1. ЭКСПАНСИЯ В СТРАНАХ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   59.  60.  61.  62.  63.  64.  65.  66.  67.  68.  69. > 

    1. ЭКСПАНСИЯ В СТРАНАХ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ

    Из XIX в XX в. США вступили, сохраняя основные тенденции внут­реннего и внешнеполитического курса, сложившиеся в предшествующий период. По численности населения это была уже четвертая в мире стра­на после Китая, Индии и России. С учетом притока иммигрантов населе­ние США в 1900 г. составляло 76 млн. человек i.

    Главное,  что характеризовало  США на  рубеже веков  как мировую державу,  заключалось в бурном росте экономического потенциала,  бес­прецедентном   развитии  производительных  сил, превратившем   страну в динамичное индустриально-аграрное государство. Но окрепшим экономи­ческим позициям США еще не соответствовал их политический статус и престиж на   мировой арене.   По мере усиления авторитета   федеральной власти, закрепления политических устремлений буржуазии в программах двух главных партий в США, активизации внешнеполитической деятельно­сти, особенно в интересах крупного капитала и экспансионистов, все бо­лее четко проявлялись методы и приемы, с помощью которых США стре­мились  утвердиться в  качестве великой державы,  отрабатывались  гло­бально-стратегические подходы, кристаллизовалась роль США как миро­вого жандарма, шлифовалась политика тех кругов, которые предпочитали действовать «с позиции силы».

    Во  внешней политике  США  в  первые  полтора  десятилетия  XX в. наблюдалось заметно возраставшее влияние экспансионистски настроен­ных представителей деловых кругов. В отличие от групп финансистов и предпринимателей, делавших ставку на освоение и развитие внутренних ресурсов   страны,   немногочисленные,   но влиятельные,   агрессивно  наст­роенные группы дельцов и политиканов требовали расширения в мире «сферы влияния»  США.  В этих целях использовались различные  пути превращения   независимых   стран   в   зависимые:   навязывание   неравно­правных договоров и кабальных займов, захват стратегических баз, ин­тервенции и применение всевозможных способов экономического, военно­го, дипломатического проникновения.

    В поделенном империалистами мире на рубеже XIX—XX вв. терри­ториальные приращения становились возможными только путем отвоева-ния владений у другой державы. Но это не останавливало экспансиони­стов США. Для их внешнеполитических усилий в начале XX в. харак­терны углубление экспансионистских тенденций, поиски новых способов расширения экспорта товаров и областей приложения капиталов.  «Сам

    являясь порождением глубоких противоречий капиталистического способа пpоизводства, вывоз капитала выносит эти противоречия в международ-ные отношения, делает такие противоречия главным внутренним содер­жанием разнообразных международных связей страны, входящих в систе­му капитализма» 2. Весь ход развития капитализма подталкивал США к Этому- Причин, глубинных мотивов для экспансии в мире было несколь­ко: экономические, социальные, политические, военные.

    Кризисные потрясения в  США конца XIX в.  всячески подогревали интерес промышленников и финансистов  к поискам заморских рынков. В деловых кругах США надеялись стабилизировать сбыт своей продукции и соответственно получение гарантированной прибыли. К 1912—1913 гг. американский экспорт превысил германский и почти  сравнялся с  анг­лийским. Однако импорт уступал французскому, был намного ниже гер­манского и ненамного превышал половину импорта в Англию. Особенно-активно действовали американские экспортеры хлопка и табака. Увели­чивались капиталовложения США в других странах. В этот период США начали экспортировать также и капитал: прямые инвестиции за грани­цей выросли с 634,5 млн. долл. в 1897 г. до 2652,5 млн. в 1914 г.3 Хотя за последние три десятилетия XIX в. американцы «освоили» больше зе­мель, чем за 300 лет до этого4, борьба за новые рынки не прекрати­лась и продолжалась в XX в. с неослабевающей силой. Тем более что деловые круги рассчитывали расширением сбыта за счет экспорта смяг­чить  социальное  недовольство  трудящихся  США.   Социальные факторы наряду с экономическими занимали также важное место в расширении американской экспансии.

    США в этот период были вынуждены поддерживать дружественны» отношения с Англией, опасаясь конфликта с «владычицей морей», кото­рый привел бы к закрытию британского рынка и блокированию рынков Европы, а также Азии, Африки, Ближнего и Дальнего Востока, что выз­вало бы удар по экономическому процветанию США. Немаловажным было и то, что объем британских инвестиций в США в это время пре­вышал 7в всей суммы зарубежных капиталовложений Великобрита­нии 5.

    Политические деятели, оказавшиеся у власти в США, вслед за маг­натами бизнеса весьма откровенно высказывались относительно своих захватнических планов. Орудием претворения в жизнь этих планов стал военно-морской флот. Если «дипломатия канонерок» практиковалась и ранее, преимущественно для давления на малые страны, то в начале XX в. флот США уже используется как весомый «аргумент» при урегу­лировании конфликтных внешнеполитических ситуаций. Для расшире­ния прибыльного военного производства использовалось и искусственное ооострение международной обстановки. Ускоренное строительство крупно­масштабного мощного флота, рассчитанного не просто на патрульно-обо-

    ронительные функции, но и на наступательные схватки с тяжелыми линкорами европейских держав, сопровождалось активизацией диплома­тии США, включением ее в политику захватов, аннексий, войн. Этот но­вый этап внешнеполитической активности ставленников капитала в пра­вительстве США развернулся с последнего десятилетия XIX в. и про­должался в начале 1900-х годов.

    Крупнейшие монополии в интересах широкого сбыта своей продукции стремились к увеличению экспорта в экономически важные районы Ев­ропы, которые ранее контролировались Великобританией. Основной упор в конкурентной борьбе с Англией на европейском рынке американ­ские монополии делали на относительную дешевизну своих изделий.

    После того как США закрепили за собой тихоокеанские подступы к Азиатскому материку, захватив Гавайи, Филиппины, Самоа, от богатей­ших рынков Китая их отделяло лишь Южно-Китайское море. Госдепарта­мент всячески стремился обосновать, насколько «жизненно необходимы» для США прочные ключевые позиции в Азии,  прежде всего в Китае. Поскольку США «опоздали» к дележу Китая на сферы влияния, амери­канские  экспансионисты  предприняли   попытку   наверстать   упущенное путем увеличения товарооборота с империей Цин. При этом они рассчи­тывали, что экономический потенциал США способен обеспечить овладе­ние в Китае такими важными позициями, с которых можно было бы по­велевать другими государствами и контролировать их действия6.

    Задача заполучения китайского рынка рассматривалась в США как первоочередная наряду с такими, как овладение зоной постройки меж­океанского  канала,   соединяющего   Атлантику  с   Тихим   океаном.   Так, Брукс Адамc, внук Джона Куинси Адамса, друг таких экспансионистов, как Т. Рузвельт и сенатор Г. К. Лодж, прямо выступал за «экономиче­ское верховенство» США на мировых рынках. «Америка неумолимо под­талкивается к производству огромных промышленных излишков»,— зая­влял он. Отмечая, что «экспансия любой страны неизбежно зависит от рынков для ее избыточной продукции, а Китай — это единственный ре­гион, который ныне представляет почти безграничные возможности для поглощения товаров» 7, Б. Адамc делал вывод, что канал через перешеек: «к   Тихому  океану  должен   быть   сооружен» 8.   Закрепление   гегемонии США на подступах к будущему великому тихоокеанскому транспортно­му пути  (т. е. в бассейне Карибского моря и в государствах Централь­ной Америки) стало конкретной целью. На достижение ее наряду с про­никновением  в  Восточную  Азию  главным образом  и  были направлены внешнеполитические усилия США в первые полтора десятилетия XX в. После испано-американской войны, захвата Филиппин, Пуэрто-Рико и многих других заморских территорий американские империалисты уст­ремили взоры к югу от Рио-Гранде. На этих соседних территориях, срав­нительно слабых и еще не  «освоенных»  европейскими империалистами, правительство США в начале XX в. создало систему протекторатов, рас­ширяя поле деятельности для американских монополий.  Конкретно это касалось таких стран, как Куба, Панама, Доминиканская республика.

    Практическая реализация рузвельтовской политики «большой дубин­ки» наглядно иллюстрируется отношениями США с Кубой. В начале XX в. США не признавали законность правительства Кубы. На острове фактически был установлен военный оккупационный режим. Его возглав­лял американский военный губернатор — начала генерал Дж. Брук, за­тем (с декабря 1899 г.) генерал Л. Вуд. В то время как президент Маккинли говорил об ответственности США за будущее Кубы и о том, что ее благосостояние зависит от связей с Соединенными Штатами, со стороны экспансионистов в деловых и политических кругах США все громче звучали требования аннексировать Кубу.

    Оккупационный режим на Кубе сохранялся практически до тех пор, пока  ее  Учредительное  собрание  не  приняло восемь условий США; по имени американского сенатора они получили название «поправка Плат­та». Эта поправка к закону о военных расходах от 2 марта 1901 г. со­держала условия американо-кубинских отношений, разработанные воен­ным министром США того времени Э. Рутом. Отношение в США к этой поправке было далеко не одинаковым. Оно отразило подход различных кругов монополистов к внешнеполитическим проблемам. Демократы, обос­новывая   интересы   компаний,   выступавших   за   развитие   внутреннего рынка США, квалифицировали поправку как измену Кубе. Республикан­цы, выражая устремления экспансионистов США, утверждали, будто по­правка Платта отвечает интересам прежде всего самих кубинцев. В кон­грессе   она   была   принята  незначительным   большинством:   161   против 137. Перед лицом явного американского диктата Учредительное собрание Кубы поначалу отвергло принципы Платта. В Вашингтон отбыла специ­альная комиссия во главе с Мендесом Капоте, которая, однако, ничего не добилась. Под давлением Вашингтона кубинское правительство, обра­зованное 20 мая 1902 г., было вынуждено принять «поправку Платта» в качестве приложения к конституции Кубы9.

    В итоге объявленная независимой Куба фактически оказалась в под­чинении США и даже юридически становилась их протекторатом. Под предлогом «защиты независимости и укрепления правительства» Кубы США получили «право интервенции» и устройства военно-морских баз на острове. Кубе запрещалось заключать с другими странами договоры о предоставлении территории для сооружения укреплений и получать иностранные займы 10. Уже 22 мая 1903 г. стороны заключили кубинско-американский договор11, в основу которого были положены упомянутые принципы Платта. Ссылаясь именно на этот договор, США получили на острове стратегически важную военно-морскую базу Гуантанамо, распо­ложенную близ Сантьяго.

    Политическое господство США над Кубой открыло выгодные возмож­ности для американских монополий. Вытесняя конкурентов, они вскоре

    утвердились во всех важнейших участках экономики Кубы — в разработ­ке рудников, строительстве электростанций, железных дорог, в планта­ционном хозяйстве. По американо-кубинскому торговому договору Кубе была предначертана участь страны монокультуры: основной статьей ее экспорта в США стал сахар.

    Американская политика «большой дубинки» вызывала недовольство на Кубе. Для расправы с участниками восстаний на острове неоднократ­но высаживалась американская морская пехота. Так было летом 1906 г во время восстания против правительства Пальмы. Оккупанты оставались на Кубе до января 1909 г. А три года спустя, в июне 1912 г., четыре отряда американских моряков снова высадились на острове для усмирения восставших негров в Гаване, Санта-Кларе, Ориенте. Подавляя националь­но-освободительное движение, США охраняли эксплуататорские интересы своих монополий, теснили другие империалистические государства. Вмешиваясь в европейскую политику, США в то же время не допускали подобного вмешательства со стороны стран Европы в дела южноамери­канских республик.

    США проводили политику гегемонизма в Западном полушарии, ссы­лаясь при этом на доктрину Монро. Это наглядно проявилось во время второго венесуэльского конфликта в 1901—1902 гг., когда обострились отношения между Венесуэлой и европейскими державами, главным обра­зом Германией, Англией и Италией. США выразили недовольство тем, что европейские державы, угрожая интервенцией, устроили «мирную бло­каду» Венесуэлы12. Поскольку к берегам Южной Америки был направ­лен европейский флот, чтобы принудить Венесуэлу к уплате долгов, США заявили, что также пошлют свой флот к венесуэльскому побережью. И хотя американское правительство поддерживало финансовые претен­зии европейских государств, оно не могло спокойно смотреть на приго­товления трех государств к возможной интервенции в Латинской Амери­ке. После демарша США первыми отступили англичане, предложив пере­дать спор на международный арбитраж. Особенно долго упорствовала и вызывающе держалась кайзеровская Германия. США отреагировали энергичной антигерманской кампанией.

    Свои же «права» на вмешательство и жандармские функции в Запад­ном полушарии США обосновали новой интерпретацией доктрины Мон­ро—так называемым «дополнением Рузвельта». Сначала в письме ми­нистру Э. Руту в мае 1904 г., а затем в президентском послании в декабре 1904 г. Т. Рузвельт так изложил доктрину Монро, что вооружен­ное вмешательство какого-либо европейского государства в Латинской Америке исключалось. Рузвельт заявил, что в случае, если другие страны Западного полушария будут «плохо себя вести», Соединенным Штатам придется выступать в роли «международной полицейской силы» 13. Тем самым интервенция и вмешательство во внутренние дела других стран были возведены в принцип внешней политики США.

    Для выполнения жандармских функций у Соединенных Штатов уже был значительный военно-морской флот. Он базировался и на Атланти­ческом и на Тихоокеанском побережьях США. Возникала необходимость

     

    в быстрой переброске кораблей из одного океана в другой. В кругах вoeнных и промышленников еще с середины XIX в. обсуждалась идея cоopyжения канала, который соединил бы два океана. Когда во время иcпано-американской войны пришлось перебросить крейсер «Орегон» из Тихого океана в Атлантический, его рейс вокруг мыса Горн занял почти ива с половиной месяца 14.

    Президент Маккинли еще в 1898 г. недвусмысленно заявил, что меж­океанский канал должен быть под контролем США, особенно ввиду ан­нексии Гавайских островов и перспектив распространения американского влияния и торговли в Тихом океане. За прорытие канала через Панам­ский перешеек давно высказывались также торговцы, одержимые поиска­ми рынков сбыта, и только магнаты железных дорог были против соору­жения канала, опасаясь, что их прибыли уменьшатся.

    Англия пошла на уступки США в решении вопроса о межокеанском канале, и в ноябре 1901 г. был подписан договор Хэя — Паунсфота, который признал за США право на сооружение и управление каналом. Договор с Англией заменил договор 1850 г. Соединенные Штаты полу­чили право строить, содержать и контролировать будущий канал. Этому предшествовали бурные дискуссии в прессе, промышленных кругах и особенно при дебатах в конгрессе о ратификации договора.

    Дискуссия возобновилась, когда встал вопрос, в каком месте лучше строить канал. Фактически было два оптимальных варианта. Один — в Никарагуа, где можно было использовать озеро и реку для соединения двух океанов, другой — в колумбийской провинции Панама, где францу­зы уже провели часть строительных работ и были готовы уступить свои права американцам. К этому времени выяснилось окончательное банк­ротство французского синдиката.

    Один из руководителей новой компании, выкупившей обанкротившую­ся фирму Лессепса,— француз Бюно-Варилья еще в середине 90-х годов уговаривал правительства разных держав приобрести право на построй­ку межокеанского канала15, а в конце концов подключился к американ­ским лоббистам, добивавшимся в конгрессе выделения средств на соо­ружение канала. В 1902 г. конгресс США ассигновал 40 млн. долл. на покупку акций стройки, при условии, что президент Рузвельт добьется от Колумбии юрисдикции США над зоной прохождения канала. Рузвельт предложил Колумбии за эти земли 100 млн. долл. и арендную плату в 100 тыс. долл. в год. Правительство Колумбии согласилось, но сенат ре­шительно отверг эту сделку. Тогда 3 ноября 1903 г. проамериканские элементы произвели в Панаме «революцию» и провозгласили независи­мость ее от Колумбии. Сыграло также роль наличие в Панаме с середи­ны XIX в. сепаратистских тенденций, которые были использованы аме­риканцами.

    В течение часа после поступления сообщения об этом в Вашингтон. Рузвельт распорядился признать новую республику, а заранее прибыв­шие к месту действия военные корабли США воспрепятствовали высадке колумбийских войск, которые были посланы для подавления мятежа Возникшая Панамская республика по договору от 18 ноября 1903 г. усту-

    пила Соединенным Штатам зону Панамского перешейка 16  (впоследствии стала зоной канала).

    Прокладка канала осуществлялась в обстановке интриг, коррупции, фактов грубого нарушения законов. Тем не менее Т. Рузвельт гордил­ся своим участием в захвате зоны и в сооружении канала на Панамском перешейке, считал это величайшим достижением внешней политики США 17.  Неоднократные попытки Колумбии вернуться к обсуждению с

    ПРЕЗИДЕНТ Т. РУЗВЕЛЬТ НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ ПАНАМСКОГО КАНАЛА

    (1906 Г.)

    Соединенными Штатами вопроса о зоне Панамского канала США отверг­ли, как отклоняли и предложение о вмешательстве международного ар­битража.

    Произвол и гегемонистские методы, примененные Соединенными Штатами при захвате зоны Панамского канала, превращение Кубы фак­тически в американскую колонию нанесли серьезный ущерб авторитету США в странах Латинской Америки. Это непосредственно проявилось во время второй межамериканской конференции, которая не принесла США желаемых результатов. Латиноамериканские страны очень настороженно воспринимали выступления США якобы в их «защиту» и оправдания экспансии ссылками "на доктрину Монро.

    Вторая   межамериканская   конференция,    созванная    формально   по приглашению   Мексики,   а  фактически по  инициативе   государственного

    В 70-е годы XX в. в Панаме вышел документальный кинофильм «Договор, под ко­

    торым нет подписи ни одного панамца».

    секретаря США Дж. Хэя, продолжалась три месяца. С момента ее от­крытия 22 октября 1901 г. борьба вокруг вопроса об арбитраже приняла острые формы и едва не привела к срыву конференции. Чилийская деле­гация категорически выступала против предложения Аргентины о прину­дительном арбитраже по всем конфликтам и требовала договоренности о добровольном арбитраже и о присоединении к конвенциям Гаагской кон­ференции 1899 г. В итоге длительных и ожесточенных споров на конфе­ренции в Мехико были приняты протокол о присоединении к Гаагским конвенциям от 29 июля 1899 г. о мирном разрешении международных конфликтов и о кодификации международного права, договор о разреше­нии третейским судом материальных претензий.

    Эти документы подписали девять государств, в число которых не вошли ни Чили, ни США. Коммерческое бюро американских республик было реорганизовано в Международное бюро американских республик. Был также образован руководящий совет дипломатических представите­лей во главе с государственным секретарем США, что означало создание организационной основы для преобладания американского влияния в этой организации. Конференция показала, что если Соединенным Штатам в первые годы XX в. удалось добиться гегемонии в странах Карибского бассейна, то в Южной Америке им серьезно противостояли Аргентина, Чили и другие государства. У латиноамериканских стран были достаточ­ные основания не доверять могущественному соседу, который усиленно навязывал им свое покровительство 18.

    На четвертой межамериканской конференции в Буэнос-Айресе с се­редины июля по конец августа 1910 г. американским дипломатам не уда­лось заручиться поддержкой большинства латиноамериканских госу­дарств в отношении инспирированного Соединенными Штатами предло­жения о признании доктрины Монро в качестве основного принципа внешней политики всех американских государств. Серьезные разногласия между участниками привели к провалу этого предложения. На конферен­ции Международное бюро американских республик было переименовано в Панамериканский союз, что явилось олицетворением межамериканской системы. Впоследствии был создан его Генеральный секретариат.

    Рассматривая Карибский бассейн после захвата зоны Панамского ка­нала как свое внутреннее море, США параллельно с методами воору­женного вмешательства прибегали к методам экономического закабале­ния слабых стран. Так, политика «большой дубинки» дополнялась так называемой «дипломатией доллара». Этот курс был для США предпоч­тительнее в условиях, когда растущий экономический потенциал стиму­лировал внешнюю экспансию США, а опереться на достаточную военную мощь правительство еще не могло.

    Провозглашенная У. Тафтом «дипломатия доллара» отражала борьбу умеренных кругов с крайне экспансионистскими, которым больше импо­нировала «большая дубинка» Т. Рузвельта. В послании конгрессу о внешней политике президент У. Тафт 3 декабря 1912 г. подчеркнул: «Дипломатия нынешнего правительства стремится соответствовать со­временным требованиям торговых отношений. Эта политика характеризу­ется  тем,  что  доллары  выполняют  роль  штыков»19.  Средствами,   более

    предпочтительными для умеренной буржуазии, Тафт гарантировал вo внешней политике активное вмешательство в целях создания американ­ским капиталистам благоприятных возможностей для выгодных инве­стиций.

    Первой США поставили в полную зависимость Доминиканскую рес­публику. Положение в ней с начала века было очень сложным. Непре­рывно шла борьба против реакционной диктатуры. Страна не только зависела в финансовом отношении от Франции, Бельгии, Италии, Герма­нии и других государств, но и не могла выплатить долгов. Американская дипломатия активно вмешалась в создавшееся положение: в результате

    7              февраля 1905 г. был подписан договор, по которому США, основываясь на доктрине Монро, уже не просто обязались «уважать» территориальную целостность страны, но и «гарантировали» ее безопасность.

    Империалистическая суть договора была настолько явной, что под дав­лением возражений со стороны оппозиционной демократической партии сенат США воздержался от его рассмотрения. Вместо него был вырабо­тан протокол о переходе всех доминиканских таможен в ведение амери­канских властей, что фактически означало установление протектората США над Доминиканской республикой, которая не могла теперь само­стоятельно ни распоряжаться своими финансами, ни обращаться за зай­мами, ни снижать налоги, если на то не было согласия США. Вся фи­нансовая жизнь страны перешла под контроль династии Рокфеллеров и их мощного «Нэшнл сити бэнк». Сахарные плантации на 30% оказались в руках американских владельцев 20.

    В республике неоднократно вспыхивали мятежные выступления про­тив коррупции и произвола администрации. США соответственно несколь­ко раз предпринимали интервенцию неизменно на стороне доминиканских властей21.

    Действуя в интересах американских банкиров, правительство США одновременно укрепляло стратегические позиции, как того требовали экспансионисты-военные. С середины XIX в. по 1915 г. США, пытаясь заполучить морские базы в Гаити (независимом государстве с республи­канской формой правления), не менее 20 раз направляли военные кораб­ли в г. Порт-о-Пренс под предлогом борьбы с беспорядками и 6 раз от­крыто, но безуспешно пытались установить контроль над таможнями Гаити.

    Под американским финансовым протекторатом вскоре оказалась и рес­публика Гондурас. Дело в том, что в 1911 г. правительство Гондураса было вынуждено просить займ у Соединенных Штатов. Гарантией этого займа могли стать только таможенные пошлины. Воспользовавшись си­туацией, США насильственно навязали американский протекторат, при­менив ту же тактику, что и в Доминиканской республике. В конечном счете вся экономика Гондураса оказалась подчиненной американским мо­нополиям.

    B             отношении Никарагуа также проявились оба аспекта «дипломатия

    доллара»:   с  одной  стороны,  с помощью  дипломатии  создать выгодные

    условия для капиталовложений, а с другой — использовать американский

        20 Faulkner H. U. American Political and Social History. 5th ed. N. Y., 1948, p. 539.

    21 В 1916 г. дело дошло до прямой высадки морских пехотинцев в столице (г. Санто-Доминго) .

    kaпитал в интересах внешнеполитической экспансии. «Экспорт американ­cках  долларов   для   достижения   политических  и   стратегических   целей дипломатии,— писал   американский    историк   Пратт,— является    сравни­тельно мало известным методом. Первые признаки его проявились в по­правке Платта» 22.

    Никарагуа давно привлекала внимание США не только как возможный участок для прокладки канала. Никарагуанские золотые прииски и пло­дородные плантации были заманчивым объектом для американских компаний. А поскольку на рубеже веков активно обсуждались планы заключения торговых и финансовых соглашений с европейскими государ­ствами, рассматривался вопрос о передаче Англии и Японии права на строительство канала, все это в Вашингтоне было сочтено опасным для американских интересов.

    Поэтому в 1901 г. США инспирировали смещение неугодного им пра­вителя и поставили более покладистого — А. Диаса. Когда в Никарагуа в 1912 г. начались волнения масс, 2 тыс. солдат американской морской пехоты высадились в Никарагуа и подавили выступления. Лидер оппози­ции был вывезен из страны, а в столице г. Манагуа — размещен отряд морской пехоты, который с 1912 по 1925 г. следил за тем, чтобы в стра­не, стратегически «важной» для США, проводилась проамериканская по­литика и не закреплялась какая-либо европейская держава. «Политика Тафта — Нокса,— отмечали американские исследователи,— по отношению к Никарагуа, а следовательно, и по отношению к остальной Центральной Америке была, безусловно, оскорбительной для латиноамериканцев» 23.

    В отличие от европейских метрополий, которые слишком демонстра­тивно господствовали в своих колониях, американские империалисты со­храняли для колоний, например для Никарагуа, видимость политической самостоятельности и довольствовались своим экономическим господством. И хотя звездно-полосатый американский флаг не развевался над прави­тельственными зданиями в столице страны, она фактически находилась в колониальной зависимости. Американская экспансия в Карибском бас­сейне представляла собой продуманный курс на сколачивание вокруг США системы протекторатов, зависимых небольших стран, остающихся в орбите США.

    США связали ближайших соседей системой двусторонних отношений. По договору с Панамой (ноябрь 1903 г.) Соединенные Штаты обязались сами гарантировать этой стране «независимость». По договорам с Кубой (1903) и Гаити (1915) они оговорили себе право на вооруженное вмеша­тельство под любым предлогом (например, в случае «бесперспективной», с их точки зрения, финансовой политики правительств этих государств). На Кубе и в Никарагуа США получили «право» держать военно-морские оазы. Заинтересованность в сооружении межокеанского канала, который был бы под контролем США, подогревала усилия американских военных кругов по размещению своих баз в этом районе. Положил начало такой политике Т. Рузвельт, а продолжали его преемники независимо от пар­тийной принадлежности — и республиканец У. Тафт, и демократ В. Виль-

    coн.

         22 Pratt J. W. America's Colonial Experiment. Gloucester (Mass.), 1964, p. 131.

    23 Encyclopedia of American Foreign Policy: Studies of the Principal Movements and Ideas: Vol. 1—3/Ed. by A. De Conde. N. Y., 1978, vol. 1  p. 271.

    Значительное внимание американская дипломатия, особенно при прe-зиденте   Вильсоне,   уделяла   отношениям  с  южным  соседом — Мексикой С  1876 г. этой страной в течение 34 лет правил диктатор П. Диас, со­хранявший полную лояльность в отношении США. Позиции американско­го капитала в Мексике были весьма основательными: инвестиции США составляли сумму свыше миллиарда долларов   (четверть всех американ­ских инвестиций за рубежом), превышая капиталовложения всех других стран, вместе взятых. Американцы владели добычей серебра, золота, меди железными дорогами, многочисленными ранчо. Компании США сосредо­точили в своих руках 80%   мексиканских железных дорог,  70%  нефте­добычи. Особенно выгодной для США была мексиканская нефть. Хищни­ческая   эксплуатация   американскими    предпринимателями    природных ресурсов мексиканского народа только усиливала антиамериканские на­строения масс в Мексике. Но когда с 1911 по 1913 г. в стране была пред­принята попытка провести реформы в интересах  коренного  населения, мексиканская реакция, поддержанная зарубежными монополиями, привет­ствовала свержение прогрессивного правительства в Мексике. Пришедшее к власти правительство Уэрты, связанное с британским капиталом, пре­зидент Вильсон признать отказался под предлогом неодобрения насильст­венного характера происшедшего переворота. Тем не менее под давлением конгресса и бизнесменов в американской прессе участились выступления с требованием признать правительство Уэрты.

    В Западном   полушарии   весьма   наглядно   и   отчетливо   проявились типичные   методы   экспансионистской   колониальной   внешней  политики Соединенных  Штатов.  США  бесцеремонно вмешивались  во внутренние дела других суверенных государств, навязывали им кабальные договоры, которые открывали   доступ   американским   монополиям и закрепляли за США важные стратегические пункты. Однако до первой мировой войны фактическое господство США над латиноамериканскими странами носило еще сравнительно ограниченный характер; они, в частности, основатель­но утвердились только на Кубе, в Доминиканской республике, Гондурасе и Никарагуа. В странах этого региона США высаживали войска для по­давления  сопротивления  местного   населения,   устраивали  реакционные антинародные перевороты, организовывали и поддерживали вооруженными силами марионеточные режимы, при помощи американских ставленников создавали благоприятные условия для извлечения монополиями прибылей. Если в конце испано-американской войны США производили товаров на   11,4   млрд.   долл.,   то   десять   лет   спустя —почти   вдвое   больше, а  к  1919  г.—на  62,4  млрд.   Экспорт  и  зарубежные  капиталовложения неуклонно возрастали. К 1913 г. посредством «дипломатии доллара» США захватили контроль над оловянной промышленностью Боливии, медной — в Чили и Перу, мясоконсервной — в Аргентине и Парагвае. Такие маг­наты,   как Дж.   П. Морган   и У. Р. Грейс,   владели   Чилийско-Андской железной дорогой.   Сеть   железных   дорог в Центральной   Америке все больше  контролировалась  американской   компанией   «Интернэшнл   рэй-луэйз оф Сентрал Америка»,   предшественницей   всемогущей   «Юнайтед фрут», монополизировавшей со временем прибыльную торговлю фруктами в этом регионе. Компании   США вторглись в речной   транспорт   Колум­бии, Аргентины, Бразилии, Перу. США потеснили британский торговый капитал в Бразилии, Колумбии и Венесуэле, серьезно конкурировали с ним в Перу и Эквадоре.

     

    Американский «Нэшнл сити бэнк» готовился открыть первый филиал в Южной Америке, привлекая акционеров из других крупных банковских oбъединений 24 . Экспансия  давала   свои  плоды.   В  лице   представителей paзличных администраций правящие круги США не жалели сил и средств нa  укрепления позиций монополистического капитала как внутри стра­ны, так и за ее пределами.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   59.  60.  61.  62.  63.  64.  65.  66.  67.  68.  69. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.