„ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ МИРА И НАРОДОВ" И ЕГО АВТОР - Византия на путях в Индию - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 

    „ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ МИРА И НАРОДОВ" И ЕГО АВТОР

    Экономическая характеристика поздней империи Рима и времени возникновения нового центра ее на востоке неоднократно давалась различными исследователями. Характеристика эта, как правило, получала заголовок „падение" или „закат" империи и далее состояла из данных, указывающих на ее плачевное положение, разложение, разорение, данных, почерпнутых из многоречивых жалоб разорявшихся собственников латифундий — рабовладельцев. Эти жалобы исходили от римских сенаторов, от крупных владельцев недвижимой собственности африканских областей, принадлежавших Риму.

    Для того же периода имеются материалы, на основании которых можно говорить об экономической стойкости восточной части империи. К числу такого рода сведений следует причислить законодательные данные, богатый нумизматический материал и сообщения хроник, свидетельствующие о богатстве, военной и экономической мощи восточных областей империи в IV—VI вв. Перенесение центра империи на восток особенно благоприятно отозвалось на торговле, которая стала развиваться со все возрастающим успехом. Значение Константинополя — Византии как „золотого моста" между востоком и западом лишь начинало им приобретаться, когда этот город стал политической столицей. Господствующее положение в качестве экономических, культурных и научных центров в IV в. еще попрежнему занимали Антиохия в приморской Сирии и Александрия — в Египте. Свое значение они не потеряли и в последующие века, когда Константинополь приобрел положение мирового рынка, центра, куда сходились пути материков и морей. Оживленные торговые сношения и экономическое процветание восточной части империи подтверждаются памятником IV в., подлинность которого и дата не подвергаются сомнению.

    Трактат „Полное описание мира и народов" (Expositio totius mundi et gentium) сохранился в двух вариантах. Старейший из них (А) был опубликован еще в 1628 г. комментатором кодекса Феодосия Яковом Готфридом. Вторая версия, позднейшая (В), дошла в двух рукописях. Оба варианта напечатаны параллельно в серии „Малые греческие географы",1 где первое место заняла позднейшая версия и второе — старейшая.

    Сравнение обоих латинских вариантов „Описания" привело исследователей к выводу, что первый, старейший текст составлен автором, плохо владевшим латинским языком. Второй, позднейший вариант является лишь переложением первого текста на более корректный латинский. Комментарий и исследования „Описания" с точки зрения подыскания параллельных оборотов, литературного и лингвистического анализа сводились к тому, чтобы как-то разъяснить неправильности языка, его вульгаризмы. В первую очередь их объясняли тем, что памятник в целом считали переводом с греческого.2 Затем эта точка зрения была поколеблена3 и были высказаны предположения, что родиной автора была Сирия или Египет.4 Но к окончательному мнению о языке „Описания" не пришли.

    Вопрос об авторе и времени составления трактата может быть решен на основании данных самого памятника. Трактат содержит 67 параграфов в первой версии (А) и 68 во второй (В), из этого числа одиннадцать (§§ 23—33) относятся к Сирии, а четыре больших, подробных параграфа сообщают о Египте. Автор дает политическое деление Сирии, ему известны названия 20 ее городов. Исходя из ее географического положения, автор „Описания" располагает и другие области, как, например, Египет, Аравию. Несомненно, он был уроженцем и жителем Сирии, подданным империи, и по своему происхождению принадлежал, вероятно, к сироязычному населению. Он освоил как греческий, так и латинский языки, но знания эти были ограничены, он слабо владел этими языками, допускал много ошибок, что и заставляет думать, что он принадлежал к „семитическому населению" Сирии.5 Автор трактата много путешествовал по своим торговым делам, в том числе несколько раз посетил Александрию. В экономике многих областей и городов особенно Сирии и Александрии, он превосходно осведомлен, и сведения, сообщенные им, почерпнуты из личного опыта. Писал он свой труд, вероятно, на родине, после путешествий. Эти данные о нем роднят его с писавшим двумя веками позднее Козьмой Индикопловом. Автор трактата исходил из практических интересов, желания дать кратко необходимые сведения о городах и товарах „мира", которым был для него Средиземноморский бассейн.

    Трактат может быть точно датирован на основании того, что в нем упоминается землетрясение в Диррахиуме, бывшее в 346 г. (§ 53), и постройка Константином гавани в Селевкии (Сирия), которая была завершена в 347 г. (§ 28). Кроме этих termini post quos, имеются данные, позволяющие еще более точно установить дату трактата. Названный в 28-м параграфе император Констанций царствовал один только после января 350 г., когда было совершено убийство его соправителя Констанса. В сентябре 350 г. Констанций посетил Нисибин и ряд других городов на востоке, а в декабре того же года он находился на Балканах в городе Нише (Наиссе). В 349 г. и также между январем и сентябрем 350 г. он был в Антиохии. „Описание мира" было составлено именно в то время, когда Констанций находился в столице Сирии — Антиохии, так как к ней относятся слова „где и живет владыка мира" (ubi et dominus orbis terrarum sedet, — §§ 23, 32). Таким образом, единственно возможной датой составления „Описания" может быть 350 г. Два места в трактате вызывали некоторые сомнения в их толковании, ввиду неправильности и неточности латинского текста, тем не менее объяснения им уже даны. Так, в § 44 говорится о двух императорских резиденциях, одной — на западе, другой — на востоке. Это хорошо известный факт, который просто упомянут автором „Описания", и делать из этого упоминания какие-нибудь выводы для датировки никак нельзя. Что касается спорного § 58, то его следует понимать следующим образом: „После Паннонии следует провинция Галлия, будучи большой, она всегда требовала отдельного императора и имела его для себя" (Post Pannoniam Galliarum provincia; quaecum maxima sit et imperatorem semper egeat, hunc ex habet).6 Таким образом и это место ни в какой мере не может стоять в противоречии с тем, чтобы временем составления трактата считать 350 г., дату, на которой сошлись многие исследователи.7

    Первая часть „Описания", §§ 1—20, содержит сообщения о различных странах и народах Востока, которым чрезвычайно близок по содержанию греческий текст так называемых „Подорожных от Эдема".8 Большого внимания заслуживает тот факт, что этот текст известен и в древнем грузинском переводе по рукописи монастыря св. Екатерины, „что на горе Синай".9 Таким образом, вводная часть „Описания" (§§ 1—20) имеет греческую параллель, известную и в грузинском переводе.

    Однако следует отметить, что если эта первая часть и восходит к греческому оригиналу, то никак нельзя считать весь трактат переводом с греческого, так как вторая его часть является совершенно независимой и написанной самостоятельно. Первая старейшая латинская версия, изданная Готфридом, обозначаемая буквой „А" (в издании Мюллера дана вторым текстом и названа „В"), составлена еще в IV в.10 Этот текст написан лицом, недостаточно знакомым с греческим и с латинским языками.

    Что касается второй латинской версии, изложенной более чистым латинским языком, то совершенно ясно, что она является лишь переработкой первой версии. Она только перефразирует известный материал и ничего нового не дает. Но в ряде случаев вторая версия может быть привлечена как дающая лучшие варианты чтения, так как ею был использован старейший текст с меньшим числом ошибок и недочетов, чем в той единственной рукописи первоначального текста, которая сохранилась.

    Предположение, высказанное предшествующими исследователями, что автор трактата принадлежал к населению Сирии, может быть подтверждено целым рядом указаний. Так, исходя из географического положения Сирии, он располагает и все остальные страны и города, включая и Александрию египетскую, о которой автор подробно рассказывает.11 Свое перечисление имперских земель автор начинает с востока. „После них наша земля. Следует, итак, Месопотамия и Осроена" (Post hos nostra terra est. Sequitur enim Mesopotamia et Osroena), или в более позднем латинском тексте (В): „После них следует начало наших земель. Итак, имеешь, во-первых, Месопотамию и Осроену" (Post hos terrarum nostrarum sequunter initia. Habes ergo in primis Mesopotamiam et Osroenam). „Наша земля", — конечно, империя, подданным которой был автор трактата. Он особенно восхваляет города Месопотамии и Осроены — Эдессу и Нисибин. Приморскую Сирию он подразделяет на три административные единицы: Финикию, Палестину и Целе-Сирию, и перечисляет их города — Тир, Беритис (Бейрут), Кесарию, Антиохию, Селевкию, Газу, Аскалон и т. д.12 Тут его осведомленность превосходна и не оставляет сомнения в том, что он сам видел, бывал и, вероятно, торговал в этих городах. Несмотря на большие и подробные параграфы, посвященные Египту и Александрии,13 сведения автора преимущественно сосредоточены на последней, хорошо ему знакомой. Но, дав ряд исторических справок о великом торговом городе Египта, автор ничего не смог сообщить о других его городах и областях, так как их не знал. Составитель трактата беспомощен в латинском и греческом языках. Он думал, говорил и писал на широко распространенном сирийском языке. Высказанная Т. Синко точка зрения, что нельзя предполагать греческое происхождение трактата,14 была, как будто, поколеблена тем фактом, что опубликованный Клотцем греческий текст отвечал вводной части „Описания", как это было указано выше. Но вводная часть „Описания" настолько отличается от его главной части, начиная с § 21, что совершенно очевидно использование для этой первой части письменного источника. Во второй — дано непосредственное живое описание из личного опыта и устной традиции. Справедливо, что автор плохо владел латинским языком и едва ли был силен в греческом, но все же он смог использовать текст ‛Οδοιπορίαι и перевести его на латинский. Автор непосредственно писал и последующие параграфы на латинском языке, но он мыслил, а быть может, и использовал первоначальные записи на родном языке, языке сирийских провинций империи. Справедливо изумлялись поистине „грандиозному аппарату из параллелей", составленному из греческих и византийских авторов Лумброзо,15 труд, который в значительной степени является напрасным. Для автора трактата сирийский был его родным и лучше всего ему известным языком. „Полное описание мира и народов" было составлено на наиболее употребительном в империи и официально признанном латинском языке, но оно сохранило ряд черт, свидетельствующих о том, что его составитель мыслил и говорил на сирийском языке, который был ему родным и с которого он переводил на латинский. Можно привести несколько примеров, которые подтверждают это, так как синтаксически неправильная латинская речь объясняется в ряде случаев соответствующими сирийскими оборотами.

    Таково выражение „ubi et dominus orbis terrarum sedet"16 — „где и господин вселенной находится", в точном переводе „сидит", что отнюдь не отвечает ни правильному греческому, ни латинскому. Всю эту фразу автор как будто перевел с сирийского  потому что жить или пребывать по-сирийски значит „сидеть". Такого рода перевод, несомненно, имеется и в неуклюжем определении, данном жителям Нисибина и Эдессы. „Итак, Нисибин и Эдесса имеют мужей во всем лучших, в торговле весьма острых, благородных, богатых и украшенных всяческими благами..." (Sunt ergo Nisibis et Edessa, quae in omnibus viros habent optimos et in negotio valde acutos, et bene nantes et praecipue divites et omnibus bonis ornati sunt...). Текст этот превосходно может передать предполагаемую сирийскую основу:

    Характерные и неправильные в латинском тексте обороты, которыми начинаются §§ 38 и 39, „deinde jam", „deinde iterum" — передают сирийское:  и  — „затем", совершенно обычное в сирийской речи. Эти примеры подтверждают высказанное выше мнение об авторе трактата и объясняют неправильности его речи.

    С предположением о сирийском происхождении автора согласуется и особое внимание автора „Описания" к Сирии, его высокое мнение о сирийских торговцах как особенно ловких, богатых и „украшенных всяческими благами", превосходное знание Сирии приморской и Целе-Сирии. Если признать, что автором „Описания" был торговец-сириец, то многие вопросы, связанные с трактатом, получают свое объяснение.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.