5. АНТИМОНОПОЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЙНАЯ ТРАДИЦИЯ - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32.  33. > 

    5. АНТИМОНОПОЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЙНАЯ ТРАДИЦИЯ

    Борьба против монополий занимала важнейшее место в социально-по­литической жизни США последней четверти XIX в., в этот же период начинает формироваться антимонополистическая идеология.

    Наиболее радикальную антитрестовскую альтернативу — обобществ­ление крупной частной собственности предлагали социалисты. В конце XIX в. удельный вес социалистических идей в американской обществен­ной мысли существенно возрос. К этому времени наиболее значительные работы К. Маркса и Ф. Энгельса были хорошо известны в США. Опи­раясь на опыт первых американских марксистов И. Вейдемейера, Ф. А. Зорге, А. Дуэ и других, социалистическая партия сделала немало для пропаганды марксизма в США. Яркие памфлеты и брошюры Д. Де Леона, Ю. Дебса расходились в десятках тысяч экземпляров.

    Вместе с тем левые деятели социалистического движения не смогли в должной мере оценить глубокие изменения, происходившие в социальной структуре общества. Рассматривая проблему трестов, они были едино­душны в том, что развитие их несет усиление эксплуатации рабочего класса и ущемление политических свобод (в этом коренное отличие их взглядов от оценок С. Гомперса и других правых лидеров АФТ, считав­ших, что тресты с их более продуктивной организацией производства предоставят рабочим лучшие условия труда). В то же время социалисты, прежде всего лидеры СРП, не выдвинули программы борьбы с трестами и оставляли без ответа вопрос, что же делать пролетариату в преддве­рии социалистических преобразований. Они полагали, что борьба за ог­раничение произвола трестов и установление над ними контроля была бы утопической попыткой «повернуть воды Миссисипи вспять» и возвра­титься к временам мелкого предпринимательства. В результате отверга­лась возможность сотрудничества с партиями и группами, которые при­нимали активное участие в антимонополистических выступлениях, но еще не осознали необходимости уничтожения капитализма.

    Между тем волны движений против трестов в стране вздымались необычайно высоко. Популистская партия объединила главные враждеб­ные трестам силы, став первой в американской истории антимонополи­стической коалицией. Как справедливо отмечал советский исследователь, Омахская платформа, принятая популистской партией в 1892 г., подыто­живала прежде всего идейно-политический опыт фермерских движений: грейнджеров, начавших борьбу против железнодорожных корпораций, гринбекеров с их идеей свободной чеканки серебра; единомышленников Г. Джорджа, выступавших с требованием единого налога на землю. Вместе с ними шли идеологи левого крыла антимонополистической кри-

    тики Г. Д. Ллойд и Э. Беллами, обращавшиеся прежде всего к город­ским мелкобуржуазным слоям 87.

    В Омахской платформе, в выступлениях популистских лидеров И. Доннелли, Т. Уотсона, М. Лииз, У. Пеффера, Дж. Симпсона и дру­гих подчеркивалась связь принципов популизма с демократической традицией, берущей начало от Джефферсона с его враждебностью к спе­циальным привилегиям и концентрации экономической власти в руках немногих. Хотя популисты обращались к политическим правам и свобо­дам, записанным в Декларации независимости и конституции, в сущно­сти они вкладывали в эти положения новое социальное содержание. «Много ли стоит свобода для человека, умирающего с голоду? Можете ли вы сохранить в комнате тепло зимой при температуре 30° ниже нуля по Фарренгейту чтением Декларации независимости?» — вопрошал глав­ный автор Омахской платформы И. Доннелли88.

    Антимонополизм был основным принципом всех фермерских движе­ний, становясь по мере развития все более радикальным: от старого полусредневекового понимания монополии как особых привилегий, кото­рых домогаются владельцы крупных состояний, до бескомпромиссного осуждения в манифесте популистской партии «монополий, денежных во­ротил, гигантских трестов и железнодорожных корпораций, которые ради собственной выгоды погружают народ в нищету» 89.

    Популисты также показали связь деятельности правительства с инте­ресами крупного бизнеса. «Наше правительство — это уже не правитель­ство народа, для народа и при помощи народа, а правительство Уолл­стрит, для Уолл-стрит и при помощи Уолл-стрит»,— восклицала М. Ли­из 90, перефразируя слова из известной речи Линкольна. В свою оче­редь, Омахская платформа подвергала резкой критике многие звенья американской политической системы, обличала продажность и корруп­цию при проведении избирательных кампаний, в законодательных собра­ниях штатов, конгрессе и судах. Вместе с тем для выступлений попули­стов типичны поверхностные суждения при оценке экономических явле­ний. Полагая, что отношения эксплуатации складываются прежде всего в процессе обращения и обмена товаров, популисты направляли острие своей критики против посреднических монополий. Постоянным объектом нападок идеологов фермеров была деятельность финансовых корпораций. И грейнджеры, и гринбекеры также делали акцент на обличение желез­нодорожных корпораций, а популистская платформа требовала их кон­фискации 91.

    Движение популистов подчас обращалось к социальным идеалам прошлого. Стремясь уничтожить монополии, они желали вернуться к временам laissez faire и свободного предпринимательства. Эти идеи ярко иллюстрировал Доннелли в романе «Колонна Цезаря». Нарисованное им утопическое общество напоминает фермерские мифы об аграрном прош­лом Америки, в котором якобы господствовали отношения гармонии и равенства.

    Вместе с тем средства борьбы, предложенные популистами, расходи­лись с традиционными. Взамен идеи ослабления центральной власти, по­пулярной во времена Джефферсона, они выдвинули мысль об ответствен­ности правительства за общее благосостояние народа. Система государст­венных антимонополистических мероприятий, предложенная популистами, означала отход от принципов свободной конкуренции, а провозглашение «регулируемой конкуренции» выходило за рамки классических буржуаз­ных верований.

    К главным антимонополистическим требованиям относились: государ­ственное регулирование денежного обращения в интересах трудового на­рода, переход в государственную собственность всех средств транспорта, в первую очередь железных дорог, а также системы телефонной, почто­вой и телеграфной связи;  борьба с земельной монополией, возвращение железнодорожными и другими корпорациями земель,  превышавших их практические нужды.  В заключение популистская платформа многозна­чительно добавляла, что в случае их неэффективности «власть правитель­ства,  иными словами,  народа должна  быть расширена» 92.  Год спустя, на антимонополистическом конвенте в Чикаго в 1893 г., автор этой фор­мулировки И. Доннелли поставил точку над «и», подчеркнув: «Если все другие меры потерпят неудачу, следует прибегнуть к учреждению зако­нов о конфискации собственности всех трестов и корпораций» 93.

    Идеи популистов получили выражение прежде всего в экономических воззрениях, но и в политической области они предложили программу ши­роких демократических реформ. Атакуя монополии, показывая, что плу­тократия контролирует государственную власть, популисты конструиро­вали модель правительства, ответственного перед народом. Они выдви­нули программу «прямой демократии» как важной коррекции существующей в США политической системы. Программа включала на­родную инициативу и референдум по важнейшим вопросам, тайное голо­сование, прямые выборы сенаторов, вице-президента, президента.

    Одним из наиболее замечательных положений, выдвинутых попули­стами, была идея единства интересов и союза сельских и городских тру­жеников. Эта идея вырастала из самой жизни, общей антимонополисти­ческой борьбы. Она нашла выражение в образовании гринбекерско-рабо-чей партии, совместных действиях фермеров и «Ордена рыцарей труда». Идеи о необходимости   государственного   вмешательства   в деятельность корпораций, контроле над железнодорожными компаниями, телеграфом, телефоном, вплоть до их национализации, записанные в программе орде­на 94,  перекликались с требованиями фермеров.  На раннем этапе  АФТ также поддерживала фермерское движение; лишь к началу 90-х годов, когда тред-юнионы все больше превращались в реформистскую органи­зацию, их руководство выдвинуло положение о коренном отличии инте­ресов рабочих и фермеров. В канун Омахского съезда Гомперс заявил: популисты   большей   частью — «фермеры-наниматели»,   в   то   время   как рабочие — люди,  «работающие по найму», поэтому им не по пути95.

    Co своей стороны популисты провозгласили, что их партия является «постоянным и вечным союзом трудящихся Соединенных Штатов», что фермеры и рабочие имеют одни и те же интересы и «одних и тех же врагов».  Грозным предостережением прозвучали слова:  «Богатства при­надлежат тому, кто их создает; каждый доллар, изъятый без соответст­вующего   возмещения,— это   уже   грабеж!    Кто   не   работает,    тот    не ест!»96 Конечно, не следует преувеличивать радикальность фразеологии популистов.  Тот же Доннелли, глубоко сочувствуя положению рабочих, рассматривал    возможную    пролетарскую    революцию    как своего рода апокалипсис, катастрофу человеческой цивилизации. Однако несомненно стремление популистов к совместным действиям с рабочими. В Омахской программе содержались требования 8-часового рабочего дня, запрещение использовать   пинкертоновских   наемников   против   стачечников   и   т.   д. В формулировании ряда антимонополистических принципов немалая роль   принадлежит   Г.   Джорджу.   Его   книга   «Прогресс   и   бедность» (1879)  привлекла внимание самой постановкой вопроса о росте нищеты народных масс в условиях стремительного экономического прогресса. Кни­га разошлась тиражом свыше 3 млн. экземпляров. Основную причину су­ществовавших социальных зол он видел в несправедливом распределении земли, в  земельной  монополии.  Отсюда возникновение  ренты — парази­тического по своей сущности налога на тружеников земли. Для уничто­жения этого зла Г. Джордж предложил введение единого прогрессивного налога на земельную собственность, который поглотит все несправедли­вые прибыли. Этот акт, уничтожающий земельную ренту и фактически означающий национализацию земли, передаст землю тем, кто ее обраба­тывает, позволит покончить с нищетой в стране.

    Таким образом, корень социальных противоречий Джордж видел лишь в частной собственности на землю, а не в частной собственности на все средства производства. К. Маркс и Ф. Энгельс тогда же вскрыли утопи­ческий и буржуазный характер теории единого налога. Они указывали на теоретическую беспомощность Джорджа и высмеивали его притязания выдавать себя за социалиста. В то же время К. Маркс и Ф. Энгельс, а позднее В. И. Ленин подчеркивали, что Г. Джордж не просто буржуаз­ный идеолог, а «идеолог радикальной буржуазии» 97.

    На формирование экономических взглядов Джорджа оказали влияние представители английской классической политэкономии и французские физиократы, но, выступив за передачу земли тем, кто сам ее обрабаты­вает, Джордж продолжил старую американскую демократическую тра­дицию борьбы за землю, важнейшим этапом которой было движение фер­мерства конца XIX в. Национализация земли, предложенная Джорджем, не выходила за рамки буржуазных реформ. Но в конце XIX в., когда, по выражению В. И. Ленина, буржуазия «сама себя территориализиро-вала» 98, т. е. укрепилась в собственности на землю, это требование звучало весьма радикально, нападение на один из видов буржуазной соб­ственности ставило под вопрос законность и других ее видов.

    Смелое выступление против земельной монополии имело и другой аспект: оно не могло не привлечь внимание к критике монополий вооб-

    ще. И Джордж сам пошел по этому пути. Он не только выступил с кри­тикой земельной монополии, но и обрушился с яростными нападками на железнодорожные компании, которые, «подобно разбойникам, объеди­няются в шайки для грабежа» ", прямо указывал на огромные богатст­ва Ротшильдов, Асторов, Вандербилтов, Гульдов, Стэнфордов.

    В годы, когда выступал Джордж, видное место в американской бур­жуазной мысли занимал социал-дарвинизм. Джордж отверг его положе­ния, оправыдвавшие необузданную конкуренцию и образование монопо­лий.  «Господин Спенсер подобен тем, кто утверждает, что каждый дол­жен  переплыть  реку     своими  силами,  но не  принимает  при этом  во внимание,  что  одни имеют пробковые  спасательные  пояса,  а другие — свинцовые  гири»,— писал он100.  Джордж,  прослушав  страстное  обличи­тельное выступление известного социолога Е. Л. Юменса против бедности и коррупции, спросил его: «Что вы предлагаете сделать в борьбе с этим злом?»   Последний  ответил:   «Ничего.   Мы  можем  только  надеяться  на эволюцию.  Возможно, через 4—5 тысячелетий эволюция приведет к из­менению   настоящего   порядка   вещей»101.   Со   своей   стороны   Джордж подчеркивал,   что,  хотя   правительство   должно   в   минимальной   степени вмешиваться   в   экономическую   жизнь   (в   данном   пункте   он   следовал принципам классической политэкономии), это не относится к регулирова­нию деятельности монополий 102.

    Мелкобуржуазные взгляды Джорджа оказали широкое и неоднознач­ное влияние. Его теория единого налога на какой-то момент была вос­принята слабым в теоретическом отношении американским рабочим дви­жением как панацея, а его доводы за примирение труда и капитала были позднее взяты на вооружение буржуазными реформаторами. С дру­гой стороны, критика монополий Джорджем вливалась в общий поток формировавшейся антимонополистической идеологии. Видные популисты Дж. Симпсон, священник Макглинн и другие являлись сторонниками единого земельного налога. Требование отмены монополии на землю, записанное в Омахской платформе, было непосредственно навеяно идеями Г. Джорджа.

    Если социальные идеалы фермерства связаны со стремлением устано­вить равные возможности для конкуренции, то левое крыло антимоно­полистов выступило за замену свободной конкуренции социальным со­трудничеством, имело ощутимую коллективистскую ориентацию. Эта ис­ходная установка способствовала значительному углублению и расшире­нию критики монополий. Черты нового направления наиболее ярко были представлены в идейных воззрениях Г. Д. Ллойда и Э. Беллами.

    На раннем этапе своей деятельности Ллойд видел в монополиях ре­зультат нечестного сговора, мечтал о возрождении laissez faire через ре­гулируемую государством конкуренцию.

    К началу 90-х годов во взглядах Ллойда произошел перелом. В центре его анализа стала деятельность промышленных монополий. В книге «Богатство против общества» (1894) он не только дал историю развития нефтяной монополии «Стандард ойл», выступив как один из первых  «разгребателей грязи», но и показал универсальность процесса

    монополизации. Ллойд подчеркнул враждебность монополий интересам самых широких слоев населения Америки: «Монополии — это деловое предпринимательство в конце своего пути... Неотвратимый конфликт с монополиями также определенен, как недавний конфликт по вопросу о рабстве»103. Глубже, чем какой-либо другой американский социолог того времени, он проследил связь между монополизацией и усилением реакции в общественной жизни. Ллойд показал зависимость законода­тельной и исполнительной властей от монополистических объединений и предвидел еще большее усиление их влияния. Ллойд заявлял, что тресты не только уничтожают экономическую и политическую свободы, но и не­сут духовное порабощение, переходя «от контроля над рынком к контро­лю над умами» 104.

    В этом же исследовании Ллойд, рассмотрев laissez faire в историче­ском развитии, пришел к выводу, что эти некогда прогрессивные прин­ципы исчерпали себя. Он считал, что государственное регулирование дея­тельности трестов ныне невозможно. Он указывал на неудачу между­штатного торгового акта, на антирабочую направленность закона Шермана 1890 г., акта Элкинса, приведшего к еще большей консолида­ции железнодорожных компаний. Несомненной заслугой Ллойда является то, что он объявил утопичным возвращение к временам свободного пред­принимательства и высказался за установление общественной собствен­ности на монополии как «единственного средства, с помощью которого народ может восстановить свои утраченные права» 105. Он писал: «Кон­серваторы воскликнут: ,,Вы хотите разрушить общество!" Но разве от­мена рабства означала его разрушение? Консерваторы воскликнут: „Это революция!". Нет, это только лекарство» 106.

    Идеи «социальной кооперации» были естественным развитием идеа­лов радикальной антимонополистической мысли, но на их формирование оказали также влияние идеи фабианского социализма, с которым был зна­ком Ллойд. Ллойд обращался с идеями радикальной антимонополистиче­ской критики к низам американского общества. Он отказывался прово­дить различие между целями пролетариата, разоряющихся сельских и городских мелких собственников, которые, как полагал Ллойд, в равной степени заинтересованы в обобществлении монополий. На протяжении двух десятилетий он боролся за объединение всех антимонополистических сил: социалистов, фермерских альянсов, профсоюзов, «национализато-ров», сторонников единого налога. Ллойд резко критиковал Де Леона за сектантство, нежелание участвовать в широких антимонополистических движениях. Особенно успешно проходила деятельность Ллойда в Илли­нойсе в 1894 г., где были заложены основы союза популистов и рабочих на уровне штата. В конце жизни Ллойд закономерно пришел к решению о вступлении в Социалистическую партию США.

    Социальная концепция Ллойда при всей ее радикальности не содер­жала альтернативы частному предпринимательству и частной собствен­ности. Высшим достижением радикально-демократической мысли явилось творчество Э. Беллами, который связал решение проблемы монополий с упразднением самой капиталистической собственности. Социально-утопи-

    ческий роман Беллами «Взгляд назад» (1888) взбудоражил Америку, его по праву называли «Хижиной дяди Тома» капиталистического общества, он породил целое движение за национализацию. Впечатляюще даны в книге картины будущего коммунистического общественного устройства США.

    Беллами прошел этап критики «позолоченного века» с позиций, близ­ких фермерским. Он писал о государстве новоявленных королей индуст­рии как о «феодализме нового времени», называл иллюзорной политиче­скую демократию в США. О его политических взглядах свидетельствовал также исторический роман «Герцог Стокбридж», где с симпатией изоб­ражалось фермерское восстание Даниэла Шейса 1786 г.

    Позднее Беллами, подобно Ллойду, пришел к выводу о невозможности и даже нежелательности возвращения к временам свободной конкурен­ции. Он считал, что концентрация производства резко повышает его эко-номическую эффективность, и в своем романе подчеркивал, что экономи­ческие условия перехода к новому обществу подготавливаются самими развившимися трестами.

    В Новом Мире, описанном Беллами в утопическом романе, государст­во, превратившись по существу в общенациональный трест, становится собственником земли и средств производства. Оно контролирует всю экономическую жизнь общества. Ушли в прошлое губительная конку­ренция, опустошительные кризисы, безработица, осуществлен главный принцип справедливости — полное экономическое равенство граждан. В новом обществе, подчас по военному регламентированном и уравни­тельном, резко возросли социальные функции государства: забота о здо­ровье, образовании и престарелых.

    Изображая Новый Мир, Беллами, несомненно, опирался на традиции утопического социализма, которые получили немалое развитие на амери­канской почве (колонии оуэнистов, фурьеристов и т. д.). На него также оказали влияние принципы так называемого этического социализма, имевшего определенное родство с фабианством. Важнейшую идейную основу миропорядка общества будущего составляла «религия солидарно­сти». Беллами принципиально расходился с социалистами в определении исторических сил, призванных сыграть решающую роль в переустройстве общества. Руководящую роль он отводил просвещенной интеллигенции. Беллами также верил в возможность мирного, эволюционного («без горя и слез») перехода к новому обществу.

    «Национализаторские» клубы, возникшие под влиянием идей Беллами и имевшие целью пропаганду принципов национализации, быстро рас­пространились по стране. В начале 90-х годов, в пору наивысшего подъ­ема движения, их было 150, а число членов — 500 тыс.

    В тесном взаимодействии с «национализаторами» выступали христи­анские социалисты. Общество христианских социалистов, созданное в 1889 г. в отличие от правого крыла движения — социального христианст­ва, стремившегося сгладить наиболее вопиющие противоречия капитализ­ма, ставило целью ликвидировать капиталистическую систему. Социа­лизм, по их представлениям, логически вытекал из претворения в жизнь первоначальных принципов христианства. Большое место в деятельности общества занимал рабочий вопрос. Руководитель общества конгрега-ционалистский священник У. Блисс являлся также видным деятелем ОРТ, а позднее членом СРП.

     

    Общность взглядов «национализаторов» и христианских социалистов существовала не только в сфере конечных целей и средств борьбы, но и ближайших требований. В программе Общества христианских социали­стов в качестве первого шага предусматривалась национализация же­лезных дорог, телеграфа и телефона. Блисс был одним из организаторов первого «национализаторского» клуба в Бостоне и называл это движение социальным выражением христианства 107. В свою очередь, Беллами был членом редколлегии журнала «Дон» («Dawn»), печатного органа христи­анских социалистов.

    Хотя Беллами не анализировал аграрные проблемы, его идеи имели успех в регионах, ставших центрами популистского движения, на Сред­нем Западе и в Калифорнии. Сторонники Беллами горячо поддержали создание популистской партии, стали ее составной частью и способство­вали ее радикализации. (Из немногим более 1300 делегатов съезда 1892 г. в Омахе 300 входили в клубы «национализаторов»108). Своей первоочередной задачей клубы провозгласили национализацию «естест­венных» монополии: железных дорог, телеграфа, телефона, банков, а также лесной и угледобывающей промышленности109. В 1892 г. глав­ные требования «национализаторского» движения вошли в программу популистской партии. Общество христианских социалистов также при­ветствовало образование популистской партии и присоединилось к вы­двинутой ею программе. Блисс полагал, что по мере развития движения программа  популистов   будет  углубляться  в  социалистическом  духе110.

    Белламисты составили левое, радикально-демократическое крыло в ан­тимонополистическом движении, их основополагающие принципы имели социалистическую ориентацию. Сам Беллами отрицал какую-либо связь своих идей с марксизмом и никогда не употреблял термин «социализм», но среди его последователей было немало социалистов (вопреки уста­новкам руководства СРП, запрещавшим членам партии участвовать в по­пулистском и «национализаторском» движениях). Школу «национализа­торского» движения прошли или испытали сильное влияние идей Беллами многие видные руководители социалистических партий: Д. Де Леон, Ю. Дебс, Дж. Гарриман, Дж. Уэйленд (редактор газеты «Эпил ту ризн»).

    При оценке антимонополистической тенденции конца XIX в. легко увидеть ее ограниченность. Мелкобуржуазные идеологи придерживались идеалистических взглядов и, следовательно, в мировоззренческом отно­шении были далеки от марксизма. Но в борьбе против монополий пози­ции марксистов и мелкобуржуазных критиков объективно совпадали. Американские антимонополисты подметили многие социально-экономиче­ские и политические последствия монополизации и дали толчок новому демократическому направлению в американской общественной мысли.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32.  33. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.