2. ИСТОРИОГРАФИЯ  ПРОБЛЕМ  ИСТОРИИ США   НАЧАЛА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ - ИСТОРИЯ США. Т.2 - Автор неизвестен - История США - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   95.  96.  97.  98.  99.  100.  101.  102.  103.  104.  105.

    2. ИСТОРИОГРАФИЯ  ПРОБЛЕМ  ИСТОРИИ США   НАЧАЛА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

    Ключ к пониманию важнейших проблем социально-экономического развития и классовой борьбы в США в новую эпоху дает ленинская тео­рия империализма. В труде «Империализм, как высшая стадия капита­лизма» и других работах В. И. Ленин проанализировал огромный мате­риал об американском империализме и охарактеризовал его общие чер­ты и особенности. Ленин подчеркивал, что США — классическая страна империализма, что ни в одной другой стране монополии не получили та­кого развития и не завоевали такого господствующего положения. Рост монополий и концентрация в руках горстки финансовой олигархии огром­ных богатств превратили США в страну глубоких социальных контра­стов, резко усилилось противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения.

    Чудовищное давление монополий вызвало особенно характерную для США активность мелкобуржуазной оппозиции, выразившуюся «в усиле­нии движения против трестов» 21. Это открывало новые возможности пе­ред освободительным движением пролетариата, расширяя круг его по­тенциальных союзников. В сложившихся условиях буржуазия вынуждена оыла обратиться к новым методам поддержания своего господства; Ленин дал четкое определение сущности буржуазного реформизма как «реформы против революции, частичное штопанье гибнущего режима в интересах разделения и ослабления рабочего класса, в интересах удержа­ния власти буржуазии против революционного ниспровержения этой вла­сти» 22.

    Ленин вскрыл также особенности агрессивного характера внешнеполи­тического курса американского империализма, который, с одной стороны,

    опирался на экономическую мощь, а с другой — оыл ооусловлен тем, что США вступили на путь колониальных захватов, когда земной шар был фактически поделен, и испано-американская война 1898 г. явилась пер­вой войной эпохи империализма за передел колоний. Из экономической мощи США вытекало и обращение к долларовой экспансии как специ­фической форме американской колониальной политики. В 1920 г. Ленин отмечал, что Америка «грабит всех, и она грабит очень оригинально. У нее нет колоний» 23.

    Буржуазные историки вполне осознали масштабы и степень воздейст­вия ленинского учения об империализме на развитие мира в новейшую эпоху. Характерно высказывание профессоров Р. Кебнера и Г. Шмидта, которые писали в 1964 г., что восприятие теории империализма «имело огромные последствия. Исторические взгляды, воплощенные в этом по­нятии, в большой степени определили стереотипы отношения народов к западной цивилизации и западным странам, особенно Англии и США. Коммунисты во всем мире на основе теории империализма представляли себе облик строя, в борьбе против которого должен был возникнуть их новый мир. Теория империализма имела столь же сильное воздействие и на умы тех, кто не перешел на сторону коммунизма» 24.

    Признавая силу ленинского учения об империализме, буржуазное обществоведение пытается, однако, представить причины широчайшего влияния ленинизма в искаженном свете. В одном случае отмечается эмо­циональное и пропагандистское воздействие теории империализма, в дру­гом ей отказывается в научной значимости, в третьем муссируются из­мышления о «неоригинальности» ленинского труда, о его сходстве с ра­ботами мелкобуржуазного критика Дж. Гобсона или реформиста Р. Гильфердинга. Это, в свою очередь, открывает возможность подменять анализ, данный в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», наскоками на работы последних. Не видя в империализме стадии в раз­витии капиталистической формации, буржуазные историки стараются раздробить учение об империализме на части и опровергнуть его по­ложения.

    В области экономических исследований буржуазные ученые стремят­ся ограничиться освещением отдельных явлений — роль банковского ка­питала, трестирование, экспорт капитала и т. д. Нередко в апологетиче­ских тонах описывается роль монополий в хозяйственной жизни. Особенно это характерно для «школы бизнеса», набравшей силу после второй ми­ровой войны и попытавшейся с позиций монополистического капитала  пересмотреть всю историю США, представить «большой бизнес» двига­телем экономического прогресса страны. Образцом подобной апологетики является написанная еще в 1940 г. книга А. Невинса «Джон Д. Рокфел­лер. Героическая эпоха предпринимательства». Позднее вышли сотни ра­бот о Фордах, Меллонах, Морганах, которые изображаются архитектора­ми материального роста США.

    С попытками опровержения марксистско-ленинского учения об обще­ственных формациях, например стадии империализма, которая занимает конкретное место, выступили также экономисты и социологи. Наиболее из-

    вестная из них — теория стадий экономического роста У. Ростоу. Игно­рируя социальнo-эkонoмические отношения, он выдвинул в качестве критерия социального прогресса научно-технический потенциал и количе­ство потребления товаров. Начало XX в. открывает, согласно Ростоу, эру «нового индустриального общества» 25.

    Еще одной чертой буржуазной литературы является отрыв внешней политики от социально-экономических корней, определение империализ­ма как политики внешней экспансии. Так, А. Торнтон в книге «Доктри­ны империализма» характеризует империализм как идею господства силь­ных народов над слабыми26, Р. Уинкс также описывает империализм как извечный феномен стремления к господству, не поддающийся рацио­нальному объяснению 27.

    С борьбой против научной концепции империализма так или иначе связаны трактовка буржуазными историками важнейших проблем США конца XIX — начала XX в.: их внутренней и внешней политики, рабочего и общедемократического движения.

    «Прогрессивная эра» (так в американской буржуазной историографии именуется период от начала XX в. до первой мировой войны), вобрав­шая в себя важнейшие социально-экономические и политические пробле­мы начала эпохи империализма, оказалась в центре внимания историков различных направлений 28.

    Первую оценку «эры реформ» дали историки экономического (или прогрессистского) направления, многие из которых были современника­ми и участниками описываемых событий. В работах Ч. Бирда, В. Л. Пар-рингтона, Р. С. Бэйкера29 и других была предпринята небезуспешная попытка проанализировать роль социально-экономического фактора в объяснении причин и характера реформ «прогрессивной эры». Они отме­чали важное значение массовых движений, в том числе рабочего. Кри­тический настрой помог им приблизиться к верному изображению слож­ных социальных конфликтов и осудить наиболее одиозные действия монополий. Вместе с тем представители прогрессистской историографии стояли на почве защиты буржуазного строя, полагали возможным разре­шение социальных противоречий американского общества не путем рево­люционных преобразований, а посредством либеральных реформ. В «сред­нем классе» и его лидерах они видели силу, способную поставить круп­ный бизнес под контроль буржуазной демократии, считали, что реформы, проведенные в период президентства Т. Рузвельта, а затем В. Вильсона, шли в этом направлении, ущемляли тресты и были в интересах «малень­кого человека».

    После второй мировой войны набрало силу апологетическое направле­ние «согласованных интересов»  (консенсуса), представители которого (от

    умеренных либералов до откровенных консерваторов) выдвинули концеп­цию уникальности американского общества, единства взглядов американт цев по фундаментальным вопросам общественно-политического устройства на всем историческом пути. Важнейшие вехи к «организованному капи­тализму», к «государству всеобщего благоденствия» они видели в «новом национализме» Т. Рузвельта, «новой свободе» В. Вильсона, «новом курсе» Ф. Рузвельта, а затем «новых рубежах» Дж. Кеннеди.

    В работах Р. Хофстедтера, Э. Голдмена, А. Линка, Дж. Маури30 отчетливо проступало стремление смягчить конфликтные ситуации «про­грессивной эры»; не обострение классовых антагонизмов, а возникшие на рубеже XIX—XX вв. специальные привилегии «большого бизнеса» выз­вали, по их словам, недовольство в стране. Хофстедтер выдвигал формулу «революции статуса» в США в начале XX в. «Старый средний класс» города (священники, юристы, врачи, мелкие предприниматели), так же как фермерство, теряет свои позиции в социальной жизни страны, а ря­дом с ним вырастает «новый средний класс» (технический персонал, служащие корпораций и т. д.). В этом основа конфликта «прогрессивной эры». Хофстедтер подверг сомнению позитивное содержание антимонопо­листических выступлений 1900-х годов, сведя устремления его участни­ков к борьбе за консервативные идеалы прошлого, к неумению приспо­собиться к условиям нового индустриального общества.

    Неолибералы стараются отодвинуть на задний план активные дейст­вия народных масс. Наибольшее внимание уделяется реформаторам кон­сервативного толка (Т. Рузвельт, В. Вильсон), а деятельность радикаль­ных (типа Р. Лафоллетта) остается в тени. Президенты-реформаторы, по их мнению, действуя в духе либеральной традиции, осуществили главную задачу — беспристрастное государство поставило под свой контроль отно­шения между классами, ограничило незаконные действия трестов, умень­шило пропасть между бедностью и богатством. Начало XX в. становится исходной вехой в «трансформации» капитализма. Рождается более совер­шенная Америка.

    Теория «согласованных интересов» получила еше более жесткую трак­товку в трудах историков неоконсервативного направления. На его фор­мирование непосредственное влияние оказала «школа бизнеса», стремив­шаяся возвеличить деятельность «капитанов индустрии». Неоконсерватив­ные историки решительно отказываются видеть в истории США какие-либо конфликты классового характера. В работах ведущих историков этого на­правления Р. Уиби и С. Хейса 31 отвергается роль рабочего, социалисти­ческого и общедемократического движений в период «прогрессивной эры». Взамен этого выдвигаются тенденциозные социологические схемы, скра­дывающие социальные противоречия. Хейс писал о столкновениях сек­ционных, отраслевых и других интересов, промышленного Востока — с аграрными Югом и Западом, фермера — с рабочим, поставщика — с владельцем железных дорог и т. д.

    Если неолибералы гипертрофировали роль политических лидеров в событиях «прогрессивной эры», то у историков неоконсервативного на­правления их место занимает «деловая элита» — бизнесмены и технокра­ты. Последние добиваются рационализации и эффективности экономики, новой системы управления, модификации социальных процессов. За всем этим явственно вырисовываются контуры государственно-монополистиче­ского капитализма в его далеко не либеральном варианте.

    Против трактовки событий «прогрессивной эры» с позиций «согласия» и «преемственности» выступили историки радикального направления. Оно во многом выросло из «новой левой» идеологии, порожденной движением социального протеста 60-х годов. Историки-радикалы отвергали «бескон­фликтную историю», их внимание привлекали массовые движения («ни­зов»). Вместе с тем их методология носит эклектический характер, ис­пытывая как влияние многих критических направлений буржуазной фи­лософии и социологии (от экзистенциализма до молодежной леворади­кальной контркультуры 60—70-х годов), так и определенное воздействие марксизма. Признавая наличие в истории США острых антагонистических конфликтов, историки-радикалы подчас модернизируют прошлое, а их левацкие максималистские мерки в оценке тех или иных событий неред­ко оборачиваются антиисторизмом.

    Взгляды историков-радикалов на «эру прогрессизма» наиболее четко выражены в работах Г. Колко «Триумф консерватизма», «Железные до­роги и регулирование, 1877—1916» и Дж. Вейнстейна «Корпоративный идеал и либеральное государство, 1900—1918» 32. Авторы выступали про­тив неолиберальной концепции «прогрессивной эры» как времени реформ, дарованных народу просвещенными лидерами и ограничивших всевластие капитала. В их изображении 1900—1914 годы — время острой борьбы ли­берально-реформистских сил и крупного бизнеса. Последний победил и провел законы в интересах монополистов, утвердил в США новую систе­му отношений бизнеса и правительства.

    Историки-радикалы приводят большой материал и отмечают ряд су­щественных черт вмешательства государства в экономическую жизнь (по терминологии Колко — «политического капитализма», по определе­нию Вейнстейна — «корпоративного либерализма»). Необходимо сказать, что имеется существенное отличие в понимании этого явления между марксистами и радикалами. Для радикалов «корпоративный либера­лизм»— всего лишь маневр крупного бизнеса, вдохнувший жизнь в уми­рающий капитализм. В результате реформ Т. Рузвельта и В. Вильсона реформистские силы были интегрированы в структуру буржуазного госу­дарства. Согласно ленинскому определению, государственное вмешатель­ство в сферу экономики подготавливает материальную базу для карди­нальных социальных преобразований общества.

    Одной из существенных черт «новой левой» концепции «прогрессив­ной эры» является недооценка классовой борьбы пролетариата и антимо­нополистических выступлений. Другая черта — преувеличение силы и воз­можностей «истэблишмента», в конечном счете мощи капитализма. В  истории  США  начала  XX  в.   радикалы  выделили одну тенденцию и

    возвели ее в абсолют. В результате со счетов сбрасывается либеральное-социальное законодательство «прогрессивной эры», все реформы рассмат­риваются в плане интересов крупного бизнеса и эпоху, известную бурным подъемом демократического движения, историки-радикалы называют «консервативной эрой».

    С конца 60-х годов «прогрессивная эра» стала предметом исследова­ния представителей так называемой новой методологии. Она привнесла в историографию междисциплинарный подход (методику социологии, по­литологии, психологии и других гуманитарных наук). На ее волне воз­никла «новая социальная», «новая политическая», «новая экономиче­ская» и другие школы и течения в американской буржуазной историо­графии. Колоссальный рост объема исторической информации давно уже-требовал новых средств для ее обобщения и типологизации. Сторонники междисциплинарного подхода широко использовали количественные мето­ды обработки источников с помощью современной вычислительной тех­ники. Междисциплинарный подход обогатил технику исторических иссле­дований, расширив тематику и позволив осветить не изученные ранее-грани исторического процесса. Однако новая методика не вывела буржу­азную историческую науку из тупика релятивизма и элитистского подхо­да, ее фундаментальные теоретико-методологические принципы не были подвергнуты пересмотру.

    Приверженцы «новой социальной истории» обратили внимание на исследование этнической и демографической структуры США, географи­ческую и социальную мобильность населения, культуру в широком ее значении, что обогащает картину общественного развития, помогает раскрытию жизни широких слоев населения. Однако все это может быть осмыслено лишь в связи с магистральными линиями социального разви­тия США, чего как раз не в состоянии сделать сторонники «новой со­циальной истории».

    Важнейшими объектами изучения «новых политических историков» явились политическое сознание и характер голосования избирателей на выборах. Так, в работах Г. Аллена, Дж. Клаба, Ф. Альтхофа, Д. Брэ-ди, Э. Клаузена 33 и других первостепенное внимание уделяется вопросам массового поведения избирателей, характеру их голосования, структуре и составу партий. Введение в научный оборот данных компьютерной обра­ботки источников позволило привлечь значительный материал и выйти на новый уровень обобщений материалов политической борьбы на прези­дентских выборах и в конгрессе.

    «Новые политические историки» склонны сводить общественные-"конфликты начала империалистической эпохи к противоборству «аграр­ных» и «индустриальных» интересов. В сельском «среднем классе» Юга и Запада, который был заинтересован в регулировании деятельности же­лезнодорожных компаний, банковской реформе, общеполитических преоб­разованиях, они видят главную силу прогрессистского движения и ос­новную социальную опору демократической партии. В правившей же в начале   XX   в.   республиканской   партии,   которая   пользовалась   тради-

    ционной популярностью в урбанизированных регионах Северо-Востока и Среднего Запада, эти требования не встречали поддержки. Противоречия между «городской» и «сельской» партиями усиливались, по мнению этих исследователей, также из-за различий в партийной ориентации религиоз­ных групп: протестантской, тяготевшей к республиканской партии, и католической — к демократической. Наконец, разным был этнический состав партий: ядро республиканцев составляли американцы англосаксон­ского происхождения, к демократической партии принадлежали нацио­нальные меньшинства, многочисленные иммигранты конца XIX — начала XX в. из стран Восточной Европы.

    Попытка объяснить межпартийную борьбу секционными и этнокуль­турными противоречиями (так называют «новые политические историки» этнические и религиозные противоречия), которые оказывали корректи­рующее, а не определяющее влияние на ход событий, приводит к затуше­выванию социального лица избирателей.

    Исследования американскими буржуазными историками периода «про­грессивной эры», предпринятые в последние десятилетия, ввели в науч­ный оборот большой фактический материал, были сделаны важные выво­ды по проблемам частного характера. Вместе с тем четко выявилось стремление приглушить противоречия капитализма, провести идею уни­кальности «американской демократии», делающей ненужными револю­ционные перемены.

    В американской буржуазной историографии рабочего движения кон­ца XIX — начала XX в. долгое время ведущее место занимала вискон-синская школа34. В «Документальной истории американского индуст­риального общества», в «Истории рабочего движения в США» 35, в рабо­тах коллег и многочисленных учеников Коммонса — 3. Перельмана (в прошлом русский меньшевик), Д. Сапоса, С. П. Миттельмана и дру­гих — содержался большой новый материал о положении рабочего класса и отчасти о его массовых выступлениях в конце XIX — начале XX в.

    Однако в основу своих исследований эти историки положили аполо­гетическую теорию «исключительности» развития американского капита­лизма. «Свободные» земли, огромные ресурсы внутреннего рынка, по­стоянный приток эмигрантов, своеобразие системы государственного управления и политического механизма — все эти особенности историче­ского развития США возводились в степень абсолютного отличия их от других стран и привлекались для доказательства якобы «исключительно­сти» условий развития американского рабочего движения. Следствием этого были высокая социальная мобильность и отсутствие антагонистиче­ских противоречий между пролетариатом и буржуазией, подобных евро­пейским.

    Висконсинцы уделяли первостепенное внимание Американской феде­рации труда, которая уже в конце XIX в. представляла большей частью лишь квалифицированных рабочих. Самостоятельные политические дей­ствия рабочего класса  и его союзников,  проявившиеся  в  выступлениях

    «Рыцарей труда», «Индустриальных рабочих мира», в участии в антимо­нополистическом движении, остались вне поля зрения этой исторической школы, которая игнорировала также влияние социалистических идей и революционные тенденции в рабочем движении.

    После второй мировой войны влиятельные представители висконсин-ской школы Ф. Тафт, Дж. Гроб36 и другие продолжали отстаивать ста­рые догмы, но время безраздельного господства висконсинцев в историо­графии рабочего движения прошло. В 60-е годы возникла «новая рабочая история» 37. При всей пестроте ее состава (одна часть историков — вчерашние «новые левые», другая — весьма респектабельные академиче­ские историки) в методологическом отношении для всех них характерно-обращение к междисциплинарному подходу (они тесно связаны с «новой социальной историей») и количественным методам исследования. Цент­ром «новой рабочей истории» стал журнал «Лейбор Хистори», основан­ный в 1960 г.

    Радикальные историки выступили с критикой вискоысинской школы за элитизм, сведение истории американского пролетариата к истории тред-юнионов и невнимание (даже в рамках истории тред-юнионов) к жизни рядовых членов АФТ. Отвергнув концепции висконсинской школы как институционалистские, т. е. посвященные изучению лишь организа­ции АФТ, они начали искать новые подходы к изучению жизни и труда рядовых рабочих на путях социально-культурной истории (сильное воз­действие при этом на них оказали английские историки Э. Томпсон и Э. Хобсбаум, сформулировавшие методологические принципы изучения поведения и культуры рабочего класса).

    Для изучения культуры рабочего класса США немало сделал Г. Гат-ман, стремившийся изучить социальную психологию рабочих, выявить в их обыденном сознании (ритуалах, праздниках, семейной этике, рели­гиозных взглядах и т. д.) ростки сопротивления эксплуатации и про­теста против буржуазного образа жизни38. Проблема рабочей культу­ры и формирования классового сознания занимает важное место и в ра­ботах других историков. Одни из них, подобно Дж. Ласлетту, освещали эту тему, анализируя радикализацию взглядов рядовых членов тред-юнионов под влиянием антимонополистических и социалистических идей 39, другие обращались к истории рабочих организаций, противосто­явших АФТ. В работах М. Дубовского, К. Лэша анализируются умона­строения и устремления членов «Рыцарей труда» 40, Дж. Конлин, М.   Дубовский  исследуют   классовое   сознание  членов   «Индустриальных.

    рабочих мира», организации, отразившей радикальные тенденции амери­канского пролетариата в начале XX в.41

    Типичная для «новой рабочей истории» проблематика — этнический состав рабочих и положение рабочих-иммигрантов, их культурный уро­вень и влияние церкви, миграция рабочих. Основное внимание уделялось не политике руководства рабочих организаций, а деятельности низовых ячеек. Сделаны первые небезуспешные шаги в анализе положения неор­ганизованных в профсоюзы рабочих.

    Однако при всей значимости изучения этих аспектов жизни рабочих вне поля зрения исследователей осталось главное — анализ социальной сущности рабочего класса. «Новая рабочая история» трактует понятие «класс» прежде всего как культурно-психологическую общность, отрывая ее от производственных отношений (преобладает данное Томпсоном оп­ределение класса как «осознание идентичности интересов, возникающее на основе общего опыта»). При этом исчезает стержень, скрепляющий раз­личного рода активность рабочих, отходят на второй план проблемы клас­совой борьбы. Как выразился один из критиков, это история рабочих без фабрик и заводов, учителей без школ, врачей без больниц.

    Особое место в буржуазной историографии занимают проблемы социа­листического движения в США42. После второй мировой войны усили­лись нападки на деятельность революционных сил в прошлом и настоя­щем. Типичная для консервативной литературы книга Т. Дрейпера «Корни американского коммунизма» 43. Анализируя деятельность Социа­листической партии Америки, Дрейпер относил образование в ней рево­люционного крыла на счет европейского влияния, ибо в США якобы отсутствовала почва для социалистических идей. Он искажал причины упадка социалистической партии, сводя их к деятельности левых, кото-рые-де под влиянием большевизма в стремлении создать коммунистиче­скую партию в США разрушали СПА.

    Буржуазно-либеральные историки также отправляются от тезиса о не­нужности какого-либо движения за социализм, о неприменимости учения марксизма-ленинизма к США. В работах Д. Белла «Основание и разви­тие Марксова социализма в США» (1952), Г. Моргана «Юджин Дебс» (1952), Д. Шеннона «Социалистическая партия Америки» (1955) отри­цались пролетарский характер и революционные цели социалистического движения в США. Авторы этих книг вырывали социалистическое движе­ние из сферы борьбы классов и переносили в общий поток американско­го радикализма, трактовали как «левое крыло прогрессистского движе­ния», выполнявшего, по их мнению, определенную полезную работу по совершенствованию американской демократии.

    Особняком в американской исторической литературе стоит небольшое число научных исследований, авторы которых менее предвзято подходят к изучению истории социалистического движения в США в конце XIX — начале XX в. В работах Г. Куинта, А. Кипниса, Р. Джинжера 44 и других содержится ценный материал по истории рабочего движения, свиде­тельствующий (иногда помимо воли авторов), что корни социалистиче­ского движения следует искать в социально-экономическом развитии США.

    Проблемы социалистического движения привлекли внимание и «новой рабочей истории». В работах ряда историков, например Дж. Грина «Кор­ни социализма: радикальные движения на Юго-Западе, 1895—1943» 45 приведен убедительный материал, показывающий, что социалисты черпа­ли своих приверженцев из числа радикальных популистов, а в начале XX в.— среди участников прогрессистского движения. Тем самым еще раз была подчеркнута мысль об американских корнях социалистического движения в стране. Подверглась критике и трактовка, возлагавшая вину за развал социалистической партии на коммунистов. Так, М. Кантор ви­дел объяснение упадка социалистической партии в сползании на путь реформизма и поглощении ее двумя главными буржуазными пар­тиями 46.

    Развернувшееся в конце XIX в. движение миллионов фермеров оста­вило неизгладимый след в национальной истории, создав устойчивую антимонополистическую традицию. Естественно, что каждая крупная научная школа в американской историографии обращалась к этим собы­тиям 47.

    Первые исследования по истории антимонополистического фермерско­го движения создавались в период наибольшего влияния концепций Ф. Тернера. Он писал о фермерском «пограничном» происхождении аме­риканской демократии. В работах С. Бака «Грейнджерское движение» и вышедшей позднее гораздо более полной по охвату источников книге Дж. Хикса «Популистское восстание» 48 борьба фермеров рассматрива­лась во многом как проявление борьбы географических секций, извечно­го в американской истории конфликта между «аграрной демократией» и «промышленной цивилизацией». Бак и Хикс считали, что в конце XIX в. фермеры Запада попали в тяжелое положение прежде всего ввиду исчез­новения «границы» и исчерпания фонда «свободных» земель, в результате чего чаша весов в долголетней борьбе склонилась в пользу промышлен­ного капитализма Востока. Плутократия ограничила экономическую не­зависимость фермеров и оттеснила их от государственной власти. Рас­сматривая движение фермеров в несколько романтических тонах, исследователи этого направления показывали и позитивную его роль в борьбе за экономическую и политическую демократию 49.

    В 30—40-е годы концепция историков-прогрессистов дополнилась су­щественным звеном — в ряде исследований было обращено внимание на связи между выступлениями фермеров и рабочих. Значительный интерес

    в этом плане представляло исследование Ч. Дестлера о создании рабоче-популистского блока в штате Иллинойс в 1894 г.50

    После второй мировой войны приверженцы неколы «согласованных интересов» предприняли ревизию истории массовых фермерских движе­ний последней трети XIX в. Характерно, что первыми в 50-е годы под­вергли пересмотру историю популистского движения не профессиональ­ные историки, а консервативные публицисты, политологи, социологи. В. Феркисс, П. Вайрек, Д. Белл и другие обрушились со злобными нападками на популистов, обвинив их на основе тенденциозно подобран­ных фактов в шовинизме, джингоизме и антисемитизме. Они демагоги­чески объявили популистов предшественниками современного маккар-тизма.

    В этом же русле идут и работы Р. Хофстодтера и О. Хэндлина. В монографии Хофстедтера «Эра реформ» развивалась мысль, что в ус­ловиях США обречены на неудачу любые социально-политические дви­жения, выходящие за рамки буржуазно-реформистских преобразований сверху. Хофстедтер дал широкий фон, рисуя бурный процесс индустриа­лизации США в конце XIX в., и порой весьма реалистично показал разо­рение фермерства. Однако автор перевел конфликт в сферу психологии (пусть даже с элементами социальной психологии), по существу отрывая его от материальных интересов. Он утверждал, что действия людей, как правило, не определяются «материальными мотивами или соображениями: обладания власти»: скорее, чем реальные интересы, движущими силами оказываются предрассудки, страх и ненависть 51.

    Таковыми были якобы мотивы выступлений популистов. Требования популистов, согласно Хофстедтеру, глубоко консервативны, они продукт мифа о потерянном «аграрном Эдеме», «ностальгия по утраченным идеа­лам индивидуализма», «восстания против дисциплины индустриального общества». Выступления фермеров против концентрации банков рисуют­ся Хофстедтером как реминисценция джексоновского периода; борьба про­тив британских земельных компаний как англофобия; протест против коррупции в муниципалитетах как антиурбанизм. Естественно, ему чужда мысль о борьбе популистов как глубоко прогрессивном антимонополисти­ческом протесте. Вне поля его зрения оказываются также рабочее и со­циалистическое движения, которые послужили немалым позитивным фак­тором в возникновении и развитии антимонополистического движения.

    В 60—70-е годы под влиянием острых конфликтов современности, подъема демократических движений в США ослабли позиции сторонни­ков теории «согласованных интересов». Многие историки от либералов до радикалов (К. Ванн Вудворд, Т. Салутос, У. Наджент, Р. Дарден, Н. Пол-лак) отвергли обвинения, выдвинутые против популистов, в национализ­ме, антисемитизме и антидемократизме как необоснованные и просто не­добросовестные. Отмечалось, что во многих отношениях популисты шли впереди своего времени. Впервые после периода Реконструкции 1865— 1877 гг. белые фермеры Юга и негры нередко объединялись для совмест­ных выступлений; популистские газеты печатали статьи против Рот­шильдов, но это был не антисемитизм — критика направлялась против них

    как крупнейших банкиров того времени; программные требования Народ­ной партии предусматривали широкий круг реформ по демократизации политической жизни  (прямые выборы президента и сенаторов)  и т. д.

    Важно, что полемические выступления в защиту популизма были под­креплены анализом различных сторон фермерского движения. Получили распространение региональные исследования. В работе Т. Салутоса «Фер­мерские движения на Юге, 1865—1933» 52 была рассмотрена история Южного альянса. Книги Р. Скотта об аграрных движениях в Иллиной­се, У. Наджента — в Канзасе, Н. Поллака — в Небраске и Канзасе углубили представление о среднезападных штатах как центре популиз­ма 53. В трудах других историков был поставлен вопрос о сложном ха­рактере популистской идеологии, о влиянии на платформу популистской партии идей национализации земли Г. Джорджа, социальных воззрений Г. Д. Ллойда и Э. Беллами, воплощавших радикально-демократическую критику монополий 54. В серии биографических работ была освещена дея­тельность видных руководителей популистов: фермера, оратора и автора популярного утопического романа «Колонна Цезаря» И. Доннелли; одно­го из основателей рабоче-популистского блока в Иллинойсе — Г. Д. Ллой­да; популиста-конгрессмена У. Пеффера 55 и др.

    Чувствительный удар по ревизии популистского движения нанесла хорошо фундированная источниками книга леворадикального историка Н. Поллака «Популистский ответ на появление индустриальной Амери­ки» (1962). В противовес Хофстедтеру, рассматривавшему популизм как ретроградный протест сельских собственников, Поллак видел в популизме классовое движение, выступившее против эксплуатации монополий. Пол-лак подчеркивал, что популистское движение вобрало в себя часть про­мышленных рабочих, средних городских слоев и интеллигенции. В книге имеется и ряд преувеличений. Автор шел настолько далеко, что оценивал популистское движение как имевшее серьезный антибуржуазный потен­циал и ставившее задачей преобразование общества в социалистическом Духе.

    Получивший широкое распространение в 70-е годы междисциплинар­ный подход был применен и к изучению популизма. Примером является фундаментальное исследование тяготеющего к радикальному направлению Д. Гудвина «Обещание демократии. Популистский час в Америке» 56. Опираясь на методологию «новой социальной истории», Гудвин исследо­вал формирование массового сознания фермерства («культуру популиз­ма»). Возникшие в фермерских альянсах идеи «сотрудничества» перерос­ли в идеологии популистской партии в принципы «общества сотрудниче­ства», противостоявшие идеям «корпоративного государства», с которыми

    выступал крупный капитал. Поражение популизма нанесло, по мнению Гудвина, непоправимый удар демократии в Америке.

    Методология «новой социальной истории» привела и к ошибкам в анализе популизма. Неопределенен критерий для выделения элементов «культуры популизма», в результате не рассматривается политическое сознание целых отрядов популистов. Так, сторонники серебряной валюты характеризуются как псевдопопулисты. С другой стороны, «классовое сознание рядовых» выступает в изображении Гудвина как единое, сгла­живая разношерстный состав популистского движения, в котором при­нимали участие различные слои — от негров-поденщиков до крупных фермеров.

    История изучения буржуазной историографией как фермерского, так й рабочего движений свидетельствует, что рост профессионализма и обра­щение к новым методикам, обогащая в ряде моментов познание истори­ческой действительности, не могут восполнить отсутствие цельного науч­ного мировоззрения, научной методологии.

    На рубеже XIX—XX вв. США вышли на арену мировой империали­стической политики, вступили в борьбу за колонии, источники сырья, сферы приложения капитала. Американские правящие круги выдвинули специфические методы экспансии в различных районах мира: в отноше­нии стран Латинской Америки они формулировали новую интерпрета­цию доктрины Монро, на Дальнем Востоке провозгласили политику «от­крытых дверей», положившую начало так называемой долларовой экс­пансии, против Испании развязали империалистическую войну за передел колоний. Этот комплекс проблем внешней политики США стал в центре внимания главных направлений буржуазной историографии 57.

    В начале 1900-х годов ведущее место в историографии внешней поли­тики США занимало официальное направление. Дж. Кэллахан, А. Ку-лидж, Дж. Латане, Ф. Чэдвик58 и другие следовали политическим тенденциям, выраженным в официальных публикациях правительства и заявлениях его руководящих деятелей У. Маккинли, Т. Рузвельта, Дж. Хэя. Они готовы были охарактеризовать политику великих европей­ских держав как «империалистическую», но экспансию США обосновали выполнением «цивилизаторской миссии», стремлением распространить «передовую» политическую систему США, их культуру и религию. Они активно поддержали официальную версию о том, что США вступили в войну с Испанией, якобы руководствуясь гуманными побуждениями. Руководители внешней политики США и американские историки, разде­лявшие официальную точку зрения, ссылались часто также на то, что американское государство родилось в результате антиколониальной борь-

    бы и внешняя политика США якобы и теперь сохраняет ее  сущность.

    В период между двумя мировыми войнами тезис об альтруизме и гу­манизме внешней политики США был широко распространен в американ­ской буржуазной историографии. С большей или меньшей последователь­ностью его развивали такие известные историки, как Т. Деннет, Т. Бейли,  С.  Ф.  Бимис, А. У.  Грисуолд, Ф.  Р. Даллес, Д. Перкинс59.

    Политика США в Латинской Америке в конце XIX — начале XX в. привлекала пристальное внимание американских историков. Общая то­нальность литературы определялась постулатами, выдвинутыми еще в начале XX в.: защита интервенционистской политики США, обусловлен­ной якобы внутренними «беспорядками» в латиноамериканских странах и опасностью вмешательства со стороны европейских держав; апология «долларовой экспансии». Эти черты характерны для получившей широкую известность монографии Г. Хилла «Рузвельт и страны Карибского моря» (1927) и А. Денниса «Рискованные предприятия в американской дипло­матии, 189а-1906» (1928).

    Среди работ о политике США на Тихом океане и в Восточной Азии выделялась монография Т. Деннета «Американцы в Восточной Азии» (1922). Она основана на солидных источниках и оказала влияние на последующее изучение проблемы. Тихоокеанская политика Соединенных Штатов в изложении Деннета всегда основывалась на принципах равных коммерческих возможностей США с европейскими державами и сотруд­ничества с народами Азии. Фактически выступив с оправданием импе­риалистической политики США, Деннет пытался доказать, якобы доктри­на «открытых дверей» учитывала национальные интересы Китая и спо­собствовала сохранению его независимости от посягательств европейских колониальных держав.

    Тезис об альтруистическом характере внешней политики США соче­тался у ряда видных историков 20—30-х годов с изоляционистским под­ходом к внешнеполитическим акциям на рубеже XIX—XX вв. Так, Бейли назвал войну с Испанией ненужной, а С. Бимис сформулировал тезис о «внешнеполитических ошибках» США. Эти ошибки начались с 1898 г., когда США отошли, по его мнению, от традиционных принципов неуча­стия и нейтралитета. «Приобретение Филиппин,— писал Бимис,— было самой крупной ошибкой американской дипломатии; она вовлекла США в соперничество с великими державами в Азии, а затем и в Европе» 60. С другой стороны, экспансия США, потребовав больших материальных затрат, не принесла им никаких экономических выгод.

    Бимис и Бейли проводили также положение об ошибочности провоз­глашенной доктрины «открытых дверей», так как «принимаемая ответст­венность не компенсировалась соответствующими выгодами для Соединен­ных Штатов». В этом случае политика США якобы лишь охраняла Китай от раздела между европейскими державами. Бимис и Бейли выдвинули версию, что доктрина «открытых дверей» была провозглашена по бри­танской подсказке. Этот тезис подробно развил Грисуолд.

    С начала 30-х годов важные позиции в американской историографии внешней политики США заняло психологическое направление. На фор­мирование его методологии немалое влияние оказали взгляды Й. А. Шумпетера — видного австрийского экономиста, который получил известность в Европе, а затем с 1932 по 1950 г. преподавал в Гарвард­ском университете. В работе «Социология империализма» (1919) он стре­мился доказать, что империалистическая внешняя политика не имеет никакого отношения к капитализму. Империализм — не что иное, как атавизм в современном обществе, восходящий в своем происхождении по крайней мере к древнему Египту и Ассирии.

    Отправным положением психологического направления является от­рицание связи между капитализмом, интересами монополий и империали­стической политикой. Глава и один из зачинателей направления, Дж. Пратт, в монографии «Экспансионисты 1898 г.» 61 пытался опровер­гнуть тезис о причастности крупного бизнеса к вовлечению США в войну с Испанией. Обосновывая эти положения, Пратт приводил довод, что де­ловой мир был удовлетворен процветанием, наступившим после опусто­шительного экономического кризиса 1893—1897 гг., и опасался, что война может неблагоприятно отразиться на экономическом положении США. Предпосылкой подобного искажения было тенденциозное использование материалов, освещавших роль бизнеса в испано-американской войне (опущены документы Национальной ассоциации промышленников, объ­явлены «несущественными» выступления тех журналов и газет, которые требовали захвата внешних рынков, и т. д.).

    Пратт дал содержательный очерк экспансионистской идеологии — доктрин Д. Стронга, А. Мэхэна, Дж. Барджесса, Дж. Фиске, но в то же время утверждал, что формирование агрессивных доктрин не было связа­но с интересами бизнесменов. В конечном счете Пратт пытался доказать, что «общественные чувства», «настроения масс» ответственны за империа­листическую политику США на рубеже XIX—XX вв. Этот тезис был последовательно развит в работах приверженцев психологического на­правления М. Уилкерсона и Дж. Уизана 62. Последний, например, писал: «Испано-американская война, столь важная по своим последствиям, была всенародным крестовым походом. Ее не желали ни бизнесмены, ни пра­вительство. Публика, возбужденная прессой, требовала ее» 63.

    В период между двумя войнами в буржуазной историографии внешней политики наряду с официальным и психологическим направлениями за­метное место занимало экономическое. Его сторонники, как правило, воз­держивались от восхваления империалистической экспансии, приводили свежий материал, а главное — поднимали вопрос об экономических моти­вах экспансии США в странах Латинской Америки и Дальнего Востока.

    Эти черты свойственны исследованиям Ч. Бирда. В ранних работах, а также трудах 30-х годов Бирд попытался, хотя часто и непоследова­тельно, применить экономическую интерпретацию к анализу испано-аме­риканской войны. Он одним из первых буржуазных историков отметил связь внешней политики США с внутриполитической ситуацией в стране. Вступая в полемику с официальной историографией, Бирд констатировал

    преимущественно демагогический характер кампании в США за освобож­дение Кубы. «Без всякого умаления возвышенных чувств, которые име­ли место в период войны с Испанией,— писал он,— остается фактом, что американские интересы, связанные с кубинской промышленностью и торговлей, требовали прямой интервенции и ожидали от нее практиче­ских выгод» 64.

    Бирд справедливо полагал, что США, аннексируя Филиппины, руко­водствовались экономическими и военно-стратегическими интересами на Тихом океане. Филиппины они рассматривали как базу в широком смыс­ле слова (а не только военную) для своей политики на Дальнем Востокег а Китай — как наиболее желанный рынок. В то же время Бирд разде­лял распространенное в буржуазной литературе представление об импе­риализме лишь как определенном курсе внешней политики, а развитие-американского капитализма изображал скорее как «коммерческое», неже­ли социально-экономическое.

    На исторические оценки Бирда, несомненно, повлияла изоляционист­ская концепция. Считая, что выход за пределы Западного полушария и особенно захват Филиппин крайне осложнили военно-стратегические за­дачи США, Бирд призывал возвратиться к так называемому континенталь­ному изоляционизму. В преддверии второй мировой войны он неверно ориентировал американскую общественность на необходимость проведе­ния политики нейтралитета, «возделывания собственного сада» 65. Сход­ные взгляды на внешнюю политику США рубежа XIX—XX вв. развива­ли другие представители экономического направления — Дж. X. Робин­сон, А. М. Шлезингер-старший 66 и др.

    В 20—30-е годы под влиянием антивоенных настроений масс и подъе­ма классовой борьбы в историографии внешней политики США отчетливо выявилась критическая струя. Представители этого течения резко осуж­дали внешнеполитическую экспансию, показывали ее связь с интересами монополий.

    Для начального этапа критического направления характерны работы Р. Петтигру «Политика империи» (1920) (сборник его антиколониалист-ских речей), «Торжествующая плутократия» (1921), М. Стори и М. П. Личанко «Завоевание Филиппин, 1898—1925» (1926). Петтигру и Стори — активные участники движения антиимпериалистов 1898 г.— по-прежнему страстно выступали против колониальных захватов США, отправляясь от буржуазно-демократических принципов. Развернутую критику империалистической политики США на рубеже XIX—XX вв. дали С. Ниринг п Дж. Фримен в широко известном труде «Дипломатия доллара. К исследованию американского империализма» (1925). Авторы подчеркивали обусловленность внешней политики США интересами моно­полий и показывали, что и республиканская и демократическая партии в равной мере несут за нее ответственность.

    Не меньшую известность получила работа профессора Колумбийского университета П. Т. Муна «Империализм и мировая политика» 67, отме­тившего,  что  США усовершенствовали  европейские  методы империали-

    стической политики, применив на Кубе и Филиппинах новые формы колониальной зависимости. Критический характер носят труды извест­ного историка либеральной ориентации Дж. Риппи. В серии «Исследова­ния по вопросу об американском империализме» (1928—1935) вышли работы Л. Г. Дженкса «Наша кубинская колония: Исследование сахар­ной проблемы», М. М. Найта «Американцы в Санто-Доминго», Ч. Кепне-ра и Дж. Суфилла «Банановая империя» 68 и др. В них приводились факты   о   заинтересованности   американских   монополий   в   экспансии.

    Глобальная империалистическая стратегия США после второй миро­вой войны обусловила особое внимание американской буржуазной исто­риографии к внешнеполитическим проблемам. Все большее распростра­нение получает презентизм, т. е. истолкование истории под углом зрения современных политических требований.

    Как и ранее, ведущее место в историографии внешней политики США изучаемого периода занимают официальное и психологическое направле­ния, различие между которыми все более стирались. В монографиях и статьях С. Бимиса, Т. Бейли, Д. Перкинса, Ф. Р. Даллеса69 и других развивалась мысль об альтруизме, идеализме, гуманизме как главных мотивах внешней политики США на рубеже XIX—XX вв. В то же время все более настойчиво проводилась мысль, что внешнеполитический курс США был выражением «общественного мнения» широких слоев амери­канского народа.

    Характерна трактовка латиноамериканской политики США. В преди­словии к вновь переизданной в 1967 г. книге «Латиноамериканская поли­тика Соединенных Штатов» Бимис утверждал, что многочисленные ин­тервенции США в страны Латинской Америки были продиктованы забо­той о безопасности Западного континента от угрозы нападения европей­ских держав, это был «благожелательный империализм» 70. Те же тезисы лежат в основе работ другого видного специалиста по истории внешней политики США в странах Латинской Америки, Д. Перкинса. Вопреки очевидным фактам Перкинс настаивал, что правительство не выступало в поддержку американского капитала.

    После второй мировой войны претерпело эволюцию психологическое направление, дав экспансии США еще более апологетическое истолкова­ние. Так, Дж. Пратт в книге «Американский колониальный эксперимент» (1951), отстаивая свое прежнее утверждение, что главные причины аме­риканской экспансии имели «интеллектуальный и эмоциональный, а не экономический характер» 71, в то же время проводил идею, что для США это был кратковременный и теперь давно забытый «колониальный экспе­римент».  Усвоив идеи официального направления об альтруизме  США,

    Пратт писал: «Эта политика постоянно... имела целью материальный и духовный прогресс колониальных народов, развитие их способности к самоуправлению» 72.

    Другой приверженец психологического направления, Э. Мей, попытал­ся применить опыт современных социологических исследований к анали­зу событий 1898—1900 гг. Он оперировал категорией «истэблишмент» (имущественная и интеллектуальная элита, обычно формирующая воз­зрения буржуазного общества по внутри- и внешнеполитическим вопро­сам), оказавшегося в этот период по ряду причин разъединенным, что предопределило влияние европейских империалистических доктрин на США. Это-де и привело к «национальной аберрации» 73, кратковременной и случайной империалистической политике.

    В последние десятилетия важную роль в изучении истории внешней политики США и международных отношений продолжает играть офи­циальное направление (или школа «политического идеализма»). Наряду с ней выросла школа «реальной политики» (Г. Моргентау, Дж. Кеннан, Р. Осгуд 74 и др.). В противовес школе «политического идеализма», опе­рирующей категориями «американских идеалов», «реалисты» считают определяющими факторами международных отношений «борьбу за вы­живание», «политику силы и баланса сил» (т. е. выводят ее из якобы свойственного людям от природы стремления к власти и господству) и критикуют ряд внешнеполитических акций США в настоящем и в прош­лом как нереалистические.

    Если «идеалисты» изображают внешнюю политику США на рубеже XIX—XX вв. как альтруистическую, то «реалисты» подчас делают упор на ее критике (в какой-то мере повторяя аргументацию работ Т. Бейли и С. Бимиса 30-х годов), считая ее утопичной, неадекватной фактиче­ским возможностям США. Такими, по мнению Моргентау и Кеннана, были вступление США в войну с Испанией и экспансия в странах Ти­хого океана. В результате «романтической» внешней политики США по­ставили на карту слишком многое, не получив взамен ни экономических, ни политических выгод75. Представители этого направления, возможно, действительно мыслят реалистичнее, чем историки официального направ­ления, однако концепция «национального интереса», так же как концеп­ция «альтруистических побуждений», маскирует империалистическую сущность внешней политики США, пытается придать ей надклассовый характер.

    С 50—60-х годов ряд исследователей экономического направления и историки-радикалы подвергли критике официальную версию о непри­частности «большого бизнеса» к экспансии США на рубеже XIX— XX вв. Ч. Кэмпбелл в монографии «Американские деловые интересы и доктрина открытых дверей» 76 привел обширный, ранее неизвестный ма­териал о влиянии заинтересованных в эксплуатации Китая деловых кру-

    гов на дальневосточную политику госдепартамента. Документы свиде­тельствовали, что одним из важнейших побуждений выступления США с доктриной «открытых дверей» были экономические мотивы.

    Видный радикальный историк В. Э. Вильямc (многие ученики которо­го стали «новыми левыми») в работах «Трагедия американской диплома-тии» (1959), «Контуры американской истории»77 и др. поставил под. сомнение догму буржуазной историографии о непричастности «большого бизнеса» к возникновению испано-американской войны 1898 г. Его уче­ник У. Лафебер в хорошо документированной монографии «Новая импе­рия» 78 убедительно продолжил разрушение этой концепции. Он привел факты, свидетельствующие, что государственные деятели США не были жертвами «массового возбуждения» и «пропаганды прессы», но людьми, искавшими разрешения внутренних экономических и социальных про­блем США на путях экспансии. Американский историк показал, что эко­номические интересы сыграли решающую роль в развязывании войны с Испанией. Разработка темы о влиянии «властвующей элиты» на экспан­сию США в районе Дальнего Востока была развита радикальным исто­риком Т. Маккормиком 79.

    При всем позитивном значении научного творчества «новых левых» им свойственны и немалые недостатки. Стремление занять псевдоради­кальные позиции при отсутствии должного классового анализа приводило-их подчас к неверному суждению о том, что на рубеже XIX—XX вв. американская общественность в своем большинстве высказалась в пользу экспансионистской политики. Вильямc относил к экспансионистскому ла­герю американское фермерство, а Лафебер «могикан буржуазной демо­кратии» — антиимпериалистов 1898 г.

    Американские историки-марксисты составляют пока сравнительно не­большой отряд. Их работа в стране — цитадели мирового капитализма — связана с огромными трудностями и невозможна без величайшей убеж­денности и большого мужества. Ученые-марксисты практически почти не могут принимать участия в деятельности научных академических об­ществ и преподавать в университетах, затруднена публикация их иссле­дований. Но, несмотря на все препятствия, углубляется марксистское понимание узловых проблем истории США. Естественно, что основное внимание историки-марксисты уделяют изучению опыта широких народ­ных антимонополистических движений в США, и в первую очередь борь­бе рабочего класса.

    Исследования американских учеников К. Маркса и Ф. Энгельса — Ф. Зорге, Г. Шлютера и других ознаменовали первые шаги марксистской-историографии в США. Однако становление марксистской школы связано с ленинским анализом эпохи империализма, с влиянием Великой Октябрь­ской революции. В работах У. Фостера «Очерк политической истории Америки»   (1951), В. Перло «Американский империализм»  (1951) и дру-

    гих историков-марксистов, посвященных исследованию широкого круга явлений эпохи империализма, в сжатой форме были поставлены пробле­мы становления монополистического капитализма в США. Их труды за­острены против теории «исключительности» американского капитализма и положений буржуазной историографии об «улучшении» капитализма в начале XX в., его «демократизации» и «гуманизации» под воздействием государственного вмешательства. Они показывают, что социальные анта­гонизмы в США еще более обострились с наступлением эпохи империа­лизма.

    В работах историков-марксистов анализируется внешняя политика США, в частности на рубеже XIX—XX вв., и разоблачается миф о ее «особом характере». Убедительная аргументация содержится в капиталь­ном труде Ф. Фонера по истории кубино-американских взаимоотноше­ний 80. В томах, посвященных испано-американской войне 1898 г., автор исследует главные причины, побудившие США начать империали­стическую войну. Важнейшей из них он считает стремление к господству на заокеанских рынках, прежде всего на Дальнем Востоке, для чего трам­плином должны были послужить Панамский перешеек, Гавайи и Филиппины. В работе У. Помроя «Американский неоколониализм» (1970) рассматривается внутриполитическая обстановка в США в связи с колониальной войной на Филиппинах в 1898—1900 гг. И Фонер, и Помрой уделяют первостепенное внимание национально-освободитель­ным движениям на Кубе и Филиппинах.

    В изучении истории рабочего движения марксистская историография США имеет давние традиции. Еще в 20—30-е годы вышли ценные рабо­ты А. Бимбы и С. Йелна81, посвященные крупнейшим стачечным боям американского пролетариата в конце XIX в.: борьбе горняков штата Пенсильвания в 70-е годы, чикагской трагедии 1886 г., Гомстедской и Пульмановской забастовкам.

    Ныне виднейшим историком рабочего движения является Ф. Фонер. Его пятитомный труд «История рабочего движения в США» (1947— 1980) является фундаментальным научным исследованием истории аме­риканского пролетариата от колониального времени до конца первой ми­ровой войны, основанным на широком круге источников: архивных документах, рабочих газетах, листовках, отчетах рабочих и правительст­венных организаций. В отличие от висконсинской школы Фонер не только освещает тред-юнионистскую борьбу, но и уделяет пристальное внимание «выдающейся роли рабочего класса в важнейших демократи­ческих и социальных битвах, происходивших на всем протяжении исто­рии страны» 82. Особое внимание обращено на политические выступления рабочих, на историю «Индустриальных рабочих мира». В труде Фонера показаны процесс распространения марксизма в США, деятельность со­циалистических организаций. Все это проливает свет и на причины бур­жуазного реформизма «прогрессивной эры». Даже буржуазные историки

    признали высокий научный уровень исследований Фонера. Дж. Барбаш отмечал, что Фонером предпринято «первое всестороннее исследование архивов АФТ для написания общей истории рабочего движения» и в этом отношении его труд превосходит «классическое исследование Дж. Коммонса» 83.

    Научно-публицистический очерк рабочего и социалистического дви­жений конца XIX—XX в. дан Р. О. Бойером и Г. М. Морейсом в увле­кательно написанной книге «Нерассказанная история рабочего движения» (1955), рассчитанной на широкого читателя. В марксистской историогра­фии США исследуются и другие сюжеты рабочего движения. С. Гарлин написал очерк о Дж. Суинтоне, борце за интересы трудящихся США, современнике и друге Карла Маркса; К. Рив проанализировал сложный и противоречивый путь видного деятеля социалистического движения Д. Де Леона 84. Важные вопросы об особенностях и трудностях распро­странения марксизма в США и роли социалистических партий поднима­ются в книге О. Джонсона85.

    Американские историки-марксисты внесли немалый вклад в изучение фермерского движения. А. Рочестер в работе «Популистское движение в Соединенных Штатах» определила популизм как «оборонительное движе­ние фермеров и других мелких производителей против жестокого наступ­ления финансового капитала» 86. Впервые в американской марксистской литературе Рочестер подчеркнула важный вклад популистов в развитие демократических традиций американского народа. В свою очередь, в раз­делах капитального труда Фонера «История рабочего движения в США» была поставлена проблема союза рабочего класса и фермерства в общей борьбе против монополистического капитала. На материалах, почерпнутых из архивов АФТ и СРП, автор проследил связи рабочих и социалистов с фермерским движением. Характерно, что подавление Гомстедской стач­ки в 1892 г. и Пульмановской в 1894 г. лишь усилило размах популист­ского движения, за популистскую партию проголосовали многие рабочие, отошедшие от старых буржуазных партий.

    Традиционно сильной стороной марксистской историографии является разработка истории негритянского народа. В трудах историков Дж. Ал-лена, Г. Аптекера, У. Фостера были изучены важные аспекты борьбы негров-рабов в первой половине XIX в. и их роль в гражданской войне 1861—1865 гг. и Реконструкции. Значительный вклад внесен и в иссле­дование негритянского освободительного движения последующего перио­да. Рочестер в работе о популистах подчеркнула, что в 80-90-е годы начало возрождаться сотрудничество между белыми и негритянскими тружениками в южных-штатах.

    В работе Фонера «Организованное рабочее движение и негритянский рабочий, 1619—1973» 87 анализируется проблема союза белых и черных рабочих. Национальный союз цветных рабочих, созданный в 1869 г., впервые в истории страны призвал к единству всех американских рабо-

    чих независимо от расы и цвета кожи. Позднее с таким же лозунгом рабочей солидарности выступали «Орден рыцарей труда» и «Индустриаль­ные рабочие мира». В то же время автор показал, что политика дискри­минации и расизма неизменно усиливалась в руководстве АФТ. В обоб­щающем труде У. Фостера «Негритянский народ в истории Америки» (1954) были проанализированы важнейшие движения негров конца XIX — начала XX в.: «Таскиги», «Ниагара», гарвеизм. Фостер отметил, что в тот период ни Социалистическая партия Америки, ни Социалисти­ческая рабочая партия не понимали специфики негритянского вопроса в США (расового угнетения негров), рассматривая его только как клас­совый.

    Особо следует отметить исследования видного историка-марксиста, незаурядного полемиста Г. Аптекера. Все его творчество убедительно под­тверждает сделанный им вывод: «История негритянского народа должна быть понята не только потому, что это история пятнадцати миллионов американских граждан, но также и потому, что вся американская жизнь не может быть осмыслена без знания этой истории» 88. Важное место среди работ Аптекера занимает «Документальная история негритянского народа США» (1951). Более 15 лет разыскивал он в государственных архивах, частных коллекциях, прессе и т. п. свидетельства борьбы негри­тянского народа за свободу и опубликовал многие из них. Аптекером начато многотомное издание трудов выдающегося негритянского борца за свободу У. Дюбуа.

    На протяжении 20 лет Аптекер является директором Института марксистских исследований в США, ведущего большую работу по про­паганде марксистско-ленинского учения.

    В борьбе с буржуазной историографией американские историки-марк­систы осуществили значительную работу по изучению важных проблем истории США. Их деятельность призвана помочь американскому народу правильно осмыслить историю своей страны.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 105      Главы: <   95.  96.  97.  98.  99.  100.  101.  102.  103.  104.  105.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.