2. Принципы и жизнь - Жизнеописание Чжу Юаньчжана - У Хань - Исторические личности - Право на vuzlib.org

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 34      Главы: <   27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.
    загрузка...

    2. Принципы и жизнь

    Находясь в окружении ученых-конфуцианцев, Чжу Юаньчжан усиленно учился у них и часто обсуждал с ними древние и современные события, принимая себе на вооружение опыт и уроки прошлого, как компас в управлении армией и решении политических вопросов.

    В результате этой учебы, продолжавшейся в течение многих лет, Юаньчжан не только изучил некоторые конфуцианские каноны, но и сам стал писать стихи, рифмованные прозаические сочинения и мог оценить достоинства и недостатки литературных произведений. До провозглашения императором, как только выпадало свободное время, он садился рядом с учеными-конфуцианцами и слагал стихи вместе с ними. Сделавшись императором, он стал еще больше заниматься сочинительством. Он писал на общедоступном разговорном языке, {231} придерживаясь того мнения, что сочинения должны быть написаны просто и ясно.

    Чжу Юаньчжан особенно любил исторические сочинения. Он постоянно читал «Историю династии Ранняя Хань» (206 г. до н. э. — 7 г. н. э.) и «Историю династии Сун» (960—1279 гг.). В 11-ю луну 1-го года У (1367 г.), обсуждая события истории с чиновниками свиты, он сказал: «Ханьский император Гаоцзу (206—194 гг. до н. э.) сравнивает деятельность военных с преследованием хитрого зайца, обнаружением следа зайца. Хотя аллегория здесь эффектна, но смысл ее неглубок. По-моему, закладывать фундамент и начинать дело создания государства — это все равно что строить большой дом. Для того чтобы срубить лес, срезать листья и ветви с деревьев, обтесать и остругать бревна, надо использовать военных чиновников, а чтобы построить, расписать и украсить дом, тут не обойтись без гражданских. Если использовать гражданских и не использовать военных, то, не говоря уже о возведении стен, нельзя заложить даже фундамент. Если использовать военных и не использовать гражданских, то будет как бы только пустой сруб — грубо отесанный, непобеленный и нераскрашенный; будет ни то ни се. Неправильно, когда допускается односторонность. Не испортите дело лишь в том случае, если гражданские и военные будут помогать друг другу». Прочитав в «Истории династии Сун» о том, что сунский император Тайцзун (976—997 гг.) переименовал Фэнчжуанское хранилище в дворцовое хранилище, он стал осуждать сунского Тайцзуна: «Тайцзун считается мудрым государем династии Сун, а видно, что он все же был таким мелочным». Еще в 6-ю луну 11-го года Лунфэн (1365 г.) Чжу Юаньчжан назначил ученых-конфуцианцев Тэн Ни и Ян Сюньвэня императорскими хронистами (ци цзюйчжу) и приказал им собрать сведения о преступлениях таких безнравственных древних государей, как Цзе из династии Ся 1, Чжоу из династии Шан (1766—1122 гг. до н. э.), Шихуан из династии Цинь (246—207 гг. до н. э.) и Янди из династии Суй (589— 519 гг. до н. э.). Он сказал: «Я интересуюсь ими, потому что хочу узнать причины помутнения и потери рассудка у них и тем самым предостеречь себя». Он изучал исто-{232}рию с целью вобрать в себя опыт успехов и неудач древних и положить его в основу своей деятельности.

    Чжу Юаньчжан также изучал конфуцианскую классическую литературу. Он читал «Чуньцю» («Весны и осени») 2, и «Цзочжуань» («Комментарий Цзо») 3, и «Хунфань» («Великий закон») 4, и «Цзю-чоу» («Девять принципов управления») 5 с комментарием Чэнь Наньбиня. Читая «Цай ши шу чжуань» («Комментарий господина Цая на «Шу цзин») 6, Чжу Юаньчжан обнаружил, что в нем толкование отличается от комментария Чжуцзы 7, и, специально вызвав к себе конфуцианских ученых, приказал им исправлять комментарий. Он написал книгу «Императорский комментарий к «Хун-фань», в которой было использовано много интерпретаций Чэнь Наньбиня.

    Бывший послушник буддийского монастыря, Чжу Юаньчжан, став императором, естественно, исповедовал буддизм. Он вызывал к себе в столицу ревностно соблюдающих монашеский обет, высоконравственных известных монахов и на горе Цзяншань в Нанкине устраивал большие богослужения, где вместе со своими чиновниками молился и отвешивал земные поклоны. Монахам, которые приходились ему по душе, он жаловал позолоченные накидки и черные шелковые рясы, вызывал во внутренние покои дворца, усаживал их там и беседовал с ними. У Инь, Хуа Кэцинь и некоторые другие буддийские монахи вернулись в мир и сделались крупными чиновниками. Юаньчжан считал, что буддийским монахам, порвавшим с мирской суетой, можно вверять свои сокровенные мысли; он пользовался ими как своими агентами, заставляя следить за поведением чиновников и доносить ему тайно о замеченных преступлениях. Опираясь на свои «заслуги» по части доносов и разоблачений, монахи ходатайствовали перед императором о том, {233} чтобы он учредил специальное управление, ведающее буддийскими монахами, назначил бы туда левого и правого воспитателей мирян, левого и правого толкователей учения, левого и правого проповедников сутр, просветителей и других чиновников и повысил бы их ранги.

    Юаньчжан постоянно читал каноническую книгу даосской религии «Дао-дэ-цзин» и написал сочинение из двух глав «Юйчжу дао-дэ-цзин» («Дао-дэ-цзин» с императорским комментарием»). Что касается его взгляда на «Дао-дэ-цзин», то он считал, что «эта книга есть высший учитель для правителей и ценнейшее сокровище для чиновников и народа, а не изложение искусства приготовления пилюли бессмертия из золота и киновари», то есть рассматривал ее как классическое сочинение по теории управления. В написанном им предисловии к «Дао-дэ-цзину» он говорит: «Вступив на трон, я еще не знал принципов управления и философии прежних эпох; будучи в неуверенности дни и ночи, я спрашивал у людей о принципах управления, но все они еще не постигли прежних мудрецов. Однажды, взявшись рассматривать книги, среди них обнаружил сочинение «Дао-дэ-цзин» и прочитал в этом каноне: «Народ не боится смерти. Зачем пугать его смертью?» В то время Поднебесная была только что умиротворена, народ был упрям и чиновники порочны; если даже утром и казнили десять человек на базарной площади, к вечеру еще сто совершали преступления. Это как раз соответствовало тому, что было сказано в книге, и тогда мы отменили крайнюю меру наказания и стали сажать преступников в тюрьму и отправлять на принудительные работы». Из этого видно, что практика отправки провинившихся чиновников в порядке наказания на работы в военно-земледельческие поселения в районы рек Хуайхэ и Сыхэ имеет касательство к «Дао-дэ-цзину».

    Юаньчжан, выросший на селе, проживший жизнь, полную лишений, и хорошо познавший материальные трудности, жил сравнительно просто и после вступления на трон, ценил бережливость и не любил вино. Когда в 12-м году Лунфэн (1366 г.) было предпринято строительство дворца и распорядители работ изготовили макет его, Юаньчжан выбросил все те части, где требовались резьба по дереву и полировка. По окончании работ дворец выглядел просто, был лишен украшений и расписан {234} лишь броскими картинами на сюжеты исторических событий и на сочинение сунского ученого-конфуцианца «Расширенный смысл «Великого учения». Когда какой-то чиновник, подлаживаясь к Юаньчжану, сообщил ему, что в таком-то месте добывается очень красивый камень, из которого можно сделать пол во дворце, он разбранил этого чиновника. Все детали экипажей и одежды императора, которые должны были быть золотыми, изготовлялись из бронзы. Когда астрономическая академия преподнесла Юаньчжану автоматические дворцовые водяные часы, на изготовление которых юаньский император Шуньди употребил всю свою смекалку, он сказал: «Он не интересовался делами управления, а занимался только этой чепухой, что называется, губил полезное с помощью бесполезного». Он не только сам был бережлив, но и требовал того же от других. Однажды он увидел, как какой-то дворцовый слуга идет в дождь в новых башмаках, а другой — оруженосец из свиты — щеголяет в новом халате стоимостью в 500 гуаней, и отругал их обоих.

    Принцип простоты, которого Юаньчжан придерживался в жизни, он применял и во внешних сношениях. Напутствуя в 12-м году Лунфэн (1366 г.) политического советника Цай Чжэ, специально указывал ему: «Приехавшие к нам послы Шу наговорили очень много красивых и пустых слов и хвастались своей большой страной, а добились того, что я не поверил им. Ни в коем случае не будь таким, как они; есть вопросы — ставь их и, что нужно, говори прямо». Он также не интересовался различными добрыми приметами и счастливыми предзнаменованиями. Когда во 2-м году Хунъу (1369 г.) преподнесли ему стебли пшеницы с тремя и пятью колосьями, являющиеся счастливыми предзнаменованиями, и чиновники стали поздравлять его, он сказал: «Став императором, я хочу только усовершенствоваться и добиться великого спокойствия в стране. Если стужа и тепло будут приходить кстати, то это и будет счастливым предзнаменованием для государства, но я не считаю что-то другое счастливой приметой. Хорошие приметы и счастливые предзнаменования не могут быть опорой, но нельзя не остерегаться необычных стихийных бедствий». Тут же он приказал, чтобы отныне местные чиновники немедленно докладывали ему о всех необычных стихий-{235}ных бедствиях, независимо от того, малые они или большие.

    Юаньчжан сам строго соблюдал законы и неукоснительно следил за исполнением отданных ранее приказов. Когда в конце годов правления Хунъу старший офицер, императорский зять Ян Лунь, выехав в посольство, взял с собой контрабандный чай с целью спекуляции, Юаньчжан, согласно закону, казнил его, несмотря на то что тот был мужем его родной дочери.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 34      Главы: <   27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.