2. ВОЙНА, БИЗНЕС И ГОСУДАРСТВО - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82. > 

    2. ВОЙНА, БИЗНЕС И ГОСУДАРСТВО

    Разрыв   отношений   с   Германией   вызвал   откровенный  энтузиазм кругах   буржуазии  США,   ожидавшей   деловой   активности,   «новой   эры

    индустриального роста» 14. На Нью-Йоркской бирже дельцы кричали о начале необыкновенного процветания.

    Основания для радости банкиров и промышленников были: с 6 апре­ля 1917 г. оплату военного бизнеса вместо Антанты взяло на себя амери­канское государство. Конгресс сразу же отпустил на нужды войны 7 млрд. долл. Военные расходы составили за войну более 35 млрд. долл. большая часть которых шла на закупку товаров и услуг для государст' ва15.

    В итоге таких обильных ассигнований почти все отрасли американ­ской экономики пережили новый подъем. Производство главных видов промышленной продукции значительно возросло. Это относилось прежде всего к автомобильной, нефтехимической, энергетической и другим от­раслям хозяйства. Так, производство электроэнергии за 1916—1918 гг. возросло более чем на треть и составило в конце войны 29,2 млрд. квт. Добыча нефти поднялась с 300,7 млн. баррелей в 1916 г. до 356 млн. в 1918 г., а угля соответственно — с 526,8 млн. т до 605,5 млн. Мед­леннее росло металлургическое производство. Некоторые отрасли, не за­тронутые потребностями войны, даже сократили выпуск продукции, но в целом налицо был экономический подъем.

    В среднем индекс промышленного производства за время войны воз­рос на 32%, значительно увеличились сельскохозяйственное производст­во, вывоз товаров и капиталов, а также другие экономические показате­ли. Национальное богатство США приравнивалось в 1912 г. 187,7 млрд. долл.,  а в  1920 г.  оценивалось   (в  текущих ценах)   в  290 млрд.  долл. США давали более половины мирового производства станков, стали, до­бычи нефти, угля, 85% автомобилей и держали в 1918 г. около 40% ми­рового золотого запаса 16. Произошло невиданное усиление США, превра­тившихся в результате войны в центр хозяйственной и финансовой экс­плуатации всего капиталистического мира. Выросли престиж и влияние финансовой олигархии США. Доллар окончательно утвердился на миро­вом денежном рынке как самая прочная валюта.

    Война способствовала небывалому обогащению американской буржуа­зии, прежде и больше всего монополистической. Многие компании полу­чали баснословные прибыли, превышавшие в 5—10 раз доходы 1914 г.1 Чистая прибыль корпораций с 2684 млн. долл. в 1914 г. выросла в 1917 г. до 7958 млн., т. е. почти втрое, составив в 1918 г.— 4513 млн. долл. (после вычета налогов) 18.

    Важнейшим следствием войны явилось усиление монополий. Число предприятий с годовой продукцией более 1 млн. долл. выросло за 1914—1919 гг. с 2,1 до 4,6% общего числа предприятий, а их доля в об­щей продукции — с 48,6 до 67,8% 19.

    Однако эти факты и явления не исчерпывали всего содержания эко­номического развития США в годы активного участия в войне. Едва была объявлена война Германии, как американские дельцы бросились в погоню за гигантскими барышами, за выгодными военными заказами и доставками. Это вызвало невероятный хаос, путаницу, трудности и даже срывы в военном производстве и снабжении, способствовало росту ли­хоимства и казнокрадства. Деловой мир США как бы взялся подтвердить известные слова В. И. Ленина о том, что работа на войну «есть систе­матическое, узаконенное казнокрадство» 20.

    Но война требовала иного — внесения элементов планомерности, ор­ганизации экономики, ее руководства из единого центра. А это противо­речило частному предпринимательству с его анархией и конкуренцией. Военное производство означало работу на государство, «на казну» и соз­давало по сути дела новый тип хозяйственного механизма.

    В столкновении этих начал — частнокапиталистического хищничест­ва и военно-государственной организации — нашел свое выражение в ус­ловиях войны конфликт между гигантским ростом обобществления про­изводительных сил и системой частнособственнических отношений. На его основе даже в условиях благоприятной конъюнктуры обострились все противоречия капиталистической системы хозяйства, чему способст­вовал рост концентрации производства и капиталов в руках монополий при сохранении и ужесточении конкурентной борьбы. Вот это и было главными причинами перехода к военному регулированию, а вовсе не плохая зима 1917/18 г., хотя, действительно, таких буранов и морозов не было в стране 40 лет.

    Во имя общих интересов буржуазии, прежде всего монополистиче­ской, правительство вынуждено было провести в жизнь систему военного регулирования государством экономической, социальной и даже духов­ной жизни страны. Однако разработка и воплощение принципов государ­ственного регулирования проходили в упорной борьбе различных классов, социальных групп, разных фракций буржуазии, отдельных монополий и т. п.

    Столкновение этих сил произошло уже в мае 1917 г. при обсуждении в конгрессе внесенного конгрессменом Э. Левером билля, который дол­жен был создать законодательную основу военного регулирования, как его понимали в то время в правительстве, т. е. обеспечить сырьем, топ­ливом, транспортом и средствами связи развитие военного производства, а также решить проблему снабжения продовольствием, имевшую важное военное и социально-политическое значение. Вокруг билля завязалась острая дискуссия. Сторонники laissez faire кричали об уничтожении сво­боды торговли и отвергали «диктат автократов и дилетантов» из Ва­шингтона. Представители аграрных штатов оспаривали твердые цены на пшеницу. Профсоюзы, напротив, требовали твердых цен на все продо­вольственные товары. Республиканцы искусственно затягивали дискус­сию, добиваясь создания «военного кабинета» с их участием или хотя бы комиссии конгресса, которая контролировала бы деятельность правитель­ства. Президент, раздраженный проволочками, пустил в ход все меры воздействия на конгресс и даже обратился 12 июля 1917 г. к обществен­ному мнению с речью о несовместимости патриотизма и выколачивания

    прибылей на военных заказах. С большим трудом значительно изменен­ный билль был принят 10 августа 1917 г.

    Акт о контроле над продовольствием, сырьем и топливом давал пре­зиденту США право создавать новые учреждения и принимать любые другие меры для снабжения армии и флота всем необходимым, а также для предупреждения спекуляций. Для осуществления контроля вводилась система лицензий, предусматривалась возможность реквизиций предпри-ятий и продукции, но за соответствующую компенсацию. Однако твердых цен закон не вводил, кроме цены на пшеницу в 2,2 долл. за бушель (т. е. ниже рыночной). Никаких серьезных наказаний за нарушение за­кона не устанавливалось 21.

    Таким образом, закон Левера провозглашал принцип государственно­го контроля в экономике, хотя и ограничивал его применение сферой про­довольствия, топлива и сырья. Он значительно увеличивал права испол­нительной власти, позволяя, в частности, президенту США создавать новые органы регулирования, не обращаясь в конгресс. Вместе с тем закон охранял прибыли и не запрещал их увеличение, тем более что Вильсон изменил в пользу монополий ряд статей законопроекта 22. Пункт о реквизициях не смущал капиталистов, уверенных, что суды ее не до­пустят. Понятно отсюда то одобрение, с которым встретили новый закон в буржуазных кругах. В целом в законе Левера были изложены основ­ные идеи и принципы государственного вмешательства, содержалось пра­вовое обоснование будущих чрезвычайных решений президента, были за­ложены основы механизма регулирования социально-экономической жиз­ни страны.

    Подписав акт Левера, Вильсон в тот же день назначил Г. К. Гувера главой Продовольственной администрации (ПА) с весьма широкими полномочиями. Проблема снабжения вооруженных сил, союзников и на­селения страны продуктами питания к этому времени резко обострилась, от ее решения во многом зависела судьба войны. Анархия в производст­ве, конкуренция множества закупочных комиссий, стремление фермеров взять «свое», грабеж и спекуляция монополий и всякого рода посредни­ков создали в деле продовольственного снабжения хаос и неразбериху, грозившие значительными политическими осложнениями.

    Положение масс мало изменялось к лучшему. Весной 1917 г. в ряде городов Северо-Востока прошли «голодные бунты» и демонстрации. Де­мократические силы поставили вопрос о национализации пищевой про­мышленности и введении твердых цен на продовольствие23. Крупная буржуазия требовала «подтянуть пояс», разумеется за счет трудящихся. Эту задачу в сущности и должна была выполнить Продовольственная администрация. Ее глава Г. К. Гувер предлагал решить проблему, опи­раясь на добровольное сотрудничество всех патриотов, а на деле требо­вал от президента полномочий «продовольственного диктатора», незави­симого от правительства. Гувер собрал в аппарат ПА реакционных биз­несменов и политиков и организовал несколько кампаний по экономии продовольствия   с   помощью   массовой   пропаганды,   сопровождавшейся

    yгрозами. С   большим   трудом   ПА   удалось   наладить   снабжение армий

    и населения, хотя еще весной 1918 г. в этом деле были серьезные

    срывы.                  

    Жертвами кампаний «экономии» и всей деятельности ПА оыли фер­меры и наиболее обездоленные слои городского населения. Зато агро-промышленный бизнес через ПА и созданную ею зерновую корпорацию США и сахарную компанию сохранил и даже увеличил свои прибыли. Капиталисты нарушали все предписания ПА, отделываясь символически­ми штрафами. Регулирование снабжения продовольствием явилось яр­ким образцом реакционно-бюрократических методов борьбы с голодом.

    Таким же по классовому характеру и целям оказалось решение топ­ливной проблемы. К лету 1917 г. гигантская угольная промышленность США стала работать с перебоями, появились признаки нехватки угля в промышленных центрах, началась спекуляция углем. Все попытки пра­вительства уговорить многочисленных шахтовладельцев (добыча угля была слабо монополизирована) установить твердые цены ниже тех, на которых они настаивали, ни к чему не привели. Ширились требования национализации шахт. Взвесив все обстоятельства, Вильсон решил избе­жать прямой национализации отрасли, учредив приказом от 23 августа 1917 г. Топливную администрацию (ТА) во главе с Г. Гарфилдом24. Несмотря на все старания, к началу зимы снабжение топливом резко ухудшилось, к тому же возникли заторы на транспорте. Лишенные угля школы, больницы и многие предприятия, особенно мелкие, закрывались, останавливались паровозы и пароходы. Возникли стихийные «угольные бунты». Тогда Гарфилд с одобрения Вильсона отдал 17 января 1918 г. распоряжение о прекращении поставок угля, т. е. о фактическом закры­тии на востоке страны всех невоенных учреждений и предприятий на пять дней и о введении  «безугольных понедельников»  до конца марта.

    Страна была потрясена столь бесцеремонным вмешательством в част­ный бизнес, которое тяжело отразилось и на положении широких масс. В конгресс посыпались протесты рабочих организаций, фермеров, мелких и средних бизнесменов. Но монополии, так или иначе связанные с воен­ным производством, не пострадали от этих мер.

    Что касается снабжения нефтью, то Рокфеллер быстро подчинил себе и Топливную администрацию и все комитеты, ведавшие этой отраслью. «Нефтяные короли» не только нажили за войну гигантские прибыли, но и добились фактически принудительного картелирования всей отрасли, опираясь на «гибкую» политику правительства.

    Провал попыток хозяев железнодорожных компаний наладить работу транспорта вынудил В. Вильсона и в этой отрасли прибегнуть к госу­дарственному регулированию. Острейшая конкурентная борьба за выгод­ные поставки, казнокрадство, произвол, пренебрежение вопросами без­опасности и эффективности движения довели транспорт, находившийся и без того в кризисном состоянии, до развала. В портах и на товарных станциях Северо-Востока скопилось 200 тыс. неразгруженных вагонов, a на Западе не хватало более 158 тыс. вагонов для отгрузки военной продукции.

    Вся хозяйственная деятельность и ведение войны оказались под уг­розой   краха.   «Ситуация на дорогах беспокоит больше, чем Россия», -утверждал печатный орган Уолл-стрит   . С новой силой раздались тре­бования передать дороги в государственную собственность. Вильсон, прe_ дупреждая более решительные меры и не дожидаясь обсуждения вопроса в конгрессе, объявил о создании Железнодорожной администрации (ЖА) во главе с министром финансов У. Макаду. Этой администрации с 31 де­кабря 1917 г. вручался контроль над всеми системами транспорта, кроме городского26.   После   недолгого   обсуждения  конгресс принял 21 марта 1918 г. соответствующий закон, по которому на период войны и 21 месяц после  ее  окончания   (или  раньше — по  приказу президента)   железные дороги передавались под контроль Железнодорожной администрации. Их владельцы сохраняли право собственности и получали гарантированный доход,  равный средней годовой прибыли за три предшествующих года. На содержание и ремонт дорог конгресс отпустил первоначально 500 млн. долл.;   вопрос  о  ставках   тарифов   решал  теперь  сам  президент  США. Таким образом, несмотря на некоторые ограничения  (например, пас­сажирского движения)  и уступки Макаду рабочим  (повышение заработ­ков, признание профсоюзов), в целом правительственное регулирование помогло не только улучшить работу транспорта, но и значительно укре­пило позиции хозяев железных дорог, которые получили, кроме прибыли в   1,8  млрд.   долл.,   еще 2 млрд.   компенсации   за   контроль,   плюс   еще 716 млн. долл. было безвозмездно вложено государством в усовершенст­вование и эксплуатацию дорог в период контроля.

    На таких же выгодных для капиталистов условиях государство в са­мом конце войны взяло под контроль все средства связи, спасая этим телеграфные компании от угрозы забастовки 25 тыс. рабочих.

    Огромные средства — до 2 млрд. долл.— правительство вложило в со­здание торгового и транспортного флота, строительство верфей. «Сталь­ные короли» с весны 1918 г. почти полностью подчинили себе судострои­тельную программу правительства, извлекая немалые барыши. После войны построенные за счет налогоплательщиков суда были проданы ка­питалистам по цене в 20—40 раз дешевле их стоимости 27.

    Весьма энергично администрация США контролировала внешнюю тор­говлю, пытаясь закрыть доступ стратегически важных товаров, продо­вольствия в первую очередь в Германию и высвободить для войны дефи­цитные суда. Совет по торговле и Военно-торговое управление, в которых члены кабинета заседали вместе с бизнесменами, взяли под контроль бо­лее тысячи наименований товаров, запрещенных к вывозу (без особых лицензий) в 56 стран, включая страны Антанты и их колонии28. В де­ловых кругах сопротивлялись такому контролю, утверждая, что прези­дент душит американскую торговлю. Протестовали и нейтральные стра­ны, оказавшиеся на грани голода. Между тем объем торговли США, в том числе и вывоз в невоюющие страны мира, в 1917—1918 гг. про­должал расти, а вместе с ним и прибыли монополий.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.