ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В НЕДЖРАНЕ В НАЧАЛЕ VI в. н. э. - Византия на путях в Индию - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.

    ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В НЕДЖРАНЕ В НАЧАЛЕ VI в. н. э.

    Вопрос об общественном строе города Неджрана, расположенного на скрещении сухопутных дорог Аравии, представляет интерес как по общей связи с караванными городами вообще, так и потому, что это вопрос об общественном строе одного из древних городов южной Аравии за целый век до хиджры.

    Возможность поставить эту проблему обусловлена использованием нарративных греческих и сирийских источников этого времени. В соотношении с эпиграфическими памятниками, с сообщениями арабских хроник, правда, значительно более позднего времени, они дают всему комплексу явлений новую оценку. Иначе рассматриваются уже известные факты, и ряд до этого времени не обращавших на себя внимания данных приобретает новое значение.

    Караванный город-государство рос в особых экономических условиях, так как торговля, наличие денежных отношений и ростовщичество создавали благоприятные условия для его развития. Одной из основ благосостояния такого города было рабовладение. В общественном строе Неджрана можно узнать тип античного города-государства в период, когда происходило объединение нескольких городов-государств в более мощное государство.

    Большое значение имеет то, что анализ структуры общественных отношений Неджрана можно дать на основании современных указанному периоду источников, на век предшествующих проповеди пророка. Грандиозные события мусульманских завоеваний, оставившие глубокий след в арабских источниках, не потемнили традиции, сохраненной греческими и сирийскими историками. В этой связи имеет значение и привлечение большого числа химьяритских надписей, изданных в последние десятилетия, которые также дают новый, современный событиям, материал. Но краткость надписей, небольшое число исторических среди них, отсутствие датированного материала и неустановленность хронологии в значительной степени затрудняло их анализ и не приводило к отчетливым представлениям. В сопоставлении с новыми данными и эти свидетельства оживают и дают возможность делать новые выводы.

    Не случайно в своей книге, выдержавшей четвертое издание в 1949 г., Хитти пишет: „Социальная организация сабео-химьяритского общества, как она вскрывается в надписях, представляет любопытную смесь старой племенной системы, кастовых расслоений, феодальной аристократии и монархии, являясь феноменами, многие из которых могут быть найдены в других местах, но которые в своих агрегатах представляются единственными".1 Но такое разнообразие форм отношений, однако, только кажущееся. Текстуальный анализ и привлечение сравнительного материала позволяют разобраться в хаосе этих отношений, которые только представляются единственными и любопытными. Историк-марксист ищет и находит типическое в изучаемых общественных отношениях, с тем чтобы определить общественно-экономическую формацию, к которой принадлежит данное общество.

    Характеристика общественных отношений Неджрана как одного из крупных городских центров южной Аравии может быть обобщена. Эти отношения рассматриваются как тип отношений на определенной стадии хозяйственного и социального развития караванных городов. В таком аспекте история Неджрана и его общественная структура приобретают особый интерес.

    Характеристика общественных отношений Неджрана складывается из нескольких основных моментов, — вопроса о родовых отношениях, о социальном расслоении, об экономической основе господствующего класса, о характере власти.

    Значение родовых отношений и связей для кочевых арабских племен, бедуинов, общеизвестно. Существенно отметить, что и оседлое, городское население южной Аравии не порвало с традициями рода, как об этом свидетельствуют химьяритские надписи и арабские историки более позднего времени. Достаточно напомнить о больших родах, которые образовали целые племенные объединения, как киндиты, гассаниды, лахмиды. Они вышли из южных областей полуострова, где вели оседлый образ жизни в городах и имели собственную многовековую культуру.

    Придя в соприкосновение с большими государствами, с Византией и Ираном, цивилизация которых стояла высоко, гассаниды и лахмиды быстро освоились в новом положении.

    Родовые отношения подчеркиваются знанием и значением, которое арабы придавали генеалогиям, о них говорят все традиции устной поэзии и письменных, прозаических источников. Известно, какое место занимают межплеменные войны и родовая месть в жизни арабов-бедуинов, о чем свидетельствует та же поэзия.2 В городах южной Аравии, где оседлая и культурная жизнь дала новые формы общественных отношений, родовые связи и значение рода остались в силе, но приобрели и новые черты. В самих именах арабских племен сохранились следы тотемизма, так как „сыны льва" и „сыны голубя" — племена, тотемом которых был голубь или лев.3 Надписи и сообщения нарративных источников o химьяритах свидетельствуют о наличии у них больших семей и родов. Действующие лица, упоминаемые надписями, — члены одной большой семьи, не только отец и сыновья, но также братья и племянники. Этот тип родовых отношений засвидетельствован сообщениями о знатных родах в „Книге химьяритов". При перечислении лиц, убитых Зу Нувасом Масруком, дается целый список „имен благородных" или „свободных" (), которые уничтожались целым родом (отец, его братья, сыновья и племянники).4 Богатая и знатная неджранитянка Рума гордо говорит: „Вы знаете мое племя (), мой род (), кто я и чья я дочь".5 Род объединялся общими экономическими интересами, нажитое благосостояние было имуществом, переходившим по наследству в пределах рода. Отсюда возникла мощь, сила, политическая значительность старых, „свободных" и „благородных" родов. Наследственно роду принадлежали должности этнархов или кабиров.

    В дальнейшем, ряд отдельных черт подтвердит это общее положение, которое хорошо известно и по истории Мекки в VII в., судьбы которой вершили знатные роды.

    „Племенной строй сам по себе ведет к делению на высшие и низшие роды...", — указывал Маркс и подчеркивал, что явление это возрастает под влиянием „смешения победителей с покоренными племенами и т. д.".6

    Знатные, богатые роды занимали в городе Неджране господствующее положение, они были причастны к управлению города, составляли его верхушку.

    Ранее упоминавшийся Харит, Арефа греческих источников, „один из знатных", из „сыновей свободных" ( ), занимал высокое положение в Неджране и, в частности, он назван главой () всех христиан города.7 Занимаемое им положение определяется как положение „этнарха города и его пригорода" (εγεγόνει των πάντων και της πόλεως και της περιχώρου αυτης εθνάρχης).8 Город представлял собою самостоятельную единицу и вместе с прилегавшей к нему областью, тяготевшей к нему, имел самоуправление. Господствующим слоем были „свободные" и „благородные", которые неоднократно упоминаются в текстах. Они представляли собою высший слой; правящей верхушкой города были наиболее состоятельные и наиболее знатные лица.

    В качестве этнарха Неджрана и области Харит действовал как главное лицо, как представитель города, но он не был единоличным распорядителем его судьбы. Рядом с ним очень часто упоминаются „свободные" ()9 и „вожди города" (αρχηγοί της πόλεως).10 Харит являлся как бы первым среди равных, наиболее видным членом богатой и аристократической верхушки. Когда царь Масрук Зу Нувас, осадив Неджран, расположился под ним лагерем и потребовал, чтобы к нему пришли для переговоров, то из города с Харитом вышло 150 человек „благородных".11 Для решения вопроса о сдаче города и условиях выкупа его свободы было недостаточно мнения одного этнарха. Полтораста человек, вышедшие с ним, должны были сказать свое слово, их решение и заключалось в том, чтобы заплатить требуемое „золото" (), т. е. деньги, и сохранить город неразрушенным, — „такое мнение преобладало в городе".12 Наряду с этим мнением, очевидно, в городе было и другое. Так как царь Масрук требовал „с души" определенную сумму, народу было тяжело откупаться. Низшие слои не были заинтересованы в сохранении прежней власти, им было нечего терять, и они могли предпочитать царя-химьярита ставленникам „царя кушитов".

    Сообщения „Книги химьяритов", „Мученичества Арефы" (Харита), послание Симеона Бетаршамского позволяют дать характеристику господствующего класса, рассмотреть общество в его отдельных слоях, в живом действии.

    Один из эпизодов борьбы знати Неджрана с царем Масруком дает особенно живой и яркий материал, — это эпизод с Румой. Знать сохраняла тесные семейные связи и крепкие родовые отношения, поэтому сильные роды пользовались большим влиянием и были состоятельны. К числу таких родов в Неджране принадлежал род Гау (Гав), из которого вышла знатная и очень богатая неджранитянка, история которой дается несколькими источниками.

    Рума  (имя это имеет несколько написаний , , ), дочь Азмы, , принадлежала к роду Гау ( — Гав). Термин  обозначает род, большую семью, а термин  соответствует понятию „племя". Род этот был мощным, сильным, с большими связями. Рума была в родстве с Харитом — „славным старцем", этнархом, о котором была речь выше.13 Она была замужем, имела детей и внуков. Муж ее был убит царем Масруком. Она и в замужестве, и во вдовстве занимала независимое положение, самостоятельно владела своим большим богатством, недвижимой и движимой собственностью. Такое положение и права женщины в большой семье, в роде, необходимо отметить как характерное для оседлого населения Аравии.14 О сыне Румы говорится: „Нуман, сын Румы, дочери Азмы", т. е. он отмечен как ее сын, без указаний имени его отца.15 Это встречается и в других случаях, в именах лахмидских царей, среди которых некоторые упоминаются с именем их матери, а не отца, таковы „Мундар бар Закика", „Нуман ибн Хинд".16 Выше были приведены слова Румы, которыми она подчеркивала свою связь с родом и со своей отцовской семьей, а не с мужем. После того как он был убит, она могла воспользоваться правом выйти замуж вторично, она говорила: „Если бы я пожелала иметь мужа, мне не недоставало мужа", т. е. она имела возможность и могла бы легко найти себе другого мужа.17 Самостоятельное положение женщины сказывалось также в том, что она могла занимать имущественно независимое положение. Рума имела собственные средства, она во всеуслышание кричала в городе: „Вот, в этот день, сегодня, у меня есть 40 000 дариков, которые отчеканены и положены в мою сокровищницу, помимо сокровищницы моего мужа, помимо золота, серебра, меди, жемчугов, яхонтов — моих украшений".18 Эти большие средства достались ей по наследству от ее семьи и рода. Если драгоценности, которые она перечисляла, могли ей достаться как исключительно богатые, но все же носильные вещи, украшения, утварь, т. е. как то, что давалось невесте в качестве приданого, то большое количество денег, о которых она говорит, носит уже другой характер — характер родового или семейного имущества. Кроме денег, Рума перечислила „рабов и рабынь, деревни и доходы" и добавила: „и ничто мне не недоставало".19 Греческий текст в качестве ее имущества называет имения (κτήματα), т. е. земли, недвижимое имущество и стада (αγέλαι),20 а сирийский — деревни ().21 Таким образом, в руках знатных родов было сосредоточено большое недвижимое имущество — имения, земли, деревни, которые составляли одну из основ их имущественного благополучия. К городу примыкала и тяготела область, где находились эти деревни и имения (τα περιχώρα), которую жестоко разорил Масрук Зу Нувас при своем наступлении.22 При наличии орошения земли давали прекрасный доход и были материальной базой землевладельцев. Население области занималось земледельческим трудом, обрабатывая землю, поддерживая ирригационную систему. Зу Нувас „увел всех находящихся в предместьях и на полях города (εν τοΐς προστείοις και αγροΐς) и в имениях (και κτημασι), одних он убил (ανεΐλε), рабов же раздарил (εχαρίσατο) своим мегистанам, полководцам и этнархам".23 Деревни и имения за чертой города принадлежали богатой верхушке, которая распоряжалась и занимала видное положение в Неджране. Караванная торговля требовала большого количества вьючных и верховых животных, поэтому и табуны скота, перечисленные Румой, также составляли ее богатство.

    Существенно отметить, что Рума располагала большим количеством золота и серебра в виде чеканной монеты. Греческий и сирийский источники расходятся только в числе тысяч, но оба влагают в уста Румы почти дословно тот же текст. „Вот в этот день, сегодня, у меня есть 40 000 дариков, которые отчеканены () и положены в мою сокровищницу, помимо сокровищницы моего мужа".24 „И вот я говорю вам, что в сегодняшний день целых 10 000 золота и серебра имеется у меня отчеканенными (εσφραγισμέναι)".25 Такое понимание этого выражения греческого текста было уже отмечено его ученым комментатором Карпентье, — plusquam decem millia nummorum signatorum auri et argenti.26 Так же недвусмысленно выражение сирийского текста. Корень  — печатать или прикладывать печать, чеканить — также достаточно отчетлив. Форма  — причастие множ. числа — с относительной частицей  означает „которые вычеканены" или „чеканные". Сведения о чеканной монете химьяритов имеются в историческом введении к греческому тексту „Мученичества Арефы", возможно позаимствованному из „Книги химьяритов". В этой последней эта вводная часть отсутствует, так как единственная дошедшая рукопись — дефектная. Греческий текст гласит: „Эта, так называемая, элкас (ελκας, ολκάδος) есть царская химьяритская монета, имеющая вес ромейского золотого, двадцать два кератиона".27 Сохранились серебряные сабийские монеты, которые повторяют классические греческие образцы, таковы монеты III и II вв. до н. э., с головой Афины. Есть монеты и другого образца с изображением мужской головы и надписями.28 Известно, что если мера веса или монета получает дополнительное название — царской, двойной, большой и т. д., как это было, например, с модием или с локтем, то это признак того, что такие меры были различны. Название монеты „царской" может говорить о том, что чеканка могла производиться не только царем.

    Возможно, что огромное количество чеканной монеты, сосредоточенной в сокровищнице Румы, говорит о том, что чеканка производилась здесь же, на месте.

    Караванная и морская торговля южной Аравии способствовала широкому развитию денежных отношений. В связи с этим находится накопление чеканной монеты, золотой и серебряной. Задолго до новой эры в самой Аравии были известны золотые копи,29 а средневековые арабские писатели, аль-Макдизи и аль-Хамдани, также упоминают о наличии золота в Аравии. Денежное обращение порождало ростовщичество, допускало большие долговые и заемные операции, благодаря которым росло богатство больших и сильных родов.

    Род Гау, к которому принадлежала Рума, имел большое состояние, и его представительница продолжала производить накопления, так как широко предоставляла деньги в долг. Свидетельства об этом недвусмысленны. После того как Рума была казнена царем Масруком, некоторые из знатных, бывших с ним, приблизились и сказали ему: „Эта женщина Рума, дочь Азмы, великая. Многочисленное добро· было ею сделано в отношении многих, в отношении царей, которые предшествовали тебе, в отношении богатых и в отношении бедных. Так, во времена Мадикарима, царя, бывшего до тебя, который нуждался и просил у нее одолжить 12 000 динаров, она дала ему в долг. Через некоторое время она услыхала, что ему недостает, и она почтила его [подарком]... и многие принимали ее благодеяния"».30

    Богатство знатной Румы было настолько велико, что она могла давать в долг царю Мадикариму, предшественнику Масрука Зу Нуваса, и другим царям — . Знать занимала в Химьяре и по своему имущественному положению значительное место, а не только по признаку происхождения. То, что Рума предоставила царю в качестве дара, могло носить характер подарка, который можно было не выплачивать обратно, не возвращать. Иначе обстояло дело с предоставлением больших сумм в долг. 12 000 динаров составляли целое состояние, которое она смогла дать царю в долг. Но такого рода одолжения обычно делались с процентными начислениями на предоставленную сумму. Деятельность Румы, о которой идет речь, в отношении царей, богатых и бедных людей заключалась в том, что она предоставляла в заем деньги, производила долговые операции, была заимодавцем. Для торговых оборотов, больших закупок, которые производились для караванной и морской торговли в Аравии, такого рода займы имели большое значение. Выражения текста заставляют предполагать, что Рума и при жизни мужа управляла своим имуществом самостоятельно, так как в заем предоставляла деньги она сама.

    Для VII в. о торговых оборотах и долговых обязательствах говорят более поздние мусульманские источники.31

    Экономическая поддержка, которую знать оказывала царю, несомненно отражалась на его положении, к чему придется еще вернуться в дальнейшем.

    В перечислении имущества Румы во всех редакциях неоднократно упоминаются рабы и рабыни.32 Как один из видов собственности они занимают место вслед за перечислением золота и серебра в сирийском источнике и предшествуют имениям и садам в греческом памятнике. Следовательно, по удельному весу, по значению, с экономической точки зрения, рабовладение занимало важное место, рабы и рабыни (παΐδες, παιδίκαι —  ) составляли значительное имущество. Их руками обрабатывались те имения и земли, которые составляли имущество знати и принадлежали „благородным". На социальной лестнице рабы занимали самую последнюю ступень. При перечислении групп населения в иерархическом порядке источники называют их последними.

    Данные, которые могут быть почерпнуты из упомянутых источников, дают живую картину жизни общества Неджрана.

    Интересны экономические сведения, сообщения о социально-политическом строе и семейно-родовом быте. В условиях караванного города, не только в среде кочевых и полукочевых бедуинов, женщина занимала самостоятельное положение. Она наследовала имущество, производила торговые и займовые операции, распоряжалась своим богатством. Будучи вдовой, она пользовалась свободой заключать новый брак и не заключать его, самостоятельно вести дела своей семьи и своего дома.

    На экономические и социальные причины этого явления указал акад. Б. Д. Греков, который нашел, что в Киевской Руси были „вдовы, продолжающие представлять свои знатные фамилии и после смерти мужей, подобно тому, как Ольга не потеряла своего главенствующего положения после смерти своего мужа Игоря. Это говорит об устойчивости знатных фамилий, т. е. о прочности их материальной базы".33

    В такой прочности материальной базы рода Гау не приходится сомневаться, зная богатство Румы.

    Эти сведения могут быть еще дополнены данными об имуществе Харита (Арефы). Умирая, он завещает все свое богатство детям или родственникам, которые останутся верными христианству, они „будут моими наследниками" (έστοσαν μοι κληρονόμοι), — говорит он. Но и в этом случае три лучших имения должны быть переданы в собственность церкви — τριά δέ κτήματα καλλιστεύοντα πάντων των κτημάτων μου βούλομαι δοθηναι τη αυτη αγιοτάτη εκκλησία.34 Дословно это пожелание передано и в сирийском тексте Симеона Бетаршамского.35 В случае, если все его дети и родственники откажутся от христианства, то все имущество Харита должно перейти церкви. Церковь, о которой идет речь, была затем сожжена Масруком Зу Нувасом, и Харит как бы предсказывает ее восстановление. Это предсказание является указанием на построение церкви, осуществленное при Абрахе. В греческом памятнике „Законы химьяритов" ее построение относится в Неджран, а у Табари — в Санаа.36

    Таким образом, если Харит имел возможность пожертвовать церкви „три лучших имения" (κτήματα) или „деревни" (), то как велика должна была быть вся недвижимая собственность, которую он оставлял родственникам. Как Рума, так и Харит принадлежали к числу богатейших людей, причем имущество их заключалось и в земельных угодиях. Знать не утеряла связи с землей. Интересно отметить факт передачи недвижимости, дарения земли церкви, которая таким путем получала материальную опору в государстве.

    Для выяснения вопроса об общественном строе Неджрана, а тем самым и других городов южной Аравии в VI в., необходимо остановиться на рассмотрении вопроса о положении как низов, так и родовитых, богатых семей, городской головки, ее взаимоотношений с „царем", с этнархом или князем. Для этого могут быть с успехом использованы южноарабские надписи, дополняющие нарративный материал.

    Данные о низших слоях общества не дают возможности развернуть во всей полноте представление об условиях их труда и жизни, но наличие рабства как уклада может быть бесспорно установлено.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.