Писцы - Древняя Месопотамия - Оппенхейм А.Лео - Древняя история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32.  33. > 

    Писцы

    Клинописные тексты создают уникальную возможность увидеть эволюцию системы письма. Сейчас можно проследить почти все стадии, кроме первоначальной. Для этого в нашем распоряжении более чем достаточно материалов, которые позволяют изучить палеографию, проанализировать историю письменности, динамику ее развития, тенденции к разнообразию и стандартизации, приспособление письменности к внутренним потребностям, а также адаптацию к нормам чужого языка. Таковы лишь некоторые аспекты рассматриваемой проблемы.

    На начальной стадии развития шумерской клинописной системы можно лучше, чем в других подобных системах, проследить переход от логографического к фонографическому принципу письма. Бюрократический аппарат администрации должен был периодически отчитываться о перевозке товаров, сырья, скота. Применение словесных знаков (логограмм) для таких целей или для регистрации обычных торговых сделок стало столь же необходимым и, вероятно, естественным для писцов делом, как и употребление знаков для обозначения чисел и мер. Когда установилась практика ведения письменных записей, такие символы стали широко применяться для обозначения количества, качества, вида предметов, а также характера сделок. Позже, когда появилась необходимость обозначать новые предметы и материалы, а также имена собственные (личные или географические), создатели этой системы хитроумно воспользовались принятыми ранее словесными знаками для того, чтобы, соединяя их как соответствующие слоги, применять их для передачи новых слов - короче говоря, составлять фонограммы. Слоги (обычно односложные слова) прочитывались без учета их первоначального значения, которое они имели как логограммы. В результате получалась невообразимая смесь: писцы еще не отказались от использования того или иного знака как логограммы, в то же время где-то в другом месте текста эта же логограмма могла встретиться уже как фонограмма, причем ни графического, ни какого-либо иного разделения между логограммами и фонограммами не наблюдалось. Такая смешанная система с использованием одних и тех же знаков, но с различными функциями была чревата многочисленными осложнениями, которые писцы должны были преодолевать, проходя долгий и трудный курс обучения. В конце концов от этой системы пришлось отказаться. Следует, однако, подчеркнуть, что исчезновение месопотамской клинописи было обусловлено не ее природной трудностью по сравнению с более простыми алфавитными системами. Такое утверждение было бы необоснованным упрощением.

    В сущности, алфавитные системы восходят к прототипу, который представляет собой адаптацию месопотамской техники письма: самые древние алфавитные символы наносились тоже на глину клинописными знаками [16]. Предшествовало ли письмо на глине более позднему написанию алфавитных знаков чернилами на пергаменте или дереве, или же глиняное письмо представляло собой один из вариантов перехода от более древнего чернильного письма к использованию глины - это не имеет принципиального значения.

    Алфавитные системы начали с последней трети II тысячелетия до н. э. вытеснять клинописную, так что сохранилась она только в немногих местах. Однако она была упразднена и там. В Вавилонии клинописная система изжила себя в результате замены аккадского языка арамейским (а не соревнования с более эффективной и легкой системой алфавитного письма) и применялась позже лишь в ограниченном и непрерывно уменьшавшемся числе случаев.

    В качестве курьеза следует упомянуть новый подъем в распространении поздней клинописной системы по инициативе ахеме-нидских правителей (VI-IV вв. до н. э.) в Южной Персии и в Сузах. Она представляла собой сложный гибрид логографиче-ских, силлабических и алфавитных элементов и, по-видимому, обязана была своим происхождением стремлению персидских царей иметь собственную ''национальную'' систему письма, отличную от используемых вавилонянами и эламитами [17]. Таким образом, можно сказать, что персидская система просуществовала какое-то время скорее по соображениям престижа, чем вследствие потребностей администрации.

    Почти не вызывает сомнения, что принцип логографического письма был изобретен нешумерскими предшественниками тех месопотамцев, которым принадлежат самые ранние из признанных шумерскими надписей на глине. До сих пор остается неясной зависимость между постулируемым протошумерским письмом и более поздней, еще не расшифрованной системой письма, которую мы называем протоэламской, потому что она была обнаружена до сих пор только в Сузах и их окрестностях. Проблематична также связь этих систем с письменной системой долины Инда. Расшифровка этих последних письмен пролила бы свет на древнейшие стадии месопотамского письма, но мало надежды, что имеющихся данных окажется достаточно для их расшифровки. Обычно считают, что египетская иероглифическая система развилась хотя и независимо от клинописной, но под ее влиянием. Концепция письма распространяется легко в условиях, когда социальная организация общества достигает определенного уровня развития и сохраняет способность положительно реагировать на стимулы извне. 1\-

    На наш взгляд, вместо того чтобы обсуждать вопрос о распространении систем письма и зависимости одной из них от другой, гораздо важнее заняться исследованием характерных случаев их применения в различных цивилизациях. Переход от логограмм к фонограммам в Месопотамии был ускорен, по-видимому, вследствие полисинтетического характера шумерского языка, а также обилия в нем сложных существительных с классифицирующим элементом в начальной позиции. Как уже указывалось, переход шумерского письма от логографического к фонографическому не был доведен до конца. Распространение передачи на письме грамматических показателей - различного рода коротких слогов, присоединяющихся к ведущему слову путем префиксации, инфиксации или суффиксации (эти элементы добавлялись к логограмме ведущего слова), - еще больше усложнило эту систему. Затем она была перенесена с шумерского на аккадский язык. Фонограммы были просто заимствованы, несмотря даже на то, что их звуковой состав был явно недостаточным для передачи всех фонем первых аккадских диалектов (тигро-аккадский). Все это привело к появлению значительного числа неадекватных написаний, вызванных различиями в фонологических системах двух языков. Некоторые логограммы были заимствованы для передачи существительных, прилагательных и даже глаголов, примерно соответствующих шумерским. Ради облегчения идентификации таких слов стали добавлять к логограмме фонограмму, для того чтобы точно указать, какое аккадское слово подразумевается и в какой грамматической форме его нужно читать. Такое развитие сопровождалось палеографической эволюцией, которая сводилась к упрощению и стандартизации форм знаков и к уменьшению их числа.

    Последующий сдвиг, который привел к установлению господства старовавилонских диалектов (евфрато-аккадских), еще более изменил палеографию и систему письма. Хотя сложная и трудная для усвоения система знаков сохранялась всюду, где на аккадском диалекте писали клинописью, применение знаков, обозначающих целые слова, уже в старовавилонский период значительно сократилось. Их сохранили для обозначения лишь некоторых наиболее часто встречающихся существительных, таких, например, как ''божество'', ''царь'', ''серебро'', ''город''. Постепенно в обиход ввели несколько новых знаков. Были выработаны другие способы передачи существенных для аккадского языка фонетических различий. Но и в этом случае ряд знаков фонетически и фонологически представлялся двусмысленным (это относится, в частности, к звонким и глухим согласным и к согласным с так называемой ''эмфатической артикуляцией''). Это, а также унаследованная многими знаками поливалентность (красноречивое свидетельство перехода от нешумерского языка к шумерскому) делали для писцов задачу еще более трудной. В процессе обучения им приходилось подолгу изучать различные пространные справочники. Таким образом, писцы по необходимости превратились в группу высокообразован ных специалистов, о методах обучения которых речь пойдет ниже. Все это объясняет застой и даже регресс, который наблюдался вскоре после перехода от шумерского языка к аккадскому в клинописной системе письма. Сколько-нибудь значительных упрощений или попыток рационализации письма в этот период не происходит, хотя то тут, то там писцы начинают игнорировать сложные знаки и в текстах на специальные темы наиболее ходовые логограммы встречаются в сокращенном виде. Противоположная картина обнаруживается в поздний старовавилонский период и особенно замет ной становится в собраниях ассирийских текстов первой половины I тысячелетия до н. э.: здесь использование логограмм резко возрастает. Правда, это явление ограничивается научными текстами специального характера, главным образом текстами предсказаний. Логограммы появляются как для существительных, так и для глаголов и снабжаются минимумом фонетических добавлений, необходимых для установления синтаксических связей. Их применение позволяет писцу использовать квазиматематическую точность и формульную краткость изложения, которая делает тексты такого рода почти непонятными для непосвященных.

    Несмотря на явные недостатки этой системы письма, а также на ее сложность, она оказалась достаточно гибкой для того, чтобы быть использованной такими иноземными языками, как хеттский, эламский, хурритский и урартский. Только в нескольких случаях пришлось пойти на создание диакритических вариантов и особых приемов для передачи состава иноязычных фонем без значительного искажения [18].

    С палеографической точки зрения тексты четко различаются по времени и месту написания, а также по своему типу; в их внешнем оформлении есть определенные различия: в форме глиняных табличек, в расположении строк и столбцов текста. Стали очевидными и некоторые общие тенденции, в особенности различия между скорописью и монументальным стилем письма, между ассирийскими и вавилонскими формами знаков, между техническими приемами писцов. Школы писцов появились в самые ранние периоды. Писцов учили пользоваться палочкой для письма (стилем) и различать смысл знаков, прививали им основы шумерского языка, насколько это считалось необходимым, и обучали строгим правилам изготовления глиняных табличек (определенная форма, состав глины и т. д.), а также порядку размещения на них записей.

    На гладкую и мягкую поверхность мокрой глины легко нанести соответствующими инструментами знаки, которые сохраняются независимо от того, обжигать ли таблички или только высушивать на солнце. Глина сохраняет тончайшие линии, нанесенные на ее поверхность палочкой, мельчайшие детали оттиска цилиндрической печати, которую прокатывают по влажной табличке, или вдавленного отпечатка плоской печати. В прошлом для письма глину использовали тремя способами: в виде подвесных печатей на узлах веревок, которыми завязывались мешки и корзины; табличек, разнообразных по форме и размерам; и, наконец, в особо торжественных случаях - в виде имеющих церемониальное назначение призм, цилиндров, бочонков, на которых помещали гораздо больше строк, чем на табличках.

    Клинописные знаки обычно вдавливались тростниковой палочкой (стилем), которая изредка делалась также из дерева или другого материала. Стиль применялся и для разлиновки таблички;

    вертикальные линии, разделяющие столбцы, иногда наносили с помощью нитки, протягиваемой по мягкой табличке. Некоторые таблички покрывали слоем высококачественной глины, что позволяло писать текст знаками меньшего размера. Формы табличек широко варьировались. В одних случаях это были тонкие прямоугольники или квадратики величиной с почтовую марку, в других - большие по размерам подушкообразные таблички с тонкими или толстыми краями вплоть до прекрасных больших таблиц, размером в иных случаях до 90 см. Строки, как правило, наносили параллельно меньшей стороне прямоугольника. Для каждого периода и района существовали характерные особенности. Кроме того, форма и размер таблички зависят от содержания текста (юридический документ, письмо или официальный текст). Поэтому по форме глиняных табличек можно их классифицировать, не читая текста. Если жб таблички предназначались для заключения важных сделок или закладки в фундамент какого-либо здания, то их изготавливали из камня или металла.

    В древнейший период слова писались на табличках одно под другим в разлинованных ячейках, расположенных вертикальными полосами от правого края к левому. Лучше всего это иллюстрирует текст Кодекса Хаммурапи, записанный именно таким, в то время уже устаревшим, способом. Вскоре метод записей на табличках был изменен. На табличках размером с ладонь письмо было повернуто на девяносто градусов влево. Таким образом, первое слово текста, который когда-то наносили силлабическими знаками в направлении сверху вниз, стоявшее в первой ячейке у правого края таблички, теперь оказалось в первой ячейке, или первой строке, первого столбца, в левом верхнему углу. Для того чтобы заполнить табличку с другой стороны, ее обычно поворачивали так, чтобы нижний край занял верхнее положение. Большие таблицы делились на параллельно расположенные столбцы. Писцы заполняли их лицевую сторону слева направо, а оборотную - в противоположном направлении. На всех важных по содержанию табличках и в литературных текстах обычно оставлялось место в последней колонке либо для подведения итогов, либо для заглавия сочинения. Этот раздел, так называемый колофон, содержал в литературных текстах ту информацию, которая в современных книгах помещается на титульном листе: заглавие (обычно начальные слова или первая строка), имена владельца и писца, а иногда дата и пояснения писца, относящиеся к оригиналу, с которого он делал копию. В колофоне иногда указывалось, что данный текст носит секретный характер. Тогда далее встречались проклятия по адресу тех, кто без разрешения унесет табличку или задержит ее на ночь. Если литературное или научное произведение оказывалось слишком большим и его нельзя было поместить на одной табличке, тогда колофон указывал первую строку той таблички, на которой текст продолжался. Обычно таблички таких серий нумеровались, иногда даже помечались двумя цифрами, обозначающими порядок таблички в серии в целом и в каком-либо подразделе. В библиотеках таблички таких серий хранились на полках или глиняных скамьях связками, скрепленными веревками с глиняной печатью, указывающей на содержание произведения 19. Некоторые из таких печатей, так же как и каталоги, в которых перечисляются серии табличек по названиям и часто указывается, какое число их входит в каждую серию, дошли до наших дней 20. Частные архивы хранились обычно в глиняных кувшинах. Обширные записи писцов администрации III династии Ура хранились в корзинах с соответствующими печатями (их обнаружено довольно много). Для того чтобы быстро найти в архиве нужную табличку, пользовались специальными пометками, нанесенными на ребро табличек (III династия Ура). Позже таблички с нововавилонскими документами снабжались арамейскими приписками, в которых кратко излагалось их содержание, чтобы облегчить пользование табличками писцам, которым, по-видимому, было трудно читать клинопись [21].

    Чтобы заменить ручное письмо более эффективными способами, были сделаны два технически интересных изобретения. Однако они крайне редко применялись месопотамскими писцами. Обычай писать имя царя и название сооружения на кирпичах, из которых строились дворцы, храмы и другие здания, привел к изобретению глиняных штампов. В некоторых из них использовались вынимающиеся и заменяемые знаки, наподобие ручного набора [22]. Заслуживает внимания и такой технический прием: писцы города Сузы в Эламе использовали цилиндры с выгравированными на них проклятиями. Прокатывая цилиндр по глине, получали оттиск и таким образом избавлялись от утомительного труда, связанного с нанесением формул от руки [23].

    В начале I тысячелетия до н. э. писцы стали пользоваться длинными узкими деревянными табличками, покрытыми тонким слоем воска, на которые наносили клинописные знаки. Не совсем ясно, было ли это подражанием чужеземной технике письма или изобретением местных писцов, стремившихся отличиться. Недавно обнаружили набор таких табличек. Он состоит из ряда продолговатых желтого цвета пластинок, концы которых соединены кожаными ремнями, так что они раскрываются, как ширмы [24]. Ясно, что такую ''книгу'' намного удобней носить с собой, нежели набор тя-желых,объемистых и хрупких глиняных табличек. Тем не менее мы утратили бы большую часть литературных и научных клинописных текстов, если бы такие книги получили широкое распространение. Есть все основания утверждать, что книги, изготовленные из ценных пород дерева, в то время считались предметом роскоши. Не исключено, что это был арамейский способ письма, существо--вавший еще до того, как аккадские писцы начали применять его для клинописи, и что с потерей этих недолговечных книг, возможно, погибла вся арамейская литература в Месопотамии [25].

    В противоположность шумерской и особенно египетской литературе в аккадских текстах редко восхваляется ремесло писца и его роль в обществе. Мы почти ничего не знаем о социальном положении, благосостоянии и политическом влиянии месопотамских писцов. Покровителями этого ремесла сначала была богиня Нисаба, а позже - бог Набу, в храм которого, называвшийся Эзида, писцы в качестве жертвенных приношений обычно дарили красиво написанные таблички. Неизвестен характер связей между этими божествами и писцами. В ряде случаев искусство писцов передавалось в семье из поколения в поколение. Образование и упражнения подготавливали ученика к умению читать и писать любой вид текстов. Об этом можно судить по двуязычным сочин-эниям, в которых говорится о большом разнообразии предметов, входивших в учебную программу [26]. Сохранилось лишь несколько указаний на специализацию писцов: одни из них занимались исключительно астрологическими и астрономическими табличками, другие в качестве чиновников служили при дворе Навуходоносора II, так же как и ''городские писцы'', упоминающиеся в средне- и новоассирийских текстах среди высших официальных лиц.

    О методах обучения писцов можно судить по большому числу ''школьных'' табличек - небольших чечевицеобразных дисков со знаком, словом или коротким предложением, написанным учителем на одной стороне (или над строчкой). На обратной стороне (или на строчку ниже) мы видим попытки ученика скопировать данный пример. Другие учебные таблички, часто плохо написанные, содержат отрывки из литературных произведений, скопированные учениками.

    Начав с простых знаков и групп знаков и переходя постепенно к написанию более сложных и трудных словоеочетаний, учащийся должен был копировать и учить наизусть произношение и чтение различных рядов и комбинаций знаков. Писцов полагалось учить по четкой программе: это относилось как к начальным этапам обучения, так и к изучению литературных произведений. Первые таблички из известных серий дошли до нас в'большем числе копий, чем последующие, а заключительные нередко и вовсе не сохрани лись. От писца-ученика, по-видимому, не требовалось закончить копирование одной серии, прежде чем перейти к другим текстам, предусмотренным программой обучения.

    Иногда ученик воспроизводил таблички не в учебных целях, а просто для учителя или для себя лично, что было обычным способом собирания коллекций. Некоторым, вероятно наиболее ученым, писцам удавалось создать с помощью своих учеников личное собрание табличек. Писцы школ, которые существовали при дворцах и храмах, были экономически обеспечены и располагали свободным временем, что позволяло им интересоваться специальными темами. Так создавались коллекции табличек по различным отраслям знаний, которые ассириологи обычно называют библиотеками. Они обнаружены в Ашшуря, в Султантепе и во многих пунктах Южной Месопотамии, причем их нашли не археологи-профессионалы, а многочисленные кладоискатели, в конце XIX в. разграбившие эти коллекции. Следует, однако, подчеркнуть, что настоящая библиотека в подлинном смысле этого слова, систематически собиравшая клинописные таблички, существовала в Месопотамии только в Ниневии. Она была создана в правление Ашшурбанапала, и значительная ее часть сохранилась до нашего времени. Из личных писем Ашшурбанапала известно, что собирание табличек было его увлечением. Он специально направлял своих людей в Вавилонию на поиски текстов и проявлял столь огромный интерес к собиранию табличек, что лично занимался отбором текстов для библиотеки 27. Многие тексты с научной аккуратностью по определенному стандарту весьма тщательно копировались для этой библиотеки; их колофоны называют Ашшурбанапала и содержат упоминания о том, что царь интересуется литературой и наукой. Мы уже говорили о количестве табличек в библиотеке; к сожалению, до сих пор не было систематического изучения состава библиотеки Ашшурбанапала и происхождения табличек и групп текстов. Тем не менее есть указания на то, что значительная часть библиотеки поступила из древней столицы Ассирии, Калаха, куда

    Тиглатпаласар I (1115-1077 гг. до н. э.) после завоевания Вавилона, по-видимому, привез древние вавилонские оригиналы28. В библиотеку Ашшурбанапала были включены также частные коллекции. Изучение первоначального состава куюнджикской коллекции могло бы дать важную информацию по истории развития мысли в Ассирии.

    Особый вид текстов, созданный месопотамскими писцами первоначально для учебных целей, со временем стал образцом научного преподнесения любого материала. Эти тексты состояли из знаков, групп знаков и слов, расположенных на табличках вертикально узкими колонками. Такого рода списки предназначались для обучения писцов написанию знаков и одновременного запоминания их произношения. Если какой-нибудь знак имел несколько значений, то он повторялся столько же раз, сколько их насчитывал. Из пособия чисто мнемотехнического характера эти тексты развились в полноценные справочники, пригодные для обучения писцов высшей категории. Их невозможно игнорировать при изучении и описании месопотамской цивилизации; большое количество текстов делает совершенно необходимым изучение этих ''сил-лабариев'', или ''вокабуляриев''. Эти древние списки оказывали большую помощь при расшифровке клинописи и установлении аккадской лексики и грамматики с первых дней существования ассириологии. Значительная часть их была опубликована еще до первой мировой войны, однако после этого было сделано лишь несколько попыток систематизировать эти материалы, исследовать их форму и функции. Тридцать лет Бенно Ландсбергер занимался подготовкой этих текстов к публикации. В результате в последние пятнадцать лет вышли в свет первые несколько томов .

    Рассмотрим краткое описание этих материалов, расположив их типологически. Списки знаков, которые были распространены в начале старовавилонского периода, делились на три вида. Первый содержал слоговые знаки, сгруппированные по последовательности гласных: u-a-i (например, Ьи-Ьа-Ы) ; второй - знаки, группировавшиеся в зависимости от их начертания в большие или меньшие группы; третий вид ассириологи называют Еа - по первому знаку. Первые два вида списка знаков использовались для начального обучения за пределами Ниппура, а третий - в самом Нип-пуре. Первый вид не претерпел никаких изменений, второй же (ассириологи когда-то называли его ''Силлабарий а'' или S*) получил дальнейшее развитие. На нем мы и остановим свое внимание. Эти знаки, тщательно выписанные один под другим, со временем были снабжены слева указанием (с помощью простых слоговых знаков) их чтения по-шумерски, а справа - аккадскими названиями. Таким образом появились трехколонные силлабарии, в которых вертикальные линии четко разделяли отдельные столбцы (произношение-''-знак-^название знака).

    Ниппурский силлабарии (типа Еа) оказался первым этапом в позднейшей сложной цепи взаимосвязанных списков. Первоначально он содержал знаки, необходимые для обучения элементарному чтению и письму на шумерском языке. Текст содержал не только знаки, но и все варианты их чтения, которых благодаря полифоническому характеру системы письма было немало. Первоначальный вид силлабария, называемый теперь условно Proto-Ea, вскоре увеличился и обогатился; таким образом появилась обширная серия, состоящая из сорока табличек, в которой к первоначальной системе, напоминавшей S", была добавлена еще одна, четвертая колонка (крайняя справа) с аккадским переводом каждой шуммерской логограммы, и часто не с одним, а с несколькими. Аккадцы называли этот силлабарии по первой строчке a A=naqu (букв. ''а'' - произношение знака ''А'' в значении ''жаловаться''). В нескольких вариантах этого типа колонка с названиями знаков была пропущена. Для практических целей из полного текста делались выписки; один такой сокращенный вариант на восьми табличках называется еа A=naqu. Из последнего извлечен двутабличный компендиум для элементарного обучения (''Силлабарий b'', S1'), содержавший наиболее употребительные знаки и их значения.

    Акрофонический список знаков и их сочетаний использовался в Ниппуре для обучения писцов высшей квалификации. Первоначальный шумерский список (так называемый Proto-Izi) был позже расширен и снабжен аккадскими переводами и состоял по крайней мере из шестнадцати табличек. Еще одна ниппурская серия служила для подобной же цели: это первоначально двуязычные серии diri DIRI siaku=watru [дири - это произношение знака DIRI, называемого siaku, букв. (''см''-}-''а'') в значении ''избыточный'']. При акрографическом расположении список ограничивался группами знаков, шумерские чтения которых отличаются от чтения отдельных компонентов. Он составляет семь таблиц.

    Тенденция к созданию двуязычных списков (вокабуляриев) усиливается начиная со средневавилонского периода. Многочисленные новые списки классифицируют группы синонимов, обычно включающие три слова. Один такой список состоял более чем из десяти таблиц, другой - более чем из шести таблиц. Сюда относится также серия списков, расположенных по темам а1ап==^агш и серия SоG^ALAM==nabnitu, которая содержит на более чем тридцати табличках шумеро-аккадские соответствия, причем выдерживается принцип расположения согласно аккадской колонке. Эта серия называет части человеческого тела, начиная с головы и кончая ступнями. В ней также даются глаголы, передающие действия этих частей тела.

    Традиции разных периодов и различных школ оставили свой след в ряде фрагментарных списков слов и знаков. Мы не говорим о тех из них, которые, возможно, принадлежали к упомянутым сборникам, многие из них плохо сохранились.

    Теперь целесообразно рассмотреть тематические списки слов. Они появились в древний период и стали позже играть важную роль. Эти списки составлены исключительно из существительных и объединены в большие группы. Первоначально они состояли из последовательно подобранных составных шумерских существительных, т. е. из существительных с классифицирующим элементом в начальной позиции. Начальный элемент служил критерием для подбора слов. Позже они были снабжены аккадским переводом, в ряде случаев не вполне удачным. Мы имеем списки слов, в которые включены названия деревьев, деревянных предметов и многих других классов вещей. В поздний старовавилонский период из шумерских прототипов развилась знаменитая двуязычная серия на двадцати двух табличках (таблички 3-24), называемая HAR. га ==hubullu. В ней говорится о деревьях, деревянных предметах, тростнике и изделиях из тростника, о глиняной утвари, кожаных изделиях, металлах и металлических предметах, домашних животных, диких зверях, частях человеческого тела, камне и каменных предметах, растениях, животных, рыбах и птицах, шерсти и одежде, местностях разного рода, пиве, меде, ячмене и других продуктах. В колонке слева содержится шумерское слово, начинающееся с классифицирующего элемента, а в колонке справа переводится либо все шумерское слово, либо его существенная часть. С течением времени многие из аккадских слов стали редкими или устарели и в новой серии была добавлена вторая аккадская колонка с объяснением, которое дополняло прежний перевод новым. Эта новая серия, содержащая все перечисленные термины, распределенные на три колонки, называлась HAR.GUD=imrn= ballu.

    Другая тематическая серия из четырех табличек содержит названия различных категорий людей: чиновников, ремесленников, калек и т. д. Эти списки несомненно являются уникальным материалом не только для лексикографов, но и специалистов, изучающих технику и другие реалии. К сожалению, вся та информация, которой они так богаты, еще далеко не использована.

    Так как список считался образцовым пособием для обучения и филологических упражнений, то и другим сочинениям, связанным с этим видом деятельности, стремились придать такую же форму. Ряд грамматических текстов, предназначенных для обучения аккадских писцов шумерской морфологии, сохранились в форме списков, датируемых как старо-, так и нововавилонским периодами и даже еще более поздним временем. Чтобы показать различия диалектов внутри шумерского языка, была создана серия, в которой перечисляются сначала диалектная форма (eme.sal), затем слово основного диалекта и, наконец, в третьей колонке дается аккадский перевод (эта серия называется diinmer= dmgiv==ilu) [30]. Сохранился также старовавилонский компендиум из Ниппура, содержащий юридические формулы для обучения писцов правильному составлению сделок и контрактов 31. Отрывки из него по неизвестным причинам входят в серию HAR. rд ==hu-bullu и содержатся в двух первых таблицах, которые, таким ^образом, совершенно отличаются от основной части этого сочинения. То, что было, по-видимому, своего рода фармакопеей [32], тоже было оформлено в виде списка; совершенно естественно, что подобный вид имели и перечни богов и богинь [33], а также каталоги звезд. Стоит упомянуть списки синонимов, поясняющие редкие, устаревшие или диалектные аккадские слова более ходовыми; в этих спис ках обе колонки - аккадские. Они относятся к позднему периоду. К еще более высокой ступени обучения писцов можно отнести особые сборники списков, которые, по существу, являются справочниками. Так, в нашем распоряжении имеются тексты, детально описывающие внешний вид камней и растений и сообщающие их названия. Как использовали эти тексты в древности, установить невозможно, но не следует приводить их в качестве доказательства научного интереса к минералогии и ботанике.

    Может быть, мы излишне подчеркивали практический элемент в истории возникновения рассмотренных нами многочисленных списков. Но такое истолкование, на мой взгляд, проще и больше отвечает основным особенностям этих списков, чем квазимифологическая теория Ordnungswille (''стремление к порядку''), согласно которой писцы, создававшие списки, руководствовались желанием ''организовать'' окружающую их вселенную, регистрируя все, что они видели вокруг, и описывая результаты своих наблюдений в узких колонках на глине [34]. Столь же необоснованным представляется утверждение о том, что списки слов с названиями растений, животных и камней были как бы первичными курсами ботаники, зоологии и минералогии. Такие утверждения порождены сегодняшней обстановкой, когда чуждая нам цивилизация обязана иметь ''научные'' достижения, чтобы считаться заслуживающей изучения. Вот почему к изучению этих многочисленных и разнообразных списков следует подходить так же, как и к другим явлениям культуры, усматривая в них те же наслое ния, то же предпочтение добавлять и усложнять (вместо того чтобы вносить структурные изменения), которые можно видеть, например, в месопотамских юридических правилах, в развитии вотивных надписей или в архитектуре храмов. Короткий и простой по структуре образец письма служил писцам для того, чтобы передавать разнообразное и сложное содержание. Форма не влияла на содержание и не определяла его; она являлась только способом выражения. Образец становился формой, в которую отливалось последующее развитие. О результатах использования каждого из них можно судить, лишь сравнивая достигнутое с исходным образцом. Любой другой подход может создать запутанную и неясную картину.

    Ранее уже говорилось о свидетельствах ''политической'' дву-язычности Месопотамии безотносительно к научной стороне этого явления. Традиционная двуязычность месопотамского писца сохранялась благодаря обучению, при котором активно использовался шумерский материал. Интерес к шумерской грамматике и лексикографии эффективно поддерживался усиленным использованием этого языка в религиозных текстах. Традиция составлять шумерские тексты с межстрочным аккадским переводом также способствовала сохранению двуязычности. Переводы шумерских текстов вначале писались в виде глосс (более мелкими знаками) под шумерской строкой или в свободных местах, оставшихся в строке, а позднее отдельными строчками под шумерским текстом и лишь изредка - на обратной стороне таблички. Эти переводы далеко не всегда точны, но их значение для изучения шумерского языка было замечено уже давно. Несмотря на это, все еще нет систематического исследования текстов этой категории, хотя они представляют важное лингвистическое достижение древних месо-потамских писцов. Тексты эти либо религиозные по характеру и назначению, либо ''магические''. Такова, например, обширная серия, которая называется ''Злые духи'', и другие подобные сочинения. Шумерская поэзия переводилась очень редко (сочинения Lugale melambi nergal и Andimdim). Столь же редко снабжались аккадским переводом многочисленные коллекции шумерских поговорок.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32.  33. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.