачальник Ситта вынудил персов отказаться от осады Саталы и принудил их к бегству. Однако и в этом случае ромеи отказались от преследования врага.116

    Яблоком раздора оставались и золотые рудники у Франгия в Армении, налог с которых должен был выплачиваться Ирану. Воспользовавшись враждой между великими державами, управлявший Франгием Симеон, των τις επιχωρίων Συμεώνης όνομα — «из местных жителей», поставленный Кавадом, перестал вносить этот налог, объявил «себя и Франгий» принадлежащими Византии, которой он притом также не стал выплачивать налога.117

    Несмотря на чувствительные неудачи под Дарой и Саталой, персы не соглашались на заключение мира, требовали уплаты денег, и Руфин, посланный Юстинианом к Каваду, возвратился без положительного ответа (531 г.).

    В этот именно момент, когда в Иране раздумывали о возможностях взять свое и восстановить превосходство над Византией, инициативу взял в свои руки лахмид Мундар. Его имя в наступлениях 530 г. в Месопотамии и Армении не упоминается. Хотя диалоги Прокопия ни в какой мере не являются документальным материалом, но в данном случае нельзя сомневаться в исторической правде, лежащей в основе «советов», данных Мундаром Каваду. Царь лахмидов предлагал совершить поход не на Осроену и Месопотамию, а через Евфратезию на Сирию, которая, по его мнению, плохо защищена, что ему известно от арабских лазутчиков. «Говорят, что там и город Антиохия, богатый, обширный, многолюдный, больше всех восточных ромейских городов, но его не оберегают, и он лишен войска».118 Хотя Прокопий и называет лахмида пренебрежительно «царьком», но, конечно, он прав, придавая значение положению Мундара и его авторитету в военной политике Ирана. Секретарь Велисария подчеркивает, что самое опасное в этом походе берет на себя лахмид, «ибо я поведу войско там, где, я полагаю, будет лучше всего» — εγω γαρ τω στρατω εξηγήσομαι όπη αν δοκη άριστα ειναι; он же позаботится о воде и припасах, что в условиях пути по пустыне было особенно важно.119

    Вторжение в Коммагену было осуществлено персами с переправой через Евфрат, в нижнем его течении, в области, обычно называемой Ассирией.120 Другой источник указывает на движение конного войска Мундара через Киркесий к Каллинику (Ракке).121 Далее их путь шел на Суру, Барбалисс, откуда дорога тянулась к Антиохии, в сторону от берега Евфрата. Персы со своими арабами остановились близ Габулы. Войска ромеев под началом Велисария были сосредоточены в Халкисе. Дука Суника напал на персов у Габулы без разрешения Велисария, и магистр Гермоген, который в Иераполе узнал о событиях, прибыл к Велисарию и с трудом заставил их помириться. Между тем персы со своими арабами захватили ряд мелких городов и с помощью «деревянных машин» (δια ξύλων μηχανήματα) подкопали и свернули стены Габулы и вошли в город.122 Дальнейшее продвижение персов в направлении Антиохии не было осуществлено, они отступили , и той же дорогой двинулись обратно, «имея реку Евфрат слева», так как они были на западном его берегу.123 Угроза со стороны византийских войск из Халкиса была слишком страшной, войска Велисария следовали за ними по пятам. Персы дошли до Каллиника, который был на противоположном берегу Евфрата, и остановились. Войска Велисария переночевали в Суре, расположенной на западном берегу Евфрата, против Каллиника, и застали персов, готовившихся к дальнейшему отступлению.

    Велисарий не стремился к сражению, считая, что войско утомлено дорогой и постом, но здесь ему пришлось решиться на бой, который имел место 19 апреля 531 г. в страстную субботу. Расположение арабских войск было таково, что лахмид Мундар противостоял гасаниду Арефе, войско которого составляло с ликаонийской пехотой южное крыло. Лахмиды ударили с силой и разделили это крыло надвое, вынудив ромейских арабов к отступлению;124 часть из них осталась с Арефой, продолжая биться.125 Но подозрение в предательстве со стороны филарха Арефы тем не менее высказано в источниках недвусмысленно. Исавры и ликаониты погибли во множестве, так как они не были обучены военному делу. Велисарий и часть войска переправились в лодках на другую сторону Евфрата, к Каллинику. Военачальники Суник и Симм продолжали битву против персов. Прокопий, желая защитить образ действий Веписария, сообщает о том, как им были построены войска и что он непосредственно принял участие в пешем рукопашном бою. С наступлением ночи персы отступили в свой лагерь, а затем направились в свои пределы. Характерно, что, перечисляя потери обеих сторон, хронограф называет с каждой стороны одно имя грека, одно перса, а также по одному имени из числа арабов. В битве погиб сын Мундара Нааман, из ромейских арабов был схвачен дука по имени Абр (’Άβρος = Амр).126

    Тот же Прокопий признает, что персами была одержана победа над войском Велисария, но поход в целом не принес славы Азарефу, их военачальнику.127 Неудача задуманного Мундаром похода на Антиохию должна была отразиться и на взаимоотношениях его с Кавадом. Однако несколько времени спустя объединенными силами персидских и арабских войск «экзархи персов» совершили нападение на крепость Абгерзат в Осроене, которую они взяли ночью, и перебили находившихся в ней. Только немногие бежавшие смогли сообщить о случившемся. Персы удалились к себе.128

    Юстиниан был явно недоволен положением вещей на Востоке, поэтому он направил туда Констанциола, чтобы выяснить, как именно в действительности происходили военные действия — εκελεύσεθε δε και Κονσταντίολος καταλαβεΐν την ανατολήν, γνωναι την άλήθειαν τοΰ πολέμου.129

    Констанциол отправился в Антиохию, с тем чтобы узнать всю правду. Получив сведения от магистра Гермогена и «прочих экзархов» и возвратившись в Константинополь, он сообщил об этом императору. Юстиниан отрешил от должности Велисария и назначил «стратилатом Востока» Мундона.

    В то же время империя пыталась заключить мир с Ираном, но тщетно. Магистр Гермоген был послан к Каваду после битвы при Каллинике, но вернулся без результатов.130

    Несколько иначе сложились дела с Мундаром. Вслед за сообщением о замене Велисария Мундоном Малала сообщает: «В июне месяце, когда стратилаты ромейские готовились против персов, Аламундар, царек арабский, написал ромеям относительно некоего Сергия дьякона», желая послать его «чтобы через него император ромеев возвестил мирный договор».131 Сергий с грамотой Мундара прибыл к Юстиниану, но тот, ознакомившись с ней, не прекратил наступления на персов — ουκ επαύσατο επιστρατεύειν κατα Περσων. И тотчас Малала сообщает, что Руфин был послан в Персиду в качестве посла, подтверждая таким образом и правдивость сведений Прокопия. В послании императора Каваду говорилось, что он считает честью и славой, если обе державы будут жить в мире. Далее следовала угроза: а «если этого не сделаешь», то он сам захватит персидскую землю.132 Затем были посланы дары от Юстиниана «царю персов» и «от августы» Феодоры «царице персов, бывшей его сестрой», т. е. сестрой Кавада.133 А из Эдессы «прибывшие туда Руфин и Стратигий запросили о возможности быть принятыми Кавадом, но он отказал им в этом, так как посылал против ромеев тайно» — ότι ην πέμψας κατα Ρωμαίων λαθραίως, т. е. готовился тайно к нападению и посылал войска.

    Хотя Юстиниан и не дал ответа на предложение Мундара, но дьякон Сергий был отпущен к лахмиду «с царскими подарками» — μετα δώρων βασιλικων.134 Мундар действовал в этом случае независимо от Ирана, желая заключить мир с Византией, от чего последняя воздержалась, продолжая подготовку к войне с персами, с одной стороны, и добиваясь мирного соглашения с ними, с другой. Нежелание Кавада согласиться на мир могло быть препятствием к его заключению и для Мундара, так как он был в относительно подчиненном положении и зависел от Ирана.

    В персо-византийской войне 531 г. Мундар показал в полной мере и силу Лахмидского государства, и свои способности. Арабами был разработан план нападения через Евфратезию на Антиохию, план, который удалось полностью осуществить позднее. Арабы обеспечили продвижение персидских войск, их удачному нападению на южное крыло ромейских войск под Каллиником персы были обязаны своим успехом. Сила и инициатива царя Хирты сказалась и в его желании поскорее достигнуть соглашения с Византией, к которой он обратился с мирным предложением.

    В этом же году имело место первое, но далеко не последнее столкновение между Мундаром и главой гасанидов Арефой. Вражда с киндитами была завершена, на очереди стояли гасаниды, все больше входившие в силу в качестве федератов империи, являясь буфером, первым препятствием, на которое наталкивались лахмиды.

    В подготовленном Ираном походе на Мартирополь участие арабов не упомянуто, как и в контрнаступлении византийских войск, успешно отразивших персов при Нимфии, левом притоке Тигра. Полководцем Дорофеем был осуществлен захват целого ряда городов и крепостей Персармении, в которых было получено, множество добычи. За этими богатствами был послан кубикуларий Нарсес, армянин. Возможно, что не названная Малалой крепость, в которой было сосредоточено особенно большое имущество, была знаменитым торговым городом Армении Двином.135 У Мартирополя борьба продолжалась, и послам Византии было запрещено Юстинианом переходить границы Ирана без вторичного приказа, а оставаться «с дарами в Ромейских пределах» — αλλ’ έμειναν εις τα Ρωμαϊκα συν τοΐς δώροις.136

    Византийские летописцы согласно сообщают, что престарелый и больной Кавад назначил своим преемником второго сына Хосрова. Это событие Малала относит к 8 сентября (531 г.). Через 5 дней после этого Кавад умер, «прожив 82 года и 3 месяца, процарствовав 43 года 2 месяца».137 Прокопий остановился на этих событиях подробнее, он знает о завещании Кавада, о согласии знати на воцарение Хосрова, помимо Кавоса.138 Положение Хосрова было, однако, не прочно. В связь с этим следует поставить его желание заключить мир; он обратился в Константинополь с просьбой разрешить послам «прибыть в Персиду и заключить договоры» — εισελθεΐν εν Περσίδι και πάκτα ποιησαι.139 Император ответил письменно, что он этого не только не разрешает, но «нам даже неизвестно, что ты царь персов».140 Хосров был вынужден написать вторично, прося перемирия на 3 месяца. В Константинополе согласились при условии взять у персов и дать своих заложников, но послам Стратигию и Руфину было приказано вернуться в столицу. Через некоторое время переговоры о мире были возобновлены, для чего были посланы Гермоген и Руфин. «Посланы были от Юстиниана к Хосрову Руфин и Гермоген магистр, и он заключил мир на 7 лет», — пишет Иаков Эдесский.141 Условие его было следующее: возвращение каждой стороне захваченных крепостей и земли, т. е. Status quo ante bellum. Персы вернули Византии крепости Лазики. Ромеи обязались не иметь военачальника в Даре, отдали Ирану золотые копи в Фарангии, крепость Болон и уплатили деньги. «Вечный мир» между Византией и Ираном был утвержден на этих основаниях в 6-м году царствования Юстиниана, т. е. в 532 г. н. э.142 Малала считает, что мир был заключен на 31-м году после нападения Кавада на Византию.143

    В Иераполе (Мембидже) была найдена греческая дефектная надпись, находящаяся в настоящее время в музее в Дамаске, которая имеет отношение к договору между ромеями и персами. В первой ее строке упомянут император Юстиниан и Руфин — ‛Ρουφΐνον στρατίαρχον. В 4-й строке говорится о мире между двумя государствами и деньгах, с которыми он был связан:

    Γέγονεν συν θεω τω αγίω η ειρήνη μεταξυ ‛Ρωμαίων και Περσων δωθέντων των χρημάτων.144

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.