4. УСИЛЕНИЕ РЕАКЦИИ - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84. > 

    4. УСИЛЕНИЕ РЕАКЦИИ

    Едва Вильсон выступил с посланием о войне, как по стране прокати­лась волна «ура-патриотизма», шовинизма и национализма. Монополии развязали и щедро финансировали новую кампанию по «укреплению тыла», т. е. подавлению антивоенной оппозиции, по разгрому социали­стического и рабочего движений, искоренению любого рода радикализ­ма. Основными объектами гонений стали социалисты, члены ИРМ и дру­гих левых организаций, активисты рабочего класса, пацифисты, «сомни­тельные патриоты» и «подозрительные иностранцы», особенно немцы, а с осени 1917 г.— русские, финны и другие бывшие граждане царской России, в которых видели потенциальных большевиков. Под ударом ока­залась и передовая часть интеллигенции, даже пацифистски настроенные священники.

    С особой яростью пропаганда нетерпимости и антирадикализма раз­вернулась после победы Октябрьской революции. Заговор молчания во­круг Советской Республики скоро сменился грязной клеветнической кам­панией, призывами удушить молодую республику. Включение США в антисоветскую интервенцию усилило реакцию в стране и вызвало жесто­чайшие преследования всех революционных, радикальных и либеральных элементов.

    В течение 1917—1918 гг. имели место многочисленные случаи линче­вания «нелояльных» лиц, негров и белых, вызвавших подозрение и гнев разбушевавшихся (а иногда и пьяных) «патриотов». В Бисби (штат Ари­зона) более 1000 шахтеров-забастовщиков были окружены бандой «бди­тельных» во главе с местным шерифом, избиты, вывезены в вагонах для скота в пустынную местность и брошены там без воды и пищи43. В августе 1917 г. был зверски убит известный лидер ИРМ Ф. Литл, в Талсе (штат Оклахома) жестоко избили 17 членов ИРМ. Шовинисты на автомобилях устроили охоту за священником-пацифистом Г. Бигелоу. Даже Вильсон был вынужден осудить эту «нетерпимую жестокость» 44. B Чикаго, Филадельфии, Цинциннати и других городах арестовали мно­гих членов профсоюзов, в Нью-Йорке и Бостоне полиция, солдаты и ма-тpосы при явном попустительстве властей разгоняли антивоенные митин­ги, а в Чикаго — конференцию созданного в мае 1917 г. Народного совета, избивая участников и разрывая лозунги и транспаранты 45.

    Антирадикализм нашел выражение и в репрессивном законодательств ряда штатов, особенно западных, где классовый конфликт был острое где в 1917—1918 гг. были приняты законы о преступном синдикализмe и саботаже, по которым предусматривалось строгое наказание (до 10 лeт тюрьмы)   их нарушителям. Законы стали фактически орудием борьбы членами ИРМ, Беспартийной лиги   (БПЛ) — фермерской организации и социалистами.

    Местные «патриотические» организации, возглавляемые, как правило крупными бизнесменами, использовали войну для изгнания из колледжей и университетов либеральных преподавателей, обвиняя их в социализме пацифизме или просто в безразличии к вопросам войны. Так, были уво­лены профессор Кэттл и еще пять преподавателей из Колумбийского университета: им инкриминировали «недостаток патриотизма». Изгнали «непатриотичных» профессоров и преподавателей из университетов в Небраске, Миннесоте, Орегоне и др.

    Волна шовинистической истерии затронула все слои и все сферы жизни страны. Демократические силы пытались все же оказать, хотя и слабое, сопротивление. Либералы опасались, что террор помешает «на­циональной унификации» и заронит в массах сомнения относительно искренности целей правительства США в войне.

    Разгул реакции в Соединенных Штатах вызвал критические отклики и за границей. Русские рабочие подняли голос протеста против расправы с Т. Муни, и многие американцы только из сообщений об этом протесте узнали о судебной инсценировке в Сан-Франциско 46.

    Правительство Вильсона, возложившее на себя миссию спасения де­мократии во всем мире, было вынуждено определить свою позицию по отношению к массовым расправам с радикалами, которая оказалась на редкость лицемерной. Вильсон в самых энергичных выражениях осудил уличные расправы47 и демонстративно отверг предложенный сенатором Э. Оверменом билль о военно-полевых судах. В то же время президент заявил, что суды и министерство юстиции должны иметь право расправ­ляться с «заговорщиками». «Сейчас не время для уничтожения свобод,— сказал Вильсон,— но и не время шутить с нелояльностью какого-либо сорта»48. В духе последнего тезиса президент уже 15 июня 1917 г. подписал закон о шпионаже. Формально нацеленный против подрывной деятельности и пропаганды германских агентов, закон на практике стал орудием для подавления радикалов и сторонников мира, лишив их преж­де  всего возможности рассылать  по  стране  свои газеты и журналы49.

    В январе 1918 г. министерство юстиции внесло в конгресс проект за­кона о борьбе с подрывной деятельностью якобы в целях защиты поряд­ка во время подписки на «займы свободы». Реакционеры в сенате тре­бовали ужесточить меры против «предателей п германских пропаганди­стов». Правительство, военная разведка и печать монополий оказали серьезное давление на конгресс, и сенат принял закон 48 голосами про­тив   26.   В   палате   представителей   против   выступил   лишь   социалист

     

    М. Лондон50. 16 мая 1918 г. Вильсон подписал закон о мятежах или подрывной деятельности, который устанавливал суровые наказания (до 20 лет тюрьмы) всякому, кто мешал операциям вооруженных сил, препятствовал мобилизации и военному производству. Закон дал право министру почт запрещать доставку газет и любых изданий, высказывав­шихся против войны, и отказывать в почтово-телеграфном обслуживании лицам, нарушавшим закон. Наказывались и чиновники за нелояльные выступления.

    Тогда же, весной 1918 г., началось обсуждение в комитетах конгресса билля об опасных организациях, добивавшихся каких-либо социальных, государственных и иных перемен. В мае 1918 г. журнал «Нейшн» оценил билль как первый шаг к созданию военно-полевых судов. Разрабатыва­лись и другие меры, создавалась система государственного подавления всякой оппозиции войне и правительству.

    Опираясь на эти законы, органы юстиции развернули настоящее на­ступление. Уже к весне 1918 г. в тюрьмах только за «противодействие набору» оказались 3900 мужчин и женщин, частью по недоказанным об­винениям. К 1919 г. были осуждены лишь 67 немецких агентов, зато более 2 тыс. радикалов получили в общей сложности 25 тыс. лет тюрь­мы 5l. Среди арестованных и осужденных в 1917—1918 гг. были лидеры социалистов: 63-летний Ю. Дебс, Ч. Рутенберг, Э. Вагенкнехт, В. Бергер, С. Ниринг и др.

    5 сентября 1917 г. агенты министерства юстиции совершили налет на отделения ИРМ по всей стране, захватив и уничтожив почти всю доку­ментацию. В тюрьмах оказались более 4 тыс. членов ИРМ. Под суд были отданы десятки и сотни активистов, а 112 из них во главе с У. Хейвудом были осуждены в Чикаго на процессе, длившемся почти пять месяцев и отличавшемся предвзятостью и насилием против обви­няемых 52.

    Жестоким преследованиям подвергались так называемые «обжекторы», люди, сознательно (по политическим, нравственным, религиозным и иным причинам) отказывавшиеся идти на войну и вообще на военную службу. Их судили, натравливали на них общественное мнение, помещали в спе­циальные дисциплинарные лагеря и тюрьмы, где подвергали унижению, моральным и физическим пыткам. Известные американские историки Ч. и М. Бирды писали, что конституционные гарантии прав и свободы личности в отличие от прав собственности не оказались барьером для правительства при проведении арестов и судов 53.

    Новым «демократическим достижением» явилось введение администра­цией демократов фактической цензуры, ярым сторонником которой вы­ступил президент В. Вильсон54. Несмотря на сопротивление некоторых влиятельных органов буржуазной печати и выступления оппозиции с протестами в конгрессе, власти воспользовавшись XII пунктом закона о

    шпионаже, задушили радикальную прессу; первой жертвой стали социа­листические и радикальные газеты и журналы.

    Функции цензуры наряду с министерством почт исполнял и образо ванный в апреле  1917 г. по приказу президента Комитет общественной информации  (КОИ), в который вошли государственный секретарь, воен­ный и морской министры. КОИ создал свой разветвленный аппарат, ру-ководимый близким к В. Вильсону известным журналистом Дж. Крилом Одновременно с цензурой Комитет должен был (впервые в истории США) осуществлять идеологическое воспитание населения, обрабатывать его в нужном   правительству   духе,   манипулировать   общественным   мнением учитывая   опыт   и   воевавших   стран,   и   уроки   кампании   «готовности»' КОИ развернул широкую пропагандистскую работу в США и за границей.' Он издавал «Юнайтед Стейтс офишиэл бюллетин», направлял материалы о войне в 16 тыс. газет и журналов, 9 тыс. библиотек, 17 тыс. отделений профсоюзов, 47 тыс. банков и других предприятий, учреждений, 56 тыс. почтовых отделений.  Он использовал  писателей,  актеров,  журналистов к 1918 г. имел около 110 тыс. так называемых «четырехминутных орато­ров».   Пропаганда  шла  с  экранов  17   тыс.   кинотеатров,   сотен  театров, эстрад и т. п. В  1918 г. по стране пошли агитпоезда, развозя раненых «героев» и трофеи, отнятые у немцев 55

    Однако страна без энтузиазма встретила усилия пропагандистов ко­митета информации. Не только либеральная, но и консервативная печать возмущалась деятельностью комитета в качестве цензора. В течение всего периода участия США в войне правительство и буржуазия нагнетали в стране атмосферу страха, напряженности, нетерпимости, террора. 19 месяцев, писал далеко не либеральный историк Ф. Макдональд, стра­ной управляли с помощью контролируемой истерии, «тотальной демокра­тии», насилия толпы, направляемого правительством 56.

    В обстановке подавления гражданских свобод и прав личности 5 но­ября 1918 г. состоялись частичные выборы в конгресс. Выборы должны были показать, как оценила страна военную политику правительства и готова ли она выдать ему вексель на реконструкцию в послевоенных условиях. К этому времени из политической жизни ушла (хотя и на время) буржуазно-реформистская, прогрессивная партия. Либеральные силы в обеих буржуазных партиях были в смятении, напуганы, разделе­ны или находились под сильным влиянием лицемерных маневров и за­явлений В. Вильсона.

    Реакционно-монополистические и консервативные элементы, воздав должное военной политике администрации В. Вильсопа, особенно репрес­сиям в отношении социалистов и ИРМ, продолжали все же делать ставку на республиканскую партию, проповедовавшую индивидуализм, незави­симость бизнеса от государства, свободу бизнесменов в организации предприятий и эксплуатации рабочих, жестокое подавление социальной борьбы.

    Руководство «старой великой партии» все годы войны не оставляло мысли о возвращении к власти. Республиканские лидеры осторожно, но все же критиковали президента-главнокомандующего, главным обра-

    зом за флирт с трусами, пацифистами и некомпетентными лицами57, зато резкой, даже грубой критике подвергались отдельные министры и лидеры демократов в конгрессе. Республиканцы перестроили аппарат сво­ей партии, обновили состав Национального комитета и готовились дать бой на выборах 1917-1918 гг.

    Первое место в избирательных программах 1917—1918 гг., естествен­но занимала война. Реакционные, шовинистические круги были раздо­садованы тем, что многие американцы, в том числе и в конгрессе, встре­тили войну без энтузиазма, сопротивлялись набору в армию и подписке на военные займы. Эти круги приняли соответствующие меры против «нелояльных», добиваясь изгнания их из конгресса.

    Уже в 1917 г. в политическую жизнь страны вошли два других важ­ных вопроса: о праве голоса для женщин и о запрещении производства и продажи спиртных напитков. Первый из них имел долгую историю. Женщины США требовали принятия XIX поправки к конституции о предоставлении права голоса вне зависимости от пола. К 1917 г. в 12 штатах были приняты соответствующие законы, в 1916 г. в конгресс была избрана первая в истории страны женщина. «Марш демократическо­го духа», как выспренно окрестила эти скромные успехи либеральная пресса, остановился у стен конгресса, где встретил сильное сопротивле­ние. Реакционеры доказывали, что женщина не может быть юристом, военным или полицейским и, следовательно, не равна мужчине. Расисты негодовали при одной только мысли о голосующих негритянках, и все делегации южных штатов в конгрессе, исключая Арканзас, выступили против предоставления женщинам права голоса.

    Вильсон, долго уклонявшийся от поддержки женщин, наконец заявил в январе 1918 г., что расширение их прав — акт справедливости к жен­щинам страны и всего мира, и потребовал принять резолюцию о XIX по­правке. В сенате Вильсон лично выступил с просьбой поддержать резо­люцию, чтобы доказать другим народам искренность и способность США «вести их в войне за демократию». Сенат принял резолюцию 53 голосами против 31 (из них 21 демократ). Но для необходимого в таких случаях большинства в 2/3 не хватало трех голосов, и резолюция вернулась на новое рассмотрение. Это было 13-е поражение XIX поправки. Она была принята лишь в 1919 г., а ратифицирована в августе 1920 г.

    Другой вопрос — о запрещении производства и продажи спиртных напитков — тоже разрешался давно и трудно. Борьба против употребле­ния алкоголя имела, с одной стороны, благородную, гуманную цель под­нять культуру и мораль американцев. С другой стороны, многие промыш­ленники проповедовали запрещение спиртных напитков как меру со­циальной дисциплины и повышения производительности труда.

    Противники запрета представляли пеструю, разъединенную, но влия­тельную коалицию фермеров, выгодно сбывавших свою продукцию для производства спиртного; хозяев винокурен и пивоваренных предприятий, в том числе монополистов, владельцев многочисленных салунов, гостиниц; американцев, традиционно употреблявших алкоголь, особенно пиво. В 1914 г. уже в 14 штатах, главным образом промышленных, продажа алкоголя была запрещена. Вступление в войну придало новый импульс борьбе за XVIII поправку. Акт Левера и другие законы содержали опре-

    деленные меры запрета на продажу алкогольных напитков в зонах воен-ной промышленности и вокруг солдатских лагерей. Вильсон, Гувер, ряд министров, Гомперс выступили против «опасного эксперимента». Сенат однако, не внял предостережениям, и Вильсону пришлось просить его хотя бы отсрочить введение запретов. Билль о запрете производства вина и пива с 1 мая, а всего прочего — с 1 июля 1919 г. был принят в авгу­сте 1918 г. В январе следующего года XVIII поправка была ратифици­рована 3/4 штатов, и с января 1920 г. США стали страной «сухого за­кона».

    Однако важнее вопросов о правах женщин и запрете спиртных напит­ков стал другой вопрос — о социализме, большевиках и Советской Рос­сии. Избирательные кампании 1917 и 1918 гг. были первыми, в которых правящие круги США использовали жупел антикоммунизма и антисове­тизма. Это особенно проявилось на выборах мэра Нью-Йорка в 1917 г. Главными соперниками были либеральный республиканец мэр города Митчелл и демократ-реакционер судья Хайлен. Митчелл, несмотря на все старания (даже чрезмерные) выступать лояльнее оголтелых шовини­стов, потерпел поражение. Самым впечатляющим в кампании оказалось голосование за М. Хилквита, лидера Социалистической партии Америки, собравшего за свою умеренную, оппортунистическую, но все же антивоен­ную программу 145 тыс. голосов.

    Голосование за Хилквита было принципиально важным. Американцы отдавали голоса не оппортунисту и беззубому пацифисту, каким был на деле Хилквит, а представителю партии, в которой они видели наиболее последовательного борца за мир и демократию. Именно поэтому выборы в Нью-Йорке вызвали яростную антисоциалистическую кампанию. Все кандидаты буржуазии, пресса, политики, вплоть до либеральных, высту­пили сплоченно против социалистов. Орган финансистов назвал голосова­ние за социалиста в Нью-Йорке «позором города» и требовал «извлечь уроки». Журнал разъяснял: «Необходим урок дисциплины: команда на­право — и все следуют направо без разговоров» 58.

    Взбудораженная близким окончанием войны и Октябрьской револю­цией страна вступила в избирательную кампанию 1918 г. Правительство использовало подписку на 4-й «заем свободы» для подавления критики в свой адрес. Оно запретило, ссылаясь на эпидемию гриппа, все массовые собрания и митинги, и кампания шла необычно — через газеты, листовки, рекламу и т. п. Обе партии клялись в лояльности отечеству, обещали решительно бороться с Германией и остановить рост социализма. Рес­публиканцы, кроме того, проповедовали индивидуализм как средство про­тив революции и социализма и протекционизм как защиту от возможно­го демпинга послевоенной Европы. Они прокламировали возвращение к нормальным, конституционным порядкам, критиковали демократов, обви­няя их во всех бедах, даже в эпидемии гриппа.

    Демократы, уже разделенные по ряду вопросов, но официально еди­ные, прославляли руководство президента и конгресса, хвастались успе­хами на фронте и в тылу (против социалистов), отстаивали свободную торговлю, участие США в мировой политике и известную степень госу­дарственного контроля в экономике и социальной сфере. Вильсон требо­вал единства руководства партии во всех вопросах и в нарушение всех

    падиций выступил 25 октября 1918 г. с обращением к избирателям, на­стаивая, чтобы они голосовали за демократов в знак одобрения войны и пенной политики правительства и лично президента США 59. Сторонни­ки демократов были шокированы. Лидеры республиканцев сразу же под­хватили вызов президента, обрушив на него обвинения в возрождении партийных амбиций в период войны. В то же время, атакуя Вильсона и демократов, республиканцы звали их объединиться в тех округах, где, до  их  мнению,  возникала  угроза  победы  социалистов и  пацифистов.

    Выборы 5 ноября 1918 г. принесли победу республиканцам. Они полу­чили в сенате 50 мест, а демократы — 46, потеряв 12. В палате предста­вителей теперь оказались 239 республиканцев против 194 демократов, од­ного независимого и одного социалиста В. Бергера, осужденного за анти­военную позицию. Демократы потеряли, таким образом, контроль над конгрессом. Потерпели поражение многие кандидаты в конгресс и на пост губернатора, которых лично поддерживал президент США. Военное регулирование, усиление государственного вмешательства отпугнули от демократов буржуазные круги, настроенные к концу войны чрезвычайно консервативно. И в конгрессе и в ключевых штатах укрепились позиции консервативных и даже реакционных элементов, выступавших против государственного «социализма».

    Итоги выборов показали, что избиратели из буржуазных кругов со­вершили поворот направо, отвергнув все, что казалось радикальным, про­грессивным и даже либеральным. Широкие массы разочаровались в де­мократах и лично в Вильсоне, обманувшем их на выборах 1916 г. Растаял также и образ президента-реформатора, пацифиста и либерала. Выборы 1918 г. явственно предвещали поражение демократов и в бу­дущей президентской кампании. Крупная буржуазия США уже не нуж­далась ни в партии, по ее мнению, слишком склонной к нововведениям, реформам и уступкам трудящимся, ни в ее лидере, слишком авторитет­ном и независимом. Она тяготилась перестройкой государственного аппа­рата, расширением его функций и сферы деятельности. Наступали «но­вые времена», и, как казалось тогда многим, должны были вернуться «нормальные», довоенные порядки и ценности.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.